Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина

Клиника горела, собственный персонал цапался, Лея хулиганила (хотя на фоне проблем с бизнесом эти капризы можно было смело списывать в безобидные детские шалости), деньги утекали не то что рекой – водопадом! – и в этот момент мне на стол легла очередная головная боль – приглашение на конгресс «Новая Эра».

Мероприятие традиционно проводилось на Тур-Рине раз в три года и чисто теоретически было посвящено новейшим достижениям медицинской науки, био- и нейротехнологиям, а также перспективам продления жизни и улучшения качества существования различных рас галактики. Чисто фактически же «Новая Эра» была самым дорогим и тщательно завуалированным медицинским рынком серой зоны. Под прикрытием научных докладов, презентаций и панельных дискуссий здесь происходили гораздо более интересные вещи. Здесь заключались сделки, которые не могли быть подписаны в официальных лабораториях. Здесь встречались учёные, чьи исследования в ФОМе признаны «этическими нарушениями». Сюда стекались те, у кого было настоящее влияние на изнанке Тур-Рина: кто-то ради того, чтобы выгулять пафосные костюмы и продемонстрировать, какие они щедрые и гуманные, кто-то – чтобы напомнить, кто тут главный.

В Федерации Объединённых Миров светилом медицины всегда считалась планета Миттария, но ввиду того, что почти вся она была покрыта океаном, а сами миттары предпочитали жить в подводных городах[8], конгресс традиционно проводился на Тур-Рине. Лично мне, как владелице «Фокс Клиникс», пригласительный билет полагался бесплатно, но я знала, что многие, такие, как Хавьер, отдавали баснословные деньги, чтобы появиться на мероприятии. Собственно, потому одно лишь присутствие на вечере «Новой Эры» уже говорило о состоятельности бизнесмена или широких связях в определённых кругах.

Я получила пригласительный в электронном виде на коммуникатор за неделю и… совсем не хотела туда идти.

Но, к сожалению, надо.

Почему?

Всё потому, что для владелицы клиники моего уровня это мероприятие из разряда «обязательно к посещению». Если не появлюсь – конкуренты вполне себе могут распустить гнилые слухи вида «Фокс уже настолько далека от медицины, что её даже не приглашают». А ещё потому, что там будет половина элиты Тур-Рина. На таких мероприятиях решаются серьёзные вопросы, и это шанс услышать то, что в закрытых кабинетах никто никогда не скажет вслух. А ещё можно совместить неприятное с полезным и попытаться найти помещение под склад.

Интуиция зудела так, словно кто-то капал раскалённым маслом прямо в мозг. Ждать очередного «выкидона» от Кракена не было сил. Такие манипуляторы не подстраиваются под реальность, они прогибают её под себя. Конечно, слово «честность» для него существует… вот только определение, гхм-м-м… «изнаночное».

Итого остро встал вопрос: с кем идти?

Вариант пойти одной отмела сразу. Одинокая эльтонийка на бизнес-мероприятии – это сигнал всем особям мужского пола в радиусе пяти километров: «О, а давайте пригласим на танец, попробуем набухать, подкатить, убедить, что одной женщине в этом мире не выжить!» Даже милое прозвище «Кровавая Тери» отпугивало не всех. Если я буду с мужчиной, то это создаст хоть какой-то временный барьер для мизогинистов типа Кракена, считающих, что женщина не может управлять бизнесом в одиночку и вообще во всём должна зависеть от сильнейшего рядом.

Увы, единственный адекватный вариант – Оливер – отмёл себя сам.

– Даже не смотри на меня так, Эстери! – воскликнул он сразу же, как только мы остались в ординаторской тет-а-тет. – Мне тоже пришло приглашение на «Новую Эру». Я не пойду. Категорически нет! Моей ноги там не будет.

– Но почему?!

Ведущий хирург резко покачал головой, насупился и даже сложил все три пары рук на груди:

– Я прекрасно понимаю, что происходит на таких встречах. Я не хочу в это влезать. Мне нравится работать «по-белому». Я хорошо делаю свою работу, лечу пациентов, а для всего остального есть ты, Тери. Извини, но нет.

Оливера я знала уже девять лет. Он был первым, кто согласился на меня работать, а потому наедине откидывал субординацию и называл по короткому имени.

– Ну пожа-а-алуйста, Оливер!

Я сложила ладони в молитвенном жесте, однако мужчина лишь повторно отрицательно покачал головой.

