Сделка с предвечным. На грани света и тьмы

-Я как бы рассчитывал на пиво.

- Обойдёшься кофе, да и его не уверен, что тебе можно. Держу пари, ты сегодня пару литров уже выпил. Потом снова бессонница, да?

-Так и скажи, что жадничаешь.

-Раскусил. Ну всё, хватит зубы заговаривать, бегом переодеваться!

— Я быстро.

— Захвати воды из холодильника.

— Будет сделано, шеф!

Как ярый автогонщик, Хосе почти не употреблял спиртные напитки, и потому, кроме газировки в его холодильнике можно было найти разве только безалкогольное пиво и то довольно редко, но для меня находилось всегда, что выпить в его закромах. Уж пару-тройку бутылок он всегда держал в запасе на случай моего появления. Но сегодня с ним спорить, конечно, было бы бесполезно, так что ограничусь, пожалуй, тоже водой.

В конце концов, у меня еще назначена встреча, на которую желательно бы прийти со светлой головой.

В коморке висело несколько стареньких, но всегда чистых комплектов рабочей формы, потёртые кеды, которые я уже и не помню, когда принёс в качестве сменки, опять же по настоянию моего друга, стояли и ждали, когда же про них, наконец, вспомнят, и синяя кепка. Там же стояла собранная раскладушка, которой Хосе пользовался, когда идти ночевать домой не имело смысла, на стене висели плакаты с автомобилями, а на стуле громоздилась кипа журналов и руководств по ремонту. Всё было так аккуратно и простенько, ничего не менялось и оставалось всегда на своих местах. Почему-то от этого мне всегда было как-то тепло на душе. Мысль, что есть в этом мире место, куда я смогу всегда прийти, а там всё так же неизменно и знакомо, дарила мне покой и умиротворение.

-Ты там заснул что ль?

-Да иду я, иду! - натянув кепку я вышел из комнатки и направился к своему “начальнику”.

-Растяпа.

-Чего это?

-Ничего не забыл?

-А?

-Пить хочется...

-Прости, я сейчас.

Я принёс воды, и мы присели у машины для передышки.

Хоть я и знаком с Хосе не первый год, знаем мы друг о друге не так уж и много. О личной жизни говорили лишь то, что сами считали нужным сказать, если один и спрашивал другого, то второй отвечал, не спрашивал — значит, молчали. Нас обоих устраивала такая дружба, она не доставляла хлопот и проблем. Скорее даже, я был больше зависим от нашего общения, чем Хосе. Он всегда был готов выслушать или же молча побыть рядом. Его рассудительная речь не раз охлаждала мой пыл, а ободряющее слово или хлопок по спине действовали лучше любого успокоительного. Если со мной было что-то не так, он всегда это замечал, читая меня как открытую книгу. Всегда был готов подставить плечо и помочь в любую минуту.

Придя сегодня к нему, я просто хотел расслабиться и отвлечься. Так сказать, сбежать от реальности хотя бы на пару часов. Он без лишних слов меня понял и оставшееся время мы говорили о всяких мелочах, машинах и прочих бестолковых неважностях.

Какое-то время мы копались в одной из его развалин, вымазались как трубочисты, и я насквозь пропах бензином, но, несмотря на это, мне полегчало.

— Прокатимся немного?

— Не боишься, что я тебя обгоню?

— Рискни, если получится, но поддаваться не стану.

— Как будто раньше поддавался.

— Конечно, нет.

До полуночи мы гоняли по трассе. Естественно, я проиграл, но меня это никогда не огорчало. Мне нравилось соревноваться с Хосе, и, хотя результат всегда был один и тот же, я искренне радовался его победе, смеясь над своим поражением.

Скрежет колёс, запах нагревшейся резины и обжигающий ветер уносили все мысли так быстро, что мозг не успевал просто на них зациклиться. И хоть город уже давно затих наша жизнь неслась так же быстро, как автомобиль по импровизированному треку.

Я принял душ и переоделся, Хосе к тому времени сварил кофе и ждал меня за столом, лениво потягивая тёмную жидкость из кружки и читая газету. Так как газеты он использовал, в основном, вместо скатерти для стола, то и читал их так же прямо со стола, предварительно подвинув предметы, загораживающие интересующую его статью. Хоть я и вошёл бесшумно, он, не отрываясь от стола, сразу же определил, что я нахожусь тут.

