Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

Промыв и проверив, что воспаления точнонет, Лидия взяла зажим, быстро продела в ушко специальной изогнутой иголки нитьи, примерившись, сделала первый стежок.

—Молодец, — похвалил Феликс, морщась и сощурившись, чтобы четче видеть картинкув зеркале. — Теперь чуть выше и вправо… твое лево.

Лидия подчинилась и, слушая приказыдоктора, быстро сшила кожу и, сделав финальный стежок, отрезала кончик нити.После этого, опустив руку Ланского на кровать, начала перетягивать плечо новойпорцией бинтов. Феликс лежал спокойно, словно и правда не ощущал никакогодискомфорта, и Лидию это насторожило.

Ильинская тронула лоб доктора — и непочувствовала температуры. Пульс Ланского успокоился, дыхание выровнялось, а сщек ушел больной румянец. Веки Феликса отяжелели и опустились, заставивЛанского погрузиться в болезненную дремоту.

Лидия же, закончив с бинтами и стянувсо второй руки окровавленную рубаху, бросила ее в корзину для белья и, снявмаску с перчатками, утерла салфетками мокрый от испарины лоб. После этого,почувствовав, что ей критически не хватает кислорода, девушка расшнуровала самакорсет и, сбросив его на кровать, села рядом.

Выдохнув и протерев глаза от накатившейдремоты, Лидия посмотрела на мирно спавшего доктора, и вдруг ужаснулась. Всвете керосиновых ламп и свечей, в покое и с умиротворением на лице, Феликс былпохож на покойника.

Она вскочила, отогнала эту мысльподальше, приблизилась к кровати доктора и, осторожно приложив голову к грудиЛанского, услышала тихое ровное дыхание и отчетливые, как по учебнику четкие,удары сердца.

Тонкие пальцы девушки сами потянулись клицу Феликса, убрали с щеки упавшую пепельную прядку и притронулись к горящейот ударов коже. Закусив губу, Ильинская утерла слезу, и после этого еле коснуласьсвоими губами губ Ланского.

Горячие, достаточно шероховатые, не обработанные,как у нее, бальзамом, но такие дорогие ей. Она снова посмотрела на бледную кожу,идеальные брови, отчасти аристократический профиль и длинные ресницы Феликса —и лишь усмехнулась:

—Жаль, вы не были тогда графом…

Вновь глубоко вздохнув, Лидияуспокоилась и, прибравшись, не без радости услышала хлопнувшую входную дверь.

Киприан вернулся с пакетом из аптеки…

Глава 9

Утро началось не самым лучшим образом.

В Цветаево, на всем восточномпобережье, в прибрежной части Огарёва и Пирогово были объявлены штурмовыепредупреждения. Ветер поднялся нешуточный, море заволновалось, в заливе такжеподнялись высокие волны, бившие по камням набережной с неистовой шипучей силой.

Из – за ветра все горожане сидели дома,а колокол в церковной башне периодически издавал невыносимо громкие звоны,прокатывающиеся по округе суровым стоном.

В такое утро меньше всего хотелосьоткрывать глаза и вставать, но Феликс понимал, что спать уже не может. Да илежать тоже стало проблематично, так как заново сшитая кожа ныла, на боку испине уснуть уже было невозможно из – за боли. Поэтому доктор, поднявшись всемь утра, сбросил с себя мокрое от ночной испарины пуховое одеяло, набросил наплечи халат — и подошел к окну.

Из – за холмов из возвышающихся надгородом труб фабрики уже валил дым, уносящийся в сторону леса, а где – то вдаливыла сирена, которая пробуждала всех к завтраку. Цветаево же еще спало, хотя ибыли редкие худощавые несчастные, которые уже шли на работу.

От Цветаево до фабрики в Пирогово, еслипо берегу, было около получаса ходьбы, поэтому было понятно, почему работникине хотят ждать автобусы или проснувшихся извозчиков, однако Феликс невольнообеспокоился: как бы бедолаг не снесло в море. Ибо находить фольгу это одно, авот отыскать в заливе труп — совсем иное.

