Горько-сладкие воспоминания

В последние пару недель все изменилось. Он возвращается домой, когда я уже почти засыпаю. В редких случаях, когда он бывает дома, то погружается в работу. Когда я пытаюсь завести с ним разговор, его будто бы и нет. Я скучаю по нему и надеялась, что мы здорово проведем время. Не понимаю, зачем он привел меня в приют для бездомных в свой первый за несколько недель выходной.

– Папа, – жалуюсь я.

Он вздыхает, проводя рукой по волосам, и опускает взгляд.

– Раньше я здесь жил, – произносит он наконец, в его голосе слышится нежность.

Я в шоке поднимаю глаза:

– Что?

Папа кивает. На его лице застывает легкая тень грусти.

– Да, именно так. Пришло время вернуться сюда. Это место помогло мне встать на ноги, и теперь настала пора отдать долг.

Я в полном оцепенении следую за папой, ощущая, как внутри меня нарастает тревога. Здание ухоженно, но вход напоминает бизнес-центр, который попытались превратить в уютный дом, на стенах висят фотографии постоянных посетителей и известных людей, внесших вклад в благоустройство приюта.

– Роберт!

Я поднимаю глаза, услышав имя отца. В нашу сторону двигается высокий, приятный мужчина с дружелюбной улыбкой на лице. Он с любопытством разглядывает отца:

– Вы только гляньте! Как-то я говорил, что не хочу видеть тебя здесь вновь. Но посмотри на себя – ты просто красавчик! Мне не хватает слов, чтобы отблагодарить тебя за все, что ты сделал для приюта.

– Рикардо, – говорит папа, и его лицо озаряет лучезарная улыбка. Но в папином выражении лица скрывается нечто большее. Обычно он стоит, гордо расправив плечи, но сегодня он выглядит скромным и полным благоговения. Кто бы ни был этот человек, отец безмерно ценит его. – Сегодня я пришел, чтобы показать дочери, как здесь все устроено. Одно дело пожертвования, но я подумал, что пришло время и вернуться сюда.

Рикардо протягивает мне руку, и я пожимаю ее, как учил меня отец – уверенно и крепко.

– Рад познакомиться с тобой, Аланна.

Я киваю:

– Взаимно.

Мне любопытно, кто этот человек передо мной. Я и не подозревала, что мой отец когда-то был бездомным. Мне интересно узнать не только об этом месте, но и том времени в жизни отца. Он известный и уважаемый бизнесмен, и, хотя мы не часто говорим о деньгах, я уверена, что его состояние исчисляется миллионами. По крайней мере, его компания примерно столько стоит. Он начинал простым строителем на стройке, осваивал профессию, шаг за шагом поднимаясь по карьерной лестнице, пока ему не открылись инвестиционные возможности, сделав его одним из крупнейших подрядчиков в сфере недвижимости. Я никогда не задумывалась о том, с чего он начинал, а сам он никогда не делился своими воспоминаниями.

– Давай я тебе все здесь покажу, – говорит отец. – Похоже, мало что изменилось с тех пор, как я уехал.

Я молча следую за ним, и, глядя на людей вокруг, мое сердце наполняется печалью, которую я никогда раньше не испытывала. Многие выглядят, как и мы, и я бы не сказала, что у них стереотипный вид бездомных, какими мы их себе представляем. Они выглядят чистыми и носят аккуратную и опрятную одежду.

– Ты не поверишь, как, оказывается, легко все потерять, – тихо произносит отец. – Иногда достаточно просто лишиться работы. Счета накапливаются, и одно приводит к другому. Зачастую люди оказываются здесь на пару дней или недель. Счастливчики.

– Как долго ты здесь был? – спрашиваю я, частично опасаясь его ответа.

Папа смотрит на меня и вздыхает.

– Больше года. Гораздо дольше, чем следовало бы. Рикардо помог мне найти работу и заботился о том, чтобы я всегда выглядел презентабельно. Он следил за тем, чтобы мы были сытыми и здоровыми, насколько это было возможно. Многие из тех, кто работает на меня сегодня, – это люди, которых я встретил именно здесь. Им просто нужен был шанс, чтобы кто-то просто поверил в них.

Папа ведет меня в просторный зал, где на полках стоят книги, а перед телевизором сидит дюжина человек.

– Ты говорила, что хотела бы немного подзаработать, верно?

Я киваю, и папа поворачивается ко мне.