— В последнее время пишут, что в нашем районе стали исчезать люди. Уже несколько человек без вести пропали, их до сих пор не могут найти. Власти думают, что в городе орудует маньяк, но пока тела не найдены, они бессильны.

— Да, опасно жить в наше время.

— Не то слово, куда полиция вообще смотрит? Может, тебя подбросить до дома?

— Нет, не стоит. Не думаю, что смогу привлечь внимание, даже весьма искушённого маньяка.

— Как знаешь, но будь осторожен, ладно?

— Как всегда.

— Потому-то я и говорю тебе это.

Мы выпили кофе и попрощались.

— Заглядывай всё же почаще.

— Ага.

— До скорого, Алекс.

— До скорого.

По улице всюду гуляли парочки: они сидели в кафе, ресторанах, на лавочках, бродили и вальяжно вышагивали. Создавалось такое впечатление, что весь город сговорился сегодня выйти по двое и гулять, а я остался без пары, один, никому не нужен, словно тень.

Будто на зло они всюду меня преследовали и нигде не давали покоя. Как ни старался я укрыться, везде меня подстерегали эти вездесущие «двойки». Все мило улыбались, шушукались и смеялись. Кто-то под покровом романтических сумерек, думая, что их не видят, или же просто, не обращая ни на кого внимания, целовался, замечу, довольно-таки откровенно. Другие напоказ бродили туда-сюда, дабы показать свою половинку. Фу, что за пакостное выражение — «половинка». Создаётся такое впечатление, что мы все какие-то недоразвитые, или неполноценные, как полуфабрикаты.

Да они все сговорились?! Будто хвастались и смеялись надо мной, говоря: «Вот, смотри, у нас хоть кто-то есть!». Я словно озверел, стал метаться в поисках выхода. Город начал давить на меня, я задыхался и медленно сходил с ума. Просто обезумев, помчался, куда глаза глядят, хотя старался никуда и не смотреть, ноги будто сами меня вели.

Наконец, когда силы мои иссякли, и дыхание стало тяжёлым, я остановился. Оглядевшись по сторонам, заметил, что забрёл в довольно захудалый квартал. Это была не самая лучшая часть города, и слава о ней ходила далеко не лестная. В «Криминальной хронике», статьи для которой не редко составлял я сам, периодически упоминался этот район города. В нем постоянно совершались преступления или пропадали люди. Там жили и укрывались самые отъявленные негодяи и бандиты города. Это было как бы своё особое государство, со своей политикой, законами и правилами. Захотелось почему-то там задержаться ненадолго, осмотреться, попытаться понять этих людей. Меня непреодолимо потянуло окунуться в безумное существование этого богом забытого места. Тут я понял, что просто стою на месте. И чтобы лишний раз не вызывать подозрений, я пошёл вдоль, так называемой, улицы.

Зрелище не самое приятное предстало пред моими глазами: отовсюду слышались крики и пьяная ругань, а звон разбитого стекла, словно аккомпанировал раздававшимся отголоскам и очередному воплю, пролетавшему вслед за пьяной бранью. Из каждой щели выскакивали бездомные кошки или собаки. Одни скалились и угрожающе рычали, давая понять, что если я посягну на их особу, то ничего хорошего из этого не выйдет. Другие с душераздирающим визгом убегали, увидав кого-либо поблизости. Коты же либо безропотно бродили по карнизам, ища свободную щель для ночлега, либо бессовестно рылись в мусорных баках и бешено кричали, сопровождая свои визги склочными драками.

В числе других тварей, обитавших в том жутком месте, были ещё самые мерзкие обитатели — крысы. Эти противные создания символизировали собой, казалось, самих жителей квартала. Несмотря на свои небольшие размеры и ничтожность по сравнению с другими обитателями, крысы, казалось, чувствовали себя увереннее всех. Это была их искомая среда, столь необходимая для их паразитического существования. Вот кто-кто, а они вели себя как полноправные хозяева. Их сверкающие красные глаза ужасающе сияли в темноте, как два пылающих уголька они мерцали из каждого тёмного угла, одним своим видом вселяя ужас и страх. Многие спешно пробегали из одного закоулка в другой, стараясь как можно скорее укрыться во тьме, другие же, ничуть не смущаясь присутствия особей намного крупнее их самих, нагло переходили (именно переходили) дороги или просто двигались совершенно неторопливо в нужном им самим направлении, невзирая на опасность.