На удивление, и некоторую радостьдоктора, Лидия еще спала. Видимо, засидевшись с ним до ночи, Ильинская леглапод утро — и, возможно, сон сморил ее только час или два назад. Из – за этогоФеликс, ступая как можно тише, вышел из спальни, прошел бесшумно по гостиной —и вышел в коридор.

И вновь судьба столкнула его сДрагоновским.

Киприан было бросился к Феликсу узнатьо самочувствии, но доктор тут же приложил палец к губам и шикнул, когдаДрагоновский уже раскрыл рот для приветствия.

—Доброе, как вы? — шепотом произнес канцелярский глаза, подняв канделябр выше ивыхватив из полумрака бледное лицо доктора. — Мда уж, вижу, что ночь прошлаужасно.

—Мара прибыла? — уточнил Ланской.

—Нет, — с явным беспокойством заметил Драгоновский. — На Восточном вокзале вновьзапретили отправлять поезда. Угроза какая – то. Боже, эти мятежники Кукольника…как они насточертели.

—Они еще есть? — удивился искренне Феликс.

—Разумеется. Десять лет как война кончилась, а эта зараза все никак невыкосится. Что же мы стоим? — вдруг спохватился Киприан. — Идемте в гостиную. Япоставил на кухне чайник, он уже должен закипеть. Хотя бы кофе выпьем. Со всемиэтими событиями я уже и забыл, когда последний раз в целом завтракал…

Они спустились вниз, и Феликс вдругзаметил, что мысли в помещении стало меньше, на диване были разложены аккуратноподушки, портьеры оказались подвязаны, а на еще недавно забытой богом кухнецарила кристальная чистота.

Ланской даже сначала протер глаза,думая, что у него галлюцинации, но потом Драгоновский коротко пояснил:

—Ваша ассистентка вчера весь дом вычистила, и даже меня вон заставила столыотдраить, — он показал свою руку.

И Феликс сразу заметил, как на нежнойкоже Киприана проступили покраснения и царапины, а под ногти забилась грязь,которую канцелярский глава вскорости стал пытаться вычистить зубочистками. Вэто время на плите в турке уже начинал закипать ароматный кофе, а на кругломдеревянном столе, покрытом чистой скатертью, стоял противень с запеканкой…

И Феликс чуть не завыл отбезысходности, когда поднял платок и увидел, что запеканка приготовленасладкая. Именно такая, какую он просил у поваров в замке Шефнеров по четвергам.

—Где она творог взяла? — изумился Феликс.

—Да ваша ассистентка, мне кажется, достанет и черта лысого, если захочет, —Киприан выключил огонь под туркой и, взяв две чашки из шкафа, налил и себе иФеликсу одинаковую порцию. — Сливки?

—Не откажусь.

Доктор с трудом отпил горячего кофе,еле положил себе кусок запеканки и, когда только попробовал, готов был ужевернуться к Лидии, чтобы поблагодарить ее, но в этот момент Киприан, словноощутив порыв Ланского, заметил:

—Пока не тревожьте ее. Девушка была на ногах почти всю ночь. Пусть поспит.Сегодня вечером у нас встреча с распределителем фабрики.

—Сегодня? — удивился Феликс.

—Да. Я наконец – то закончил с подделкой документов, поэтому можем идти. Нотолько есть загвоздка.

—Какая?

—Ваша драка была очень некстати, — заметил Киприан, но в его голосе не было ниобиды, ни упрека. — И вас могли запомнить. А учитывая, что тот ресторан носилхоть какой – то приличный статус, там собирались семейства с фабрики и инженеры— то есть те самые привилегированные в фабричной иерархии люди, у кого водятсяи деньги, и связи. Но ничего, я нашел решение.