– Приходи сюда волонтерить раз в неделю, и я буду платить тебе за время, которое ты проведешь, помогая другим. Я знаю, что ты расстроена тем, что в последнее время мы почти не проводим время вместе, и мне кажется, что тебе будет полезно поработать здесь. Нам повезло, Аланна, но жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Мне важно, чтобы ты это помнила, чтобы ты понимала, ради чего я так усердно работаю.

Я удивленно моргаю. Работать здесь? Это не так уж близко к нашему дому. Мне понадобится целая вечность, чтобы добраться сюда, а потом домой.

– Подумай об этом, дорогая. Если ты будешь здесь работать волонтером, я буду платить тебе вдвое больше, чем ты зарабатываешь в магазине. Прогуляйся немного и поразмышляй над этим. Я здесь.

Я киваю, нерешительно оглядываясь по сторонам, но папа ободряюще улыбается и кивком указывает на дверь позади нас. Вздохнув, я разворачиваюсь и ухожу, исполняя его просьбу.

У меня замирает сердце, когда я вхожу в просторную комнату, заставленную бесчисленными двухъярусными кроватями. Я могла бы разместить десять таких кроватей в своей спальне. У меня мгновенно возникает чувство вины за то, что у меня столько всего есть, а я все равно хочу, чтобы папа уделял мне больше времени. Наверное, поэтому он привел меня сюда сегодня – чтобы я поняла, какова цена за все, что мы имеем, и чего стоит его успех.

– Аланна?

Я озираюсь по сторонам и вдруг встречаю знакомый взгляд темно-зеленых глаз.

– Саймон?

Он улыбается, и мое сердце учащенно бьется. Он выглядит старше, но не менее привлекательным. На Саймоне джинсы и простая черная футболка, но он хорошо выглядит. Что он здесь делает? В тот день, когда я повстречала его на кладбище, сразу было понятно, что он не из бедных. Я до сих пор помню часы, которые были на нем в тот день. Они были похожи на папины, но цвет отличался. Часы Саймона были золотые, а папины – серебряные.

– Так вот как, по-твоему, расшифровывается «Сай»?

Я киваю, ощущая странное волнение:

– Что ты здесь делаешь?

Улыбка исчезает с его лица, и он поглаживает затылок. Он выглядит беззащитным.

– Я здесь живу, – отвечает он тихим голосом. – Как ты здесь оказалась? – Его взгляд скользит по моему телу. Интересно, он все еще считает меня маленькой девочкой?

– Я… мой папа сказал мне… эм… поволонтерить. Здесь.

Мои щеки мгновенно заливаются краской, и я прикусываю губу. Почему я вдруг веду себя так странно?

Он кивает, его взгляд устремлен на стену позади меня.

– Не уверен, что это хорошая идея, Аланна. Здесь не очень-то и безопасно. Признаю, что это один из лучших приютов, и сотрудники заботятся о своих подопечных гораздо лучше, чем в других местах. Они могут предоставить место на несколько месяцев вперед, если ты докажешь, что действительно нуждаешься в помощи и готов хорошенько постараться, чтобы изменить свою ситуацию. Но здесь по-прежнему много людей с психическими расстройствами, и порой они ведут себя непредсказуемо. Воровство здесь – тоже обычное дело. Ты не продержишься и дня.

– Почему это? – возмущенно спрашиваю я.

Он улыбается, и его улыбка мгновенно обезоруживает меня.

– Ты слишком красива, Аланна. Ты слишком мила, тобой легко воспользоваться.

Я скрещиваю руки, и на мгновение его взгляд скользит вниз, к моей груди, затем он быстро отводит глаза.

– Мне кажется, ты меня недооцениваешь, – отвечаю я ему.

Сай качает головой:

– Это не игрушки, Аланна. Я серьезно. Здесь не место для тебя.

Я прикусываю губу, обдумывая его слова, но решение уже принято.

– Это мы еще посмотрим, – отвечаю я, прежде чем направиться к отцу. Скажу папе, что буду здесь волонтерить.

Глава 5. Аланна

Я стою у дверей приюта, полная колебаний и тревог. Без папы я ощущаю себя не в своей тарелке. Раньше я никогда не занималась волонтерством и переживаю, что не справлюсь с этой задачей. Боюсь подвести его.

– Аланна! – подходит ко мне Рикардо, излучая самую искреннюю улыбку, которая мгновенно заставляет меня ответить тем же. Есть люди, способные проецировать позитив и надежду, и Рикардо, безусловно, один из них. – Давай, заходи!