– Не заставляй меня, прошу. Ты же знаешь, что я сбежал со своей планеты нелегально. Я не хочу, чтобы меня объявили каким-нибудь «бесценным светилом науки» и депортировали на родину. Да и ты лишишься сотрудника. Оно тебе надо? Правильно, не надо. Будет лучше, если я останусь в тени.

Я лишь вздохнула.

Лаборантов брать с собой – только чернить репутацию, Софи – девушка, а мне нужен именно мужчина. Бритоголовые Рон и Глот выглядели настолько устрашающе, что я крепко сомневалась, что телохранителей пропустит фейс-контроль… Так и получилось, что на мероприятие я отправилась с Джорджио. И честно – пожалела в первые же полчаса.

Джорджио вёл себя хуже пятилетнего ребёнка. Уж лучше бы Лею с собой взяла.

– Ох, Эстери, вы только посмотрите! – Джорджио не умолкал уже минут двадцать. – Чувствуете, как пахнет деньгами? Это не просто конгресс, это… это рай для бизнеса!

Хирург, проигнорировав приборы, взял рукой уже пятнадцатую по счёту тарталетку с фуршетного стола, сунул в рот и натурально застонал:

– М-м-м! Как же вкусно! Эстери, только попробуйте это!!!

На нас начали оборачиваться, и я невольно сделала шаг назад. Кошмар какой. Часть содержимого тарталетки вывалилась на пол, но Джорджио даже не заметил этого. Он смачно облизал пальцы и запил деликатес шампанским. Четвёртым бокалом.

– Вы непремеф-фо долф-ны это попрофо-фать! – жуя, сообщил Джорджио. – Ниче-фо фкуснее ф физни не пробо-фал!

Под нос мне была сунута точно такая же тарталетка… Начинкой оказалось нечто белое и шевелящееся, отдалённо похожее на дождевых червей.

– Спасибо, Джорджио, я, пожалуй, пас. И вам советую поумерить аппетит.

– Ну и зря. – Он наконец обратил внимание на приборы, правда, не так, как мне бы хотелось: – Как думаете, а эти вилки из настоящего серебра? Никогда таких не видел! Если переплавить и сделать пинцет…

Джорджио заинтересованно потянулся к изысканной десертной вилке, а я мысленно пожалела, что невнимательно вчиталась в досье нового дока клиники. Софи говорила, что этот человек – выходец с Захрана, одной из самых бедных и неблагополучных планет Федерации. К сожалению, тогда я даже не представляла, что происхождение может настолькосильно сказываться на поведении на подобных мероприятиях.

– Здесь повсюду камеры. Пожалуйста, положите вилку откуда взяли, или у нас будут проблемы.

– Что, прям совсем повсюду?

Брови мужчины поднялись на лоб, но прибор он послушно кинул в груду аналогичных использованных.

– Совсем, – подтвердила я и, мысленно костеря себя за то, что не нашла «плюс одного» получше, предприняла последнюю попытку оттащить Джорджио от буфета: – В основном зале сейчас будет речь от господина Вэл'Массара… Вы присоединитесь?

– Вэл'Массар? А это кто? Человек?

– Нет.

Я так удивилась промелькнувшей ксенофобии, что ответила не задумываясь. Тур-Рин был хорош тем, что сюда прилетали туристы со всех планет Федерации, развлекались по-всякому… и, как следствие, коренное население тоже являлось смешанным. Организатор мероприятия являлся чистокровным миттаром по расе, о чём я и сообщила хирургу.

– Фи, – махнул рукой Джорджио. – Не человек даже и не хирург. Что он может сказать полезного? Я лучше тут побуду, где ещё такие яства отведать придётся? – И он подмигнул. – Вы приходите, Эстери, как заскучаете.

И, громко крякнув, он потянулся к пятому бокалу.

М-да.

Заверив, что обязательно вернусь, я подхватила клатч и быстрым шагом направилась в центральный зал. Да уж, с неприятной стороны открылся новый сотрудник, но, увы, выбирать не приходилось. На момент приёма на работу для меня было достаточно того, что его диплом настоящий и опыт работы имеется.

В груди плескалось раздражение на дока и ещё в большей мере на саму себя, но я постаралась потушить его холодными размышлениями. «В конце концов, ты явилась сюда не одна, а значит, все минимальные приличия соблюдены. Теперь просто надо найти складское помещение, поулыбаться на камеры и можно возвращаться, чтобы почитать сказку Лее», – сказала себе мысленно.

Коридор, холл, широкая лестница.

