Актриса

Олеся наконец угомонилась и села.Сергей подвинул к ней чашку:

— А себе не налила. Поухаживать затобой?

— Да я не хочу ничего… — она махнуларукой, и только сейчас Сергей заметил у нее на предплечье фиолетовыйкровоподтек.

— Это что еще такое, Олеся?

Она накрыла синяк ладонью:

— Ничего.

— Кто это сделал?

— Никто.

Он не отрываясь глядел ей прямо вглаза, но она не дрогнула и не сдалась. Что ж, хорошо. Еще не вечер, все выяснится,и уж тогда каждый свое получит…

Затянувшуюся паузу прервал звоноктелефона. Олеся с видимым облегчением сорвалась с места и унеслась в коридор,где стоял аппарат. Вскоре до Сергея донесся ее голос:

— Привет… Да… Нет… Зачем?.. Не знаю…Ну ладно, ладно… Во сколько?.. Договорились.

Трубка легла на рычаг, послышалисьшаги — Олеся возвращалась.

— Рита, — сказала она. — Странно, чтов такой час — для нее рановато... Зовет в гости.

— Сходи, — Сергей пожал плечами. — Яже весь день в офисе, что тебе дома-то сидеть? Вернись только, ладно?

Он улыбнулся, Олесю же его шуткаотнюдь не насмешила: в ее огромных темных глазах мелькнул страх.

***

Важенин сердился. Он сердито смотрел,сердито отвечал, сердито отхлебывал кофе. Андрей Савинов прекрасно чувствовал ипонимал его настроение. Было на что сердиться майору: за несколько дней,которые он провел в служебной командировке, никаких особых подвижек по делунеизвестной, найденной в парке, не случилось. Личность ее так и не установили,потому что в розыск женщину с похожими приметами не объявляли, а демонстрацияфотографии трупа окрестным жителям результатов не дала. Единственное, чтоудалось установить, — способ и орудие убийства совпадали с данными по Панасюк.

— Точно такие же удары в печень и погорлу, — докладывал Савинов. — И нож тоже кухонный, только другой какой-то.

— Разные… — пробормотал Важенин. —Странно. Если бы он готовил оба убийства заранее, то и ножей прикупил бы сразунесколько, да?

— Он? — переспросил Андрей.

— Или она! — с раздражением добавилВалерий. — Что, кстати, на этот счет эксперт сказал? Где вообще отчет?

Получив в руки документы, он углубилсяв чтение. В какой-то момент он наморщил лоб, потом поднял глаза на Савинова, итот сразу же почуял неладное.

— Андрюша, — необычайно ласково произнесмайор, — вы какую фотографию потерпевшей людям показывали?

— Дак эту… — замахал руками капитан, —Посмертную. Щелкнули, конечно, симпатично, чтоб не пугать народ.

— Так… А приметы в сводках какиеискали?

Савинов захлопал глазами, еще непонимая, куда клонит майор.

— Ну… как какие… Черные волосы,голубые глаза, рост…

— А после прочтения отчета ничегоскорректировать не захотели? — еще тише и ласковее спросил Важенин, а лицо егобагровело на глазах.

— Я особо и не читал, — призналсяАндрей. — Посмотрел основное, описание ран, причину смерти…

— А то, что покойница наша — блондинкаот природы, ты не увидел?! — взвился Валерий, с размаху швыряя листы на стол. —Искал брюнетку, фото показывал брюнетки, заявление о пропаже смотрел набрюнеток — да?!

Савинов, разинув рот, глядел намайора, и до него медленно доходило. Сколько же времени потеряно, мать его!

— Так мы же… она… А как?!

— Как, как… Покрасилась, видать, запару дней до гибели. Запах краски выветрился, а корни еще не отросли.Судмедэксперт, молодец, когда осмотр производил, указал на кое-какиенесостыковки. Так что, Андрюх…

Тот вскочил, не дожидаясь, покаВаженин договорит, и гаркнул:

— Есть, товарищ майор, ща ориентировкупеределаю! Найдем, найдем!

Уже через несколько часов на столВалерию легли заявление об исчезновении тридцатидвухлетней Нины АнатольевныЗотовой, незамужней матери двоих детей, и размытая цветная фотография, скоторой улыбалась миловидная девушка с короткими кудрями золотисто-русогооттенка. Она совершенно не походила на лежащую в морге женщину с прямымичерными волосами до плеч и агрессивным макияжем, и тем не менее это былаЗотова, что с уверенностью подтвердила пожилая мать убитой, которую спешновызвали на опознание. А потом безутешная женщина сообщила такое, что сыщикамсразу стало ясно: искали они совсем не там, где нужно. Чтобы прокормить себя,детей и мать-пенсионерку, Нина выбрала непростой и, как оказалось, опасный путь“жрицы любви”.

