Кредо Сумрака

Некоторое время мы занимались каждый своим делом: Богдан цепью, а я изучением соседской клумбы. Затем он встал, потер друг о друга руки и произнес:

— Ну вот и все! Теперь можно ездить, — он очаровательно улыбнулся.

Мои губы растянулись в жалкую дугу.

— Спасибо, Богдан, — процедила я, забирая руль.

Парень отошел в сторону, уступив мне дорогу. Глянув на часы, я заметила, что пора отправляться за Славкой. Чтобы меня не сочли невоспитанной, я вежливо уточнила:

— Ваша дача где-то неподалеку?

Я не знала, почему сказала «ваша». Ваша — то есть я с ним на «Вы», или «ваша», то есть его и его родственников или друзей. Но, казалось, Богдан вопросу порадовался.

— Да, здесь дача моих родителей, — он махнул рукой в сторону крайнего дома.

— Тогда понятно. Еще раз спасибо, — я кивнула и покатила в обратную сторону.

— До скорого.

Я выехала на велосипедную дорожку и путь до «Магиса» посвятила размышлениям. «До скорого» — до какого еще скорого? Вряд ли мы еще раз встретимся. Зачем он так сказал? А, ладно, просто сказал и все. Как я про «вашу» дачу. Но красивый он, этот Богдан. И приятный в общении. И голос ласковый. До сих пор отдавался в ушах.

Незаметно для себя я домчалась до спорткомплекса, встретила довольного братца и довезла до дома, где нас «ждала» мама, устало объяснявшая что-то по телефону. Видимо, снова неполадки с отчетами.

Отсутствие дома папы ощущалось явно. Мое улучшенное настроение рухнуло вниз. Судя по лицу Славки, с ним произошло то же самое.

Мы поужинали, позанимались уроками и начали готовиться ко сну.

— Ребята, вы со мной поедете завтра на дачу? — тихо спросила мама, заглянув в нашу комнату.

— Поеду, — подал голос Славик.

Он лежал с телефоном на втором этаже. А я вспомнила, что завтра мы с Машей собирались в «Березовую рощу» к Ефросинье Арнольдовне, но теперь не знала, что делать.

— Мне надо завтра встретиться с Машей, а потом я сама к вам приеду на велике.

— Хорошо, тогда калитку закрывать не будем, — сказала мама, прикрывая дверь.

Так и закончился этот непонятный день.

Глава 9

Утром следующего дня я вставила персиковые беспроводные наушники в форме сердечек в уши и набрала папин номер. Через несколько гудков он ответил заспанным голосом:

— Привет, доченька.

— Доброе утро, пап. Как ты?

— Я в порядке. А вы со Славиком как?

— Переживаем за тебя. Где ты?

В выходной хорошо колесить на автобусе: народу мало, все тихие и довольные. Ведь сегодня суббота.

— Я у бабушки. Хочешь, приезжай к нам. Я отдыхаю и весь день планирую смотреть телевизор.

— Не знаю, пап. Мне сейчас нужно кое-куда съездить, а потом на дачу.

Папа вздохнул. На заднем фоне послышался голос бабушки, передающей мне привет.

— Бабуле тоже привет от меня.

— Я тебя понял. Если получится, то приезжай, — сказал папа, и мы попрощались.

Под спокойную, но незапоминающуюся музыку мы доехали до «Березовой рощи». Чутье подсказывало, что Ефросинья Арнольдовна деньги может не взять, и к тому же я не представляла, сколько мы с Машкой должны, поэтому прихватила с собой связку бананов, чай, коробку конфет и печенье. Наверняка что-то из этого бабуся-экстрасенс ест.

Домик я нашла быстро. Мое сердце гулко застучало, стоило постучать в дверь. Получилось едва слышно. Наверное, поэтому мне никто не открыл. Я постучала еще раз, сильнее. Внутри послышался шорох. В проеме отворившейся двери показалась голова старухи.

— Кто ты? — просипела она, прищурившись.

Экстрасенс-медиум выглядела как самая обычная бабуля, которая только что встала. Хотя время близилось к одиннадцати, а бабуси встают в пять утра, моя собеседница создавала впечатление человека, которого бессовестно разбудили. Ее брови хмурились, во взгляде читалось непонимание, кто перед ней. И нежелание понимать.

