Правильный выбор

Оливия сидела под тем же пледом, её глаза блестели в полумраке. Она не улыбалась — она смотрела на него с тем самым выражением, от которого у Джеймса внутри всё переворачивалось. Её пальцы продолжали гладить его кожу, иногда сжимая, оставляя за собой дорожку жара, который поднимался всё выше и выше. Он не отстранился, просто не мог.

Вместо этого он сделал вид, что ничего не происходит. Его лицо оставалось бесстрастным, плечи — расслабленными, хотя каждая мышца в теле была напряжена до предела. Он должен держать контроль. Он всегда держал контроль. Хотя его маленький дружок имел совершенно другое мнение на этот счёт.

Оливия – дьявольски сексуальная блондиночка с ангельским лицом и повадками грешницы. Они познакомились на вечеринке за месяц до того, как он встретил Тару. Это была просто интрижка — быстрая, горячая, без обязательств. Она сводила его с ума всю ночь, а потом заставляла думать о себе каждый чёртов день. Он уже почти забыл её, когда случайно увидел на фотографии — Тара поставила их семейное фото на заставку телефона, и Джеймс застыл, глядя на улыбающуюся девушку рядом.

Оливия, младшая сестра Тары. Он тогда не знал. Он правда не знал. А когда узнал, было уже поздно. Она стала ещё красивее, ещё увереннее. Она не собиралась уступать сестре, и каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, Джеймс чувствовал это — её взгляд, её присутствие, её пальцы, которые случайно касались его запястья, когда она передавала тарелку.

Джеймс не мудак, он правда так считал, но у него тоже есть потребности. И пока Тара тратила всё время на работу, пропадая в отделе до ночи и забывая о нём, он получал своё — от Оливии, которая всегда была рядом, всегда готова и всегда так чертовски профессиональна. Это закрутилось на долгий период. Оливия влюбилась, он видел это в каждом её взгляде, а он не знал, чего хочет сам.

С Тарой у них перспективные отношения. Ровные, спокойные, правильные. Она ему нравится, по-настоящему нравится. Он уважает её, восхищается её силой, даже её одержимостью работой, но эта одержимость перечёркивает всё: их планы, их вечера и их жизнь.

А Оливия... Оливия просто сумасшедшая красотка, которая смотрит на него так, будто он — единственный мужчина на земле.

Глава 3

Тара

Началась новая рабочая неделя. Понедельник встретил Тару промозглым и дождливым днем. Нельзя сказать, что она не любит дождь, но в некоторые моменты он мешает сосредоточиться на работе, нагло внушая какие-то сентиментальные мысли. Небо над Ричмондом нависало как никогда низко, тяжело, и Блэк казалось, что его давление она чувствует каждой клеточкой тела, пока сидела на водительском сидении и ехала в участок.

Выходные прошли быстро и незаметно, оставив за собой только след легкого присутствия. После ночи в родительском доме Тара с Джеймсом уехали к нему домой, как и всегда. Казалось бы, воскресенье единственный день, когда они оба могут посвятить свободное время друг другу, но даже тут Тара умудрилась занять себя работой.

Блэк припарковалась на привычном месте, выключила двигатель машины и на мгновение замерла, уставившись на двухэтажное серое здание. Где-то глубоко в груди заворочалось и заскрипело уже такое привычное ощущение – тупик, уже пошла третья неделя, а в городе все еще ходит человек, который упивается наслаждением, зная, что она не может его найти. Тара медленно выдохнула, забрала сумку с соседнего сидения и наконец вышла из машины.

Когда она вошла во внутрь участка, то в нос сразу же ударил запах кофе и хлорки, которой часто пытаются перебить смрад въевшегося табачного дыма. Этот запах Тара ненавидела и любила одновременно. Она прошла мимо дежурного, который уже отсчитывает минуты до конца своей смены, кратко кивнула ему, а потом направилась в переговорную. Тара пришла немного раньше привычного, потому что она полночи не могла уснуть, так как в ней внезапно проснулось дикое желание проверить новые сводки, перечитать показания свидетелей и заново пройтись взглядом по записям.

Она толкнула дверь и вошла внутрь комнаты. Тара подняла взгляд на планер и вдруг замерла.