Киприан встал и, направившись к шкафусправа от стола, выудил из него четыре продолговатых картонных коробки созначками красок для волос. Феликс узнал фирму. Лет пятнадцать назад в Троелуньепоявилось веяние на золотой опёнок волос, а потому многие девушки шли накрайности, чтобы быть подобными законодательнице мод — королеве Александре, укоторой от рождения были длинные волнистые, а самое главное — цвета ржи локоны.

Феликс осмотрел коробочки, прочелсостав и, увидев свинцовую пудру и соли серебра, недовольно поднял наДрагоновского взгляд. Но Киприан, кивнув, сразу успокоил:

—Полностью безопасная вещь. У меня на работе все девушки пользуются этой фирмой.Плюс, я лет шесть назад сам перекрашивался этой краской для одногорасследования в рыжий. Ничего не сталось.

—Одно дело вылить на белые волосы хну, другое — свинец, — Феликс откупорилкоробочку и прочел наскоро инструкцию. — И кого мы будем преобразовывать?

—Мы все это пройдем, — усмехнулся Киприан.

—Чего? И я?! — изумился Феликс, сразу тронув свои волосы.

Не сказать, чтобы доктор как – толелеял или волновался по поводу оттенка своих белых локонов. Нет, ему простонравился оттенок, который Смерть даровала своему преемнику. Стричь волосыФеликс также не боялся, так как уже множество раз Лидия экспериментировала нанем с прическами, которые, на ее взгляд, шли доктору в тот или иной период модыветров в Швейцарии, и после каждого такого перфоманса ассистентки локоныотрастали в течение недели назад.

Однако Феликсу не особо хотелосьвыжигать волосы свинцом и солями серебра. Он знал, какой вред это может нанестикоже головы, поэтому не горел желанием становиться брюнетом.

—Мне вновь надо сделать рыжим, — спокойно сказал Киприан, тронув длинные,отросшие уже ниже плеч, волосы. — Для вас я взял темный оттенок, а Лидиюпопробуем переделать в блондинку.

—Не легче ли наложить чары? — вдруг ляпнул Феликс.

—На фабрике есть маги, а чародеев там пруд пруди, — пояснил серьезно Киприан. —Морок заметят, схватят — и мне придется либо убить их, либо же наниматьадвокатов для всей нашей компании, чтобы отбиться штрафом от Елисеевых.

—Настолько все серьезно?

Феликс посмотрел на взволнованногоКиприана, и вдруг увидел, как парень, сжав пальцы в кулаки, посмотрел надоктора с некоторой злобой, словно доктор перед ним чем – то провинился.

—Да. Через две недели отгружается новая партия в Столицу. Если и в нее попадетотрава… — Киприан глубоко вздохнул и протер глаза, — В центре пройдет ярмарка.На ней будет куча детей. Елисеевы приготовили много новых конфет и шоколадок. Адети будут просить сладкого, это же еще те заразы мелкие. И родители купят.

—И новые смерти накроют Столицу, — закончил Феликс, сразу все поняв. — Что ж… яне особо люблю детей, но не желаю вновь вскрывать их трупы. Найдутся перчатки иненужные кисти?

—А это вам стоит спросить у Лидии.

—Почему?

—Потому что я оббегала половину Цветаево, пока вы спали.

Феликс мгновенно обернулся, и, увидевдевушку в дверном проеме, он тут же встал. Но Лидия, лишь с удивлением взглянувна взъерошенного и взволнованного доктора, лишь элегантно изогнула бровь иподошла к столу.

Она посмотрела на все коробочки, запару минут рассортировала их по цвету и, найдя в верхних шкафчиках небольшиепиалы с потемневшими от времени и частых моек донышками, поставила их на столрядом с тюбиками и пакетиками с порошками.

—Господин Драгоновский, вам какой? — она подняла на него взгляд своих зеленыхглаз, и Киприан невольно вдохнул.

—Рыжий чтобы был.

—Значит, хной обойдетесь. А вот с вами что делать, — она посмотрела на Феликсаоценивающим взглядом, и Ланской скрестил руки на груди, — я не знаю.

—А что со мной такого сложного? — удивился Феликс, запустив пятерню в мягкуюшевелюру.