— Здравствуйте, Ефросинья Арнольдовна. Я Женя. Мы с подругой были у вас на этой неделе. Вы нам предсказание говорили, — начала я, чувствуя ужасное волнение.

От переживания я впилась пальцами в корзинку с гостинцами. Бабка вздрогнула и приоткрыла дверь шире. Мельком заметила на ней коричневое льняное платье, делавшее бабулю моложе на несколько лет.

— Ах. Ты — одна из двух девочек, которые сбежали? Помню-помню. Проходи, — она перестала хмуриться и пропустила меня в дом.

Я сделала глубокий вдох-выдох и вошла в теремок. Солнечный свет наполнял избу, и теперь я отчетливо различала слева от входной двери кухонный уголок кофейного цвета. Столешница мраморная и чистая. Достаточно современный гарнитур, надо сказать. Как будто новый. Приятный на вид кран с глубокой раковиной блестел от чистоты. На кухонном островке вытянулись в ряд баночки и скляночки, но все они были не засаленные, а опрятные. Пучки с чесноком, мятой, мелиссой и другими травами были подвешены над столешницей. В воздухе парил аромат легких приятных благовоний. Стол посреди комнаты был окружен четырьмя стульями. У двери, ведущей, очевидно, в спальню Ефросиньи, я рассмотрела темно-зеленый, сливающийся со стеной такого же цвета диван. Он был завален вещами и тряпками.

— Проходи, Женя, не стесняйся. Не съем, — бабка хихикнула.

По-доброму так хихикнула.

Я поставила корзинку на круглый стол, который был застелен уже не черной скатертью, а разноцветной.

— Ефросинья Арнольдовна, — еле выговорила я, потому что язык норовил сказать ЕросиньяНольдовна или ЕфросиняРнольдна, или что-то вроде того. Имя и отчество экстрасенса мой язык произносил с треском, из-за чего приходилось четко проговаривать буквы. — Я вам вот что принесла. В благодарность.

— Спасибо, девонька. Выкладывай на стол, а котомочку забери.

— Что вы! Это для вас, — сказала я, но провизию вынула. Корзинку поставила рядом.

На кухонном островке зашумел чайник, на столе появились две кружки, пиала с сахаром и тарелка с блинами. «Вот бы со сметаной», — помечтала я, сглотнув слюну. Но рядом с блинами бабуля поставила вазочку со сгущенкой.

— Сметаны нет. Но со сгущенкой тоже вкусно, — прошамкала она, поглядывая на меня бесцветными глазами.

Через несколько минут мы принялись пить горячий чай с ароматом мелиссы и лимона и завтракать вкусными тонкими блинчиками.

— Ефросинья Арнольдовна, а блинчики у вас чудесные, — искренне похвалила я.

За трапезой мы поговорили о погоде и учебе. Затем я осведомилась у Ефросиньи, нужна ли ей помощь по дому.

— Да, милая, от помощи я бы не отказалась. Надо чистые занавески и тюль на окна повесить. У меня спина больная, да и не достаю. Всегда соседа Толика прошу. Но он встать не может уже два дня, пьянчуга.

Я подошла к дивану, не зная, с чего начать.

— Бери вот эту, не стесняйся. Занавески только на этом окне, — Ефросинья указала на стену. — А на остальных тюль. Тюль короткий, не в пол. Это еще мой муж покойный покупал, когда был в поездке в Египте. Там приобрел тюль и ковер. Персидский. Как он в Египте оказался, ковер этот, история умалчивает. Хотя, что необычного, сейчас же времена другие — экстрасенс покачала головой. — Да времена товарно-рыночных отношений. Вот при советском союзе

Она искоса глянула на меня и махнула рукой:

— А, да Бог с ним, с союзом. Ты давай, повесь лучше. Да езжай по своим делам девичьим. Нечего со старухами молодой девке возиться.

Аккуратно выполнив работу, я одернула влажную от пота желтую футболку, расправила шорты и попрощалась с Ефросиньей.