Итан стоял там, у планера – у её планера, с её схемами и фотографиями жертв. Он расслабленно стоял перед ней, что-то записывал в блокнот и даже не обернулся на звук. На нём была темно-бордовая рубашка с закатанными рукавами, открывающими предплечья, на которых красовались пару татуировок. Тара уловила краем глаза, как его мышцы играют, когда он плавно водит ручкой по бумаге.

– Что вы здесь делаете? Архив ниже, в подвале. – спросила она жестче, чем планировала.

Итан повернулся медленно и плавно, спокойно, будто ждал её. Его темные глаза скользнули по её лицу, задержались на долю секунды, и он кивнул на пластиковую доску.

– Изучаю, – сказал он ровно. – У вас трёхдневный разрыв между исчезновениями. Это совсем не похоже на случайность, скорее на привычку.

Тара машинально сжала челюсть, потому что услышала то, что и сама прекрасно знала.

– Я в курсе про разрыв. Я его первой заметила.

– Тогда почему вы всё еще ищете не там? – Голос Итана не был насмешливым, но от него внутри что-то заскреблось.

Тара хотела ответить и даже уже открыла рот, чтобы выдать какой-нибудь умный ход, но дверь в переговорную приоткрылась и из неё показалась седая макушка полковника Смита.

– Блэк, зайди ко мне на пару минут. – Коротко сказал он и скрылся.

Тара бросила последний взгляд на детектива Чейза – он смотрел на неё с тем же спокойствием, что и пару секунд назад. Это его спокойствие девушка уже начала ненавидеть. Фыркнув, она развернулась и вышла из переговорной, направляясь после в кабинет начальника. Она не имела малейшего понятия, что от неё хотят, но точно чувствовала, что ничего хорошего.

Блэк вошла в кабинет, аккуратно закрывая за собой дверь. Полковник Смит сидел за столом, сложив руки перед собой. Он не смотрел на неё, он смотрел в окно, на серое небо. Тара обычно развалисто проходит внутрь, садясь на удобный двухместный диванчик у стены, но в этот раз она замерла, чувствую нарастающее напряжение. Она знала этот его взгляд. К счастью, такое выражение лица у начальника бывает не так уж и часто, но, если оно появляется – пиши пропало. Тишина затягивалась, и Тара уже сама хотела спросить, что случилось, когда полковник наконец заговорил.

– Садись, Блэк. – Кивком указал он не на диван, а на ближний стул вдоль длинного округлого стола перед ним.

Его голос был спокойный, даже слишком спокойный. Тара села на край стула, держа спину прямой. Она сложила руки на колени, сплетя пальцы в замок. Девушка старалась не выдавать своё волнение, но внутри все подло сжималось, заставляя вести себя неестественно привычной обстановке.

– У тебя есть зацепки по делу? – Спросил Смит, переводя свой усталый взгляд на неё.

– Я работаю над этим, сэр, – ответила Тара ровно, – Но…

– Ты работаешь над этим уже три недели, Блэк. – Он перебил её и его голос стал заметно жестче. – Ты перерыла все, до чего могла дотянуться. Я знаю это. И я знаю, что ты профессионал своего дела. Но ты сама не даёшь себе помочь.

Тара тут же открыла рот, чтобы возразить начальнику, но он перебил её поднятой рукой вверх.

– Я знаю, что ты игнорируешь Чейза. Ты не дала ему ни одного задания, ни одной зацепки, ни одного шанса подключиться к заданию. Ты просто отправила его в архив, чтобы он тебе не мешал.

– Я хочу раскрыть это дело сама, полковник. – Включилась в разговор Тара и её голос дрогнул от неконтролируемого напряжения. – Мы справимся, как и всегда справлялись.

— Нет. — Смит наклонился вперёд, положив локти на стол. В его взгляде читалось раздражение вперемешку с волнением. — У нас нет времени на твои амбиции. Этот мудак не будет ждать, пока ты перестанешь дуться на то, что тебе наняли помощника. Он уже убил троих. Может быть, он уже выбрал четвёртую. А ты сидишь на месте, потому что не хочешь признать, что тебе нужна помощь.

Тара сжала челюсть, её желваки напряглись настолько сильно, что заныли зубы. Слова полковника били прямо в нерв, по больному, туда, где сидели злость и обида. Она хотела крикнуть, что все это не правда, что она не просто сидит, что она ищет, ищет и днем, и ночью, рвет себя на части. Но она знала, – он как никогда прав. И это било по самооценке еще сильнее, горчило прямо на языке.

