Читать книгу Развод. Умолять будешь ты (Катрина Яснева) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Развод. Умолять будешь ты
Развод. Умолять будешь ты
Оценить:

4

Полная версия:

Развод. Умолять будешь ты

Я приехала в город следом за Викой — поступила на истфак. Жила в общаге, а Вика уже вовсю строила карьеру.

А потом появился Игорь, и я так и не доехала до собственной взрослой самостоятельной жизни — сразу из общежития переехала в его особняк.

Из студентки — в жены богатого человека. Минуя все то, через что прошла Вика: съемное жилье, дешевая лапша, подработки, первые зарплаты.

Может, поэтому я сейчас чувствую себя такой растерянной и беспомощной. Я так и не научилась стоять на своих ногах. За меня всегда кто-то стоял — сначала родители, потом Игорь.

Вот и допрыгалась.

Потом я подумала: хорошо, что у Вики есть сынок, который сейчас спит в соседней комнате. Саша Алисе не просто двоюродный брат — он ее лучший друг. Они с рождения вместе — почти ровесники, разница в пару месяцев, — и когда мы приезжаем в гости, их не растащить.

Алиса наверняка переключится на игры с Сашей и будет меньше вспоминать Игоря. А там, глядишь, и вовсе забудет своего горе-папашу. Дети быстро все забывают. Так будет лучше для нее.

Я прикинула планы на будущее — по Викиной методике, по пунктам, чтобы не сойти с ума от бессилия.

Частный садик оплачен до конца года. Значит, Алиса пока походит туда, не буду срывать ее и пытаться устроить в муниципальный. Сама я как можно быстрее подыщу себе работу. Зимой рожу.

А потом… потом уеду с детьми к родителям, в наш городок. Точно.

Родители помогут с малышом, пока он совсем крошечный. Алису устрою уже на месте в муниципальный садик — может, даже в тот самый, куда ходила я сама сто лет назад. А позже выйду учителем истории в местную школу — учителя везде нужны, а уж в райцентре тем более.

План был так себе. Отступление по всем фронтам. Из жены бизнесмена — в мать-одиночку в захолустье. Но это был хоть какой-то план, хоть какая-то земля под ногами.

Только одно не давало мне покоя, крутилось и крутилось в голове, мешая уснуть.

Как получились эти результаты тестов? Если Вика права и Игорь их подделал — ладно, тогда все сходится, тогда он просто подлец с любовницей. Но если не подделал? Если он правда носил образцы в три разные лаборатории, честно, веря, что произошла ошибка, — а получил три раза «ноль»?

Тогда это вообще необъяснимо.

Я закрыла глаза. «Наверное, Вика права, — сказала я себе. — Любовница, все просто. И если у него есть любовница, это рано или поздно всплывет. Я о ней еще услышу».

С этой мыслью я наконец провалилась в сон.


***

Утром Вика умчалась рано — закинуть Сашу в садик, а сама на работу. Мы с Алисой собрались следом. По дороге в ее садик мы завернули в лабораторию, название которой я нагуглила по дороге. Не «ДНК-Гарант», не «Геноме» и не «Витес» — их результатам я не смогу себя заставить доверять.

— Здравствуйте, я хочу сделать тест на родство. Мать и ребенок.

Девушка за стойкой кивнула, деловито застучала по клавиатуре.

— С вас образцы буккального эпителия — это просто мазок из ротовой полости, ватной палочкой, ничего страшного. И вам, и девочке.

Пока оформляла заказ, я не выдержала:

— А скажите… вот такое бывает, что результат ложный? Что человек — родитель, а тест показывает ноль процентов?

Девушка посмотрела на меня с легким удивлением.

— Ложноотрицательный? — она покачала головой. — Нет, исключено. Технология такая, что, если родство есть, оно определится.

— Понятно, — тихо сказала я. — Спасибо большое.

