Актриса

Тот что-топробурчал и исчез. Ада насупилась: Парамонов был в нее слегка влюблен инаверняка сейчас будет ждать под дверью. Не отложить ли разговор? Но Стас ужестоял перед ней и улыбался.

— А у васкакой вопрос, студентка Майер?

— Я… — Аданервно оглянулась.

Левашовпонял без слов. Он выглянул из аудитории, потом закрыл дверь и опустил защелку.

— Никого,— объявил он, подойдя вновь к девушке.

— Зачем тызапер…

Он не далей договорить, прижал к стене и запустил руку в ее лифчик, сжав сосок. Адавскрикнула больше от неожиданности, чем от боли.

— Еледождался конца лекции, — прошептал Стас ей на ухо. — На черта ты приперлась стаким декольте?! Любишь подразнить?

Ада сильносомневалась, что околонулевой размер груди можно отнести к дразнящим, иприготовилась возмутиться, но тут Левашов резким рывком спустил лямкибюстгальтера с ее плеч и принялся яростно мять уже обе груди.

— Тыспятил! — Ада еще пыталась сопротивляться. — Забыл, где мы?!

—Соскучился, — промычал он, не отрывая жадных губ от ее шеи.

— Вчера утебя был великолепный шанс утолить свою тоску по моему телу!

— Прости,ну прости! Мне сейчас очень надо, горю!

Аде ужеприходилось сталкиваться с приступами сексуального голода у Левашова. Всякийраз им предшествовали вспышки гнева. “Да он болен, он псих!” — мелькнула вголове девушки мысль, но ее тело уже сделало свой выбор, ответив на ласкилюбовника. Минуту спустя она и думать забыла обо всем, что существовало за пределамиаудитории.

***

Мусякралась по двору, прижимаясь к земле. Ее большие уши, словно локаторы,улавливали малейшие звуки. Теперь она отвечала не только за себя, но и за котятв своем животе, а потому должна быть осторожной. Беременность обострила еечутье, и все же она сплоховала: заглядевшись на жирного голубя, навернякамедлительную и потому легкую добычу, не заметила очевидной опасности —человека, в чьи ноги чуть не врезалась.

Отпрыгнуви на всякий случай зашипев, кошка присела, задрала морду и посмотрела навероятного врага. Ну да, человек, но нападать он не собирался, а просто стоял исмотрел на нее странным взглядом. Потом он наклонился и заговорил. Муся,разумеется, ничего не поняла, да и звук голоса не слишком ей понравился. Онапривыкла к дребезжащему тембру старой женщины, всегда приносившей поесть. Ещеузнавала голос женщины помоложе, часто болтающей со старухой. А вот этотмужчина и его грубый низкий голос были Муське в новинку и пугали ее. Онапопятилась и уже хотела обогнуть неожиданное препятствие по широкой дуге, нотут мужчина повернулся и быстро зашагал прочь. Муся поглядела ему вслед ипотрусила туда, куда и держала свой путь — к приямку у стены дома.Протиснувшись между прутьями прикрывавшей его решетки, она скользнула вниз исвернулась клубочком, намереваясь вздремнуть.

***

Тольковзяв нож, Сергей понял, что руки у него дрожат. Дрожат так мелко, что и непочувствуешь, пока не дойдет до занятия, требующего точности движений.Например, таких, как нарезание острым лезвием скользкой рыбины.

Онмедленно, один за другим, отделял куски от тушки и складывал их в миску.Закончив, вымыл руки, накинул пальто и спустился с миской во двор. Поискалвзглядом, но кошки, которую он только что видел здесь, уже не было. Спряталась,должно быть.

Уваровпозвал:

—Кис-кис-кис! Кис-кис-кис!

Да где жеэта зверюга? Может, не так уж и голодает, раз запах рыбы не привлекает ее?

Вдругрядом послышалось несмелое “мяу”. Серая голубоглазая кошечка осторожно краласьв его сторону, и ее длинные усы подрагивали. Стараясь не делать резкихдвижений, Сергей наклонился и поставил миску на бугристый, в выбоинах, асфальт,а сам отошел на несколько метров, давая кошке возможность безопасноприблизиться к еде.