– Ты будешь работать с Чейзом, – сказал Смит, как отрезал, – И не в одной команде. Не параллельно. А в паре. Отныне он твой напарник, Блэк, и ты будешь давать ему доступ ко всему, что у тебя есть. Ты будешь обсуждать с ним варианты, будешь брать его с собой на все выезды. Это приказ.

Тара сжала руки настолько сильно, что у неё побелели костяшки. Она смотрела прямо перед собой, её щеки наливались жаром, – не от смущения, а от злости. Она смотрела на стол полковника, на документы, на кружку с недопитым кофе, и в её груди поднималось что-то горячее, болезненное, – унижение, злость и стыд. В этот момент она поняла, что проиграла.

– Вы понимаете, сэр, – начала она тихо и почти без интонации, продолжая смотреть перед собой, – что он будет только мешать?

– Он уже нашел то, что ты пропустила, Блэк. За два дня, пока он был в архиве, а ты на выходных, он нашёл связь между жертвами, которую ты не видела. Он показал свои заметки сегодня утром. Ты когда-нибудь замечала, что убийца привязан к местам из детства жертв? – Смит откинулся на спинку стула. – А Чейз заметил сразу же. Потому что он разбирается в психологии преступников лучше, чем мы. И этот его талант может спасти многие жизни.

Тара замерла. В груди что-то ёкнуло – недоверие, любопытство и обида за себя. Она не хотела до последнего признавать, что этот наглый частный детектив может быть прав, может быть в чем-то хорош. Слова полковника заставили её задуматься. Почему она не заметила этого? Почему не смогла связать между друг другом? Она ведь смотрела на все эти схемы, на карты, на улики каждый чертов день..

– Я хочу, чтобы ты перестала сопротивляться. – Сказал Смит, его голос наконец смягчился. – Я знаю, что ты лучшая, Тара. Ты ни раз это доказывала всем. Поэтому я не хочу, чтобы ты сломала себя на этом деле. Иногда даже лучшим нужна помощь. Пойми это.

Тара молчала. Она слышала его слова, понимала то, что начальник хотел донести до неё, но внутри все еще кипело возмущение. Она в какой раз сжала челюсть, сглотнула накопившиеся слюни и сделала медленный выдох.

– Я поняла, сэр, – выдавила она.

– Хорошо. – Согласился Смит, возвращая своё внимание бумагам перед собой. –Закрой дверь за собой, когда будешь уходить.

Тара поднялась со стула и направилась на выход. Она вышла из кабинета, не оглядываясь. Внутри всё горело обжигающим пламенем. Она чувствовала, как кровь стучит в висках, а в груди ощущается остаточное глухое раздражение. Тара не смотрела по сторонам, когда шла по коридору, даже не замечала мимо проходящих коллег. Она шла прямо к кабинету, чувствуя, как каждый её шаг глухо отбивает ритм накопившейся злости.

Итан стоял возле двери, расслабленно облокотившись на стену и что-то изучая в телефоне. Он поднял голову, когда Тара подошла, – его взгляд все еще был спокойным, как всегда, но в глазах мелькнул вопрос. Блэк остановилась перед ним, прямо напротив, и строго посмотрела ему в глаза. Ей хотелось сказать что-нибудь язвительное, острое и колкое, чтобы он полностью прочувствовал её злость, но вместо этого она сцепила зубы и произнесла:

– Заходи в переговорную через пять минут. Разберем дело.

Итан взглянул на девушку с легким прищуром, и уголок его губ чуть дернулся вверх. Это снова было что-то неуловимое, не похожее на простую улыбку. Он не задал ни одного вопроса, лишь коротко кивнул.

Тара развернулась и вошла в комнату, чувствуя его взгляд на своей спине. Каждая секунда этого дня теперь была отравлена его присутствием. А еще она ненавидела себя за то, что поймала себя на мысли о том, как он смотрел на неё, когда стоял у доски, и как спокойно принял её вызов. Она точно не хотела работать с ним, но у неё не оставалось выбора.

Девушка вошла в переговорную, внутри находилось всего пара человек. Остальные еще не успели подтянуться к началу рабочего дня. Тара сжала руки в кулак, уже собираясь закрыть за собой дверь, но услышала позади шаги, которые становились ближе. Она резко обернулась.