Пока я изучал местную фауну, то забрёл, казалось бы, в самый эпицентр этого самоволия и сумбура. Чтобы слиться с местностью и не вызывать особых подозрений, я натянул капюшон на голову так, чтобы лицо было как можно меньше видно. Усмехнувшись, побрёл дальше, почему-то вся эта ситуация меня немного позабавила.

Работа учила меня всегда быть начеку и при любой удобной возможности иметь в арсенале подходящий внешней обстановке вид. Чаще всего я носил толстовки. Под капюшоном можно было легко скрыть лицо, да и такой внешний вид не привлекал особо внимания. Как бы ни была стара истина, что встречают по одежке, она действовала всегда надежно и безотказно.

После наступления полуночи время всегда словно замедлялось, и я не смел торопиться, даже несмотря на мое чрезмерное любопытство и легкую потерянность, я понял, что нахожусь как раз неподалеку места, назначенного встречей, поэтому я мог, без опаски позволить себе прогуляться здесь еще немного и насладиться острыми ощущениями, которых это место обещало подарить с лихвой.

Стало намного темнее и заметно похолодало, отовсюду появлялись подозрительные личности. Я ускорил шаг и немного сгорбился, не от холода, хотя ветер разыгрался, а от того, что именно так ходило большинство местных обитателей. Я бы и дальше так шёл любопытно озираясь, но тут огромная крыса перебежала мне дорогу, и отвлекла меня от нахлынувших мыслей. От неожиданности я даже слегка подскочил, потому что она пробежала мне чуть ли не по ногам. Я даже скорее испугался столь неожиданному проявлению наглости и не успел ещё, как следует опомниться, как тут же из подворотни, как раз той самой, из которой нынче выскочила злополучная крыса, вышла немалых размеров собака. Она промчалась в том же направлении, что и усатая, а после скрылась за углом.

Через несколько секунд оттуда послышались бешеные визги и звуки борьбы. Это продолжалось около минуты, потом всё стихло. Я всё ещё стоял на месте и никак не мог решиться двинуться ли мне дальше или ждать, что будет, как вдруг из-за угла, слегка прихрамывая, выползла та самая собака. Она была в тени, но я сразу понял, что это именно она, а не какая другая. Казалось, животное осматривается или чего-то ждёт, потом сделав пару неуверенных шагов, она всё же вышла из тени, и я увидел в пасти недавнюю мою знакомую крысу. Собака пересекла дорогу и двинулась в мою сторону. Я замер в исступлении, и не мог пошевелиться, почему-то мне казалось, что если я двинусь, то тоже стану жертвой этой псины. Мне стало жутковато от этой мысли, даже тошнота подступила к горлу. Но пес благополучно минул меня стороной, лишь слегка рыкнув с набитым ртом на уставившегося на неё прохожего, и пробежал дальше, вероятно, очень довольный своим уловом.

Я не переставал следить за собакой, та бежала и рычала на всех, кто ей попадался, указывая свои права на пойманную доселе добычу. Я побрёл следом несмотря на то, что на была уже изрядно далеко от меня. Ускорив шаг, я тут же ее нагнал. Собака, нисколько не замечая слежки, слегка прихрамывая, рысцой бежала по своему пути. Я шёл за ней, как загипнотизированный, не сознавая зачем и куда, а когда в очередной раз свернул следом, то наткнулся на человека, который на добрых две головы был выше меня.

Незнакомец сверкнул глазами и расплылся в улыбке. Ничего не говоря, он распахнул полог своего длинного плаща. Чего только у него не оказалось в его тайнике: на всевозможных крючках, в карманах и на петельках.

— Чего желаете? — наконец, выпалил он мне слащавым голосом.

Недоумевая, я уставился на него.

— О, ясно! Может, вам нужен товар другого сорта? — он непонятно откуда вытащил небольшой саквояж и достал оттуда маленький прозрачный пакетик с белым порошком. Я сразу же посторонился и, не дожидаясь очередных предложений горе-продавца, рванул что было мочи из этого злосчастного места.

Натянув капюшон до самого носа, я помчался вдоль улицы, время от времени оборачиваясь, чтоб удостовериться, не следит ли кто за мной. Немого успокоившись, все же замедлил шаг. Тут я понял, что ошибался, и центр беззакония и всего этого хаоса только сейчас предстанет перед моими глазами.

Как ни казалось сейчас сказанное мной странным, но так называемый центр был далеко не похож по своему облику на окраину района.