Мы с Алисой послушно открыли рты, дали поводить палочками за щекой — Алиса хихикала, ей было щекотно, — и я оставила свою электронную почту.

— Результат придет на имейл через три-четыре рабочих дня, — сказала девушка.

Три-четыре дня. Что ж, подожду.

Я отвела Алису в садик — она уже почти повеселела, рассказывала, как будет играть с подружкой Соней. Потом я направилась обратно к Вике. Хоть что-то хорошее: от Викиного дома до садика — двадцать минут пешком.

По дороге пришло сообщение от Игоря.

«Ефим Сергеевич сказал, что отвез тебя на Комсомольскую. Я так понимаю, ты у Вики. Ваши с Алисой вещи упаковали, доставят сегодня в 15.00. Будь готова принять».

Ни «здравствуй», ни «как вы». Будто чужой человек пишет чужому человеку.


***

В три часа приехали грузчики. Занесли сумки — я насчитала десять штук.

Пять лет жизни, целый огромный дом, гардеробные, полные вещей, детская, заваленная игрушками, — а поместилось все в десять дорожных сумок. Одежда, Алисины книжки и игрушки, кое-какая мелочь. Вот и все, что осталось от моего замужества.

Я разбирала сумки долго, аккуратно развешивала Алисины платьица в шкаф, расставляла на стеллаже ее игрушки — зайца, лошадку, набор пластиковых зверей. Устраивала нам гнездо — новую жизнь на обломках старой.

Я не плакала, слезы наконец-то кончились. Внутри было пусто и холодно. И только где-то на самом дне, под этой пустотой, тлел маленький злой уголек.

Ты еще пожалеешь, Игорь.

Ты еще будешь рыдать и умолять.

А я не прощу.

Вечером Вика вернулась с работы вместе с Сашей, а я привела Алису из садика. Дети с визгом кинулись друг к другу и умчались играть, а мы с Викой встали к плите — готовить ужин на всех. И это было даже уютно: две сестры на кухне, шкворчит сковородка, за стеной хохочут наши дети.

— У меня для тебя новость, — сказала Вика, помешивая морковь на сковороде. — Хорошая, кажется.

— Какая?

— Нашлась тебе работа. Точнее, вариант. Через Лильку из нашего офиса узнала — есть у нее знакомая, а у той муж… неважно. Короче. В одну компанию требуется секретарь директора. Личный помощник. Зарплата приличная, для тебя — очень приличная. Опыта особого не требуют, там больше на человеческие качества смотрят: чтоб соображала, была аккуратная, приятная в общении. Ты подходишь.

— Секретарь? — я задумалась.

Понятия не имею, что делают секретари. Отвечают на звонки и носят директору кофе? Впрочем, выбирать не приходится, наверное.

— А что за компания?

— «Эверест». Строительная.

Я замерла с ножом над разделочной доской.

— Вик. «Эверест» — это же…

— Что?

— Это конкуренты Игоря. Прямые. «Мега» и «Эверест» — они на всех тендерах бодаются, вечно друг другу дорогу переходят. Игорь их терпеть не может, всегда так злился, когда они какой-нибудь контракт перехватывали…

Вика повернулась ко мне, уперев руки в боки.

— И что? — спросила она с вызовом. — Ты Игорю теперь что-то должна? Обязана хранить верность его бизнесу после того, как он тебя с ребенком вышвырнул на улицу? Может, тебе еще и на его конкурентов работать совесть не позволяет, из уважения, а?

Я открыла рот — и закрыла.

Ведь и правда. Что я ему должна? Ничего. Ровным счетом ничего.

— Ты права, — сказала я и снова взялась за нож. — Абсолютно ничего я ему не должна.

— Вот и умница, — Вика довольно кивнула. — Я скину тебе контакт. Завтра позвонишь, договоришься о собеседовании. Ты справишься, Тань.

