Плакала Алла. Сборник рассказов

У калитки Надежда поблагодарила Павла Петровича за угощение, а Альбинос, приподнявшись на задних лапах, лизнул девушке лицо.

Антон у нее на руках закатился смехом, а Надежда заявила:

– Никогда не видела такого ласкового пса!..

– Это он поблагодарил тебя за чудесный вечер, – пояснил Павел Петрович, – мы гостям завсегда рады, – добавил он и открыл калитку.

Девушка с ребенком на руках тихо пошла по тротуару, а Альбинос вопросительно посмотрел на своего хозяина.

– Ну, чего ты смотришь? Я провожать не пойду – скользко, – заявил ему Павел Петрович и предложил: – Хочешь – иди сам…

Альбинос радостно взвизгнул и помчался за гостями.

Павел Петрович посмотрел ему вслед и произнес:

– Вот что любовь делает! Теперь ему ничего не страшно!..

* * *

Так проходило время. Павел Петрович читал Библию, рассказывал Матроне последние новости и по привычке заносил наблюдения за природой в свой дневник. Альбинос совсем освоился и уже самостоятельно заходил в гости к своему маленькому другу Антону.

Стояла середина апреля, и кое-где на голых ветках деревьев уже можно было увидеть стаи грачей. Но по ночам в доме было еще холодно и Павел Петрович топил печь. Он грел свою больную спину, кот Васька, как обычно, нежился на верхней полке, а Альбинос дремал у ног хозяина, вздрагивая от треска углей. Он больше не прятался под столом, но всегда с опаской наблюдал за пламенем в печи.

Все складывалось хорошо у Павла Петровича, и он совсем стал забывать о смерти, но пришла беда, и она сама напомнила о себе.

Умер его друг Альбинос, погиб на пожаре…

– Загорелся дом у бабы Шуры, – рассказывал он, сидя у портрета жены, – то ли печка худая была, то ли сама чего не доглядела, ей-то, посчитай, годков сто. Не справилась бабка с огнем и на улицу орать…

Собрались люди, пожарных вызвали, а огонь уже из окон пошел.

А мы в это время с Альбиносом из города возвращались, прививку я ему делал у ветеринара от бешенства. Там нас и подобрал Иван Иванович – начальник питомника на своем Уазике.

Приезжаем, а на улице – пожар. Я расспрашивать, а люди кричат, плачут – ничего не понять. А Альбинос как увидел, что дом Антошки горит, так и кинулся его спасать в горящий дом. Не знал он, бедняга, что Надежда с сыном еще вчера уехала к мужу. Так и сгорел мой дружок в этом пожарище. Даже косточек не осталось.

Павел Петрович взглянул на жену мокрыми глазами и упрекнул:

– Ну, чего ты все молчишь? Как мне теперь жить? Для кого?..

Матрона промолчала, а в печи громко затрещали дрова.

Павел Петрович вздрогнул от неожиданности и произнес:

– Вот и он огня боялся, а сам полез в самое пекло…

После этого Павел Петрович совсем упал духом и не стал выходить со двора. Он больше не наблюдал за природой, перестал читать Библию, и даже водка не могла вернуть его к жизни. Единственным утешением для него были беседы с портретом жены. Здесь он мог и поплакать, и покаяться, и даже признаться в любви. Вот и сейчас, после недолгого предисловия, он начал свою исповедь.

– А знаешь, Матрона, после гибели Альбиноса, я опять стал задуматься о смерти. Я все хочу понять, боюсь я ее или нет. В принципе, в моем возрасте, оно вроде бы как и не страшно, но с другой стороны пугает неизвестность. Как там и что? Хорошо, если совсем ничего…

А если по Писанию: «Каждый увидит, да не всякий войдет!..».

Павел Петрович посмотрел на портрет жены, потом на икону Спасителя и подошел к божнице. Он взял Библию, а за окном, на подоконнике, откуда ни возьмись, проявился белый голубь.

– Я тебя понял, Матронушка, – произнес Павел Петрович и раскрыл книгу для чтения.

Фантазеры

(миниатюра)

Фантазия – это пожелание (хотелось бы

осуществить), а мечта – это непоколебимая

уверенность в том, что желаешь осуществить.

Во дворе пансионата для престарелых сидели двое.

Эти двое – Мефодий Ильич и Николай Петрович, были постоянными членами коллектива стариков, проживающих вдали от столицы. Они частенько выходили на прогулку и, уединившись на лавочке под раскидистым кленом, рассказывали друг другу всякие небылицы.