— Приезжай, как захочешь повидать старую бабку, детонька, — Ефросинья Арнольдовна посмотрела на меня потеплевшими, но все равно серыми зимними глазами.

На пороге я спохватилась.

— Ефросинья Арнольдовна, а скажите мне свой номер телефона, чтобы я могла заранее позвонить вам. — Я полезла в сумку-шопер за телефоном.

— Без номера приезжай. Я буду дома, не ошибешься, — загадочно проговорила она, поправляя серый платок с цветочками.

Я закрыла за собой калитку на тонкую проволоку и поспешила на остановку. Трафик в телефоне указывал на приближающийся восьмидесятый автобус, который мне и нужен.

Устроившись у окна, вставила наушники и включила классическую музыку из плейлиста. Она меня успокаивала и наталкивала на размышления. Богдан. Где-то я его видела, но не помнила, где именно. Очень красивый. Однако не имеет смысла о нем думать, поскольку шанс на еще одну встречу чрезвычайно мал. Лучше подумать о других людях. Например, о Машке.

Я открыла наш чат и набрала сообщение:

11.05.2023

Женя Шишкина 12:16

Маш, привет! Так и будешь дуться или все-таки мир?

Ответа не последовало. Странно, ведь Машка всегда на телефоне. Живет с ним, даже в туалет с собой берет. Сдаваться без боя я не планировала. Поэтому напечатала следующее:

Женя Шишкина 12:20

Марусь, а я знаешь, где была?

В Березовой-черте-где-роще.

Ефросинья оказалась не такой страшной и злой старухой.

Обычная одинокая бабуля, нуждающаяся в помощи и общении.

Надеюсь, ты не станешь сердиться, что я съездила к ней без тебя?

Весь оставшийся путь я ехала под расслабляющую музыку. От Маши сообщений так и не приходило. Тишиной и спокойствием встретило меня садоводство. Я вышла на остановке и пошла в нужную сторону.

Когда утром собиралась к Ефросинье, посмотрела на балконный градусник, который показывал двадцать градусов. Отлично для мая. Я с удовольствием влезла в желтую футболку и шорты с рваным краем и высокой посадкой. На ногах сверкали те же старые кеды, которые я поклялась выбросить, когда приобрету новые. У меня были еще белые кроссовки, но они точно не для дачи. Берегла их для школы и «в свет». А для дачи и кеды с пожелтевшей подошвой подойдут.

Так я рассуждала про себя до тех пор, пока откуда-то слева не услышала собачий лай. Огромная бойцовская псина летела прямо на меня.

Мое сердце ухнуло вниз.

Я закричала, закрывая лицо руками и втянув шею в плечи. Наверное, со стороны я выглядела как девочка, пытавшаяся превратиться в невидимый комок. Мысленно ожидала, что псина вот-вот повалит меня, искалечит лицо, руки, разорвет футболку, вонзит острые желтые клыки в мою шею и

Меня обдало порывом ветра. Резкий лай собаки внезапно стих.

— Ты в порядке? — послышался бархатный голос.

Боясь повернуться и увидеть разъяренного пса, я медленно отняла трясущиеся руки от лица и посмотрела на своего спасителя. Богдан. Его темные волосы растрепались, а теплые глаза излучали переживание. Он часто дышал. Светлая рубашка с закатанными рукавами выгодно подчеркивала стройную фигуру и красивые загоревшие руки. Наши глаза встретились.

— Да, — выдохнула я. — Спасибо.

— Не бойся, ее больше здесь нет.

— Куда она делась? — спросила я настороженно.

Собаку нигде не было видно. Будто и вовсе она померещилась. Стояла полная тишина, порхали бабочки, никто из соседних домов даже не выглянул, не посмотрел в нашу сторону, хотя бы из любопытства. Полная идиллия. Как странно.

— Я ее прогнал. Может, прогуляемся?

— Но мы ведь незнакомы, — замешкалась я.

— Вот и познакомимся поближе.

С другой стороны, что плохого в простой прогулке? Мы медленно побрели по дорожке. Одной рукой он сорвал цветок и протянул мне. В ореховых глазах поселилась смешинка. Мои губы тронула непринужденная улыбка, когда я взяла цветочек.