Уф-ф-ф.

Собираясь на конгресс, я придирчиво выбирала наряд и в итоге остановилась на самом скромном чёрном платье из тех, что всё же подчёркивали статус владелицы элитной клиники. Придерживая подол, я мысленно проклинала и скользкие мраморные ступени, и чересчур старательных уборщиков, и обязательный дресс-код.

Платье было неудобным до абсурда – но, увы, если ты женщина в бизнесе, будь добра соответствовать. Это мужчинам обычно прощается многое. Женщинам – ничего.

Если ты женщина, то должна быть одновременно достаточно успешной, чтобы казалось, будто у тебя нет детей, проводить время с семьёй так, будто у тебя нет работы, и выглядеть – словно у тебя нет ни того, ни другого. И да, стареть нам тоже запрещено. Мужчины в возрасте – это сексуально, а если тебе восемьдесят или не дай Вселенная минуло сто двадцать, ты всё равно обязана выглядеть на шестьдесят – не старше.

Опасные ступеньки закончились, я наконец-то шагнула за массивные раздвижные двери. Мир тут же вспыхнул ярким калейдоскопом огней, голосов и движений. Высокий купол, выполненный из жидкокристаллического стекла, переливался приглушённым свечением, подстраиваясь под энергию зала. Огромные экраны выводили голографические модели, демонстрируя новейшие технологии в биомедицине, генетике и нейроинженерии.

Толпа разноцветным потоком заполняла пространство – представители всех рас Федерации, приехавшие сюда, чтобы торговать будущим, обсуждать продление жизни и покупать возможности, которые не достанутся простым смертным. Здесь были и миттары с влажно поблёскивающей голубой кожей, и длинноволосые златогривые ларки со множеством аутентичных украшений в волосах, которые они так любят, и люди в самых разных одеждах, и пиксиянки, и – основная масса – смески. Часть – богатые инвесторы и скучающие, не менее состоятельные туристы, часть – гуманоиды, имеющие непосредственное отношение к медицине, как я, часть – характерные представители изнанки Тур-Рина, которые стремились продемонстрировать, что их власть простирается далеко за конкретные границы лоскутов, где они «крышуют».

А я?

Я просто хотела найти склад для хранения лекарств, а не вечный двигатель для богачей. Пока кто-то здесь приценивался к бессмертию, я ломала голову, как выбить место под медикаменты, не влезая в глотку очередному тур-ринскому воротиле.

Но нет, видимо, нельзя просто взять и найти нормального арендодателя.

Моей целью было переговорить с парой владельцев складских помещений в соседних лоскутах изнанки, но едва я направилась к одному из них, как пространство загадочным образом искривилось, и… вот он, Хавьер собственной персоной. Он стоял, расслабленно сложив руки в карманы брюк, и с ленивой улыбкой отлавливал взглядом очередную жертву для своих не самых честных сделок.

Я знала этот взгляд.

Как у паука, который уже сплёл паутину и ждёт, когда добыча сама в неё вляпается.

Тяжело вздохнула. Похоже, поиск склада временно откладывается. Пока он не заметил меня, я отошла так далеко, как только было возможно. И в итоге оказалась перед помостом, где выступал организатор мероприятия – господин Тиарейн Вэл'Массар.

Вэл'Массара в наших кругах уважали. Правда, не из-за внушённого страха, как большинство тур-ринских «шишек», а из-за его капитала. Он был миттаром преклонных лет – возрастом почтенен, но осанкой всё ещё прям, как старый клинок. Седые волосы мужчина носил убранными в аккуратную, почти церемониальную косу, перевязанную тонкой серебристой лентой. Глубокие, насыщенно-сапфировые жабры слегка подрагивали при каждом выдохе, напоминая: тело стареет, но привычка к дисциплине остаётся.

– Медицина на пороге новой эры, дамы и господа. Мы не просто лечим болезни – мы изменяем саму природу жизни, – вещал миттар с помоста. – Сегодня мы презентуем передовые разработки в области нейроинтерфейсов, генной коррекции и биосовместимых имплантов. Наши достижения позволяют адаптировать гуманоидные виды к новым средам обитания, делать разумных существ быстрее, сильнее, выносливее. Преодолевать ограничения, которые накладывает биология, но, разумеется, исследования стоят дорого…

Да уж, теперь понятно, откуда у него, по слухам, целое состояние. Вешать водоросли на уши он умеет качественно.