– А вот мой Валерка – большим начальником в Москве работает, – рассказывал Николай Петрович, – компьютеры и все такое… Для него Китай как родной дом. Его там все в лицо знают.

– Ну, это ты, Петрович, махнул, – упрекнул его Мефодий Ильич, – ты хоть знаешь сколько там народу проживает? Больше миллиарда!

– Ну и что? – оправдывался Николай Петрович, – его каждый день по телевизору показывают.

– Это что, как Путина? – съязвил Мефодий Ильич.

– Ну, не как Путина, только все китайцы его знают.

– А мой тоже не последний человек в столице, – заявил Мефодий Ильич, – он какой-то большой специалист по международным перевозкам. Весь мир объездил на своем КАМАЗе.

– Что же это он – начальник, а на КАМАЗе разъезжает? – Ухмыльнулся Николай Петрович. – Начальники в кабинетах сидят?!

– Да, я и сам у него спрашивал, а он говорит, что нравиться.

– Да, – согласился Николай Петрович, – нынешнюю молодежь не понять. Я тут недавно спрашиваю своего Валерку: «Давно-то сестру видел?», а он говорит, что каждый день по видеосвязи общается…

– А ну-ка погоди, Петрович, это когда ты с сыном разговаривал?

– В субботу или в пятницу? – ответил Николай Петрович.

– И как же ты с ним говорил? – не отставал Мефодий Ильич, – он что, приезжал к тебе? Что-то я его не видел.

– Он мне из Пекина звонил, он там сейчас контракт оформляет.

– А у тебя что, мобильный телефон есть?

– Да нет, – оправдывался Николай Петрович, – это сестричка из процедурного кабинета – Татьяна Ивановна, она мне дала свой смартфон. Он у нее дорогой, хороший – все ловит, даже Америку.

– Мой Володька тоже мне звонил на неделе, – заявил Мефодий Ильич, – то ли из Канады, то ли из Мексики, не помню точно.

– Это как же он туда на КАМАЗе-то добрался? Океан же?..

– На пароме, – не задумываясь ответил, Мефодий Ильич, – океанские паромы ходят, а самолеты, не знал, что ли?..

– Понятно, – согласился Николай Петрович и спросил:

– И что говорит?

– Хочет забрать меня отсюда.

– А ты?

– Отказался. Что я буду делать в Москве? Мне и здесь хорошо, – ответил Мефодий Ильич и спрятал глаза под густыми бровями.

– Вот и мой Валерка меня зовет, – мечтательно произнес Николай Петрович и как-то неубедительно закончил, – а я не хочу…

Старики продолжали громко рассказывать друг другу байки, а к ним подошла старушка – Мария Егоровна – со второго корпуса.

Она без приветствия присела к ним на лавку и спросила:

– Не помешаю?

Друзья засуетились на лавке и освободили место для дамы.

Мария Егоровна взглянула на стариков и сказала:

– Я тут проходила мимо и услышала, как громко вы о своем счастье рассказываете. Меня аж завидки взяли. Прислушалась, а оказалось, что это совсем и не счастье у вас…

– А что? – в один голос спросили друзья.

– Фантазии это ваши, вот что!

– Да ладно тебе, Егоровна! Это ты нам просто завидуешь, – возразил Мефодий Ильич, – сама же только призналась.

– У самой небось детей нет, вот ты и придумываешь небылицы, – поддержал товарища Николай Петрович.

– Небылицы придумываете вы, – осадила стариков Мария Егоровна, – а дети у меня есть. Дочь живет далеко на Севере, а сыночек, так же как и ваши, проживает в столице нашей Родины.

Старушка тяжело вздохнула и продолжила:

– Бездетных здесь не держат – пансионат-то наш недешевый…

Друзья согласились, и Николай Петрович спросил:

– А ты, Егоровна, давно-то видела сына?

– Давно, скоро семь годков будет, – ответила старушка, а Мефодий Ильич, загибая пальцы, подсчитал свой «стаж».

Наступила большая пауза.

Каждый думал о своем, припоминая лучшие дни…

Вдруг Мария Егоровна улыбнулась и сказала:

– А врете вы, мужики, хорошо, как в детстве!.. Я так и не могу.

Старики переглянулись и ответили ей своей беззубой улыбкой.

– А я, мальчики, по ночам все мечтаю, – призналась Мария Егоровна. – Есть у меня заветная мечта. Хочу перед смертью на своего сыночка взглянуть. Каждую ночь вижу, как он открывает мне двери и удивленно спрашивает: «Мама, это ты?!..».