—У вас очень стойкий пигмент. И плюс — он необычен. Даже земные красители иокислители не всегда вас берут, и вы знаете об этом, — сделала акцент Лидия. —Так что придется дважды окислить. Отдам вам тюбик из упаковки Киприана.

—Мисс Лидия, а вы… не поможете? — уточнил вдруг мягко Киприан, также встав ипосмотрев на девушку, как воспитанник на учителя. — Все – таки… это ваши…штучки… женские…

—Ну с вами я быстро закончу, — заметила Лидия, — а вот с господином Феликсом…

—Я подожду, — сразу прервал ее Драгоновский. — Времени у нас до вечера есть. Но,даже если не закончите, я могу сходить и один к распределителю. А потом уже васпознакомить.

—Мне кажется, это будет идеальным вариантом, — Лидия поставила на конфорку чайникс водой и зажгла под ним огонь.

Феликс лишь закатил глаза и промычалпро себя проклятие. Но деваться было некуда, поэтому, оставшись стоять околодвери и опершись на косяк, Ланской вдруг посмотрел на Лидию — и невольно ощутилдурацкое тепло в груди.

В своем зеленом платье с завязками наспине, обычной юбке, не украшенной ни фижмами, ни корсетами, без оборок нарукавах и воротничке, без идеальной прически и без украшений — вот она,настоящая Ильинская, обычно спрятанная под тоннами тканей и макияжа ото всех.

И лишь Феликсу было дано трижды в жизниувидеть Лидию такой.

Киприан никак не обращал на девушкувнимания, так как сначала удалился разобрать почту, а потом начал шататься поособняку, таким образом коротая время до приезда Мары — а о том, что девушкавсе – таки прибудет, Драгоновский узнал из утреннего письма.

Ланской же, сев за стол поближе к Лидиии теплу, идущему от плиты, уперся локтями в столешницу и положил голову наскрещенные пальцы.

Ильинская ощутила его колючий взгляд,так как была достаточно чувствительной, и, обернувшись, пронзила Феликсом своимзащитным недовольным взглядом. Но у доктора уже была заготовка: он просто легкоулыбнулся и кивнул девушке на упаковку с кофе, которого она явно хотела выпить,но не позволяла себе.

—Прибудем на Землю — сходите к неврологу, — вдруг выдала Лидия, вновьотвернувшись к чайнику и пиалам для смешивания компонентов красок. — У васкоторый день что – то с головой. А лучше — к психотерапевту. Те две травмы,которые вы получили, могли сказаться.

—Приму от тебя за беспокойство, — Феликс не стал реагировать на грубость, списавтон Лидии на недосып и стресс. — Зачем ты встала рано? И зачем готовила?

—Мне не спалось, — коротко соврала Ильинская. — Сначала сидела с вами, следила,чтобы лихорадки не было. Потом быстро достирала рубашки. А потом и спать как –то не захотелось. Решила посмотреть, что тут есть из продуктов, а в шестьувидела, как на местный рынок уже стекаются торговцы. Ну и я попросилагосподина Драгоновского меня сопроводить.

—Он ходил с тобой? — удивился Феликс, но тут же прокашлялся, так как даже самуслышал в своем тоне… ревность.

—А что тут такого? Вы были больны, вас бы я и так не потревожила. А у него утромбыл соблазн пойти покурить, вот наши желания и пересеклись в одной точке: ввыходе в свет.

Феликс лишь усмехнулся, после чеговстал и подошел к Лидии.

Он встал рядом, упершись поясницей встолешницу и заглянув девушке в лицо. Оно было все напряжено, словно Ильинскаябоялась. Но при этом доктор заметил, что у Лидии появился на щеках здоровыйрумянец, а вся ее кожа странным образом обрела человеческий оттенок, переставсоздавать эффект покойницы.

Ильинская обернулась к нему и,встретившись со взглядом его голубых глаз, еле сдерживалась, чтобы ему несказать важное.