Я положила свободную руку на живот — там, глубоко, была моя маленькая тайна. Мой второй малыш, о котором Игорь не узнает никогда.

— Справлюсь, — сказала я. — Обещаю.

Глава 5

Таня


Собеседование мне назначили на следующий же день. Я позвонила по номеру, который скинула Вика, — ответила приятная девушка из отдела кадров, задала пару вопросов и сказала:

— Ждем вас завтра к одиннадцати. Артем Сергеевич сам проводит финальное собеседование, и завтра он в это время как раз в офисе.

— Артем Сергеевич — это?..

— Генеральный директор, Артем Сергеевич Горский. Он всех своих помощников отбирает лично.

Вот так, сразу генеральный директор. У меня душа ушла в пятки — мысленно я была настроена на первую встречу с кем-то из отдела кадров.

Вика вечером устроила мне репетицию. Заставила надеть свою строгую блузку и черную прямую юбку — у меня самой деловых вещей как-то и не нашлось. Придирчиво осмотрела, велела забрать волосы, напомнила про нюдовый макияж, как будто я бы пошла на собеседование с боевым раскрасом индейца.

— Держись уверенно, — инструктировала она. — Не мямли. Смотри в глаза. И ради бога, не рассказывай ему про Игоря, про развод, про то, что беременна. Про беременность — вообще молчок, пока уже видно не станет. Тебе ведь еще испытательный срок надо пройти. Поняла?

— Угу.

— Таня, ты у нас умная и красивая. Ты справишься.

Офис «Эвереста» располагался в новом стеклянном бизнес-центре. Я поднялась на лифте на верхний этаж, назвала себя строгой девушке на ресепшене, и меня попросили подождать.

Я сидела в кожаном кресле, сжимая сумочку на коленях, и чувствовала себя самозванкой. Кругом сновали уверенные люди в костюмах, все при деле, все на своем месте. А я — вчерашняя домохозяйка, которая за пять лет не проработала ни дня.

— Дмитриева Татьяна Алексеевна? Проходите. Артем Сергеевич вас ждет.

Я вошла в кабинет — просторный, светлый, с панорамным окном во всю стену, откуда открывался вид на полгорода. И увидела своего потенциального босса.

Артем Сергеевич Горский оказался не таким, каким я его представляла. Я почему-то ждала грузного солидного дядьку, а из-за стола поднялся высокий, подтянутый мужчина лет тридцати пяти или чуть старше, в идеально сидящем на нем темно-сером костюме без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки.

Волосы с легкой проседью на висках. Правильные, чуть жесткие черты лица. Прямой взгляд серых глаз — оценивающий, но не наглый. От него исходило аура уверенности, которая бывает у людей, привыкших, что всё вокруг подчиняется их воле.

— Татьяна? — он показал ладонью на стул напротив его стола. — Присаживайтесь.

Я села. Артем Сергеевич откинулся в кресле.

— В резюме у вас негусто, — сказал он, кивнув на распечатанный лист на столе. — Диплом истфака, опыта работы — ноль. Почему я должен взять на должность личного помощника человека без опыта?

Я сглотнула. Вспомнила Викин наказ: не мямлить, смотреть в глаза.

— Потому что человек без опыта, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — не приносит с собой чужих привычек и чужих ошибок. Меня не надо переучивать. Я буду делать так, как нужно вам, а не так, как меня научили на прошлом месте. И я очень быстро учусь.

— Неплохо, — усмехнулся он уголком рта. — А почему вы пять лет не работали?

Опасный вопрос.

— Семейные обстоятельства, — ответила я ровно. — Сейчас они изменились. Мне нужна работа. И я готова работать, а не отсиживать часы.

Он молча смотрел на меня еще несколько секунд. А потом кивнул, будто принял какое-то решение.