Николай Петрович нахмурил брови, а Мефодий Ильич признался:

– Я бы тоже хотел…

Друзья одобрили мечту Марии Егоровны, а она заявила:

– Могу поделиться!..

– Это как? – спросил Николай Петрович.

– А, так… Поехали сами к ним.

Старики переглянулись, а Мария Егоровна продолжила:

– Отсюда до Москвы километров сто будет, не больше.

– А на чем ехать-то, лес кругом? – удивился предложению Мефодий Ильич, – до трассы километров десять будет, а дальше?..

– Да вы не паникуйте, – успокаивала стариков Мария Егоровна, – я все продумала. Вы думаете, я просто так у ворот гуляю?..

– Вон видите, через дорогу машина стоит – «буханка» с красным крестом, так она ждет нашего завхоза. А он освободится только к обеду, а водитель Сашка у кастелянши чаи гоняет…

– А ключи? – спросил Николай Петрович как бывший шофер.

– Ключи водитель в машине оставляет, сама проверяла.

Заговорщики переглянулись, а Мария Захаровна спросила:

– Ну так что? Поехали, фантазеры?..

Друзья недолго думая согласились и пошли к машине.

Когда все расселись по местам, Николай Петрович, как профессиональный водитель, взявшись за ключ зажигания, сказал:

– Ну что, с Богом!..

– Поехали! – скомандовала Мария Егоровна, и машина медленно выкатилась за ворота пансионата.

Когда старенький Уазик стал набирать скорость, каждый из них уже мечтал о встрече со своим ребенком. Николай Петрович – главный выдумщик – крепко обнимал сына, а фантазер – сентиментальный Мефодий Ильич – долго признавался в любви своему Володьке.

О чем думала Мария Егоровна, было неизвестно, только когда автомобиль с красным крестом выехал на трассу, она произнесла:

– Мечты сбываются!..

Дядя Ваня

(миниатюра)

– Вы, дядя Ваня, – гениальный артист и чудесный рассказчик, – восхищалась своим напарником милая девушка – «Снегурочка», – вы можете убедить любого в том, что чудеса есть на свете…

– Ну, во-первых, я совсем не артист, – возразил «Дед Мороз» – дядя Ваня, – артисты в театре работают, а, во-вторых, чудеса происходят только с теми, кто в них верит. Разве ты не знала, Марина?

– Слышала, но не верила, – призналась девушка.

– А теперь, стало быть, поверила?

– Я уже большая, дядя Ваня, – Вам верю, а в сказки не верю.

А я, представь себе, – продолжал Иван Иванович, – чем старше становлюсь, тем больше верю в сказки и чудеса.

– И что, много чудес вы повидали? – ухмыльнулась Марина.

– Много немного, но случалось, – ответил дядя Ваня и продолжил: Вот, например, прошлый год взять, как раз перед праздником и было – приобрел себе друга… А с моим-то характером дело это нелегкое. А он, между прочим, тоже не мальчик и тоже характер имеет. Ничего, нашли общий язык и живем в согласии. Разве это не чудо?

Дед Мороз снял с себя бороду, парик и закончил:

– В моем возрасте, дочка, лучшего и пожелать нельзя!..

Марина улыбнулась случаю Иван Ивановича и стала прощаться, а он поздравил ее с наступающим Новым годом и посоветовал:

– Ты, Марина, не жди чуда, ты о нем мечтай.

Девушка ухмыльнулась, а он спросил:

– Мечта-то у тебя есть?

– Есть, конечно.

– Вот и хорошо, – похвалил ее Иван Иванович и заверил: – Мечта и чудеса, Марина, они ведь рядом ходят… Если есть мечта – будет и чудо. Вот такая чудесная арифметика получается.

Девушка, попрощалась со своим напарником, а он, в свою очередь, перекрестил ее вслед и пожелал новогоднего чуда. Так они и расстались: пожилой «Дед Мороз» и молоденькая «Снегурочка».

За час до того, когда куранты на Спасской башне должны были пробить двенадцать раз, в двери квартиры, где проживал Иван Иванович вдруг кто-то позвонил. Хозяин от неожиданности запутался в халате, а сигнал повторно передал чье-то нетерпение. Только к третьему звонку Иван Иванович добрался до двери и распахнул ее настежь.

Перед ним стояла «Снегурочка» – Марина и улыбалась.

Она протянула ему телеграмму и сказала:

– Дядя Ваня, моя мечта исполнилась!..

