Добровольно выбранный удел

Когда Андрея направили к психиатру в первый раз, отец грубо от этого отказался, посчитав, что «психически нездоровый» сын может повредить его положение в больнице, где он работал.

– Ну ты же не скрываешь. – Андрей пристально смотрел на собеседника, сжимая пальцы под столом в кулаки. – Я пока ещё ни на кого не бросился. И вещи ничьи не портил.

Он наконец посмотрел на Андрея полным ненависти взглядом, спросил вызывающе:

– У тебя начинается, да? Тебе скорую вызвать? – он посмотрел на стол и крикнул, как бы обращаясь к кому-то: – Уберите от него ножи, он же сейчас зарежет кого-нибудь!

– Зарежу? Зарежу… Зарезать – это хорошо. – и Серебренский, не сдержавшись, схватил со стола кухонный нож, перевернув его в удобное для удара положение. – Ведь все психопаты кого-то режут, так? Правда, у меня даже диагноза как такового нет, но тебя это, конечно, не волнует. – он резко, со всей силой и обидой всадил нож в стоящий рядом пакет с хлебом. – Пойду ангелов бумажных кровью испишу. Мне ж заняться больше нечем.

Андрей поспешно встал из-за стола и быстрыми шагами пошёл к выходу из комнаты.

– Знаешь, Андрей, ты не медицински псих. Ты моральный калека. С самого раннего детства. Ты манипулятор и эгоист. Ненавидишь всех, просто не умеешь любить. Так и останешься изгоем. Тебя просто никто терпеть не будет. Никогда.

– Плевал я на вашу любовь.

∞*∞*∞*∞*∞

Первое время Андрею ставили диагнозы. Когда он понял, что содействие дело только ухудшает, стал просто молчать. Ни на одном приёме Серебренский больше не сказал ни слова. Пока за всё не взялся Он.

Андрей помнил, как переступал порог кабинета, а дальше… Дальше только отрывки. Сущность в сознании хорошо знала, где улыбнуться, где что сказать, как отвести диалог от неудобной темы. Он делал всё идеально, ни разу больше не вызвав подозрений, в то время как Андрей не мог сделать вообще ничего. Действительно будто засыпал.

∞*∞*∞*∞*∞

– Последние несколько раз мне говорят, что с тобой всё нормально… – осторожно начала мать, но Серебренский почти сразу её перебил.

– Я знаю. Со мной изначально так всё и было. Я просто пошутил. Откуда мне было знать, что все это так воспримут?

На какое-то время повисло молчание. «Строй из себя идиота». Андрей смотрел ей прямо в глаза, надеясь, что от этого его слова покажутся более правдоподобными.

– Почему сразу не сказал?

Услышав в голосе недоверие, он на секунду сбился, но вскоре его мыслями и речью снова словно кто-то завладел.

– Если человек в смирительной рубашке со связанными руками, находясь в мягкой белой комнате, кричит, что здоров, его слова просто не будут воспринимать всерьёз. Он может только доказать. Надеюсь, мне это удалось.

Эпизод 10 (конец)

– Психиатрам нет дела до твоего состояния, Андрей. – Пётр отвернулся от него, равнодушно глядя в стену. – Ты просто будешь лежать, связанный ремнями, и пить нечеловеческие дозы успокоительного. В этой стране гуманного отношения к себе не жди, если решил узаконить диагноз. Сравняют, – он усмехнулся, – с бешеной собакой.

Андрей не ответил, но от двери отошёл. Страшно. Неправильно.

– Почему ты не можешь просто от меня отстать? Вместе со своим… мелким.

– А кем бы ты был без меня? Молчишь? Я отвечу. Был бы таким же, как все. Жизнерадостным придурком в розовых очках. Без меня ты бы из серой массы не выбился.

– Я и так в серой массе.

– Из серой массы можно выделяться оттенком серого. Что ты и делаешь. Но без меня ты был бы никем.

– Действительно, на какое психическое здоровье я рассчитываю, когда у меня даже галлюцинации с ЧСВ?

Дверь кабинета распахнулась, едва не задев Серебренского, и из неё вышел человек, уставившись на Андрея.

– Вы к психиатру?

Он поднял глаза и с совершенно честным видом помотал головой.

– Нет. Я к неврологу. Голова болит постоянно.

Что ж, даже почти не соврал.

– Так он ушёл давно.

– Жаль. – холодно ответил Андрей и спокойно пошёл к выходу, уже через плечо бросив что-то похожее на «Доброго вечера».

Пётр подорвался за ним. Они вышли из больницы. Серебренский поднял голову к небу и долго ещё смотрел на затягивающееся тучами тёмное небо. Смотрел, как пропадают звёзды с луной. Пока на лицо не упали первые капли дождя.