Он проводит меня в небольшой кабинет, расположенный рядом с входом, и предлагает заварить чашку чая. Я отказываюсь.

– Я сделаю все, что в моих силах. Вам не нужно заботиться обо мне или нянчиться со мной. Я здесь не для того, чтобы быть для вас обузой, – обещаю я, как только мы садимся.

Он усмехается и покачивает головой.

– Ты и правда дочь своего отца. Когда он впервые пришел сюда, нуждаясь в жилье, он тоже пообещал мне, что не станет для меня обузой.

Мое сердце сжимается от боли за папу и за все испытания, которые ему пришлось пережить. Я так мало знала о его жизни. Он всегда был для меня героем, я очень его ценю. Когда мы потеряли маму, он с удивительной легкостью взял на себя ее роль и отлично исполнял роль отца. Он всегда был для меня настоящим супергероем.

– Папа так говорил?

Рикардо кивает:

– Ты просто вылитый отец, но улыбка у тебя от матери.

От удивления глаза ползут на лоб, а сердце начинает биться быстрее.

– Вы знали мою маму?

Рикардо кивает:

– Поработай сегодня хорошенько, и я расскажу тебе замечательную историю о твоих родителях, договорились?

Я улыбаюсь:

– Я и так планировала хорошо поработать, но от истории точно не откажусь.

– Пойдем, я покажу тебе, чем ты будешь заниматься. Каждый день у нас разные задачи, поэтому твоя работа никогда не будет однообразной. Сегодня мне нужна твоя помощь с инвентаризацией консервов. К сожалению, в последнее время у нас участились кражи. Мы переходим на более надежную систему хранения и хотим разработать оптимизированную систему заказов, чтобы заранее закупать больше продуктов по лучшим ценам. Для этого нам нужно точно знать, сколько у нас всего осталось после недавних краж.

Я иду за ним, изо всех сил стараясь не глазеть на людей в комнатах. Я не хочу, чтобы кто-то почувствовал себя неловко. Папа сказал мне помнить о том, как часто ему приходилось жертвовать своей гордостью и достоинством, когда он был бездомным, и как это каждый раз причиняло ему боль. Он настоятельно просил меня помнить об этом и быть острожной в своих действиях и выражениях. «Один лишь жалостливый взгляд может ранить, Аланна», – повторял он.

Работа, которую поручил мне Рикардо, довольно простая. Хотя она медленная и скучная, по крайней мере, я ощущаю, что занимаюсь чем-то значимым. Пока я пересчитываю консервные банки, мои мысли неизменно возвращаются к людям, которые живут здесь… особенно к Саю.

Как такой парень, как он, мог здесь оказаться? Я помню, что папа сказал, как легко все потерять, но мне это кажется совершенно невозможным. Да, я была юна, когда мы впервые встретились, но я не слепая. Только одни его часы стоили несколько тысяч долларов, если, конечно, это не подделка. Но Сай не похож на человека, который будет носить паль.

Я все еще думаю о нем, когда закрываю кладовую. Понимаю, что нужно вернуть ключ Рикардо и идти домой, но мне очень любопытно узнать, что делает Сай. Я не сразу замечаю его, сидящего в углу комнаты, с книгой в руках.

Улыбка невольно расползается по лицу, а сердце бешено колотится.

– Сай!

Он поднимает глаза, но вместо ожидаемой улыбки в его хмуром взгляде читается раздражение. Мое сердце замирает, и я непроизвольно расправляю плечи, словно пытаясь защитить себя.

Сажусь рядом, невзирая на то, что он игнорирует меня и продолжает читать книгу. Его нежелание общаться со мной обжигает, но я не позволю ему сломить меня.

– Привет, я… я хотела вернуть тебе это. – Я достаю из кармана носовой платок и протягиваю ему, держа ткань обеими руками, не желая выпускать ее из рук.

Сай удивленно смотрит на него, а затем поднимает взгляд на меня. Лед в его глазах начинает таять, и я вижу в них то заботливое выражение, которое я запомнила с тех пор, как мы впервые встретились.

– Ты хранила его все это время?

Я киваю:

– Не знаю точно почему, но он помогал мне оставаться храброй, когда боль становилась невыносимой. Каждый раз, когда я была на грани срыва, я крепко сжимала его в руках и вспоминала, как ты говорил мне не оставаться наедине с болью. Вместо того чтобы реветь в кровати, я шла к отцу и разговаривала с ним. Не успела оглянуться, как этот платок стал для меня чем-то вроде талисмана, и теперь я повсюду ношу его с собой.