— Знаете, Татьяна, — сказал он, — сегодня я побеседовал с тремя кандидатами на эту должность. И вчера с пятью. Все с опытом, с рекомендациями, с гладкими резюме. Но все они… слишком старались мне понравиться. Заискивали, даже, я бы сказал, лебезили. Это было неприятно. А в вас я не вижу такой отвратительной черты.

Я не знала, что ответить, поэтому промолчала.

— Испытательный срок — два месяца, — продолжил он деловито. — Не понравитесь мне — расстанемся без обид. Понравитесь — оформим по полной, с белой зарплатой, соцпакетом, все как положено. Устраивает?

— Устраивает, — улыбнулась я. — Спасибо.

— Тогда добро пожаловать в «Эверест», Таня. Выходите завтра к девяти.


***

Первая неделя стала для меня настоящим испытанием. Я и представить не могла, сколько всего должен уметь личный помощник.

Календарь встреч, который менялся по десять раз на дню. Звонки — бесконечные, от партнеров, подрядчиков, чиновников, каждому нужно ответить правильно, никого не обидеть, но и не допустить к телу босса никого лишнего.

Документы, которые надо было готовить, распечатывать, сортировать. Кофе, кофе, кофе, заказ билетов и гостиниц, рестораны для деловых обедов. И все это — быстро, еще вчера.

Я тонула. В первый день перепутала две встречи и чуть не отправила важного подрядчика на час раньше. Во второй — соединила с Артемом Сергеевичем звонок, который надо было отфильтровать, и он потом полчаса разгребал последствия.

Я ждала, что он меня уволит или хотя бы устроит разнос. Но Горский не устраивал.

— Перепутала встречи? — уточнил он, когда я, красная от стыда, призналась в первом проколе. — Бывает. Заведи себе цветовую маркировку в календаре: красное — не двигать ни при каких обстоятельствах, желтое — можно перенести. И проговаривай вслух перед звонком, кого с кем соединяешь. Мозг так лучше запоминает.

Он не орал, а спокойно объяснял. И явно был заинтересован в том, чтобы я научилась, а не в том, чтобы ткнуть меня носом.

Через несколько дней я освоилась. Завела цветной календарь, как он советовал. Научилась фильтровать звонки. Вникла во все тонкости.

— А ты и правда быстро учишься, — сказал как-то Горский, забирая у меня папку с готовыми документами.

— Стараюсь, — улыбнулась я.

На четвертый день моей работы, среди всей этой круговерти, мне на личную почту пришло письмо.

Я обнаружила его в обеденный перерыв, сидя одна в маленькой кухне для сотрудников. Тема письма: «Результаты исследования №...» — от той самой лаборатории.

Сердце заколотилось. Я поставила стакан с чаем, открыла вложение дрожащими пальцами.

«По результатам исследований, биологическое материнство Дмитриевой Татьяны Алексеевны в отношении Дмитриевой Алисы Игоревны не может быть исключено. Вероятность материнства составляет 99,9999%».

Ну слава тебе господи! Конечно, я — мать Алисы. Как же иначе?

Я откинулась на спинку стула и медленно выдохнула. Никакой подмены. Алиса — моя родная дочь. И, раз я ее мать, а других мужчин у меня не было, значит, Игорь — ее отец.

Вика права. Он подделал те тесты.

Я сидела и пыталась это осмыслить. Подделал. Специально. Выходит, у него правда кто-то есть, и он затеял весь этот омерзительный спектакль, чтобы выставить меня виноватой. Чтобы уйти чистеньким.

Но… зачем так сложно? Зачем городить огород с тремя лабораториями? Ну, сказал бы: «Разлюбил, встретил другую». Я бы не стала его держать.

Он же знает, что тесты фальшивые, — как же он с этим живет? Как это уживается у него в голове: он смотрел мне в глаза и обвинял в измене, зная, что сам все подстроил?

Я потерла виски — голова шла кругом.

«Стоп, — сказала я себе. — Так можно сойти с ума».