– А ещё мы вот-вот изобретём эликсир красоты и вечной молодости, – саркастически пробормотала себе под нос, оглядывая толпу толстосумов, которые загипнотизированно смотрели на Вэл'Массара, буквально пооткрывав рты.

И тут же вздрогнула от низкого, насыщенного и, что самое страшное, слишком близкого мужского голоса:

– Ну, что-что, а эликсир красоты вы точно изобрели, леди Фокс.

Тёплое дыхание скользнуло вдоль мочки уха, пробежало по коже ледяными мурашками, обожгло позвоночник и прошило испепеляющим жаром прямо вниз. Тягучий древесно-хвойный парфюм, от которого тело мгновенно предвкушающе напряглось, наполнил лёгкие.

Какого глубокого космоса я так реагирую на этого цварга?!

– И вам добрый вечер, господин инспектор.

[8] Подробнее о подводных городах Миттарии в книге «Академия Космического Флота: Хранители».

Глава 8. Завещание

Кассиан Монфлёр

Конгресс «Новая Эра» в этом году проходил в комплексе, расположенном аккурат на границе белой зоны и изнанки Тур-Рина – в помпезном здании с пафосным названием «Дворец Науки». Впрочем, дворцом место действительно можно было назвать. Голографические проекции сменялись, как кадры в трейлере к утопии: знаменитые на всю Федерацию учёные, сложные молекулярные схемы, цифры, графики. То тут, то там мелькали идеальные лица роботизированной обслуги, зеркала в полный рост, мраморные полы, хрустальные светильники… Всё сверкало, переливалось, подавляло роскошью. Даже в воздухе витал едва уловимый аромат специй, чистый, ненавязчивый, но создающий ощущение элитарности.

И это – всего лишь холл.

Забавно. Благотворительноемероприятие, посвящённое развитию медицины и помощи нуждающимся, проводится в здании, где одна люстра стоит как годовое лечение в рядовой клинике. Наверное, это очень гуманно – вкладывать миллионы кредитов в архитектуру, чтобы подчеркнуть, насколько тут заботятся о здоровье галактики.

«Теперь понятно, почему входной билет стоит как ремонт двигательной шахты у лайнера», – думал я, оглядывая холл и размышляя, куда бы податься дальше. Вверх на лестницу? Направо в буфет? Может, налево? Там вроде бы какие-то лекции…

– Кассиан, а как тебе мой наряд? Ты до сих пор ничего не сказал! – Найрисса нетерпеливо дёрнула за рукав пиджака, возвращая на землю.

– Красивый.

– Ну, Кас-си-ан! Ты вообще смотрел? Этот фасон называется клёш-штаны, которые смотрятся как платья. Такой фасон изобрели очень давно, когда цваргини катались на лошадях…

Найрисса защебетала что-то в ухо, повиснув на моём локте, а я бросил взгляд на зашедшую в гардероб толпу репортёров и невольно прикинул, каковы шансы встретить кого-то из акул пера с родины. Честно говоря, не хотелось бы, чтобы моё инкогнито на Тур-Рине было раскрыто.

Я чувствовал, что нащупал что-то важное и Эстери Фокс – ключик к разгадке внезапной смерти Одри. Если даже сама не принимала в этом участия, она точно должна знать, куда сестра направилась после посещения её клиники и где провела ещё четыре часа… Я также успел нарыть информацию, что сбивший сестру беспилотник на самом деле должны были отправить на утилизацию тремя днями позже и вообще другим маршрутом. Я слышал, чтобы менеджеры в компаниях лениво выполняли свою работу и нарушали сроки, но чтобы кто-то сработал на опережение графика… Увольте. Не бывает такого. Внутри всё орало, что случившееся не было случайностью. Как будто кто-то тщательно планировал избавиться от моей сестры. Только вот кто?

– О! Там же Алтрас Рид! Кассиан, ты только посмотри, это он со своей женой?

Упс-с. Не только я решил приобщиться к новейшим изобретениям медицины. Ещё один сенатор с Цварга вместе с молодой и очень красивой женой только что под руку зашли в зал презентаций.

– Пойдём поздороваемся? – Моя «плюс один» потянула за рукав, но я мягко её остановил.

– Уверен, мы ещё пересечёмся этим вечером. Посмотри, Алтрас явно куда-то спешит в данный момент. Давай позднее.

Найрисса надула губы, но почти тут же отвлеклась на что-то другое.

– Ой, а сфотографируй меня вот здесь? На фоне этих многочисленных голограмм ДНК. Так красиво! Мне кажется, это будет просто потрясающий кадр.