– Я сказала через пять минут. – Процедила она сквозь зубы.

– А я решил не ждать, – ответил Чейз, проходя мимо неё к столу. Его голос был ровным, без тени сожаления и извинения. – Ты же знаешь, что я все равно бы пришел раньше.

Тара нахмурила брови и захлопнула дверь. Звук получился громче, чем она планировала, но она не стала сдерживаться в этот раз. Тара подошла к тому же столу, села на свое место и пододвинула ближе папку на завязках.

Итан уже сидел сбоку на другом стуле. Он непринужденно прислонился локтями к поверхности стола и был полностью готов к тому, чтобы впитывать любую информацию. От него пахло свежим кофе и чем-то едва уловимым — может, мылом, может, кожей, что заостряло на себе обоняние. Тара задержала дыхание на мгновение и наконец открыла папку.

– Первая жертва: Эмили Коул, двадцать два года, студентка, – начала она сухо, даже неохотно, скользя пальцем по бумаге. – Исчезла по дороге из супермаркета. Нашли через неделю в Брайан-парке.

Она чувствовала его пристальный взгляд на себе, он не смотрел на папку, он смотрел на нее. Тара подняла глаза, и их взгляды невольно встретились.

– Ты собираешься смотреть на бумаги или на меня? – спросила она резко.

– И на то, и на другое. – Ответил Итан беззастенчиво. – Я могу делать две вещи одновременно.

Тара почувствовала, как внутри снова нарастает злость. Она с силой заставила себя выдохнуть и продолжила, стараясь просто игнорировать факт его присутствия рядом с собой. Словно она разговаривает с пустым стулом. Легче легкого.

Она рассказывала ему о второй жертве, о третьей, о местах обнаружения тел и о свидетелях, о которых знала. Чейз сидел и слушал, иногда задавая вопросы по делу – короткие, точные, которые заставляли ее замолкать и пересматривать собственные выводы. И каждый раз, когда Тара молчала, детектив ждал, не перебивал. Просто ждал, пока она соберется с мыслями.

Когда Блэк закончила краткий экскурс, в комнате повисла тишина.

– Ты права, – откинулся детектив на спинку стула, – зацепок нет.

Тара приподняла бровь в недоумении.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Нет, – он наклонился вперед и придвинул к себе папку, которая лежала у неё под рукой. – Это все, что ты можешь сказать. А я добавлю: ты ищешь логику. А этот человек явно руководствуется чувствами.

Он медленно и задумчиво повел пальцем по мини-карте, касаясь мест, где нашли жертв.

– Все эти места из его детства. Брайан-парк, школа в Джексон-Уорд, старый трамвай. Ты смотрела на них как на точки на карте, а надо смотреть как на воспоминания.

Блэк наблюдала за его пальцем, скользящем по бумаге, и чувствовала, как что-то шевелится внутри. Ей хотелось возразить, сказать, что она тоже все это видела, но и не видела одновременно. Не с этой стороны.

— С чего ты взял, что это из его детства? Это места из детства жертв.

Итан медленно поднялся из-за стола. Он не торопился, не сбивал её взглядом — просто встал и подошёл к доске, где висела карта города с отмеченными точками. Тара все еще сидела за столом, скрестив руки на груди, и смотрела, как он водит пальцем по уже большой карте.

— Ты права, — сказал он негромко, почти задумчиво. — Это места из их детства. Парк, школа, трамвай. Но ты не спросила себя: почему он выбрал именно их? Не их дома. Не их работу. А места, где они были детьми.

Тара не ответила, но он чувствовал, как она напряжена.

— Я проверил, — продолжил он, оборачиваясь к ней. — Брайан-парк был реконструирован пятнадцать лет назад. До этого там были старые качели, заброшенный павильон. Школа в Джексон-Уорд закрыта уже двадцать лет. Старый трамвай стоял на маршруте, который отменили ещё в девяностых. — Он сделал паузу. — Всё это не просто места из детства жертв. Это места из детства преступника. Потому что он выбирает их не случайно. Он возвращается туда, потому что эти места — часть его самого.

Тара смотрела на Итана, сжав челюсть. Она чувствовала и слышала логику в его словах, в его умозаключении. Она внезапно поняла, что почему-то она сама и её команда зациклились конкретно на жертвах, но не посмотрели на ситуацию со стороны убийцы. Внутри закипало раздражение, смешанное с чем-то, чего она не хотела признавать.