Спроси егокто-нибудь, зачем он все это делает, Сергей не смог бы ответить. Послебессонной ночи и бестолковых утренних звонков, после визита в милицию, где унего взяли описание Олеси, а потом сказали, что женщину с такими приметаминашли мертвой, после того, как ему пришлось увидеть эту самую женщину… Послевсего этого он плохо соображал и, заметив во дворе чертову кошку, вдругвспомнил ссору с женой, когда он безобразно повел себя, раскидав ветчину, апотом еще и выбросив ее в мусорное ведро. И стало так стыдно! А потом страшно.Что, если и Олеси больше нет? Ведь нет же этой вот, которую ему показали, а ее,верно, тоже кто-нибудь ищет и сходит с ума от неизвестности. И что, если в этисамые минуты кому-то другому показывают мертвую Олесю…

Кошкадобралась наконец до рыбы и вгрызлась в пахучее мясо, смачно хрустя костями.Уваров тихо приблизился к ней и присел рядом. Кошка, поглядывая на него снеудовольствием и подозрением, от еды не отрывалась. Под вставшей дыбом шерстьюна спине проглядывали позвонки.

— Какая жты тощая, — сказал Сергей. — Жуй, жуй, не подавись только…

И тут онпонял, зачем вынес кошке рыбу и чего ждет. Чистое суеверие. В глубине душитеплилась надежда, что, сделав доброе дело, он получит Олесю назад. Накормивкошку, которую хотела накормить она, а Сергей не сомневался, что кошка тасамая, он, вроде как, заслужит прощение. Бред чистой воды! Уваров покачалголовой и поднялся. Кошка настороженно подняла мордочку, но глядела не на него,а мимо, за спину. Сергей и сам почувствовал чье-то присутствие сзади иобернулся.

Там былаОлеся, живая и невредимая. Стояла и молча смотрела то на Сергея, то на кошкублестящими от слез глазами.

Он подошелк ней близко-близко, но она не отодвинулась. Спросила:

— Ты какуюрыбу ей дал?

— Семгу.

— Семгаочень жирная, вдруг ей нельзя…

— Она жекошка — разберется. Пойдем домой?

Олесяпосмотрела на него в упор.

— Ты неспросишь, где я была?

Уваров сизумлением понял, что ему плевать. Она здесь, она вернулась — это главное.

— Пойдем,— он обнял ее и не встретил сопротивления.

Онауткнулась носом ему в плечо и пробормотала:

— Пойдем.

Глава 12

— Сережа, а Сережа?

Рита, опершись о край стола руками,поднялась на цыпочки, прогнулась в пояснице и стояла, медленно покачиваяягодицами из стороны в сторону.

Уваров окинул ее тоскливым взглядом.Врет она все. Нет у нее никаких кавалеров, и любовника с сотовым телефоном нет.Бедная глупая Ритка… А ведь у них все могло получиться, и вовсе не Олеся винойтому, что их отношения распались.

— Ну что? — спросил он, откидываясь наспинку кресла, чтобы создать хоть небольшую дистанцию между собой и Потехиной,угрожающе выставившей вперед груди в тесном лифе платья.

Насколько Сергей помнил, размерчик уРиты всегда был скромный. Надула, что ли? Вдвойне дура. Он знал: если увеличитьгрудь в сомнительном заведении, то такие последствия грозят — мама дорогая! А унеудачливой артистки вряд ли были большие деньги на качественную операцию.

— Сержик… — совсем уж интимнопромурлыкала Маргарита, передвигаясь ближе к Уварову и нависая над ним.

Все, сейчас пятая точка перевесит, иона плюхнется ему на колени… Сергей решил не ждать, пока Потехина поставит ихобоих в неудобную ситуацию, и, выпрямившись, сел в кресле ровно и подъехал ксамому столу, делая предполагаемый маневр актрисы невозможным.

— Я весь внимание, Марго! Чего тымнешься?