Отчасти я надеялась, что однажды встречу Сая и смогу вернуть ему платок. Он даже не подозревает, что его добрый поступок стал для меня спасательным кругом, который не дал мне утонуть в собственной печали.

Он заключает мою руку в своей, на мгновение замешкавшись, прежде чем смыкает свои пальцы вокруг моих.

– Оставь его себе, – произносит он нежно. – Похоже, для тебя он так же ценен, как и для меня когда-то. Оставь его.

– Ты уверен? – По его взгляду я понимаю, что платок много значит для него. Я удивлена, что он отдал его мне. Думаю, что с этим платком связана какая-то история.

– Уверен.

Я киваю и встаю, хотя уходить не хочу, но и не желаю беспокоить его без необходимости. Ясно, что мое общество не слишком его радует. Мне уже не по себе от всей этой ситуации.

Я улыбаюсь ему на прощание, изо всех сил стараясь не оглядываться, пока иду к двери. Но посреди комнаты он внезапно настигает меня и, обхватывая за запястье, резко притягивает меня к себе. Я утыкаюсь головой в его грудь, и он крепко обнимает меня, но смотрит не на меня.

– Джонатан, – произносит он назидательно. – Может, вернешь ей ключи, а я просто сделаю вид, что не заметил, что ты только что натворил? Ты ведь сам знаешь, что за это тебя вышвырнут из приюта.

Я оборачиваюсь в его объятиях, и Сай с нежностью кладет руку мне на плечо. Он защищает меня, а в его взгляде вспыхивает ярость, от чего мое сердце невольно замирает.

Долговязый светловолосый парень с тяжелым вздохом достает из кармана ключи от кладовой и от моей машины, протягивая руку вверх. Сай стремительно выхватывает у него ключи, качая головой, в то время как Джонатан, с раздражением на лице, стремглав убегает прочь. Я с недоумением наблюдаю за его удаляющейся спиной. Я даже не почувствовала, как он украл у меня ключи.

Сай берет мою руку и крепко сжимает ее в своей, а другой рукой осторожно кладет ключи мне в ладонь и загибает мои пальцы.

– Я же говорил тебе, что это не самое подходящее место для тебя. Не стоит впутываться в опасные ситуации без необходимости, Аланна. Здесь волонтерам не место.

Он делает шаг в сторону и уходит, а я смотрю ему вслед. Мое сердце бешено колотится в груди.

– Спасибо, Саймон! В следующий раз я буду осторожнее!

Он оборачивается ко мне, и его лицо озаряет заигрывающая улыбка. В животе у меня просыпаются бабочки.

– Уж постарайся.

Сай уходит, и я уверена, что с собой он уносит частичку моего сердца.

Глава 6. Сайлас

Не могу поверить, что этот парень заплатил мне двести баксов за то, чтобы я неделю выслеживал его скучную жену. Она настолько душная, что даже трудно представить, где она могла бы кого-то повстречать и изменить ему. Каждое утро она выходит на пробежку, а затем направляется в продуктовый магазин в центре города. Вернувшись домой, она готовит еду у большого кухонного окна, а потом смотрит телевизор, устроившись у того же большого окна. В некоторые дни она даже не утруждает себя походом в магазин и заказывает доставку на дом.

Честно говоря, этому парню следовало бы купить систему домашнего видеонаблюдения. Он быстро бы понял, что его жена практически не выходит из дома. Я еще никогда не сталкивался с такой легкой работой, и, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы она была немного сложнее. Он пообещал мне пятьсот баксов, если я представлю доказательства того, что она ему изменяет.

Я вздыхаю, вытягивая ноги. С минуты на минуту она должна выйти на пробежку. Каждый божий день эта дама выходит из дома ровно в десять утра. Не сказать, что она жаворонок, но она твердо придерживается своего расписания. Я делаю снимок, когда она выходит из дома, и отправляю его мужу, давая ей фору, прежде чем начать слежку.

Каждый день она бежит по одному и тому же маршруту, но сегодня она с него свернула, и это меня настораживает. Я начал заниматься подобной работой год назад, и вскоре обо мне разнеслась молва: я мастерски умею оставаться незамеченным, когда слежу за людьми, и мне с легкостью удается вникнуть в суть запросов клиентов. С каждым разом я все быстрее улавливаю, когда что-то идет не так. Сегодня именно такой случай. Если повезет и она свернет с пути, я неплохо заработаю.

