Небо для бывших. 10 часов на сближение

Меня вымораживает этот сорт баб, которые их себя строят ангелочков, хотя на самих пробы ставить негде! Расстегиваю пуговицу на рубашке подрагивающими пальцами, чтобы дышать не мешала. Вот поэтому я и не стал с ней разговаривать, придушил бы к чертям, фиг бы охрана оттащила!

Поднимаюсь, Матвей тут же снова хватает меня за руку и сам тащит на выход.

— Я с вами, — Анна на панике поднимается следом.

— Да не съем я его, — огрызаюсь с усмешкой. Но мой взгляд и тон бывшую жену, явно, не успокаивает.

— Кирилл… пожалуйста… ничего ему… не говори плохого… ему пять, — бессвязно шепчет.

— Я не ты, — заглядываю ей в лицо, — я не делаю ничего плохого тем, кто этого не заслуживает.

Ее глаза становятся огромными. Вся краска от лица отливает, делая Аню похожей на фарфоровую испуганную куклу.

— Ты просто… Ты… — Её голос сипнет.

— Кивилл, пошли, — Матвей нетерпеливо дергает, — а то нас не пустят потом!

— Выпей кофе и успокойся, — бросаю бывшей напоследок небрежно. — Дай хотя бы сыну исполнить свою мечту, мою ты сломала…

Глава 05

Анна

Перегородка захлопнулась, а я так и осталась стоять на месте. Слова Астахова ударили наотмашь. Да за что мне это? Ни я, ни мой сын ни в чем не виноваты!

Я не заслуживаю ни его презрения, ни злости! Я в одиночку растила нашего сына, от которого Кирилл отказался! Я всю душу в нашего мальчика вложила…

Тяжело сглатываю, пытаясь прийти в себя от эмоциональной пощечины. Взгляд снова падает на часы, на которых стрелка как будто залипла. Она вообще не движется! А мне из этого самолета нужно выбраться как можно скорее… я в нем дышать нормально не могу!

— Кирилл Александрович просил о вас позаботиться, — Передо мной появляется улыбчивая стюардесса, — Как проходит ваш полет? — девушка ставит на низкий столик поднос с закусками и заварником. Видя, что от меня не добиться конструктивного диалога, тихонько занимается уборкой крошек и посуды.

— Спасибо, — выдавливаю из себя из вежливости, — подскажи, а они долго там будут?

— Не больше пятнадцати минут. Может быть вам принести бокал шампанского?

— Нет, — мотаю головой и сажусь обратно на свое место. Пытаюсь убедить себя в том, что Кирилл ничего Матюше не сделает. Он меня ненавидит, меня… А к сыну отнесся хорошо, даже исполнил его детскую мечту, чего я точно не ожидала. Может быть Астахов чувствует всё же что-то? Родную кровь?

Минуты тянутся бесконечно медленно, я несколько раз выхожу в коридор и смотрю на закрытую дверь кабины. Стюардессы мое поведение никак не комментируют. Только все время предлагают чай.

Когда я готова в очередной раз выйти и потребовать пустить в кабину и меня, Матюша с Кириллом возвращаются. Сын держит отца за руку и едва не лопается от счастья. На его маленькой взъерошенной голове надета фуражка пилота. Она большая и постоянно падает ему на глаза, но Матюшу это нисколько не смущает.

— Мне вазвешили посидеть в кресле за штулвалом! — Заявляет он сразу и бежит ко мне, забирается на руки, — Там столько кнопочек и вычагов! Но я ничего не твогав, потому что это опасно! И капитал меня похвалив!

— Я очень рада, что тебе понравилось, — поправляю кепку, съезжающую на глаза.

Рядом по мягкому ковровому покрытию раздаются шаги и Астахов занимает кресло прямо напротив меня. Игрушечный самолет Матюши кладет рядом с собой.

Сын продолжает свой вдохновенный рассказ и совершенно не замечает, как воздух вокруг нас становится напряженным. Астахов молчит, но смотрит так, что сжаться хочется. Инстинктивно прижимаю сына к себе сильнее. Кирилл усмехается, дыхание неспокойное, пальцы в привычной манере постукивают по кожаному подлокотнику.