Рита надула губки, похлопала ресницамии сказала наконец:

— Ты не хотел бы поучаствовать в моейтворческой судьбе?

Уваров не смог сдержать удивления ивытаращил глаза. Что-то новенькое! Обычно Потехина терлась об него всемичастями тела, намекая, что не против возобновить роман давно минувших дней, атеперь ей бабки подавай! Одна-а-а-ко! Получается, решила взять пример соСтанислава? Но у Левашова-то хотя бы смежная сфера: он ищет методы борьбы слейкозами, и Сергей как производитель лекарственных препаратов напрямуюзаинтересован в его успехе. Рита же с ее театром ему никуда не уперлась. Хотястать спонсором постановки и привлечь тем самым внимание к собственной персоне— идея любопытная. А что, если…

— Хочешь, чтобы я дал денег наспектакль с тобой в главной роли? Или кино тебе снять?

Потехина приоткрыла рот. Боже, того игляди губа раскатается, слюна закапает.

— А ты бы мог? — спросила молодаяженщина охрипшим вдруг голосом.

В горле у нее пересохло, сердцезабилось под самыми ключицами. “Неужели, неужели, неужели…?”

Уваров глядел на нее, прищурившись изадумчиво сплетая пальцы рук в диковинных конфигурациях.

— Мог бы, наверное, — ответил он и,снова отъехав от стола, повернулся к Рите, делая приглашающий жест.

С обалдевшим лицом она присела к немуна колени, и Сергей молниеносным движением притянул ее к себе за талию. Талиябыла еще тонкой, без валиков жира — Рита держала себя в форме.

— Ты назови мне сумму… — сказалУваров, понизив голос, и Рита наклонилась ниже, скользя взглядом по его губам.Одна ее рука легла ему на грудь, другая обвила шею.

— Я узнаю и сразу скажу, — ей пришлосьшептать, потому что голос сел окончательно.

Она уже начала забывать, как крепкимужские объятия. Сергей угадал: у нее никого не было. Не было так давно, чтосейчас она отдалась бы ему и без всяких денег и обещаний. Даже не в память обылой любви, а просто потому что молода и одинока.

Сергей все не отпускал Риту, и онапоняла это по-своему — потянулась к нему, поцеловала, и он ей как будто дажеответил. Тогда она извернулась, села поудобнее, придвинулась и… сразу же поняла:не случится. Близость ее тела и поцелуи никак его не взволновали. Вообще никак.

Рита отстранилась, потом встала иодернула юбку. Ее душили стыд и обида. И злость. Нашелся любитель поиграть иподразнить!

Сергей смотрел на нее, и ему тоже былостыдно, но он хотел проверить себя. Мало ли…

— Ты пошутил, да? Жестоко! — Ритастаралась взять себя в руки, чтобы хоть не расплакаться перед Уваровым. Такогоунижения она уже не могла себе позволить.

Однако он оставался невозмутимым, и вглазах не было ни веселья, ни издевки.

— Нет, не пошутил, Рита. Назови сумму,и я подумаю, смогу ли выделить столько. Может, не один, а кого-то еще привлеку.Но от тебя потребуется ответная услуга.

Потехина мигом собралась. Еще не всепотеряно! Но речь об услуге, а не о том, чего ей хотелось бы куда больше.

— Может, натурой возьмешь? —попыталась она пошутить.

Уваров в ответ на ее слова даже неулыбнулся.

— Рита, об этом, пожалуйста, забудь.Когда-то ты сделала свой выбор в пользу моего более успешного и богатогосоперника. Было?

Потехина опустила голову. Да, было.Она поставила и проиграла. А когда решила восстановить отношения, Сергей ужеувлекся Олесей Левашовой, и ее брат сделал все, чтобы Рита не могла дажеприблизиться к парочке. Это уже потом он ослабил контроль, и ей удалосьнабиться в подруги к новоиспеченной мадам Уваровой…

— Тогда что тебе нужно? — спросилаона.

— Я хочу знать имя любовника Олеси.