— Ромашка. Надо же, как рано распустилась.

— Не рано. Она знала, что здесь будет проходить очаровательная девушка со светлыми, как лепестки самого нежного цветка, волосами, — мягко вымолвил он.

Голос Богдана опьянял. Хотелось слушать и слушать, не переставая. Я даже не заметила, как мы дошли до развилки. Прямая дорога прервалась, предоставляя нам выбор дальнейшего пути: налево или направо. Наша дача находилась в правой стороне.

В неловком молчании мы остановились друг напротив друга.

— Можем пойти обратно, еще прогуляемся — предложил Богдан, не отводя от меня задумчивого взгляда.

— Наверное, мне уже пора, — я застенчиво опустила взгляд. — Мама, должно быть, заждалась.

— У вас дача недалеко?

— Да, тут, — я кивнула в сторону. — Несколько домов и я на месте.

— Что ж, тогда расстанемся здесь. Иначе маминых вопросов не избежать, если она меня увидит.

Я улыбнулась, посмотрев на ромашку, которую кружила пальцами.

— Еще раз спасибо, что спас меня. Надеюсь, по дороге не встречу это злое чудище.

— Не встретишь. Будь спокойна, Женя, — сказал Богдан, сделав несколько шагов назад.

— Тогда пока, — я направилась в свою сторону.

— Пока, — шепнул он, двигаясь в обратном направлении.

И тут я поняла, что не спросила его ни о чем.

— Богдан!

— Уже соскучилась? — кротко улыбнулся он.

Я пропустила мимо ушей.

— А ты один на даче живешь? Или родители с тобой?

— Да, я с родителями. Они работают на участке, а я так, болтаюсь без дела.

— А где именно ваша дача?

Он помедлил, после чего выдал:

— Да вот, в самом начале.

Наконец-то на меня снизошло озарение. Я поняла, что видела Богдана, когда мы выезжали с проселочной дороги на проезжую часть в самый первый раз, когда родители открыли дачный сезон. А потом в тот день, когда я возила Славика на плавание, а сама каталась здесь. Но признаваться в этом Богдану не стала. Еще не хватало, чтобы он думал, будто я его запомнила.

— Теперь понятно, — буркнула я и заспешила к нашей восьмой улице.

На даче царил покой. Мама занималась посадками, Славка качался в гамаке с планшетом. В его ушах блестели черные наушники, которые он то и дело снимал, чтобы расслышать, что говорит ему мама. По бежевому радиоприемнику «Рига-103», доставшемуся нам от маминых родителей, передавали прогноз погоды на будущую неделю, а также вероятную погоду до конца мая. Периодически из «Риги» доносилось потрескивание, точно эфир велся на фоне камина. Но мы-то знали, что так шумит древний радиоприемник.

— Мам, — сказала я чуть громче обычного. — А откуда радио взялось?

Мама разогнула спину и, подбоченившись, посмотрела на «Ригу-103», потом на меня.

— Хороший вопрос. Помню его, когда сама была девчонкой.

Славка освободил одно ухо от наушника, чтобы лучше слышать.

— То есть, когда ты училась в школе, он уже был? — внесла ясность я.

— Да, Женек. Он был даже на нашей с папой свадьбе в начале двухтысячных. То есть ему уже не меньше двадцати лет, — мама подошла к радиоприемнику и с любовью погладила металлический корпус с деревянной окантовкой.

— Все это очень интересно, — протянул Славка, брутально снимая черные солнцезащитные очки. — Но меня интересует другое: где папа, мам?

Мама дернулась и испуганно уставилась на Славика.

— У бабушки. Где ему еще быть?

— А почему он там? — заартачился брат.

— Откуда я знаю, — мама пожала плечами. — Спроси у него.

— Но я спрашиваю у тебя, мам, — не отставал Славка.

Мама отошла от «Риги-103» и присела возле грядки. Я бросила сумку на траву и села в плетеное кресло возле столика.

— Ты собрала его вещи и выставила из дома, — Славик буравил маму недобрым взглядом.

Она издала тяжелый стон и втянула воздух.