Я знаю главное: Алиса — наша с ним дочь. А он — подлец, который вышвырнул нас под выдуманным предлогом. Всё. Точка. Хватит об этом думать.

А любовница всплывет, обязательно. И тогда все встанет на свои места.

Глава 6

Таня


Прошла еще неделя. Я уже совсем освоилась — работа перестала пугать, наоборот, мне даже начало нравиться. Приятно было чувствовать себя нужной, компетентной, приятно было, что я сама зарабатываю, сама справляюсь. Впервые за долгое время я ощущала твердую почву под ногами.

Однако вскоре появилась новая проблема. Я стала замечать, что Артем Сергеевич смотрит на меня по-другому, не так, как в самом начале.

Я списывала это на свое разгулявшееся воображение. Но потом стали накапливаться мелочи. Он все чаще задерживался у моего стола — просто поговорить, не по делу. Спрашивал, как прошли выходные, что я читаю, люблю ли я театр. Приносил кофе мне из дорогой кофейни на первом этаже бизнес-центра — «раз уж все равно зашел себе взять».

— Ты сегодня хорошо выглядишь, — сказал он мне как-то утром. И, поймав мой взгляд, добавил: — Впрочем, ты, Таня, всегда хорошо выглядишь.

Я растерялась и пробормотала в ответ «спасибо».

А в тот же день, ближе к вечеру, он подошел, оперся ладонями о край моего стола и сказал как бы между прочим:

— Слушай. А не поужинать ли нам сегодня вместе? Тут открылся очень приличный ресторан с итальянской кухней. Я как раз хотел проверить, стоит ли водить туда партнеров. Заодно и отметим твое боевое крещение — две недели продержалась, это уже отличный результат.

Он улыбался легко и обаятельно — будто и правда просто ужин, ничего особенного.

Но я-то тоже не вчера на свет родилась.

И мне эти ухаживания босса даром не нужны.

У меня, вообще-то, сердце разбито вдребезги. И там, среди осколков, нет места ни для какого нового мужчины.

— Спасибо, Артем Сергеевич, — сказала я как можно мягче. — Но я вынуждена отказаться. У меня… семейные обстоятельства. Дома ждут.

Что-то мелькнуло у него на лице — легкое разочарование, которое он тут же убрал.

— Ладно, нет так нет, — сказал он и выпрямился.

Но в глазах его я прочла, что он не отступил. Просто отложил.

«Горский, может, и неплохой человек, — размышляла я по дороге домой, глядя в окно автобуса. — Но мне совершенно не интересны новые отношения».

Через пару дней у нас случился небольшой аврал в офисе, срочно надо было подготовить документы к важному тендеру, и я была нужна, чтобы все разослать в срок. Мы просидели до половины седьмого вечера, хотя обычно я ухожу с работы без пятнадцати шесть — босс всегда отпускает чуть пораньше, зная, что мне надо забирать ребенка из садика.

А сегодня пораньше никак не получалось уйти. И когда я наконец закончила с этими документами, было понятно, что надо уже бежать. Садик до семи, но Алиса там, наверняка, осталась последняя из группы, грустит и ждет маму…

— Артем Сергеевич, ну, я пойду? — нервно уточнила я. — Мне в садик надо успеть, как можно скорее!

— Что-то случилось? — спросил Горский.

— Дочка в садике же, а садик до семи. Тут пешком как раз полчаса добираться, а если на автобусе, то столько же получится — самый час пик, пробки.

— Идем, — кивнул он и поспешил к выходу из кабинета. — Объедем пробки дворами и переулками, будет быстрее. Какой садик, адрес?

— Артем Сергеевич, не надо, я сама… пешком…

Он посмотрел на меня твердо.

— Таня. Это я тебя задержал. Значит, мне и исправлять. Пойдем, ребенок ждет.

Тут сложно было что-то возразить.

Мы действительно объехали пробки второстепенными улицами, по которым не ездят автобусы.