Иван Иванович запустил девушку в квартиру и произнес:

– Вот и славненько, а что за желание?

– Да, не желание это, дядя Ваня! Это – мечта! Нашлась моя сестра Катя. Десять лет я ее искала, а сегодня она нашлась и едет ко мне…

Иван Иванович порадовался за Марину и спросил:

– А что случилось? Как вы так потерялись?

– Это долгая история, дядя Ваня, я же детдомовская…

Вдруг скрипнула дверь спальни, и в прихожую проследовал лохматый пес с седой мордой. Он обнюхал гостью и сел у ее ног.

– Так это и есть ваш друг? – догадалась Марина.

– Он самый.

Собака посмотрела на девушку и протянула ей лапу.

Марина приняла ее и спросила:

– И как мне тебя называть?

Иван Иванович улыбнулся и ответил за пса:

– Дядя Ваня!..

– Дядя Ваня? – переспросила Марина.

– Ну да, тезка! – ответил Иван Иванович.

Челюсти или познавательная

история, подслушанная в одном

медицинских учреждений

(рассказ)

Семен Семенович в своей деревне считался мастером на все руки.

У него не было технического образования, как не было и такой неисправности или поломки, которую он не смог бы починить. Денег за услуги он не брал – ну, если только сто граммов водки, когда нальют. Его уважали в деревне, и на многие его недостатки соседи закрывали глаза. Он, хотя и выпивал, но не был дебоширом и скандалистом. Бывало, правда, песни поорет под гармошку или с разговорами пристанет о смысле жизни, а так он был человеком спокойным и тихим.

Как-то в деревню к соседу Семена Семеновича приехал сын.

Никита Сергеевич, его сосед, был человеком образованным и интеллигентным, но дружбой с Семеном Семеновичем не гнушался: всегда и в гости зайдет, и поговорит по-товарищески, и стопочку за компанию выпьет, если надо. Вот и в этот раз он не забыл о своем соседе и пригласил его к себе по случаю приезда старшего сына.

Николай – сын Никиты Сергеевича, был далеко не бедным человеком и, кроме трехкомнатной квартиры в центре города, имел в соседней деревне большой дом. Сам Николай там бывал очень редко, но его дети и теща были частыми гостями этого особняка. Никита Сергеевич там тоже бывал и много рассказывал своему соседу об этом удивительном доме, сделанном по последнему слову техники. Так что, когда Николай попросил Семена Семеновича поправить крышу на беседке и починить замок на калитке, он сразу же согласился. Ему было очень любопытно взглянуть на этот современный, каменный дом со всеми удобствами. Конечно, у них в Сосновке тоже имелись похожие дома, но там проживали гордые и замкнутые люди, которые не хотели иметь дела с местными жителями. Поэтому Семен Семенович, часто прогуливаясь мимо таких строений, мог только себе представлять, какие хоромы были спрятаны за высокими заборами…

На следующий день, как и было оговорено, сын Никиты Сергеевича – Николай, забрал Семена Семеновича из дома и отвез к себе на дачу. В соседней Листвянке, куда он его привез, богатых домов – стояла целая улица, и дачная постройка Николая, хотя и была двухэтажной, не показалась Семену Семеновичу огромной, как рассказывал ему его сосед. Но мнение его изменилось, когда он вошел во двор дачного владения. За железными воротами стоял большой дом с высоким цоколем и каменным крыльцом. Арочные окна, колонны у парадного входа и крыша, покрытая черепицей, придавали дому не только высокий статус, но и делали его красивым строением.

Двор был ему подстать… Вымощенный тротуарной плиткой, он был огорожен живой изгородью из стриженых кустов, а в центре размещался декоративный фонтан в виде античного сосуда. Ровные дорожки, зеленые лужайки и множество цветов очень нравились Семену Семеновичу. Он еще не успел рассмотреть владения Николая, а его уже позвали к столу, расположенному в беседке у большой яблони.

За круглым столом, пестрящим изысканными яствами, Семен Семенович не забыл о своей миссии в этом богатом доме. Он поинтересовался неисправностями, а Николай махнул рукой и разлил коньяк.

– Ты выпей, Семенович, и закуси хорошенько – время терпит…

Семен Семенович, проглотив армянское чудо, все же спросил:

– А замок на калитке наш или импортный?

Он взглядом указал на дверцу у ворот, а Николай пояснил:

– Это на заднем дворе, а чей замок я не знаю. Думаю, что ты сам во всем разберешься!.. Батя говорил, что ты большой мастер.