— Обед, как у пилота, — напряжение разбивает стюардесса. Она красиво сервирует стол с фарфоровыми тарелками и металлическими столовыми приборами. Даже вазочку с живыми цветами ставит в центре, — приятного аппетита.

— Ух ты! Как у пивота, — сын съедает всю котлету с пюрешкой, что я ему даю. Параллельно болтает с набитым ртом, размахивает руками, и фуражка то и дело сползает ему на нос. Я каждый раз поправляю ее, вытираю сына салфеткой. Но Матюша не замечает ничего, он снова и снова рассказывает о своем приключении. Уверена, он его на всю жизнь запомнит. И Кирилла, который был рядом.

Астахов не притрагивается к еде. Он наблюдает за Матюшей, отвечает на его вопросы или повторяет для меня замысловатые названия приборов, которые сын не запомнил. Наши глаза периодически встречаются и я не выдерживаю, отвожу взгляд в иллюминатор. Но там, как и раньше сплошная темень.

Под конец обеда Матвей начинает зевать и сбивается с рассказа. Слишком сильные эмоции, в купе с ночным перелетом, наконец-то его утомили. Сын трет кулачками глаза, мотает головой, пытаясь бороться со сном, но тот явно сильнее.

— Не хочу, — канючит он.

Приходится прибегнуть к любимой игрушке для сна — маленькому динозаврику. Вынимаю его из рюкзачка Матюши и передаю в ручки. Самого сына укутываю в мягкий плед у себя на руках. Он привычно начинает теребить мои волосы, бормочет что спать ему совсем не надо, и он сейчас уже пойдет дальше играть с дядей Кириллом. Покажет ему своих маленьких щенков из игрушечного патруля и даст поиграть с каждым. Речь становится все тише и бессвязнее, а потом и вовсе затихает. В салоне повисает полная тишина.

Наверное, именно сейчас можно было бы поговорить. Но я молчу. Я не собираюсь оправдываться и умолять. Бессмысленно доказывать что-то человеку, который принимает решения в одностороннем порядке. Он слеп в своей уверенности.

Пять лет порознь — это много. Мы вместе до этого были всего полтора. Короткий роман восторженной девочки, работающей в книжном и миллиардера закончился скорой свадьбой и беременностью. Астахов правда был влюблен, он дарил мне подарки, возил в интересные места, говорил о любви. Я будто бы была такой, каких он раньше не встречал. И я верила, что за его спиной мне ничего не страшно.

Ошиблась…

Глава 06

— Почему Китай? — Нарушает тишину Кирилл.

Этот вопрос, заданный нейтральным тоном, даже больше выбивает меня из колеи, чем если бы он начал отпускать колкие замечания о нашем прошлом. К ним я готовилась, к этому нет. Именно поэтому я теряюсь и отвечаю, хотя думала упрямо молчать до конца полёта.

— Маме предложили контракт на длительный срок, и она осталась. Мы ездили в гости.

— Понятно, — уголок губ Астахова трогает лёгкая ироничного смешка.

У них с моей мамой были довольно натянутые отношения. Она не верила в то, что такой избалованный женским вниманием и деньгами мужчина может быть мне хорошим мужем.

Вообще отпуск у меня по плану был только через полгода, но мама через компанию, в которой работает переводчиком, смогла найти билеты с хорошей скидкой, спешно оформила все документы со своей стороны и оплатила большую часть суммы.

— Аня, я не молодею и хочу видеть внука! — Заявила Регина Павловна в ультимативном тоне.

И как после таких слов я могла ей отказать? Сборы были торопливыми, предупредить толком никого не успела. Даже подруге, чтобы забрала нас из аэропорта по возможности, только вчера написала.

Зато увидела маму, по которой безумно скучала. И мы с Матюшей неделю провели в теплом раю. Как же он полюбил море и пляж. И капибару... но любовью к странным огромным грызунам я не прониклась.