***

— Гриша, положиться на вас с Иринкоймогу? Закончите? Гляди, не упусти ничего!

Станислав, казалось, не замечалнеодобрительных взглядов, которые весь день бросал на него Рябинин, а тот всемолчал, однако последних наставлений шефа уже не вынес:

— Стас, я соображу, не волнуйся.

— Да как не волноваться? — Левашов,потирая руки и чуть ли не пританцовывая, топтался у стола.

— У вас сегодня настроение хорошее,Станислав Константинович, — робко заметила Ирина.

Она все еще опасалась близко подходитьк нему, памятуя о недавних вспышках гнева, и держалась в стороне. Стасобернулся и кивнул, широко улыбнувшись:

— Да, отличное!

— Никак финансирование выбил? —ухмыльнулся Гриша.

— Именно! Так что скоро продвинемся!

Потом Левашов снова обратился кЗолотницкой:

— Ириша, ты что-то про “Гемостаз” Утюжниковаи Денлона говорила, не ошибаюсь?

Сказал он это проникновенно, не забывсделать “собачьи глаза”, и Ирина моментально расчувствовалась.

— Сейчас принесу! — она подскочила ксвоему столу, вытащила из ящика книгу и чуть ли не вприпрыжку вернулась обратно,протягивая ее дорогому шефу. Левашов взял книгу и любовно провел ладонью пообложке.

— Я полистаю и верну, можно?

— Значит, не такие уж дореволюционныетам теории? — съязвил Гриша, не удержавшись.

Стас то ли сделал вид, что не услышалего реплики, то ли и в самом деле пропустил ее мимо ушей, но никак неотреагировал и быстро уволок книгу в свой кабинет.

Ира стояла раскрасневшаяся, сосчастливым блеском в глазах, то есть с абсолютно дурацким, с точки зренияРябинина, видом. Он легонько пихнул ее локтем:

— Чего замерла? Пошли давай, у нас-тозадачи. Это начальство может себе позволить по театрам разгуливать, а чернипахать предписано.

— Я все слышу! — донеслось из-заприоткрытой двери кабинета Левашова.

Через секунду на пороге возник и онсам, уже одетый.

— Я завтра с утра приеду. Все, чтобудет интересного, — мне на стол!

— До свидания, СтаниславКонстантинович! — воскликнула Ирина. — Хорошего вам вечера!

— Спасибо, дорогая!

Стас приобнял Золотницкую истремительной легкой походкой зашагал к выходу. Гриша, дождавшись, пока шефисчезнет за дверью лаборатории, дернул коллегу за рукав халата и с неожиданнымраздражением прошипел:

— И чего ты разомлела? Думаешь, он вэтот свой театр один идет?

Ирина перевела на него мечтательныйвзгляд, чем разозлила еще сильнее.

— Знаешь, какие слухи ходят про твоеголюбимого Стасика? Со студентками спит! С девчонками-первокурсницами. Вот сейчаскак раз с одной из них и мутит! А ты развесила тут уши. Книжку ему свою суешь…Тьфу!

Рябинин чуть не сплюнул в сердцахпрямо на пол, но удержался, и пошел к рабочему столу, нервно сунув руки вкарманы халата. Ирина растерянно смотрела ему в спину.

***

— Нашел! — издав победный клич, АндрейСавинов влетел в кабинет, где Важенин уже стоял одетый. — А ты куда, Валер?

— Наведаюсь к нашим потерпевшим.Панасюк завтра муж забирает, хочу убедиться, что точно ничего не упустили. Утебя что?

— Нашел точку, где Зотову снимали. Нодевки говорят, она выделывалась, брала только некоторых клиентов, которых самаодобрит.

— И ей разрешали? — недоверчивоусмехнулся Важенин.

— Ну… — Андрей почесал затылок, — унее, похоже, шуры-муры с этим их… Игнатом… Она и работала не каждый день, ивозрастом он ее не попрекал. Короче, завтра одна из девчонок придет, дастпоказания — я ее уговорил.

— Да ты гений дипломатии, капитан!Что-то не верится, что сутенер вот так запросто к нам девочку отпустил.

— Они там сами перепуганы, — Савиновпонизил голос. — Никогда такого не было, говорят. Странности есть, Валера.Дамочку-то, похоже, “вели” перед убийством. Завтрашняя свидетельница фотороботобещала.

— Чей? — Валерий замер, словнопочуявшая след гончая.