Кое-где мелькали подобия витрин. Некоторые переливались искрами всевозможных цветов и сияли красками яркого света, чем-то отдалённо напоминая огоньки Лас-Вегаса. Судя по тому, что до этого довелось мне видеть, местные жители, скорее всего, так и думали. Одни из вывесок кричали своими названиями, уже изначально предупреждая посетителя о том, что его ждёт за дверью. Другие туманно привлекали, а третьи же сражали наповал одним своим видом. Казино здесь процветало без страха и зазора. Бары и всевозможные забегаловки не успевали закрывать за собой двери, принимая всё новых и новых посетителей, одновременно избавляясь от нежелательных особ, уже изрядно охмелевших до такой степени, что у тех не было возможности перебирать ногами или что-либо произнести. Некоторые из таких кадров просто-напросто прямо там, на дороге, так сказать, не сходя с места, прикладывались на боковую, издавая при этом невразумительные звуки и выкрики. Окружающих это нисколько не смущало. Весь этот сумбур был неотъемлемым атрибутом окружающей обстановки. Так что создавалось впечатление, что если по какой-нибудь причине один из них пропадёт, то этот маленький городок потеряет свою прелесть и уже не будет, таким как прежде.

С замиранием сердца я наблюдал за всем, что творится вокруг меня. Голова начинала кружиться от не заглушаемой мириады звуков, мысли мешались и путались, я начинал терять до последнего времени ещё хранимое самообладание.

— Эй, красавчик! — чья-то рука коснулась моего плеча, от чего я вздрогнул и обернулся. — Эй, красавчик, не желаешь развлечься?

На меня смотрела молодая девушка лет двадцати-двадцати трёх. О её профессии говорил яркий макияж и кричащий наряд: до непристойности короткое платье (если, конечно, это было платье), едва прикрывало нижнее белье, а огромные серьги свисали до самых плеч. Мне невольно стало жаль её уши, да что там говорить — её саму. Хотя, судя по её радостному лицу, она не особо горевала о том, каким образом ей приходится зарабатывать себе на жизнь.

— Ну, так что?

Вопрос выбил меня из раздумий.

— Что, простите?

— Берёшь товар или нет? — её тон выдавал нервозность. Вероятно, её уже начало раздражать моё замешательство. — Не хочешь девочку, будет мальчик. Или две девочки. За достойную цену получишь, кого захочешь.

Я проследил за направлением её руки и только сейчас обратил внимание на то, что она тут стояла не одна. Около десяти девушек в подобных нарядах стояли в ряд, ожидая своего «покупателя». С ними стояли несколько трансвеститов.

— Благодарю, но как-нибудь в другой раз…

Я попятился задом от этой своры куртизанок и случайно столкнулся с идущим к ним клиентом. Он бесцеремонно меня толкнул, крепко выругался и двинулся дальше по своим делам.

Да уж! Ничего не скажешь, общество здесь самое элитное! Я хотел было сказать этому умнику пару словечек в его адрес, но тут меня привлёк шум от одной забегаловки неподалёку.

Предо мной предстала уже знакомая сцена избавления от перебравших посетителей: весьма упитанный и громоздкий мужчина в замусоленном фартуке, едва обрамлявшем его нескромную талию, темных штанах, и когда-то синей с закатанными рукавами рубашке, угрожающе подбоченившись, на чем свет стоит, ругает охмелевшего пьяницу, которого похоже сам только что выкинул на задворки своего «ресторана». До меня долетело пара фраз столь крепких, что уши сворачивались в трубочку. Некоторые я слышал впервые и был настолько ошарашен, что стоял, вытаращив глаза, и с ужасом взирая на эту сцену. Но то, что последовало позже увиденного, было ещё более необычным, чем нынешний эпизод. Поток брани стих. Окружающие уже утратили интерес к потасовке между хозяином и посетителем и преспокойно продолжали свои дела, не обращая на них никакого внимания. Один лишь я, подойдя поближе в безмолвии, наблюдал за происходящим. То яростное лицо хозяина заведения, которое предстало минуту назад, сменилось спокойным и умиротворённым выражением. Одной рукой он, как пушинку поднял с тротуара беднягу и старательно стряс с него пыль свободной рукой. Горе-посетитель словно протрезвел, но не смог устоять на ногах и присел на то самое место, где нынче лежал в забытье.

— Джо, я же тебе тысячу раз говорил, не стоит так напиваться! И ты тысячный раз пренебрёг моим уговорам! Я же желаю тебе добра и не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился со своей семьёй.