— А я как обычно по делам, — взгляд Астахова останавливается на спящем личике Матюши. Брови собираются у переносицы, на лбу появляется вертикальная напряженная морщина, — Аня, по поводу нашего развода…

— Стоп! — Обрываю его спешно. Внутри при одном упоминании слова "развод" все натягивается, а к глазам подступают слёзы. — Я не хочу об этом говорить, — по классике жанра я та глупая овечка, которая так и не пережила этот болезненный период своей жизни. Он как застарела рана, покрывшаяся коркой. Вроде выглядит неплохо, но стоит ковырнуть и накрывает так, что не продохнуть.

И вот сейчас меня снова бросает в горячую дрожь, по коже берут колючие мурашки. Из центра груди поднимается буря так и не пережитой боли, обида непонимания. Я снова та растерянная девочка, которая стоит одна с плачущим младенцев на руках и не понимает, что дальше. Те жуткие тяжелые эмоции снова ожили и меня пожирают.

Я не знаю, какой толщины броню мне нужно было нарастить, чтобы иметь сейчас возможность с высоко поднятой головой и полным равнодушием обсуждать с Астаховым наш развод. Чтобы не ударить в грязь лицом и позорно не расплакаться.

Отворачиваюсь к иллюминатору, давая понять Кириллу, что разговор окончен. Я сильнее прижимаю к себе сына, как мою саму большую в жизни драгоценность. В глазах слёзы и мне приходится контролировать себя, чтобы не моргнуть. Не хочу показывать, что мне все ещё очень больно.

Время идет, а Астахов продолжает сидеть напротив. Его взгляд жжёт кожу, неровные дыхание и стук пальцев по подлокотнику выдают нервозность. Новый резкий парфюм раздражает мои лёгкий.

Время идет и внутреннее напряжение постепенно перерастает в огромную усталость, придавливающую бетонной плитой. Прикрываю глаза, чтобы не видеть отражения Кирилла в тёмном иллюминаторе.

В памяти так много всего, что некстати всплывает на поверхность — и как мы вместе покупали вещи малышу в тот день, и как у меня в дорогущем бутике неожиданно воды отошли. Как Астахов испугался и подхватил меня на руки, а я смеялась, что у него так спину защемит. Как мы, по забитой пробками Москве, ехали в клинику, а я считала схватки. Он матерился на чем свет стоял, звонил врачам, требовал у кого-то вертолёт, я смеялась и успокаивала его больше чем себя. Кирилл гладил беременный живот, целовал меня. И черт возьми, просматривал на телефоне статью, как принять роды самостоятельно. Он был таким... таким…

—… Просьба пристегнуть ремни, мы идём на посадку...

Бодрая речь стюардессы заставляет вынырнуть меня из сна, в который я проволилась. С облегчением выдыхаю, едва не смеясь от счастья — мы долетели!

Все!

Конец!

На руках начинает копошиться сонный Матюша, зевает и потягивается.

— Пить...

— Сейчас, — фокусирую взгляд на креслах напротив. Астахов так и сидит там, сонным не выглядит. Что ж, если он лицезрел весь полёт меня с открытым ртом тихо похрапывающую, его проблема.

Близость к дому впрыснула в мою кровь уверенность в себе, ощущение загнанности ушло. Ещё минут сорок и мы с Астаховым попрощаемся навсегда.

Пристегиваю Матюшу в кресле и даю попить. Потягиваюсь, чтобы размять затекшие мускулы. Старательно избегаю взглядов Кирилла. Самолёт плавно начинает снижение, в двигателях нарастает гул, вибрация проходит по самолету и через мое тело.

— Ушки, мама, ушки!!! — Всхлипывает Матюша. Спохватываюсь и даю ему леденцы, чтобы было полегче. Сын себе не изменяет, делится с Кириллом и мной.

— Тебе ствашно? — Спрашивает у отца участливо.

— Есть немного, — Кирилл устало и мягко ему улыбается.

— Давай тогда подевжу за руку, а то мама не боится, — Матюша быстро отстегивается и пересаживается к Астахову. Кладёт свою маленькую ладошку поверх большой мужской.