Рука Феликса сама собой потянулась кпальцам Лидии, но девушка, быстро убрав ладонь, вдруг вскрикнула.

—Ай! Господин Феликс! Зачем?!

Она подула на обожжённую сторонуладони, так как случайно прикоснулась к горячему металлическому чайнику. Молниеноснымдвижением Ланской выключил вентиль под конфоркой и, взяв руку Лидии в своипальцы, осмотрел покраснение.

—Спрей есть от ожогов? — уточнил он с холодной расчетливостью.

—Да. Я брала. Да не трогайте вы!

Она вновь вырвала руку и, открыв кран вуглу кухни, подставила ладонь под ледяную струю.

Феликс же, быстро сбегав в комнату иоткрыв свой кейс, отыскал нужный баллончик с холодным спреем, которым сампользовался при ожогах. В Троелунье уже были аналоги такой роскоши, но все –таки Ланской уже привык к одной марке и знал о всех ее побочных эффектах,поэтому взял именно ее с собой.

И не прогадал.

Когда он вернулся, у Лидии на кожепоявился волдырь, и Феликсу пришлось приложить усилие, чтобы усадить девушку застол, намазать ее охлаждающей пеной и забинтовать руку от ладони до запястья.

—Господин Феликс, можно вас попросить?

—Конечно, — он завязал узелок и закрыв баллончик колпачком, поднял на Лидиювзгляд.

—Можно кофе, пожалуйста. Иначе я прямо тут усну.

И тут Феликс не смог не улыбнуться.

Он встал и, потрогав турку, понял, чтонапиток остыл. А потому, залив его заново и добавив ложку кофейного порошка,зажег конфорку и поставил турку на огонь.

—Приедем в Швейцарию, я тебя отпущу на месяц в отпуск, — вдруг сказал Феликс.

—Зачем?! — испугалась Лидия. — Господин Феликс, простите, пожалуйста… я сама незнаю, что на меня нашло… я…

—Лида, — его голос вновь вернул себе сталь, но больше для того, чтобыассистентка начала его слушать. — Я хочу сделать тебе лучше. И увольнять тебяне собираюсь. В конце концов, никто лучше тебя не разгребет мои бумаги. И неприсмотрит за мной во время приступов.

—Тогда зачем отпуск?

—Чтобы ты отдохнула. И занялась своими делами, — он обернулся к девушке, — утебя же они есть?

На это Лидия промолчала.

Он тихо сидела все то время, чтозакипал кофе, а когда чашка с напитком оказалась рядом с ней вместе смолочником, в котором плескались сливки, девушка подняла на доктора взгляд ипосмотрела с некоторой мольбой.

—Пей — и пошли украшаться. А заодно, — он тронул волосы на затылке, — сможешь ихслегка укоротить, пожалуйста. Уже не могу, кожу щекочут.

—Конечно…

Глава 10

—Доктор Ланской, это не смешно! Что вы ржете, как цирковая лошадь?! А вы, миссЛидия?! Да нас все Цветаево сейчас услышит!

Но все стенания Киприана былинапрасными, а вот смех Феликса и смешки Лидии, за которыми она скрываланеумолимое желание посмеяться в голос, буквально вывели канцелярского главу издушевного равновесия.

Уже минут двадцать смотрясь в зеркалотрельяжа Лидии, молодой человек с ужасом осматривал свои где – то пожелтевшие,где – то оттенка топленого молока, а на макушке и вовсе — рыжеватые волосы. Хналегла далеко неравномерно, так как у Драгоновского, как и у самого Феликса,оказался стойкий пигмент в волосах, и Лидия не дала гарантию в хорошем цвете нитому, ни другому.

Феликс упал на подушки и, уткнувшись вткань носом, рассмеялся в голос. Лидия лишь прикрывала рот ладонью, отводявзгляд, а сам Киприан, перебирая пряди и находя то красные, то желтые, тобелые, лишь зло цокал языком и осматривал свое лицо, словно и оно изменилось.