***

Вечером того страшного дня, когдаУваров готов был на все, лишь бы Олеся вернулась, они впервые за прошедшие днилегли в одну постель. Ничего не было: он даже и не пытался прикоснуться к жене,счастливый уже от того, что она рядом. Просто слушал ее дыхание и блаженноулыбался.

Утром Олеся приготовила ему завтрак ивела себя, как всегда. Пока он ел, она сидела рядом, о чем-то думая, а потомсказала:

— Я была у Риты Потехиной.

Сергей чуть не поперхнулся. Ай даартистка эта Ритка — убедительно сыграла, он повелся! Зараза…

— Хорошо, — сказал он.

— Ходила к брату, мы поругались, и ярешила у нее пересидеть.

Уваров мысленно послал несколькопроклятий и Стасу: тот мог бы сказать, что видел Олесю, когда Сергей емузвонил. Какого черта они все молчали? Он чуть не спятил от тревоги! Однако счего это Олеся разговорилась, если он не требовал отчета? Так она, чегодоброго, еще что-нибудь менее приятное выдаст. И Сергей решил пойти ва-банк:

— А давай твою кошку приютим?

Что бы ни собиралась сказать Олеся,слова замерли у нее на губах, и без того огромные глаза округлились и стали ещебольше.

— К-кошку? — проговорила онанеуверенно. — Ты про Муську?

— Понятия не имею, как ее зовут.

Олеся молча таращилась на него.

— Что не так-то? — Сергея разбиралсмех. Он прекрасно понимал, что вверг супругу в изумление, но выражение ее лицастоило всей затеи.

— Ты же не шутишь, Сережа?

— Нет, не шучу, — сказал он с набитымртом, потому что как раз заглотил порцию омлета. — Но у меня условие.

Олеся поежилась. Он отчетливо увидел,как дернулись ее плечи, потом подбородок — легкая судорога пробежала по лицу.

— Какое?

О, Уваров ждал этого момента! Простоповода все не было, а сказать очень хотелось.

— Мы усыновим эту кошку… или удочерим,не знаю… И останемся вместе.

Он покосился на Олесю. Она сидела скаменным лицом, только горькая складка вдруг пролегла между бровями. В этуминуту Сергей и решил окончательно, что у нее кто-то есть.

Будь дело в одной нелюбви, Олеся давнобы ушла, а вот метания и сомнения говорят о том, что не все так просто, иничего еще не решено! И если он, Уваров, узнает, с кем она ему изменила, тодобьется правильного решения.

***

Притаившись за углом у лестницы, Адаждала, пока отец закроет дверь. Ей пора было бежать, чтобы успеть засветловыбраться из их района, а матушка все никак не свалит в свой театр. Несколькочасов выносила домочадцам мозг, проговаривая сегодняшние монологи и психуя, атеперь все какие-то указания раздает. И отец хорош — мог бы ее сам отвезти, подороге бы все и обсудили.

Наконец Александр помахал супруге напрощание рукой и пожелал удачи. Ада дождалась, пока он удалится на кухню, нопроскользнуть незаметно не вышло.

— Ты куда? — раздался за спиной голосМайера, когда девушка уже открывала дверь.

Она закатила глаза и повернулась котцу.

— Зависаем у Ленки, пап.

Александр покачал головой.

— Ты обманываешь, Ада. Скажи правду.

— Да какую?!

— Ты встречаешься с кем-то. Я нашелключи у тебя в сумке. От чьей они квартиры?

Ада наклонила голову, словно бык передатакой, и уставилась на отца исподлобья. Взгляд у нее был тяжелый, в него.Майер и сам так смотрел в суде, когда хотел психологически надавить на свидетеля.

— Ты рылся в моих вещах? — тихоспросила она.

Александру стало не по себе. Наступилмомент, которого он боялся: сейчас Ада утратит к нему доверие, и они никогдабольше не смогут общаться, как раньше.

— Я не рылся. Случайно задел сумочку,она упала, раскрылась… Я не вру тебе, Ада. И хочу правды в ответ!