Мое сердце начинает стучать так сильно, что заглушает звук посадки. Невыносимо смотреть на них, таких близких и таких далёких. Колеса касаются земли и нас встряхивает.

Прилетели...

Глава 07

Из самолёта нас выпускают первыми. Матюша вприпрыжку несётся по телескопическому трапу, в руке самолётик, которым он выписывает пируэты в воздухе. Мы с Кириллом идём следом молча. Со стороны сейчас нас можно было бы даже принять за счастливую семью. Мы могли бы ей стать, если бы мой бывший муж сам всё не разрушил…

Нас разъединяет таможенный контроль. Мы теряемся в резко нахлынувшей толпе других пассажиров.

— Я не попвощался с Кивиллом! — разочарованно бубнит Матюша.

Я же чувствую облегчение. Всё это время рядом с Астаховым я была напряжена как струна и практически не дышала.

— Нам нужно забрать багаж, милый, — тяну его за маленькую ладошку. — А потом нас встретит тётя Таня, и мы поедем домой. Если захочешь, в морозилке есть клубничное мороженое, твоё любимое, — пытаюсь отвлечь сына хоть чем-то.

— Я хотев сказать "пока", — не унимается Матюша.

Чёрт! Я точно не собираюсь сейчас идти искать бывшего мужа. Смысла в этом нет. Если в замкнутом пространстве самолёта у нас ещё хоть как-то получилось добраться до Астахова, теперь такой возможности больше нет. Я в чёрном списке в его телефоне. Вокруг него всегда охрана, которая не пускает к нему ненужных людей. Да и сам он, наверное, уже вычеркнул свою бывшую жену и её ребёнка из своей памяти. У него, как обычно, впереди миллион дел и встреч. Возможно, девушка, с которой он сейчас живёт… Наверняка он уже покинул аэропорт...

Долго ждём, пока на ленте появится наш с Матюшей чемодан. Я за это время успеваю включить телефон и написать подруге, что мы скоро будем у выхода. Сын расстроенно стоит рядом, вертит в руках свой любимый самолётик.

Сердце разрывается, потому что его единственная встреча с отцом уже закончилась. Матюша потянулся к Кириллу, как ни к кому другому, но Астахов даже не заметил того, насколько они похожи. Он не стал задавать вопросов о сыне. Ему он не нужен на самом деле.

Если мы в чём-то нуждаемся, то боремся за это до конца! Как это я делала каждый день жизни Матюши, после того, как Астахов бросил меня. Я делала и делаю. Я вытащила себя и сына из беспросветности, в которую катилась. Жила ради него. Я все смогу сама ради него.

Наконец наш чемодан показывается на ленте. Я его забираю, пристраиваю сумку с ручной кладью поверх чемодана и беру сына за руку:

— Идём, тётя Таня написала, что она нас уже ждёт.

— Ховошо, — без особого энтузиазма соглашается сын и плетётся следом за мной.

Мы покидаем шумный аэропорт и останавливаемся у края тротуара, к которому безостановочно подъезжают машины такси. Именно тут нас должна забрать Таня. Моё внимание привлекает фигура бывшего мужа, который стоит прямо в центре пространства перед дверями у всех на обозрение. Рядом его любимый кожаный чемодан, у уха телефон. Сам он сканирует внимательным взглядом толпу. Наверное, его кто-то должен встретить.

— Кивилл! — Звонкий голосок Матвея разрезает толпу. Сын вырывает свою ручку из моей и бежит к Астахову.

— Матвей, подожди! — Оставляю свой чемодан и срываюсь следом.

Но Матюша маленький и юркий, поэтому легко лавирует между взрослыми. А я отстаю. Вижу, как сын дёргает бывшего мужа за брючину. Тот тотчас убирает телефон от уха и присаживается на корточки, чтобы быть с Матвеем на одном уровне.

— Ты потевявся! — Слышу, как сын выговаривает отцу. — Я даже не успев сказать тебе «пока».

— Извини, — Астахов берёт его за руку.

— Но ты моводец, стояв на самом видном месте, — Матюша широко ему улыбается, — я тебя свазу заметив.

— Я старался, — губы бывшего мужа трогает лёгкая улыбка.