—Мелирование… на заказ…

—Доктор!

—Да ладно вам, — Феликс, наконец – то проохотавшись и утерев из уголков глазслезы, поднялся и посмотрел на Киприана. — Вам идет… Кстати, я слышал, вродебы, что рыжий вошел в моду.

—Только из какого она на сей раз комода — вот в чем вопрос, — вырвалось уДрагоновского. — Боже… Что эти красители в себе несут, ужас! Должен был быть«благородный янтарь»… А это что?!

—Цвет детской фантазии в кабинете психолога, — не выдержал Феликс.

И в этот момент Киприан, схватив с трельяжарасчёску Лидии, швырнул ее в доктора. Но тот ловко уклонился и, пропустивподарок Ильинской, который она попросила за одну из своих услуг три года назад,подобрал расческу из слоновой кости и положил рядом.

Драгоновский же, сев на стул и схватившисьза локоны, вдруг почувствовал, как к его волосам притронулись нежные пальцыЛидии — и начали плавно перебирать пряди.

—Вы чего? — удивился парень, увидев в отражении зеркал Ильинскую.

—Думаю, какую вам сделать стрижку. Господин Феликс прав, у вас и правдаполучилось а - ля мелирование.

—Что получилось?

—Это у нас девушки так красятся на Земле, — пояснила Лидия, и Феликс, опершисьна грядушку кровати, стал внимательно следить за действиями девушки. — Неволнуйтесь, сейчас все будет прекрасно. Скажите, как вы относитесь к каре?

—Адекватно, — сдержанно произнес Киприан, вдруг закинув ногу на ногу. — А вы чтоже, мисс Лидия, и стричь умеете?

—Поверьте, она не только то умеет, — вырвалось у доктора.

И на сей раз в него полетел колючийвзгляд зеленых злых глаз Ильинской. Но Феликсу было не привыкать. Ассистенткачасто выходила из себя из – за банальных шуток, и Ланского всегда поражалоименно это: на ерунду Лидия реагировала как на оскорбление чести и достоинства,а вот на истинные издевательства закрывала глаза.

Взяв в руки ножницы и очистив от белыхволос гребень Ланского, Лидия еще раз осмотрела получившийся оттенок уКиприана, что – то прикинула в уме и, слегка улыбнувшись, тронула ножницамиволосы канцелярского главы.

Острые лезвия защелкали с бешенойскоростью, словно секатор в руках садовника, гребень заскользил по мягким послепромывки бальзамами прядям Киприана, а в комнате появился аромат хвои и ягод.Драгоновский сидел как завороженный и смотрел все время прямо, пока Лидия,кружа вокруг него и постоянно то слегка наклоняя его голову, то наоборот —задирая ее и обнажая белую кожу на горле канцелярского главы, претворяла свойплан в жизнь.

И Феликс, засмотревшись на сие занятиеассистентки, невольно сам улыбнулся.

Его Лидия и правда была легкообучаемая.Фехтование, науки, язык, даже парикмахерское дело — все это Ильинская освоилаза каких – то десять лет на Земле, пока адаптировалась в новом для себя мире иучилась жить, как обычная девушка двадцать первого века.

Грозовой раскат оглушил тишину комнаты,отчего и Лидия, и Киприан вздрогнули, а вот Феликс, почувствовав легкий укол вспине, сразу понял, что к нему пришли. Но странное дело: с первых же дней вдоме Павловых доктор осознал — призраки не приходят в сам дом. А являются к Феликсулибо около дверей и окон, либо в саду.

Невольно Ланской закусил губу, поджалпод себя правую ногу и, впившись пальцами в дерево грядушки кровати, глубокозадышал, пытаясь успокоиться. Методики Киприана работали: глубокие вдохи идолгие выдохи помогали не выпадать из реальности, да и голова болела меньше…

—Кто – то пришел? — вдруг уточнил строго Драгоновский, явно тоже что – топочувствовав.