— Не вмешивайся в дела взрослых, Слава.

— Но это мой отец! Почему я должен не вмешиваться?! Ты при мне вышвырнула его вон! — заорал Славка, подскакивая с гамака.

Мама встала с корточек.

— Да как ты разговариваешь с матерью? — закипела она.

— А как ты разговаривала с папой? Ты выгнала его из его дома! При мне! — слезы негодования зазвучали в голосе брата.

Я поднялась и медленно направилась к конфликтующим, миротворчески проговорив:

— Давайте не будем ссориться.

— А ты не лезь! — взял высшую ноту Славка. — Ты ничего не сказала ей, когда она собрала его сумку! Ты-то видела и позволила папе уйти!

— Слава, не ори, — пресекла я, тоже начиная закипать.

— Заткнись! — рявкнул брат. — Вы выгнали его! Поэтому я тоже уйду!

И бросился мимо меня к открытой калитке.

— Вернись! — лицо мамы зашлось красными пятнами.

Я дернулась, чтобы схватить Славку за руку, но поймала лишь воздух. Брат разогнался что есть мочи. Я погналась за ним.

— Слава!

Но брат набрал нечеловеческую скорость и не бежал, а летел, едва задевая ступнями землю. От резкого бега у меня закололо под ребрами. Я едва могла сделать полноценный вдох. Вернее, совсем не могла.

— Куда несешься? — я задыхалась, а потому старалась меньше говорить и больше сил тратить на дыхание.

Повертелась по сторонам, убеждаясь, что нет внезапно выезжающих машин, и глянув перед собой, онемела, ведь брата уже не было. Выкрикивая его имя, пробежала несколько метров вперед. Здесь не было пушистых кустов или деревьев, чтобы можно было спрятаться. Обе дорожки от меня были пусты. Вокруг было глухо и безлюдно.

Страх сковал мое сердце.

— СЛАВА!!!!!! — завопила я, сложив руки рупором.

Ответом мне была тишина.

Не зная, как быть, приложила руку к влажному от пота лбу и заметалась.

— Слава, это не смешно!

Заглянула под каждый куст, под каждое тонкое, еще голое, дерево, но брата нигде не было. Его и след простыл.

— Боже мой! — я приложила ладонь к губам и заплакала.

Где-то впереди послышались шаги. Это Богдан спешил мне навстречу.

— Женя, что произошло? Почему ты плачешь? — взволновался он.

— Ты не видел мальчика лет десяти? — я заикалась.

— Нет, но постараюсь помочь. Он же наверняка не мог далеко убежать. Ты иди туда, а я там посмотрю, немного пройдем и встречаемся возле дуба. Хорошо?

— Ладно, — кивнула я. Слезы катились по моим щекам.

Богдан подошел ко мне совсем близко. Наверное, это был бы трогательный момент зарождающейся симпатии между нами, если бы не обстоятельство, при котором мы здесь пересеклись.

Мы разбежались в разные стороны.

Глава 10

Илья

— Написал рассказ, говоришь? — Илья выложил на прикроватную тумбу шоколадки: Пикник, Марс, Сникерс, несколько леденцов на палочке и пачку печенья. Из внутреннего кармана джинсовки вынул пол-литровую бутылку минералки.

— Какая же вкуснотища, Илюх! Спасибо тебе! — обрадовался Ромка, пряча вкусности в пакет под кроватью.

Илья улыбнулся и сел на пустую койку у другой стены.

— Давай сюда рассказ.

Рома доста из ящика свернутые листы в клетку и протянул Илье.

— Надеюсь, тебе понравится, — сказал Ромка, усаживаясь на стул за письменным столом.

В некоторых словах были допущены ошибки или неверно расставлены знаки препинания, но Илья решил сохранить в памяти самую суть рассказов своего маленького друга.

Итак, Илья приступил к чтению первого рассказа.

Рассказ первый

Все начиАлось с того, что моя соседка Розочка наябедничала предкамродителям о том, что я разговариваю сам с собой.

(вот же стукачка!!)