— Вот, это тебе на память, — сын даёт ему свой игрушечный самолёт.

— Уверен? Это же твоя любимая игрушка.

— Беви. Мы ещё увидимся?

— Матюша, нам пора, — беру сына за плечи и притягиваю к себе. Оба, он и Астахов тут же вскидывают на меня свои одинаковые голубые глаза.

— Конечно, — Астахов отвечает сыну и поднимается на ноги, — Аня...

— Кирилл!?!?? — Истеричный женский голос заставляет всех вздрогнуть и повернуть голову вправо. К нам на всех парах с огромными распахнутыми глазами и открытым ртом несётся девушка.

Я узнаю её сразу — Каролина, дочь делового партнёра отца Астахова. Пока мы с Кириллом были в браке, то даже дружили.

Значит вот с кем он сейчас. Что ж, закономерно... но больно всё равно.

— Аня?! Ты?! А что здесь происходит?! — Её шокированный взгляд останавливается на Матюше, лицо перекашивает. Каролина хватает ртом воздух и пытается взять себя в руки. Бесцеремонно врезается в Кирилла, отделяя его от сына. На её ладони, которую она собственически кладёт ему на грудь, сразу замечаю кольцо с большим камнем.

— Каро, подожди минуту, — Астахов хмурится.

— Нет! — Шипит Каро заведенно. — Зачем она здесь с этим своим…?!

— Идём, Матюша, — я не собираюсь больше находиться рядом с этой парочкой. Хватаю сына на руки и несусь прочь. Все тело дрожит, перед глазами пелена слез.

Я знала, что Кирилл спокойно живет себе дальше. Но увидеть кольцо на пальце другой женщины, тем более Каро, было больно. Она же всегда меня убеждала, что Астахов не в её вкусе. И вообще ей было не понятно, что я нашла в этом трудоголике и тиране.

— Мама, а фто это за тётя? — Матюша обнимает меня за шею. Он продолжает тоскливо смотреть назад, а себе я это делать запрещаю.

Хватит с меня этих страданий! Хватит!

Таня сигналит мне, иначе я бы её не заметила. Хватаюсь за ручку чемодана и иду к машине. Сразу открываю заднее сиденье и пристегиваю сына в детском кресле.

— Аня, — с водительского места раздаётся тревожный голос подруги, — это же Астахов??? Вы что, вместе летели???

Закрываю Матюшину дверь и кладу вещи в багажник. Сзади нам уже недовольно сигналит другой водителей.

Запрыгиваю на переднее пассажирское сиденье, хлопнув дверью. Да простит меня Таня, я на нервах. Дергаю за ремень безопасности. Черт, я хочу как можно скорее отсюда уехать и сына увезти.

— Аня, ты можешь толком объяснить, что происходит? — Бледная Таня продолжает испуганно таращиться в лобовое стекло.

— Встретились на одном рейсе случайно. Поехали, пожалуйста.

— Но... — Таня дёргается назад и надевает очки. Опускает солнцезащитный козырек. Мое лицо тут же опаляет непрошенным взглядом с улицы. Бросаю взгляд в лобовое — Астахов что-то резко выговаривает Каро, а сам смотрит на нашу машину. Замечаю, как он делает шаг навстречу.

— Он к нам идет! — Голос Тани испуганно дрожит.

— Поехали, — нажимаю на центральный замок, — нам сигналят...

— Сейчас, — она ударяет по газам, едва не врезаясь в машину впереди.

— Таня, ты чего? — Удивлённо смотрю на подругу.

А она то почему так всполошилась из-за Астахова? Он её и не помнит уже. Они раз или два виделись в роддоме, где она медсестрой в то время работала. Мы так и познакомились — она мне Матюши принесла после родов, слушала как я плачу, когда муж бросил. Горе сближает.

— Да не выспалась просто, — она резко выворачивает руль, — забудь. Лучше расскажи, что у вас там произошло?

— Не могу пока, — провожаю взглядом в боковое зеркало Кирилла. Он продолжает напряженно стоять у обочины, засунув руки в карманы. На руке у него висит Каро.