— Это… — она замялась, — Ленкины, онаих забыла…

— Ада! — отец повысил голос, и теперьуже испугалась она. Нашла кого обманывать!

— Хорошо, да, я встречаюсь кое с кем.

— Кто он?

— Из академии.

И ведь правду сказала!

— У вас серьезно? Впрочем, о чем я,если ты к нему ночевать бегаешь.

— Я не… — Ада возмущенно вскинулась,но Майер поднял руку:

— Не кипятись. Ничего такого в этомнет, но я хочу знать, не вляпалась ли ты в нехорошее. Люди разные.

— Папа, я не хочу с тобой этообсуждать!

— А с кем хочешь? С мамой?

“Упаси!” — подумала Ада. Это будеттеатр одного актера на целую неделю, причем пьесу сыграют трагическую. Такогоее нервная система не выдержит.

— Чего ты хочешь, пап?

— Узнать, кто он. Как зовут?

— М-м-м… Стас.

— Фамилия?

— Похоже на допрос. Без адвокатаотвечать отказываюсь.

— Я сейчас твой адвокат, дочь, хоть тыэтого и не понимаешь. Итак?

— Папа… — внезапно Аде пришла в головуспасительная идея, — а давай я его приведу и со всеми вами познакомлю? Простосейчас я уже опаздываю, зато потом у тебя будет вагон времени, чтобы егоспросить обо всем на свете!

Александр заколебался. С однойстороны, его разумная девочка уже давно встречается с этим неизвестным Стасом,и до сих пор все было в порядке. С другой, когда он уже получил подтверждениеромана, тревога за нее усилилась. Но и давить нельзя — еще встанет на дыбы,чего доброго, и уйдет из дома!

— Хорошо. Когда ты нас познакомишь?

У Ады отлегло от сердца.

— Сегодня поговорю с ним, и решим.Пока, пап! — она улыбнулась своей обычной улыбкой и выскользнула за порог.

Майер запер дверь и с минуту стоялпонурившись. Дети вырастают, оперяются… Как же ему не хотелось этого! Здоровобыть отцом — большим, умным и сильным. Самым лучшим и нужным. Но всему приходитконец. Да так быстро! Может, стоило уговорить жену родить еще? Был бы у негохотя бы один ребенок помладше, он легче переживал бы взросление старших.

***

Вот-вот на город должна была упастьтьма. Фонари стояли далеко не везде, а из имевшихся половина была выведена изстроя местной гопотой. Прохожих становилось все меньше: с приближением ночи наулицы выходили совсем иные персонажи, сталкиваться с которыми никому из мирныхгорожан не хотелось.

Левашов включил свет в гостиной исразу же вспомнил о скандальной женщине из дома напротив. Он бросил взгляд в тусторону. Ишь ты, сынок злобной тетки на позиции: в светящемся желтымпрямоугольнике окна застыл силуэт. Наверняка мальчишка стоит у подоконника,сложив на него локти и подперев ладонями лицо. Дыхание затаил, уши пылают —ждет… Станислав не смог сдержать смешок и весело подмигнул силуэту, а потомразвел руками: извини, братан, на сегодня кино для взрослых кончилось.

Вспомнив об Аде, которая уж полчасакак убежала в душ, он вышел в коридор и чертыхнулся: она снова терлась у дверив одну из комнат, которую Стас всегда держал запертой.

— Все-таки интересно, что там у тебя?— спросила девушка.

На ней было только полотенце,обернутое вокруг тела и закрепленное на груди. Соблазнительно, даже очень. Адавообще была потрясающе красива и свежа к тому же. Левашов почувствовал, каксилы возвращаются, но внутренне приказал себе придержать коней. На сегодняхватит, у него еще есть дела.

— Там то, что тебя не касается, — онвзял ее за руку и повел от двери. — Тебе не пора возвращаться?

— Я думала, что останусь на ночь, —пробормотала Ада и сделала расстроенное лицо.

Ей не хотелось уходить, тем болеедомой. Отец ведь обязательно спросит… Лучше предупредить Стаса.

— Мне пришлось рассказать папе о нас.