Феликс поднял на него взгляд, но ничегоне ответил. Лишь кивнул, отчего у главы Тайной Канцелярии появилась на губахдьявольская улыбка.

Лидия практически закончила сострижкой, и Драгоновский, оценив свой новый образ, невольно присвистнул.Огненно – рыжее каре ему невероятно шло, подчеркивая зауженноеаристократическое лицо, выделяя золотистые пронзительные глаза, а также пряталислегка заостренные уши, которых Драгоновский явно стеснялся, раз скрывал подраспущенными белыми прядями.

—Мисс Лидия, а вы не хотите пойти учиться тут на…

—Нет, — сразу ответила строго девушка, счищая волосы Киприана с гребня. — Этомое хобби. Я люблю посмотреть, как прически меняют овал лица человека, но неболее. А уж выслушивать скандалисток, которым не понравились их же секущиесякончики, я не желаю. Спасибо, на Земле насмотрелась.

—Что ж, — Киприан встал и, еще раз осмотрев себя со всех сторон в зеркале,обернулся к доктору. — Я рад, что у вас, доктор Ланской, такая служанка. Отдалибы мне — никаких денег не пожалел бы.

—Лидия — не слуга, а ассистентка, — терпеливо повторил Феликс, встав с кровати.— К тому же, я не затем ее выкупал у вас из рабства, чтобы вновь отдать.

—Цените свои игрушки?

Губы Киприана изогнулись виздевательской усмешке, а взгляд стал пронзительным, более режущим по больному.Феликс ответил тем же: в голубых глазах появился суровый огонек, который непредвещал ничего хорошего. Радужки Ланского помутнели, став серого оттенка,однако в зрачках заиграли искры ярости и даже ненависти.

Доктор не умел играть, как актер,однако его губы также слегка дрогнули и выдали улыбку, от которой у Лидиипобежали по спине мурашки. Спина Феликса напряглась, плечи ушли назад, темсамым выправив осанку, а ладони уши в карманы брюк, что свидетельствовало оготовности доктора к драке.

Киприан долго всматривался в лицоФеликса, словно ища в мимике или морщинках какие – то ответы на немые вопросы,но вместо них, похоже, увидел нечто большее.

Выражение его собственного лица резкосмягчилось, строгость ушла в небытие, как и ухмылка, искривившая тонкие бледныегубы канцелярского главы.

—Вы сделали свой выбор? — почти шепотом, уточнил Киприан.

—Давно, — не раздумывая, выдал Феликс. — Я не привык отступать.

—Но вы уже проиграли, война окончена, — вдруг елейно протянул Драгоновский. — Зачто вы еще собрались воевать?

—Вся наша жизнь — поле боя. И мы в ней — лишь солдатики. А вот какие: мертвыеили живые — зависит от нашей изворотливости.

—И от того, на чьей стороне мы воюем, — подсказал канцелярский глаза.

—Порой, проиграть бой важнее, чем умереть — и не увидеть победу.

—А нужна ли такая победа?

—Любая победа временна. Одни восстают, другие — уходят в небытие. Рано илипоздно порабощенные вскинут головы. Вам ли не знать, господин Драгоновский?

От этой фразы Киприан опустил взгляд и,глубоко вздохнув, усмехнулся.

—Смотрите, доктор Ланской, как бы вы не оказались вновь среди бунтовщиков.

—Моя голова уже на вашей плахе, — вдруг выдал Феликс настолько спокойно, что уЛидии дернулись вверх брови. — Но только вы решаете, в какой момент на мою шеюопуститься гильотина.

—Неужели, доктор Ланской, вы совсем не боитесь смерти?

И тут Феликс промолчал.

Он опустил взгляд, посмотрел себе подноги — и вдруг усмехнулся, тряхнув головой, словно прогоняя наваждение.

—Знаете… когда вы работаете тем, кто спасает от этой самой смерти, вы начинаетебояться лишь одного. Времени, — он поднял голову, и Киприан сразу переменился влице. — Времени, которого вам может не хватить, чтобы спасти чью – то жизнь…