— И с чего ты взял, что у него было детство в этих местах? — спросила Блэк с вызовом. — Это просто твоя теория.

Итан наклонил голову набок, и его взгляд стал чуть мягче, как будто он знал, что она скажет это.

— Потому что серийные убийцы, которые выбирают такие места, почти всегда связаны с ними. Не логически, а эмоционально. — Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — Они не ищут удобные места. Они ищут значимые. Места, где они чувствовали себя в безопасности, или места, где произошло что-то важное. Это не про логику, Тара. Это про чувства. А он явно руководствуется чувствами.

Она почувствовала, как его слова проникают под кожу. Он стоял слишком близко, и его голос был слишком спокойным для того, чтобы она могла продолжать злиться. Она хотела отвернуться, но не могла, потому что это было бы похоже на отступление.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила она тихо, почти шёпотом, с легким прищуром в глазах.

Он слегка улыбнулся — той странной, неуловимой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось и перекручивалось с самой первой встречи, заставляя опешить и засомневаться в самой себе.

— Потому что я профайлер, Тара. Я смотрю не на точки на карте. Я смотрю на то, что за ними стоит.

Блэк смотрела на него, чувствуя, как воздух между ними становится плотным. Молчание затянулось, и ей показалось, что он ждёт, когда она скажет что-то ещё.

— Допустим, ты прав, — сказала она медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Допустим, он выбирает места из своего детства. Тогда где следующее?

Итан не ответил её сразу. Он пристально смотрел на карту, на три отмеченных места, и его взгляд скользил по ним, как будто он видел что-то такое, чего не видела она.

— Три точки, — сказал он тихо. — Парк, школа, трамвай. Все они находятся в радиусе пяти километров от центра. Но есть одна закономерность, которую я заметил в архивах.

Он пододвинул к ней старую карту города, которую принёс с собой. На ней были отмечены здания, которых уже не существовало — старые кинотеатры, склады, детские площадки.

— В девяностых здесь был детский лагерь, — сказал он, указывая на точку на окраине города. — Его закрыли после пожара. Два ребёнка погибли. Дело закрыли, но слухи ходили — кто-то говорил, что это был поджог.

Тара почувствовала, как легкий холодок пробежал по спине, словно только что услышала страшную байку.

— Ты думаешь, он был одним из них?

— Или он был тем, кто это сделал, — ответил Итан, поднимая на неё глаза. — Или свидетелем. Но это место для него важно. Я чувствую.

Она смотрела на старую карту, на точку, которую он отметил, и внутри неё разрасталось странное чувство — смесь страха и предвкушения. Она не хотела признавать, что он прав, но всё в ней кричало о том, что он нашёл нить. Нить, которая, возможно, наконец-то приведет их к чему-то, и они сдвинутся с места в этом тупиковом деле.

— Если он вернётся туда, — сказала она медленно, закусывая ноготь на большом пальце, — то следующая жертва будет там. Или он приведёт её туда.

— Да, — кивнул Итан. — Значит, мы должны быть там раньше.

Он все еще стоял рядом, чуть наклонившись и уперевшись рукой о столешницу. Воздух между ними был тяжёлым и плотным, Тара слышала его дыхание, видела, как его рука лежит на столе, чувствовала, как она чуть касается её локтя. Но какие-то невидимые силы не дали ей отстраниться, она просто замерла в задумчивой позе.

– Выезжаем в шесть утра. – Сказала она коротко. — Завтра. Я возьму рабочую машину.

– Я буду готов. – Ответил Итан, наконец выпрямляясь.

Она подняла взгляд на него, и их взгляды встретились. На мгновение ей показалось, что он хочет сказать что-то ещё, но он промолчал. Тара тоже молчала. В какой-то момент она наконец заметила, что её сердце бьётся подозрительно быстро. Быстрее, чем обычно. Наверное, это все еще влияет на неё стресс после похода к начальнику.

Блэк наконец поднялась со стула. Взглядом дав понять Чейзу о том, что они пришли к общему знаменателю, она направилась на выход из переговорной, чтобы освежить мысли.