Левашов не сразу осознал услышанное, акогда до него дошло, воскликнул:

— С ума сошла?!

— Не кричи. Я не сказала всего. Толькото, что тебя зовут Стас и ты из академии.

— Зачем вообще…?!

— Он нашел у меня ключи от твоейквартиры и догадался, что я с кем-то встречаюсь! Чего ты так нервничаешь? Яведь могу соврать, что мы расстались.

— Будь добра.

Ада обиженно засопела. Стас удивился:

— Что такое? Неужто хотела представитьменя семье? Представляешь, как на нас смотреть будут? Я же, поди, ровесниктвоих родителей.

— И что? — она дернула плечиком. — Вдревности старики на девчонках женились.

— Я не старик, вообще-то. Но в глазахтвоего папаши точно буду выглядеть похотливым пердуном.

Загадочно глядя на Левашова, Адаподошла к нему и прижалась всем телом. Он стиснул зубы. Надо же какая, неотлипает!

— Скажи, а ты мог бы на мне жениться?— спросила она. — Чисто теоретически?

— Ты точно сегодня не в своем уме!

Он отпрянул. Улыбка сбежала с лицаАды, она нахмурилась:

— Это твое отношение к браку впринципе или реакция конкретно на мое предложение?

— В принципе, — буркнул он. — Ада, чтоначалось-то? Ты часом не… — у него перехватило дыхание. — Залетела, что ли?!

Ада недоуменно посмотрела на него,потом губы ее скривились в усмешке:

— Видел бы ты себя… В штанишки не наложилтам? Спокойно, я предохраняюсь. От тебя же не дождешься.

Ей стало вдруг противно от всегоэтого: испуг Стаса, ее розовые очки, пошедшие трещинами…

— Просто… Просто была в жизниситуация, — проговорил Левашов. — Мне не хотелось бы повторения.

— Какая ситуация? — живозаинтересовалась Ада. — Это связано с твоей секретной комнатой?

— Нет! — поспешно ответил Станислав. —Неприятно вспоминать. Но после того я не думал больше ни о детях, ни оженитьбе. Зачем?

— А зачем вообще люди женятся?

— Понятия не имею. Проблем себе хотят.

— Трудно не согласиться, — кивнулаАда.

Она присела на диван и приняласьпоправлять полотенце.

— Ты лучше оденься, — заметил Левашови кивнул на окно. — В доме напротив живет сумасшедшая тетка, чей сын вечерамипялится в мое окно и наблюдает за всем, что здесь происходит. Она грозитсязаявить в милицию.

Ада хихикнула и скинула полотенцевовсе. Стас возмущенно погрозил ей кулаком, но не мог не отметить, что сложенадевушка великолепно. Ему безумно нравились такие стройные, даже худенькие,тела, при этом не лишенные изящества и изгибов в нужных местах.

— Ты в кого такая красивая?

— В маму. Она у меня актриса.

— Да ты что! Кинозвезда?

— В театре играет. Но очень известна всвоей тусовке.

Ни с того ни с сего Аде пришла вголову озорная мысль:

— Хочешь, сходим на ее спектакль?Познакомишься заочно.

— Не увлекаюсь театром… — поморщилсяСтас. Потом что-то щелкнуло в его мозгу, и он спросил:

— А твоя мать тоже Майер? И выступаетпод этой фамилией?

— Угу. Вета Майер. Может, все-таки слышал?

Левашов широко улыбнулся. Конечно,слышал! От Маргариты Потехиной на праздновании годовщины свадьбы Олеси иСергея. Великая и ужасная Майер, отнимающая у Риточки шанс обрести славу…

— А давай сходим! — сказал он, и глазаАды сверкнули. — Билеты достанешь или нужно купить?

— Достану, естественно. Иначе на чтомне мать-примадонна? Ну так как насчет сегодня…?

Ада, по-прежнему обнаженная, улегласьна диван и закинула бесконечные ноги на его спинку. Вернее, только одну ногу, иСтасу тут же перестало хватать воздуха.