Я не верил своим ушам! С такой нежностью говорил он с этим полупьяным мужчиной. Он как старший брат давал ему назидательные советы, в надежде, что его мольбы будут услышаны.

Не обращая внимания на грязь, он присел рядом с ним, чтобы было удобнее разговаривать.

— Я всё понимаю. У всех бывают трудности, но не стоит отчаиваться! Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на боль и страдания. Помни это, мой друг, — он похлопал его по плечу.

Я заметил, как у бедняги сотрясаются плечи. Он плакал. Это был беззвучный плач, плач убитого горем человека, у которого не осталось больше надежды на что-то светлое. И потому он нашёл себе утешение в алкоголе. Мне вдруг стало жаль этого беднягу. Что-то в его тоске было мне глубоко знакомо, будто одно общее горе соединяло нас с ним. Мне захотелось приблизиться к ним обоим и тоже вступить в беседу, но я не решился нарушить столь интимный разговор между этими двумя, и потому уставился в окно заведения хозяина, как бы интересуясь внутренней обстановкой, чтобы слишком не привлекать к себе внимания. Оказалось, что это был обыкновенный бар или что-то вроде трактира. Состроив задумчивую гримасу, я пытался вспомнить адрес назначенного места встречи. И посмотрев на вывеску я понял, что как бы странно это ни звучало, но я пришел точно по адресу, словно какая-то невидимая сила сама вела меня в это место сквозь тернии и жути района.

Когда я обернулся и посмотрел на мужчин, то увидел, как хозяин бара сует бедняге деньги и тот радостно жмёт ему руку.

— Обещаю, Влад, я не подведу! Спасибо тебе огромное! Ты спас мне жизнь!

— Главное, чтобы твоя жизнь того стоила! — сказал на прощание хозяин бара.

— Обещаю! — кричал бедняга, уже отдалившись на почтенное расстояние от бара. Но ещё оттуда я видел, как его лицо светиться радостью.

— Вечер добрый! Заходите, не стесняйтесь. «Я всегда рад новым гостям!» —сказал Влад, оборачиваясь в мою сторону. — Jack Daniel’s не обещаю, но ром у меня первоклассный, не пожалеете!

И хотя мне именно туда и нужно было, хозяин заведения буквально силой запихнул меня в свой бар, даже не поинтересовавшись надо ли оно мне. Что-то внушало доверие к этому крупному мужчине, скорее уважение. От него веяло открытостью, но строгостью, как от доброго дядюшки. Мне начинало симпатизировать это место, и я решил, что, возможно, сюда как-нибудь еще загляну.

Влад завёл и усадил меня на высокий стул — неизменный интерьер всех баров. Я оглядывался по сторонам, в надежде застать своего оппонента, но ни одной знакомой физиономии не промелькнуло. Видимо, я пришел раньше, ну что ж подожду.

— Подождёте пару минут, я мигом.

— Конечно, без проблем!

— Отлично! Я скоро.

Он схватил со стойки огромный поднос и с быстротой и ловкостью понёс его через зал.

Я, пользуясь моментом, внимательнее осмотрелся. Оборудовано помещение было с умом: небольшой зал делился на три зоны, одна была, несомненно, стойкой бара, вторая залом, уставленным более десятка столами, и третьей зоной была полукруглая сцена, на которой играла небольшая группа темнокожих джазистов. Играли весьма недурно для подобного места уж точно. Спокойная и плавная музыка не заглушала голосов и в то же время была различима среди шума, задавая определённый ритм и настроение. Несмотря на позднее время, зал был почти полон. Лишь один столик был свободен. Остальные же вмещали по пять, а то и девять посетителей. Каждый садился туда, куда ему заблагорассудится. Кто-то парами, а кто-то — большой и шумной компанией. Каждый столик был как свой мир. Одни толпились горой тарелок и перезвоном бокалов, где весёлые компашки задорно смеялись и перешёптывались о чем-то сокровенном. Если за столом было много народу, то, как правило, там были все по парам. И мужчины в костюмах перешептывались с красивыми дамами в не менее красивых нарядах. Это, скорее всего, были элитные места, потому что люди там сидели более приличные и столы стояли ближе к сцене, не говоря уже о сервировке стола и запахе сигар, исходивших с той стороны. Те же, что стояли дальше, отличались и посетителями, и своим содержимым. В самом конце у входа у дальней стены сидели пьяницы. Они либо спали на своем месте, либо трясущейся рукой подносили ко рту полупустые бокалы с горячительными напитками.