Тара вернулась в отдел через двадцать минут после того, как вышла. Она села за свой стол, чувствуя, как в груди все еще гудит какое-то непонятное напряжение. Она раскрыла ноутбук, но цифры на экране не складывались в слова. Тара смотрела в монитор, но не замечала на нем картинки. В её голове играл образ его взгляда и того, как он стоял у доски, водя пальцем по карте. Она тряхнула головой, прогоняя нежелательные мысли, и заставила себя сосредоточиться на отчётах.

Через несколько минут к ней подошёл Майлз Харпер с чем-то спрятанным в руках. Когда он разжал кулак, девушка заметила внутри пару шоколадных батончиков. Один он протянул ей, не спрашивая, а второй стал распаковывать, присаживаясь на край стола.

— Держи. Ты выглядишь так, будто тебя переехал камаз, — сказал он, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка.

Тара взяла батончик, не глядя на него, и повертела его в руках.

— Спасибо, Харпер. — Она сделала паузу, а потом всё же подняла взгляд. — У тебя что-то срочное? А то у меня тут завал.

Он как-то лениво пожал плечами и откусил свой батончик, не торопясь жуя, но его поведение казалось крайне подозрительным, ему явно что-то было нужно.

— Слышал, вы теперь с Чейзом типа напарники. — Он посмотрел на неё с лёгким любопытством, но без подколки. — И как он тебе?

Тара закатила глаза, но в этом жесте не было злости. С Майлзом она могла быть собой, потому что это пока единственный человек из команды, с которым девушке удается ловить общий вайб, не как с подчиненным, а как с другом.

— Сказал, что мне нужно видеть чувства в деле, а не логику.

— И он прав?

Тара открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то в горле. Она до сих пор не хотела признавать то, что какой-то частный детектив нашел решение за два дня нахождения в участке, а она ломала голову целых три недели. Майлз заметил её молчание и понимающе хмыкнул.

— Значит, прав, — сказал он тихо, не требуя ответа. Он ещё раз надкусил батончик, а потом добавил, чуть наклонившись к ней: — Ты знаешь, почему он ушёл из ФБР?

Тара нахмурилась, поднимая на Харпера взгляд. Она хотела сделать вид, что её не интересует прошлое Итана Чейза, но внезапно загоревшийся огонёк в глазах явно выдавал её любопытство.

— Нет. А что?

— Говорят, его напарница погибла на задании. — Голос Майлза стал чуть тише, хотя возле них никого не было. — Два года назад. Они вместе работали над делом о серийном убийце. Она попала в засаду, он был рядом, но не успел. Её убили прямо у него на глазах.

Тара почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику. Она смотрела на Майлза, не мигая, и внутри неё шевельнулось что-то, чему она не могла дать название. Она представила Итана — того самого Итана, который стоял у доски и говорил спокойным голосом, — в момент, когда он терял кого-то. Интересно, как он выглядел тогда? Как он смотрел на это? Что он делал в этот момент?

— Откуда ты знаешь? — Спросила она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но пальцы уже предательски сжали сладость чуть сильнее.

— Слышал от старших, когда он только пришёл. Они проверяли его досье. — Майлз пожал плечами, и его глаза стали мягче. — Просто подумал, что ты должна знать. Я не говорю, что тебе нужно его жалеть. Просто это объясняет, почему он так зациклен на делах.

Тара опустила взгляд на батончик, который он принёс ей. Пару секунд она молчала, чувствуя его консистенцию через бумагу.

— Почему ты вообще рассказываешь мне это? — Спросила она, поднимая глаза. — Ты же не любишь сплетни, Харпер.

Майлз усмехнулся и поднялся, выкидывая фантик в мусорное ведро под её столом, его белоснежная улыбка озарила всю переговорную.

— Потому что ты — единственная, кто может пробить эту стену. А еще я хочу, чтобы ты понимала, с кем имеешь дело. — Он коротко коснулся её плеча, так просто и ободряюще. Это было больше, чем просто жест. — Будь осторожна, Тара..

Он отошёл к своему столу, оставляя её наедине с его же словами. Девушка смотрела в стену перед собой, чувствуя, как внутри разрастается странная тяжесть. Она не хотела жалеть Итана. Она не хотела думать о нём как о человеке, у которого есть прошлое, в котором можно покопаться. Было легче, когда он был для неё просто «наглым частником с корочками», но теперь она словно видела его иначе. И это раздражало её сильнее, чем сама его наглость.