Она замедляет темп и машет рукой мужчине, сидящему на скамейке в парке. Я невольно улыбаюсь про себя, прячась между деревьями с телефоном наготове, чтобы запечатлеть этот момент. Она присаживается рядом с ним, и он протягивает ей бумажный стаканчик с кофе. В ответ она наклоняется и целует его.

Довольный, я делаю фото, но при этом меня раздражает такой поворот событий. Неужели в наши дни больше не осталось ничего святого? Зачем жениться, если вы изменяете друг другу? Я вздыхаю, делая еще несколько снимков пары, и отчасти жалею, что она оказалась такой скучной, как я себе и представлял. Отправляю фотографии ее мужу, и он отвечает почти мгновенно, обещая перевести мне деньги до конца дня.

У меня плохое настроение, когда я иду обратно через парк, и мысли о мачехе не покидают меня. В последнее время я редко вспоминаю о ней, но такие моменты всегда напоминают мне о ней. Она изменяла моему отцу на протяжении последних лет его жизни, и он прекрасно об этом знал. До сих пор остается загадкой, почему он вычеркнул меня из завещания и оставил все ей. Я твердо намерен докопаться до истины. Возможно, сейчас у меня нет необходимых ресурсов, но я знаю, что в конце концов найду их. Однажды я верну себе все, что потерял. Все до единого.

– Нет!

Я резко оборачиваюсь на звук знакомого голоса и хмурюсь, увидев Аланну с парнем ее возраста. Что она делает в парке в будний день? Разве она не должна быть в школе?

В последнее время я стараюсь избегать ее. Вопреки моему совету, она решила волонтерить в приюте раз в неделю, и, похоже, Рикардо отлично справляется с тем, чтобы с ней ничего не случилось. Она несколько раз искала меня, но каждый раз я придумывал отговорки, лишь бы не проводить с ней время. Что-то в ней вызывает во мне воспоминания о том, что я потерял. Тот день, когда я впервые встретил ее, перевернул в моей жизни абсолютно все.

Парень наклоняется к ней, но она пятится назад. Она всем телом сопротивляется.

– Ну же, – уговаривает он, – всего лишь один поцелуй, кроме нас, здесь никого нет.

Я подхожу ближе, но она так обескуражена, что даже не замечает меня. Пока я не кладу руку ей на плечо.

– Не трогай ее, – произношу я сурово.

Она напрягается и поднимает на меня глаза, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, вся скованность в ее теле исчезает. Она прижимается ко мне, и я приобнимаю ее одной рукой.

Мальчик смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает гнев. Я слишком хорошо знаю таких, как он, – самодовольные, надменные придурки. Когда-то и я был таким. Догадываюсь, что тут между ними происходит: они, вероятно, общались, а может, даже встречались, но он требует от нее большего, чем она готова дать. Хорошо, что она узнает, что он свинья, сейчас.

– Да кто ты такой, черт возьми? Убери свои руки от нее! – говорит Красавчик, расправляя плечи и надувая грудь, словно действительно собирается вступить в бой со мной. Я не собираюсь с ним церемониться. Его эго явно превосходит его умственные способности.

– Он мой парень, – говорит Аланна, прижимаясь ко мне. Я киваю и крепче обнимаю ее, подыгрывая.

– Держись подальше от моей девочки, или я переломаю тебе все кости, если ты хоть пальцем до нее дотронешься, – огрызаюсь я, и слова вырываются изо рта раньше, чем я успеваю осознать, что говорю. Обычно я стараюсь избегать неприятностей, но сегодня я не могу этого сделать.

Он смотрит на Аланну, но она отворачивается, утыкаясь лицом в мою грудь. Я притягиваю ее обеими руками, заключая в объятия. Она дрожит. В этот момент я не сомневаюсь, что ей больно. О чем, на хрен, она думала, оставшись наедине с таким ничтожеством? Почему, черт возьми, она вечно оказывается в самых неприятных ситуациях.

Парень снова бросает на нас взгляд и, стиснув зубы, уходит, остановившись в нескольких шагах от нас.

– Это еще не конец, шлюха.

Я напрягаюсь, но Аланна крепко вцепляется в мою рубашку. Я смотрю ему вслед и глажу ее по голове, стараясь защитить. Она настолько маленькая, что ее макушка едва достает до моего подбородка. Как она собиралась справляться с ним?

– Ты как? – спрашиваю я, когда Красавчик исчезает из поля зрения.