Я заметил, как Влад вышвыривает ещё одного клиента. Но на этот раз после пару-тройки ругательств не последовала дружеская беседа, как недавно. Мне послышался приглушенный шлепок и негромкий стон, видимо посадка оказалась не столь мягкой.

Когда он снова вошёл, суровое выражение лица сменилось доброжелательным. Мне стало немного спокойнее, так как я опасался, что волна его ненависти настигнет и меня. Но стоило ему подойти к стойке, как злость улетучивалась, и уже невозможно было подумать, что человек с таким лицом способен на какие-либо приступы агрессии.

— Ещё раз приношу извинения за то, что заставил вас так долго ждать.

— Не стоило беспокоиться, я вовсе не скучал и даже успел немного оценить ваше заведение. Скажу прямо, весьма впечатлён! Помещение оборудовано прекрасно!

— Благодарю! Я горжусь своим баром. Отцовское наследство! Скажу без тени хвастовства — это одно из лучших местных заведений, если не одно вообще!

— Не сомневаюсь.

— Вы, я вижу не здешний? Я сразу бы узнал, если бы в наш район кто-либо заселился! Сплетни разлетаются у нас быстрее, чем запах спиртного из стакана.

— Вы правы, я не здешний. У меня здесь назначена встреча с приятелем, только он что-то, видимо, слегка опаздывает.

— Ясно. В конце концов, это не моё дело. Меня зовут Влад, кстати. Так что, если вдруг кто-то будет непристойно вести себя по отношению к вам, стоит только сказать, что вы мой друг и дело в шляпе.

— Алекс, - сказал я, протягивая руку. -Приму к сведению.

— Очень приятно, — он протянул свою мясистую руку через стойку и крепко, по-товарищески сжал мою ладонь. — Надеюсь, мы поладим.

— Я тоже.

Влад разразился громким смехом и потянулся за одной из множества бутылок, восторженно ожидающих своей очереди.

— Если мне не изменяет память, то я обещал угостить тебя своим знаменитым ромом?

— Кажется, да. И если мне не изменяет память, то мне, как новичку, первый бокал полагается бесплатно?

— Ты мне уже нравишься, парень! Выпьем за знакомство! — как по волшебству на стойке появились два бокала, и Влад за считанные секунды наполнил их. — Ну, парень, будь здоров!

— И вам не хворать!

— Вам? Кого это ты ещё видишь с нами рядом? — глаза Влада смеялись надо мной, он притворно разозлился, но его ухмылка выдавала добрые намерения. — Давай так, парень: никаких «вы, сэр, господин» и, тем более, «мэм»! Я ещё не настолько стар, чтобы ко мне обращались на «вы»! Ни один человек в этом заведении никогда не назовёт меня на «вы». Понятно?

Я кивнул. Так как я ничего сегодня почти не ел, то ром уже начинал на меня действовать. И я почувствовал, как голова стала легче, а окружающие растворялись, двигаясь то медленно, то быстро.

— Вот это другое дело! Сегодня ты мой гость и потому всё, что не закажешь — за счёт заведения.

— Отлично! Тогда мне ещё бокальчик рома, если можно. И если на то пошло, то и тебя, Влад, я тоже угощаю!

Влад ухмыльнулся и вновь засмеялся своим громовым смехом.

— Да, парень, так меня ещё никто не смешил! Меня угощать за мой же счёт! Уморил! Так и быть я выпью с тобой ещё, но потом снова тебя покину.

Он вновь наполнил бокалы и разом осушил свой, я же не успел даже губы смочить.

— Ну, а теперь я удаляюсь. К сожалению, катастрофически не хватает времени. Сегодня, как назло, заболел помощник, а вторым никак не обзаведусь.

Он что-то еще бубнил себе под нос, собирая со столов пустые бокалы и переговариваясь с посетителями. А я остался наедине с полным бокалом рома. Маленькими глотками, не останавливаясь, медленно посасывая, я тянул ром, как будто пил густой сироп. И когда оторвался от бокала, то мир предстал передо мной совсем в ином свете. Огни засияли стократ ярче, музыка стала веселее, голоса громче и всё это гулким эхом отдавалось в моей голове, сливаясь в яркую и мигающую красками какофонию. Солист на сцене пел “They Can’t Take That Away From Me” и я невольно погрузился в музыкальную негу, отдавшись вечеру.