Я закрыл глаза, мысленно досчитав до трёх.

– Найрисса, я здесь не за этим.

– Ну пожа-а-алуйста! Только одно фото!

– Хорошо, давай свой коммуникатор.

– А можно на твой, потом фото перешлёшь?

В меня стрельнули глазками. Найрисса была красивой девушкой – полумиттаркой-полуцваргиней по рождению, с хорошим образованием и манерами леди, как и большинство чистокровных цваргинь, но с «детскостью» явно перегибала палку. Ещё в космопорту она произвела на меня впечатление взрослой женщины, но сейчас же…

– Нет-нет, не так! С этого ракурса! А теперь чуть ниже! Я должна выглядеть выше!

Я выдохнул.

– Ты серьёзно?

– Ну конечно!

Она переместилась на два шага в сторону.

– Так лучше? А может, с другой стороны? Подожди, давай ещё одно! А давай вместе?

– Найрисса, я здесь… по делам, а не ради развлечения. Давай ты походишь по Дворцу Науки и всё пофотографируешь, посмотришь, а я пока найду нужных людей и переговорю?

– Ладно.

К счастью, Найрисса поняла всё без слов и тут же испарилась. Я выдохнул. Теперь к делу. Надо найти Эстери Фокс и присмотреться, с какими гуманоидами она общается, а также незаметно постоять поблизости, попробовать проанализировать её бета-колебания… Это только в присутствии инспектора она нервничала или в принципе такая амплитуда её колебаний – норма?

С нехитрыми мыслями я миновал холл, поднялся по широкой мраморной лестнице и попал в основное помещение.

Я заметил её ещё у входа.

Невозможно не заметить такуюженщину.

Такие женщины не объявляют войну. Они входят в помещение и побеждают без единого выстрела.

Вызывающе элегантна. Возмутительно провокационна. Деловое чёрное платье обтягивало роскошные изгибы леди Фокс настолько плотно, что я невольно задержал дыхание. По меркам Тур-Рина – норма. По меркам Цварга – почти непристойность. По моим внутренним меркам – визуальное преступление, от которого невозможно отвести глаз.

Тонкие шпильки, бесконечно длинные ноги и такая грудь, что непроизвольно сглатываешь. Густые ярко-малиновые волосы были собраны в высокий хвост и переплетены в тугую косу – аккуратно, но с дерзким намёком. Когда смотришь на такую причёску, хочется думать не о работе, а о том, как намотать эту косу на кулак.

Но главное – её лицо.

Самоуверенное. Холодное. Она слегка склонила голову к плечу и прищурилась, будто уже раскусила каждого в этом зале.

Я усмехнулся и двинулся к Фокс через толпу. Что же ты там шепчешь, Кровавая Тери? Выглядываешь потенциального клиента среди этих разжиревших дипломатов? Примеряешь, кому из них нужнее пересадка печени и именно в твоей сети?

Разумеется, я читал отзывы на «Фокс Клиникс». Некоторые оказались забавно грязными, некоторые – пугающе правдоподобными, но теперь, глядя вживую на владелицу медучреждения, я уже не знал, что беспокоит больше: что всё это – ложь… или что всё это – правда.

В шаге от эльтонийки тело закаменело само собой: кто-то выдернул из меня провод заземления. Стоило вдохнуть полной грудью – и в лицо ударил не парфюм, не привычный коктейль бета-колебаний гуманоидов, а её собственный терпко-сладкий ментальный шлейф.

Пахло не скукой. Не азартом. От леди Фокс веяло сосредоточенным интересом, точным и прохладным, как вскрытая ампула с замедленным ядом. Её разум не слушал, а сканировал, вбирал каждую цифру, каждый факт – и мгновенно сортировал по ячейкам, как хирург сортирует органы в каталоге: «нужное», «спорное», «мусор». Оказалось, что Фокс действительно слушала доклад какого-то седого миттара и анализировала с хищной неспешностью.

А запах…

Он не имел ничего общего с цветами или духами. Он напоминал озон перед грозой, стерильный металл операционного стола и имел пряный налёт. Так пахнет женщина, которая знает, что ты будешь думать о ней даже ночью, даже с другой.

– А ещё мы вот-вот изобретём эликсир красоты, – прозвучало не без иронии.

Я ответил на автомате прежде, чем подумал:

– Что-что, а эликсир красоты вы точно изобрели, леди Фокс.

– И вам добрый вечер, господин инспектор.