Она кивает и делает шаг назад, но я все еще обнимаю ее, не желая выпускать из рук. За последние пару лет я привык заботиться лишь о себе, игнорируя все и всех вокруг. Но Аланна пробуждает во мне защитный инстинкт, который, как мне казалось, давно угас.

– Все хорошо, – говорит она, все еще дрожа.

– Нам нужно поговорить о твоей любви попадать в неприятные ситуации, – предупреждаю я ее сурово.

Она поднимает на меня взгляд, и ее лицо кажется одновременно обманчиво невинным и притягательным. Осознает ли она, насколько прекрасна? Ей шестнадцать, но уже сейчас она выглядит очень соблазнительно. Большинство девушек ее возраста могут только мечтать о таких формах, а я не в силах спокойно смотреть на ее губы – она слишком молода. Гоню подобные мысли прочь. А ее глаза… У нее самые восхитительные карие глаза, которые я когда-либо видел. Я лишь могу представить, какие чувства она вызывает у ровесников, чего они хотят от нее. От одной мысли о том, что она может поцеловаться с Красавчиком, мне становится не по себе.

– Что бы ты сделала, если бы он насильно поцеловал тебя? Или заставил бы делать что-то еще? В этом парке безлюдно, Аланна. О чем ты думала?

Я крепче сжимаю ее за плечи, с трудом подавляя желание встряхнуть ее. Я понимаю, что она молода и безрассудна, но это просто неправильно. Мне бы хотелось, чтобы она понимала, что все могло закончиться совсем иначе.

– Я бы вмазала ему коленкой по яйцам, Сай.

Она только-только перестала дрожать. Возможно, она набралась бы храбрости, возможно, на адреналине она бы смогла это сделать, но что, если нет?

– Давай, попробуй вмазать мне по яйцам.

– Что?

Я провокационно киваю:

– Давай, ударь меня по яйцам, Аланна! Попробуй убежать от меня.

Я крепче прижимаю ее к себе. Она хмурится.

– Ну, ты сам напросился, – предупреждает она меня. Я лишь ухмыляюсь в ответ.

Она резко двигает ногой, пытаясь ударить меня коленом, но ей не хватает скорости. Прежде чем она осознает, что происходит, я уворачиваюсь от удара, обвиваю ее ногу, которой она хотела меня ударить, вокруг своей талии, а моя рука оказывается на ее бедре. Она задыхается, теряя равновесие, но я притягиваю ее к себе так, что она просто впечатывается в меня всем телом.

– Ты не сможешь защититься от меня, – говорю я. – Если бы я захотел поцеловать тебя прямо сейчас, ты бы не смогла этому воспротивиться. Если бы я решил воспользоваться тобой, закрыв тебе рот рукой, чтобы заглушить твои крики, ты была бы бессильна.

Она тяжело сглатывает, не сводя с меня глаз. Наши тела гораздо ближе, чем мне хотелось бы.

– Калеб – не ты. Я бы смогла убежать от него.

Я крепче сжимаю ее бедро, а другой рукой зарываюсь в ее волосы, едва сдерживая нарастающий гнев.

– Черт возьми, ты права, он не я. Но это вовсе не объясняет того, что произошло сегодня. Почему тебе вообще нужно защищаться от кого-то? Я понимаю, мир не так идеален, как нам хотелось бы, как бы несправедливо это ни звучало. Постарайся больше никогда не впутываться в подобные ситуации, слышишь?

Она кивает, и я отпускаю ее. Аланна делает шаг в сторону, отводя взгляд.

– Спасибо, – бормочет она еле слышно.

– Да и что ты вообще нашла в этом придурке? Кто это? – Я понимаю, что не должен задавать этот вопрос, но ничего не могу с собой поделать. Мысль о том, что она может быть с ним, приводит меня в бешеную ярость. Она слишком хороша для него, и неважно, осознает она это или нет.

– Я… все совсем не так. Мы не встречаемся, ничего подобного. У нас было свободное время, и мы вместе работаем над одним проектом. Он предложил прогуляться, чтобы все обсудить и решить, кто что делает, я даже ни о чем таком не думала.

Я вздыхаю, качая головой:

– Пообещай мне, что ты постараешься больше не попадать в такие неприятные ситуации, ладно? Я был против того, чтобы ты волонтерила в приюте, но я точно не потерплю, чтобы ты ввязывалась в подобные глупости.

Она кивает и идет в ногу со мной, пока мы направляемся к выходу из парка.