Эпизод 12

«Прыгай за мной,

Социальное дно уже близко,

Давай, с головой»

©REDCHINAWAVE «Отменяй»

Вся одежда давно была насквозь пропитана водой, и оттого навязчиво, неприятно липла к телу. Капли стекали на лицо, постоянно забиваясь в глаза.

На секунду всё вокруг вдруг осветилось далёкой, но яркой молнией, уши заложило громом. Серебренский даже не повернулся. Он смотрел вниз на свешенные с поребрика двадцатиэтажного здания ноги, думая о том, что, вероятно, это не самый плохой конец. Он не чувствовал холода, хотя был в тонкой промокшей рубашке, не чувствовал страха, хотя упасть, не удержав равновесия от сильного порыва ветра, было вполне просто. Во рту реял вкус дешёвого табака от зажатой в зубах сигареты, грозящейся потухнуть в любую секунду. «Я ведь правда могу всё это закончить?.. Быстро, – он неуверенно поднялся на ноги, – и, наверное, безболезненно?»

Снова раздался гром, заставив Андрея вздрогнуть. Он медленно придвинул ногу к краю, зажмурившись и пытаясь нащупать обрыв. «Главное, головой вниз». Ощутив, что часть подошвы уже без опоры, он резко распахнул глаза и отшагнул назад. Он встряхнул головой и протёр руками глаза, пытаясь хоть немного уменьшить количество следов дождя. Андрей посмотрел вниз. Высоко. Страшно.

С новой вспышкой света он почувствовал за спиной чьё-то присутствие. Резко обернувшись, увидел человека и замер. Из-за жуткого вида его было сложно узнать сразу, но это был он сам. Только вместо глаз – глубокие чёрные впадины; кожа ещё бледнее, чем обычно; из-под почти посиневшей губы сочилась тоненькая дорожка грязной, гноящейся пены с кровью; кончики пальцев тоже покрывала тёмная синева.

Увидев это, Андрей едва не упал, неосознанно отшатнувшись от него к краю. Тот, даже не имея глаз, давал понять, что смотрит прямо в лицо. Затем он стал подходить ближе. Андрей не шевелился, пока фигура приближалась. Он хотел закричать, но изо рта не шёл никакой звук. Призрак подошёл, встал на поребрик. Не поворачивая головы, он тихо, но перекрикивая дождь, сказал загробным голосом всего одно слово:

– Рано.

И шагнул вниз. Андрей посмотрел, как он падал и, вместо того чтобы разбиться, исчез. По щеке, среди беспрестанно льющего холодного дождя, стекла одна горячая капля. «Это не слёзы. – Серебренский всхлипнул, заглушаемый грозой. – это дождь…»

Рано.

Эпизод 13

«Старая штука смерть, а каждому внове».

© И. С. Тургенев, «Отцы и дети»

Адель осторожно потянула дверную ручку. Стараясь не нарушать ночную тишину скрипом, она осторожно толкнула дверь. Оглядываясь, она вышла в коридор, глазами стараясь приспособиться к отсутствию света.

Воздух казался тяжёлым, в нём парила какая-то напряжённость, противная, тянущаяся. Темнота точно сама кричала, что что-то случилось. Или, по крайней мере, должно случиться. Нужно было оставаться у себя. Не выходить. Но странное ощущение холода, к физической температуре не имеющее отношения, тянуло заглянуть во все комнаты.

Вернее, в одну конкретную. Мысль об этом отчаянно билась в голове, но Адель этот момент оттягивала подсознательно, заходя в каждую комнату. Напряжение с каждой минутой росло.

Проверив всё, от целостности приборов до предметов возгорания, она всё же посмотрела на приоткрытую дверь в родительскую комнату.

Коридор казался длиннее, чем обычно. Стены как будто вытянулись в разы и не давали подойти ближе, всё увеличивая расстояние. Не сказать, что сейчас это казалось Адели проблемой.

Скорее положительным обстоятельством. Сердце стучалось в бешеном ритме, дыхание было неровным. Хотелось, чтобы дверь не приближалась совсем. Хотелось просто вернуться назад.

∞*∞*∞*∞*∞

Отец лежал на спине со слегка запрокинутой на бок головой. Он выглядел совершенно естественно, как любой спящий. Но Адели почему-то казалось, что всё совсем не в порядке. Она села перед кроватью и всмотрелась в его лицо. Оно выглядело слишком неподвижно. Она поднесла ладонь ближе. Спустя время не последовало ни вдоха, ни выдоха. Спина покрылась мурашками.