Семен Семенович молча согласился, а Николай наполнил рюмки.

Так за столом они просидели больше часа.

Захмелевший Николай рассказывал мастеру о трудностях его непростого бизнеса, о надоедливой теще и о дорогой жизни в городе. Семен Семенович больше молчал и только изредка расспрашивал хозяина о неисправностях, которые ему предстояло исправить.

– Да, ты не спеши, – успокаивал его Николай, – когда сделаешь, тогда и сделаешь – я же тебя не тороплю. Дом в твоем распоряжении, где хочешь, там и спи. – Он положил ключи на стол и добавил: – В холодильнике еды полно, а захочешь выпить, в баре этого добра хватает… За оплату не переживай – я хоть сейчас рассчитаюсь.

Семен Семенович замахал руками и встал из-за стола.

– Я деньги вперед не беру, ты лучше покажи мне свое хозяйство.

– Пошли, – согласился Николай, а на улице просигналила машина.

Николай подошел к калитке и там, переговорив с каким-то представительным мужчиной, вернулся обратно.

– Тут такое дело, дядя Семен, – взволнованно начал он, – у меня на работе неприятности – ЧП, так что ты управляйся здесь без меня…

– Как? – удивился Семен Семенович.

– Инструменты в гараже, остальное все в доме, – быстро информировал Николай, передавая какие-то папки приехавшему господину.

Семен Семенович пожимал плечами, а Николай закончил:

– Я поехал! Если что – на входной двери тревожная кнопка…

– Если что, это что? И что означает тревожная кнопка?

Николай сел в машину и крикнул на прощание:

– В шесть часов придет садовник – он тебе все объяснит…

Отъехав от дома, машина вскоре скрылась за поворотом улицы.

Семен Семенович немного постоял у калитки, осмотрелся и, громко ухмыльнувшись, вошел во двор. Тут же дверца калитки заскользила по направляющим и вскоре отгородила его от улицы.

– Ну, такое чудо я уже видел, – заявил Семен Семенович и, немного подумав, сделал заключение: – Красиво, но ненадежно!..

Прогулявшись по саду, Семен Семенович вернулся в беседку.

– А где же калитка на заднем дворе? – задался он вопросом и покосился на недопитый коньяк. – Похоже, здесь без бутылки не разобраться, – придумал он себе оправдание и выпил стопку спиртного.

Коньяк разогрел ему тело и поднял аппетит. Присев к столу, Семен Семенович закусил ветчиной и побаловал себя красной икрой.

– Под такую закуску я еще выпью, – решил он и наполнил рюмку.

Но вдруг калитка поползла по направляющим и открылась. Тут же во двор вошел мужчина в рабочем комбинезоне. Он оставил свой инвентарь у ворот, а сам, подойдя к большой клумбе, осмотрелся.

– Это садовник, – подумал Семен Семенович и пошел навстречу.

Они познакомились, и уже через десять минут, как давние знакомые, они разговаривали в беседке за рюмочкой коньяка.

– Да какой я садовник, – рассказывал Семену Семеновичу его новый знакомый Иван Васильевич, – это все они так придумали. Я самый настоящий дворник – уборщик. Ну, бывает, когда-никогда, кусты подравняю, деревце посажу, а в основном – мусор гребу, а зимой снег.

После недолгого застолья два товарища обошли двор, и Иван Васильевич показал Семену Семеновичу калитку на заднем дворе. Она была прикрыта ветками дикого винограда, и поэтому под густой листвой, оставалась незамеченной. Рассказал садовник и о тревожной кнопке, о которой упоминал ему хозяин дома – Николай.

– Только она тебе не понадобится, – заверял Иван Васильевич, – здесь все охраняется чоповцами: кругом видеонаблюдение, собаки и все такое… Ну, если только пожар или еще что – тогда жми.

Новоиспеченные друзья рассказывали друг другу истории из своей жизни, но разговор не клеился. Конечно, они знали причину такой неполадки, но первым никто не решался ее поправить. Наконец, Семен Семенович на правах старшего и как большой мастер взялся исправить ситуацию. Он предложил выпить, но спиртное закончилось. Друзья переглянулись, и Иван Васильевич стал рыться в карманах своего комбинезона. Семен Семенович тоже тяжело вздохнул и заметил на краю стола ключи от дома, которые оставил ему Николай.

Вспомнив его слова о спиртном, он заявил:

– У меня в доме такого добра хватает…

Иван Васильевич ухмыльнулся, а Семен Семенович продолжил:

– В баре – хочешь водка, хочешь коньяк, а если хочешь и виски.