Когда мы ходили в садик, она часто жаловалась моей маме, типа я что я забираю ее игрушки и ломаю. Но я никогда не забирал и не ломал! Розочка специально наступала на свои игрушки или сильно бросала их а стену об стену, чтобы сломать. А потом говорила, будто это сделал я. За каждую сломанную игрушку моя мама покупала ей новую. Как же я ненавидел эту эту

Когда я рассказал маме правду, она спросила, зачем же Розочке ломать свои любимые игрушки? Я ответил: «Для того чтобы получить новые». Те игрушки были старыми, Розочке было их не жаль.

Мама мне нине поверила.

А весной наша кошка окатилась. И один раз, когда я вынес во двор коробочку с малышами, чтоб они подышали свежим воздухом, Розочка увидела мняМЕНЯ через ограду и подошла.

Коробка стояла возле моих ног, на траве. Розочка взяла Сеню и сказала, что щассчасСЕЙЧАС бросит его вон об то дерево, которое стоит в конце сада. С котенком в руках она подошла к дереву и размахнулась. Коза! Я схватил ее за волосы, но она успела бросить Сеню.

(я б ее за это убил, если б мог)

И тут появился темноволосый парень.

Он поймал котенка и осторожно положил на траву. Розочка громко завизжала. Она не поняла, что произошло. И я тоже не понял. Но я был очень рад, что Сеня не построАдал.

После этого Розочка сказала своим родителям, что я бросил котенка в дерево и вырвал ей волосы. лживая гадюка((((

Родители Розочки сильно поругались с моими. Я пытался объяснить, что Сеню спас мальчик, появившийся из ниоткуда. Но оказалось, что Розочка его не видела. Как так???

И тогда мама с папой решили, что я жесток и страдаю голюцигалюцинацгАЛЛюцинациями. Так я и оказался в психучке психушке.

Дочитав историю Ромы, Илья первые секунды не знал, что сказать. Он хорошо понимал, в каком тяжелом положении оказался мальчик. Пожалуй, в слишком тяжелом. Ведь никто ему не верил. Но Илья знал правду. Он был готов поклясться на Библии, что с Ромой все совершенно в порядке. Он вовсе не жесток и не страдает галлюцинациями.

Но его родители так не думают. Главные люди в жизни этого замечательного голубоглазого мальчика абсолютно точно уверены в нездоровом состоянии психики их сына. Да, весьма сложно думать о нормальности не то что ребенка, но и любого человека, который видит то, чего нет. Этому только одно объяснение — сумасшествие. Но Илья знал, что к мальчику это не относится.

А значит, его нужно спасать.

Возможно, родители все-таки захотят вытащить сына на свободу, но Илья в этом сомневался. Он решил действовать спокойно и неторопливо, обдумывая все ходы и выходы из создавшегося положения.

Самые важные люди мальчишки — драгоценные родители, которые должны защищать и оберегать, прекрасные родители запихнули здорового ребенка в реабилитационный диспансер для, скажем грубо, умалишенных. А значит, просто так они не заберут отсюда Рому, и будущее мальчика с по-настоящему неординарными способностями будет перекрыто справкой о лечении в психиатрической клинике с указанием соответствующего диагноза.

Ромкина веселая болтовня вывела Илью из глубоких раздумий.

— Ну и как? Тебе понравилось? — с азартно блестящими глазами спросил Ромка.

Он съел уже две шоколадки, которые принес Илья. И сейчас прихлебывал минералкой.

— Ром, это потрясающий рассказ, правда! Ты большой молодец и мастер слова, — сказал Илья.

— Мастер слова! — повторил Ромка и расхохотался.

— Да, но где же тот рассказ про Иру из соседней палаты, грибы у дуба и Марфу Ивановну, съевшую поганку?

— Разве ты не его читал? — в замешательстве промямлил Рома. Его глаза стыдливо забегали.

— Я читал рассказ, который ты назвал «Первый рассказ».

— Ох, — раздосадовано выдохнул Ромка, опустив взгляд пол.

— Рома, мы договаривались, что ты не будешь писать обо мне ни слова, — Илья тщательно подбирал слова, чтобы не отбить у мальчика желание писать, но в то же время он бы перестал упоминать в рассказах Илью.

— Я так и сделал. Этот рассказ — первый из