— Пять минут, и будем на месте, — сказал он, не отрывая глаз от дороги. — Сколько дочери?

— Четыре.

— Хороший возраст, — улыбнулся он. — Как зовут?

— Алиса.

Без десяти семь мы уже были на месте. Я выскочила из машины, взлетела на крыльцо садика. Слава богу, Алиса оказалась не последней — на крыльцо следом за мной поднялась мама еще одного мальчика из группы, так что моя девочка хоть не одна куковала.

— Мама! — Алиса кинулась мне на шею. — Ты сегодня долго-долго не плиходила!

— Прости, зайка, прости, мое солнышко! У мамы было очень много работы.

Я вывела Алису на улицу, держа за ручку, — и увидела, что Артем Сергеевич никуда не уехал. Стоял, прислонившись к машине, ждал.

— Ну что, все в порядке? — спросил он, глядя на Алису с любопытством.

— Да, спасибо вам огромное. Мы теперь сами доберемся, не буду вас больше задерж…

— Так, садитесь, — перебил он спокойно. — Отвезу вас обеих домой.

— Артем Сергеевич, нет.

— Да, Таня.

— А ты кто? — Алиса, ничуть не смущаясь, разглядывала его снизу вверх.

Он присел на корточки, оказавшись с ней на одном уровне.

— Меня зовут Артем Сергеевич. Я работаю вместе с твоей мамой. А ты, значит, Алиса?

— Да, — она важно кивнула. — А у моего папы тоже такая машинка, тоже класивая, только челненькая. А у тебя беленькая.

— Хочешь на моей прокатиться? Я вас домой отвезу.

— Хочу! — Алиса тут же обернулась ко мне, запрыгала. — Мам, ну поехали на беленькой машинке, ну ты чего?

Я вздохнула.

— Хорошо. Спасибо, Артем Сергеевич.

Всю дорогу Алиса щебетала без умолку, задавала кучу вопросов. Горский ей отвечал, и она была страшно этим довольна.

Мы быстро подъехали к Викиному дому — там ведь, на самом деле, недалеко. Артем Сергеевич остановился прямо у подъезда.

— Спасибо большое, — сказала я.

— Не за что, — он вышел, обошел машину, открыл нам дверь, как настоящий джентльмен. — Обращайтесь.

Мы выбрались наружу. Алиса, не желая расставаться с «беленькой машинкой» и новым знакомым, тут же затеяла с ним игру — стала показывать, как она умеет прыгать на одной ножке, и он с серьезным видом оценивал. Я стояла рядом, улыбалась, а Горский в какой-то момент подхватил Алису и посадил себе на шею — она завизжала от радости.

В итоге мы слегка задержались у подъезда, болтая о пустяках. Меня все это уже тяготило, но никак не получалось уйти.

Потом Горский все-таки спустил Алису на землю, и вдруг зачем-то взял мою руку — и галантно поднес к губам.

— До завтра, Таня, — сказал он, глядя мне в глаза.

Я вяло улыбнулась в ответ. Не стала уж вырывать руку, это, пожалуй, было бы невежливо после того, как он нас подвез.

Сама не знаю почему, я обернулась. Посмотрела в сторону — туда, где, чуть поодаль, в тени, стояла незнакомая припаркованная машина. Мне на миг показалось, что за рулем кто-то сидит и смотрит на нас.

Глава 7

Игорь


Первые дни после того, как выгнал Таню, я даже испытывал что-то похожее на мрачное удовлетворение — сделал то, что должен был. Вырвал гнилой зуб. Бродил по комнатам, говорил себе, что иначе было нельзя.

Но вскоре пустой дом начал давить.

Я возвращался вечером — и меня встречала тишина. Раньше из глубины дома слышался топот маленьких ножек и крик: «Папа плишел с лаботы!» — и Алиса вылетала мне навстречу, растопырив ручки, и я подхватывал ее, подбрасывал, а она визжала и хохотала. Прибегала Таня, улыбалась мне — это была теплая, домашняя улыбка, только для меня.