– Я чужое не буду, – отказался товарищ, – я лучше свое и дома.

Семен Семенович пытался уговорить Ивана Васильевича, но тот был верен своим принципам и предложил обратный ход:

– Пошли лучше ко мне, я здесь недалеко проживаю. У меня, правда, коньяка нет, но самогонку крепкая, сам варил – отвечаю…

Не прошло и часа, а товарищи уже сидели в маленьком домике на окраине деревни. Иван Васильевича, немного стеснялся своей нищеты и поэтому усадил гостя на кухне, где интерьер, как ему казалось, выглядел гораздо приличней пустых комнат. Здесь у него располагался стол с полированной столешницей, два армейских табурета и большой холодильник «Атлант». Правда, он не работал, но зато служил хозяину хорошим шкафом для посуды и всякой кухонной утвари.

Семен Семенович не стал задавать обидных вопросов товарищу, а только подыгрывал ему, восхищаясь его находчивостью.

– А, чего, удобная штука, – оправдывался хозяин дома, – здесь тебе и хлебница, и полка для сыпучих продуктов, а это у меня бар.

Иван Васильевич раскрыл дверцу холодильника и показал арсенал разных бутылок, наполненных мутной жидкостью. Одну он вытащил из дверцы и, улыбнувшись желтыми зубами, поставил на стол.

Семен Семенович подозрительно взглянул на бутылку и спросил:

– Что это за цвет у нее такой? Она что, у тебя на молоке?

– Угадал, на козьем. Да, ты не смотри на цвет – попробуй!..

Семен Семенович закрыл глаза и залпом проглотил содержимое.

– А, что?! Очень даже и неплохо, – заключил он и вздрогнул.

Хозяин дома расплылся в улыбке и протянул соленый огурец.

Вечером, когда стемнело и сил больше не осталось на разговоры, Иван Васильевич предложил товарищу переночевать у него дома. Семен Семенович, прикинув свои силенки, согласился и стал искать ложе для сна. Его друг, в полусознательном состоянии, предложил ему место в гамаке и вскоре, упав на кровать, громко захрапел.

Семен Семенович, хотя и был пьяным, но все же сообразил, что гамак, по идее, должен был находиться где-то во дворе, между деревьев. Когда-то и где-то он уже видел такую сетку для сна.

Выбравшись из дома, Семен Семенович осмотрел двор.

Прямо перед ним стоял плотный заслон из плодовых деревьев. Они стояли ровными рядами и больше напоминали рощу, чем сад. Он ухмыльнулся такому странному расположению плодовых деревьев и аккуратно спустился с невысокого крыльца дома. Тут же его облаяли две большие и абсолютно одинаковых собаки.

Семен Семенович выругался и возмутился:

– Самому жрать нечего, а псарню развел. Что здесь сторожить?

Он зашел за угол дома и нашел, что искал…

– А зачем ему два гамака – один же живет?..

Семен Семенович стал моститься на подвесную кровать, но его рука никак не могла нащупать вязанную постель. Потеряв терпение, он плюхнулся наобум и оказался на земле, рядом с ложем. В полумраке Семен Семенович вдруг заметил, что из двух гамаков остался только один. Он уцепился рукой за сетку кровати и подполз к ней ближе. Но и здесь его подстерегала неудача: ни одна из попыток покорить кровать не увенчалась успехом. Каждый раз он оказывался на земле у непокорного ложа. Потеряв надежду на успех, он сдался и примостился на траве, здесь же под гамаком. Через клетки вязанной постели Семен Семенович видел звездное небо. Ночные светила мелькали у него перед глазами, как светлячки, а лунный серп раздваивался, а то и вовсе превращался в три больших буквы «С».

– Добавить букву «Р» и получиться СССР, – почему-то подметил Семен Семенович и, закрыв глаза, стал проваливаться в дрему.

Проснулся он среди ночи, когда луна стояла в зените.

Большая и лохматая морда вылизывала ему лицо своим мокрым языком. Он вздрогнул и заорал, а испуганная собака убежала прочь. Семен Семенович подскочил на ноги, а на него вдруг набросили сетку. Он отчаянно пытался освободиться из плена, но чем больше он размахивал руками, тем больше запутывался в ее веревках. Потеряв надежду на спасение, он позвал на помощь, а вставная челюсть предательски выпала у него изо рта. Испуганный, с сеткой на голове, он стал искать зубы в траве. Вскоре на его зов прибежал пес, а следом появился и перепуганный Иван Васильевич.