— Да какого ж черта… — простонал он,срывая с себя надетую было рубашку.

— Постой-ка, — Ада уперлась ладоньюему в грудь, удерживая на расстоянии. — Ты так и не сказал, что за женщина оттебя выбежала в тот день, когда я пришла, помнишь?

— Ты не спрашивала.

— Я не стану терпеть измены! — Адаугрожающе посмотрела на Стаса, но на самом деле внутренне боялась, что у него ивпрямь есть еще одна любовница.— Перестань, это Олеська, сестра моя.

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— Я говорил.

— Она очень красивая…

Левашов освободился наконец от одеждыи придавил девушку всем весом, вжимая ее в диван.

— Я не хочу о ней говорить, она дура.Ты меня зачем распалила? Вперед!

Уже где-то в самый разгар, еле удерживая разошедшуюся не на шутку Аду,Левашов подумал, что сегодня соседский паренек точно не выполнит домашку…

Глава 13

— Привет, Золотницкая! Как жизнь?

Гриша догнал Ирину на крыльце переддверью в лабораторию. Она сначала вздрогнула, когда он окликнул ее, но через секундуузнала и улыбнулась. Рябинин редко видел Ирину веселой и неожиданно для себяотметил, что улыбка ей идет, смягчая черты лица и будто бы освещая его. “Эх, —подумал он, — а в лабе она чаще серьезная, радуется только Левашову, но ему побарабану…”

— Доброе утро, Гриша, — ответила темвременем Ирина. — Все хорошо. Спасибо тебе.

— За что?

— Ну как? — она смущенно потупилась. —За деньги. Я верну, ты не сомневайся. Потихоньку, в два присеста, ладно? Сразувсе не потяну, наверное.

— Не думай ты об этом, — Грише самомустало неловко: он не любил напоминать о долгах и подобные разговоры не жаловал.— Как выходные, что делала?

Рябинин всего лишь хотел перевестиразговор на другую тему, но Ирина радостно принялась рассказывать о книге,которую начала читать. Гриша, как оказалось, ее читал тоже, поэтому радостноподдержал разговор.

Так, болтая, они направились враздевалку, повесили на плечики куртки, потом друг за другом вошли влабораторию и остановились как вкопанные: весело насвистывая танцевальнуюмелодию, у рабочего стола возился шеф собственной персоной.

— Станислав Константинович? —удивилась Ира, и Рябинин заметил, что она опять заулыбалась, только это быласовсем другая улыбка — заискивающая, опасливая.

Он с жалостью поглядел на Золотницкую,а она уже вовсю крутилась возле Левашова, будто медицинская сестра,существующая в операционной исключительно для помощи хирургу.

***

— Значит, ты дашь Стасу денег? —спросила Олеся, подливая мужу кофе.

Сергей поднял голову, заглянул ей влицо, протянул руку и бережным движением убрал выбившуюся прядку Олесе за ухо,потом провел пальцами по ее щеке, спустился к шее и чуть задержался над самойгрудью, но ниже не пошел. Эта внезапная мимолетная ласка смутила Олесю. Онаотвела взгляд, бросилась к кухонному столу и засуетилась там.

— Дам, дам, душа моя, — ответилУваров, потягивая кофе и наблюдая за женой.

Он отметил и ее скованные движения,немного неуклюжие, отчего то ложка, то кофейник несколько раз чуть не оказалисьна полу, и то, как нервно она кусает губы и теребит передник. “Господи,Олеська, да что с тобой творится? Кто он такой, чем лучше меня?!” — черныемысли лезли и лезли в голову, и Сергей ничего не мог с собой поделать. Страшнеевсего то, что она так и не сказала окончательно, остается или уходит. И если неделюназад Уваров еще мог допустить мысль о разводе, хоть уязвленное самолюбие идушило его, то сейчас отчетливо понимал: никому Олесю не отдаст — любит. Любиттак, что простит ей все и все вытерпит. И кошку эту ее примет, и Стаса деньгамизавалит. Только бы узнать, с кем изменила. А что будет после — об этом Сергейпока не думал.