Голос у этой женщины оказался ровным, даже ленивым, будто я не внезапно появился у неё за плечом, а мы уже десять минут мило беседуем за бокалом вина.

Интересно…

– Как трогательно, что вы сразу меня узнали. – Я нарочито растянул слова, наблюдая, как по её золотистой коже шеи пробегают мурашки. – Хотя чего удивляться. Я же единственный мужчина в этом зале, на кого вы ещё не успели повесить ценник.

Эстери не дёрнулась.

Не отстранилась. Но я почувствовал – каждый мускул вдоль её позвоночника напрягся как натянутая тетива. Она хотела казаться невозмутимой.

– Как же не узнать такого примечательного гостя? – мурлыкнула эльтонийка, поворачиваясь так плавно, будто её вовсе не смущало вторжение в личное пространство. Мысленно восхитился: безупречно владеет собой. – О каком ценнике вы говорите?

– Как о каком? – Я поднял брови. – О том самом. Вы же явно так вырядились с целью заарканить самую крупную рыбку для своей клиники на этом мероприятии. Разве я не прав?

Малиновые губы дрогнули в тонкой полуулыбке, но в глазах заплясал гнев. Впрочем, по резонаторам меня тоже приложило такой одурманивающей бета-волной эмоций, что я толком не смог разобраться, что это именно. Злость? Возмущение? Недовольство? Или вовсе ярость, что её планы так нагло раскусили? Очевидно, всего понемногу.

– Вы тоже меня удивили. – Эльтонийка двинула плечом, позволяя свету скользнуть по открытым ключицам и заставляя невольно опустить взгляд ниже. – Не ожидала, что вас сюда пустят, инспектор. Боюсь, даже представить страшно, с кем вы переспали, чтобы попасть на мероприятие.

На миг я опешил от дерзости Фокс. А потом осознал: ну конечно! У рядовых сотрудников госслужбы зарплата невысокая, то есть технически я действительно вряд ли мог потратить внушительную сумму просто ради того, чтобы провести здесь вечер. Значит, она уверена, что я здесь или незаконно, или по связям. Оба варианта хороши.

О-о-о… итак, мы так играем, леди Фокс? Отлично. Я тоже люблю острое.

Я сделал шаг ближе – ровно настолько, чтобы пальцы замерли у её талии, но не прикасались. Лишь намёк на возможность. Я шёл сюда с конкретной целью – вывести эльтонийку на чистую воду и выяснить всё, что она скрывает. Но стоило подойти ближе, как обнаружил, что флиртую. Одной части меня это категорически не нравилось. «Ты пришёл сюда за ответами! Она вообще подозреваемая!» – кричала она. Вторая же… склонилась чуть ближе, позволив губам почти коснуться очаровательного женского ушка.

– Хм… боитесь представить? А зря. Визуализация – полезный навык. Особенно в таких… двусмысленных… ситуациях.

Зрачки в бесподобных фиалковых глазах едва заметно расширились. Она поймала мой взгляд, и, будь у меня хоть капля совести, я бы, возможно, отвёл свой. Но у меня – профдеформация. Если эта красотка так прекрасно владеет собой, то чтобы вывести её на эмоции и подловить на вранье, нужна тяжёлая артиллерия.

– Не утруждайтесь, инспектор. Я не представляю постельные сцены с гуманоидами, которых не считаю привлекательными.

В резонаторы ударила такая волна сладких эмоций возбуждения, что я отрицательно покачал головой.

– Вы лжёте, леди Фокс.

***Эстери Фокс

Его Наглейшество явился на конгресс собственный персоной. Он облизал порочные губы и лениво провёл шипом по мраморной плитке. Я невольно проследила за тяжёлым навершием его хвоста и, как последняя извращенка, подумала о содержимом штанов собеседника. Это полный бред, когда размер мужского органа соотносят с длиной стопы или носа, но как гуманоид, получивший медицинское образование, я знаю, что у цваргов хвосты пропорциональны тому самому.

– Вы лжёте, леди Фокс, – заявил цварг, нагло глядя мне в глаза и прижимаясь уже так близко, что ещё чуть-чуть – и это станет вовсе неприличным.

Кровь бросилась мне в лицо. Ну конечно я лгала. Внутри меня вообще всё паниковало. Хотя бы потому, что с цваргами у меня были особые счёты… А этот в своей белоснежной инспекторской форме выглядел ещё и запредельно притягательно! А у меня и мужчины-то за последние десять лет фактически не было.