— Парня, который к Зотовой в последнеевремя зачастил.

***

Глеб недоуменно смотрел на отца,восседавшего в гостиной с чашкой в одной руке и газетой в другой.

— Ты разве не поехал в театр?

— Нет, — ответил Александр. — Адавыпросила билет для… — он вовремя остановился: дочь взяла с Майера обещание нераспространяться пока о ее романе. — Для подруги. А вот почему от билетаотказался ты, Глеб?

Юноша замялся. Мать он, конечно, нехотел обижать, но все эти пьесы… Куда веселее было бы провести время с друзьямина дискотеке, хотя теперь этим планам конец: отец не даст улизнуть. Впрочем,можно попробовать…

— Да хотел с Сенькой Глотовымпотусить. У него родители уехали…

Александр сдвинул брови.

— Сын, мы же договорились: с клубамипокончено.

— Да мы не в клуб… — заныл было Глеб,но тут нахлынула обида, а потом возмущение: — А почему, собственно, нет? Я что,маленький? Вон Ада шляется где-то, а я…

— Ада не болтается по дискотекам, гдеубивают людей.

— Ты уверен? Просто она еще ни разу невстряла, как я!

— Глеб, я сказал.

— Да понял я, понял!

Сжав кулаки и громко сопя от обиды,Глеб вылетел из гостиной и стрелой понесся по лестнице к себе в комнату. Наполпути он остановился, вспомнив, что Сенька ждет звонка, и спустилсяобратно.

— Отбой, — уныло сказал он в трубку,когда дозвонился до друга — Отец дома, сторожит меня.

После Глеб, злой и расстроенный,заперся у себя, но к учебным материалам не притронулся. Он выполнил условие —остался дома. На остальное плевать.

***

Сенька Глотов расстроился не меньшедруга: он планировал хорошенько оторваться в новом месте, возможно, склеитьнаконец симпатичную девчонку. В кои-то веки квартира опять пуста, а Глеб егокинул! Папашу испугался, ха! Впрочем, здесь в Сеньке говорила чистая обида, наделе же он и сам до ужаса боялся собственного батю.

Повалявшись на диване, Глотоврешительно сел. Ладно, Глеб не смог, но его-то, Сеньку, что дома держит? Можнопойти одному в знакомое место. Пожалуй, без смазливого приятеля шансы самогоАрсения понравиться девушкам даже вырастут!

Уже через полчаса он околачивалсяпоблизости от ночного клуба, который вот-вот должен был открыть свои дверилюбителям громкой музыки и общения без обязательств, в том числе и интимного.Кроме Сеньки, у подвальчика толпилось немало народу: компашки ребят знакомилисьдруг с другом и объединялись или разбивались на новые кучки. Неподалеку от тогоместа, где стоял Глотов, под фонарем курили две девушки и парень. Сенька синтересом поглядывал на одну из девчонок: среднего роста, темненькая,улыбчивая. Пару раз она стрельнула глазами в его сторону, и он решил попытатьсчастья.

— Привет, Арсений, — он протянул рукупарню, с подозрением покосившегося на подвалившего незнакомца. — Вы одни иликомпанией? Я вот один.

— Что так? — недружелюбнопоинтересовалась вторая девица, худая высокая блондинка с длинным носом и щедрополитой лаком челкой, прикрывающей прыщавый лоб.

Она Сеньке не понравилась совсем, авот пообщаться с ее подружкой он не отказался бы.

— Договорился с другом, но он не смог,а я уже настроен повеселиться. Если вы не против, можем затусить вместе.

Прыщавая поджала губы и стала похожана взрослую тетку. “Интересно, сколько ей лет?” — подумал Глотов. Похоже, ихантипатия была взаимной.

— Антон, — снисходительно сказалпарень, пожимая Сеньке руку в ответ.

Он был высокий, под расстегнутойкурткой видна была футболка, плотно облегающая накачанный торс. Темные волосыподстрижены ежиком, карие глаза с прищуром глядели настороженно.

— Зоя, — обворожительно улыбнуласькрасотка. — А это Таня, моя сестра.

Сенька постарался скрыть изумление.Эта белесая мымра сестра симпатяжки?! И вот он, момент истины: кто такой Антон?Если не брат, значит, парень Зои, без вариантов. И тут прозвенел колокольчикомее голос:

— Танюшка с Тошей, а я без пары —побудешь моим рыцарем сегодня?

Обрадованный Глотов с готовностью кивнул. Таня со странным выражениемпокосилась на Зою, но та ответила ей дерзкой улыбкой и подмигнула Сеньке. Всвете фонарей ее глаза заискрились золотом.