А теперь — тишина. Пустая, гулкая. Два раза в неделю приходит домработница, у ворот дежурит охрана, но большую часть времени в доме никого нет.

Каждый вечер я возвращаюсь домой, щелкаю выключателем, и свет зажигается в мертвых комнатах.

Ужинаю я теперь в ресторане, а раньше всегда ужинал дома. Раньше Таня сама готовила, и мы чаще всего ужинали вместе. Рассказывали, у кого как прошел день, Алиса щебетала без умолку, делилась своими переживаниями и хотелками, жаловалась на мальчишек в садике. Я рассказывал Тане, что у меня на работе, она — о своих планах на будущее, она все мечтала выйти работать в школу.

Но сейчас, когда дом опустел, какой смысл одному в столовой заседать, за этим огромным неуютным столом? Это как-то глупо.

А ночью хуже всего. Я привык засыпать, обнимая Таню со спины, а теперь ложусь на середину пустой кровати и не могу уснуть. Тяну руку в сторону по привычке, а там никого.

Я ненавижу ее. За то, что сделала. За измену, за ложь длиной в пять лет, за то, что Алиса — не моя.

И одновременно — я скучаю по ней и Алисе.

Оба этих чувства живут во мне одновременно, рвут душу пополам, и я не знаю, как с этим быть.

Я могу сколько угодно повторять себе: Алиса — не моя дочь.

Тесты это доказали.

Чужой ребенок, зачатый Таней от другого мужика, пока я, идиот, обеспечивал их, любил, считал своей семьей.

Но нельзя разлюбить ребенка по щелчку пальцев.

Я растил Алису четыре года. Я держал ее на руках, когда она родилась, — уже тогда, в первый момент, во мне что-то перевернулось. Я вставал к ней по ночам, менял подгузники, она делала первые шаги, держась за мои пальцы.

Я сочинял для нее дурацкие песенки на ночь, катал на плечах, покупал ей столько игрушек, что Таня ругалась: «Ты ее балуешь». Я знал наизусть все Алисины любимые книжки с картинками, знал, что она боится грозы и не ест вареный лук, знал, как она смешно морщит нос, когда не хочет перед сном чистить зубы.

Она была моей дочерью! Четыре года — была.

Я смог отменить Таню — вычеркнуть, возненавидеть. Но мне сложно отменить Алису.

Я пытался представить, как она там сейчас. Наверное, спрашивает Таню: «А где папа? Когда папа плидет?»

Что Таня ей отвечает? Сто процентов, рассказывает что-нибудь плохое про меня. Настраивает против!

А ведь Алиса ни в чем не виновата. Она — единственный по-настоящему невинный человек во всей этой грязной истории.

Мне хотелось ее видеть. Хотелось остаться в ее жизни хоть как-то — папой на выходные, кем угодно. Но как?

Формально, по документам, я пока отец — в свидетельстве о рождении, во всяком случае, указан. Но стоит дойти до суда, и Таня первая скажет, что я вовсе Алисиным отцом не являюсь, лишь бы не подпускать меня к дочери.

Она же так и сказала тогда: «Ты больше не будешь иметь возможности видеться с Алисой».

Таня отберет у меня и это.

Я ненавидел ее еще сильнее — за то, что она отняла у меня не только себя, но и Алису. Разрушила все. Все то счастье, которое у меня было и которое, как выяснилось, было построено на лжи.


***

Я держался, честно держался. Думал: не надо рвать душу ни себе, ни ребенку. Отпусти. Забудь. Она тебе никто, они обе тебе никто.

Но однажды, недели через две, я в конце рабочего дня просто встал с кресла, вышел в приемную, сказал секретарю Никите, что сегодня ухожу пораньше, и он тоже может уходить и закрывать кабинет.

bannerbanner