Тень золотого города: Код выживания

Кассандра Шеридан

Тень золотого города: Код выживания

Глава 1

Прошло ровно две недели с того дня, как в промерзших, пахнущих вековой пылью подземельях поместья Шелленберг была вскрыта тайна, дремавшая со времен баронов Шелле. Кабинет Артура Дэвисона теперь меньше всего напоминал контору частного детектива. Он превратился в нечто среднее между лавкой колониальных товаров, армейским складом и кабинетом безумного картографа.

За окном осенний дождь уныло барабанил по стеклу, смывая серые тени с мостовой, но внутри кипела жизнь иного толка. На ворсистом персидском ковре, среди стопок пожелтевших газет «Таймс» и технических журналов, валялись мотки тяжелой пеньковой веревки, пахнущей дегтем, и новенькие, еще пахнущие свежей кожей чехлы для мачете «Трамонтина». Сталь клинков, едва выглядывающая из ножен, тускло поблескивала в свете настольной лампы, напоминая о том, что скоро им придется прорубать путь сквозь зеленый ад, а не вскрывать конверты с гонорарами.

Детектив, зажав в зубах обветренную трубку из бриара, увлеченно изучал за своим рабочим столом через массивную лупу в роговой оправе зернистые отпечатки аэрофотосъемки. Эти снимки, сделанные с малых высот по спецзаказу через старых знакомых в МИ-6, казались хаосом из теней и крон деревьев. Он пытался сопоставить изгибы реки Укаяли на глянцевой бумаге с пожелтевшим, ломким пергаментом барона.

- Артур, это решительно невозможно! Мы либо сойдем с ума еще до посадки в Лиме, либо станем самыми здоровыми покойниками в верховьях Амазонки! - в кабинет, едва не высадив дверь плечом, ворвался его приятель Генри Харрисон.

Он тащил за собой огромный кожаный чемодан с массивными медными уголками, который выглядел так, будто в нем спрятано чье-то очень тяжелое тело или, по меньшей мере, коллекция пушечных ядер.

- Я зашел в аптеку за обычным пластырем, а вышел с целым ящиком хинина, сыворотки от яда гремучих змей и какими-то подозрительными таблетками в стеклянном пузырьке без этикетки. Аптекарь, старый прохвост с физиономией заговорщика, божился, что они «отпугивают злых духов, лечат лихорадку и усмиряют бунт в желудке». Кажется, он принял меня за миссионера, отправляющегося к каннибалам, - пожаловался Харрисон, закидывая шляпу и мокрый плащ на вешалку, стоящую в углу за дверью.

Дэвисон, не отрываясь от карты, лишь выпустил плотное облако сизого дыма, которое медленно поплыло к потолку, смешиваясь с запахом старой бумаги.

- Аптекарь - мудрый человек, Генри. В джунглях Амазонии расстройство желудка порой убивает быстрее, чем проклятие инков или стрела с кураре. Но меня больше беспокоит не твой аптекарь, а этот ребус. Взгляни сюда.

Артур постучал пальцем по снимку.

- На карте отмечены «Врата Солнца» там, где на современных снимках лишь сплошное плато. Но если изменить угол освещения… вот этот снимок сделан позже остальных… видишь эту тень? Она слишком правильная для скалы. Словно кто-то пытался спрятать геометрию города под слоем дерна и лиан.

- Если честно, то не вижу особой разницы, - признался его друг.

- Что в чемодане, Генри? - добавил детектив, наконец, подняв взгляд. - Только не говори мне, что ты решил взять с собой фамильное столовое серебро для светских обедов в сельве.

- Там мой лучший походный костюм от «Савил Роу», сшитый по спецзаказу из тончайшего твида и хлопка! - Харрисон с достоинством похлопал по крышке чемодана, и тот отозвался глухим, солидным стуком. - Если нам суждено закончить свои дни в пасти черного аллигатора или на алтаре забытых богов, я намерен выглядеть при этом как британский джентльмен, а не как оборванец, укравший одежду у огородного пугала. Кстати, бедный старина Том всегда говорил, что в тропиках важнее всего две вещи: вентиляция и чистый воротничок. Это держит рассудок в узде, когда вокруг все сходят с ума.

При упоминании старого слуги оба на мгновение замолчали. Имя Тома, произнесенное вслух среди горы снаряжения, словно вытянуло из углов кабинета холодный сквозняк. Его смерть все еще висела над ними тяжелой, почти осязаемой тенью - как нерассеявшийся плотный туман над рекой, в котором так легко спрятать и нож, и истину. И даже тот факт, что убийца пойман и ожидает приговор, не приносил облегчения.

Это было похоже на партию в шахматы с невидимым гроссмейстером: им удалось сбить пешку в лице Чарльза Эйдина, но рука, передвинувшая фигуру, все еще оставалась в тени. О том, что он был лишь инструментом в чужой игре, Эйдин случайно проговорился на допросе.

Каждому из них в тишине кабинета чудилось, что за гибелью верного Тома стоит нечто гораздо более древнее и опасное, чем обычная жадность. Смерть слуги была не финалом, а лишь кровавым предупреждением, первым ходом в игре, ставка в которой - затерянный город, способный перевернуть представления человечества об истории.

То, что эта история далека от завершения, друзья поняли, когда обнаружили слежку. В их маленьком городке любая неместная машина вроде черного «Форда Сьерра» сразу привлекала внимание. Особенно, если за день она попадалась вам не менее трех раз в течение как минимум недели, пока они искали снаряжение и решали свои дела перед отъездом.

- Он знал слишком много о том, что барон спрятал в подземельях, - тихо произнес Артур, нарушая затянувшееся молчание и глядя на огонек своей трубки. - И те, кто стоит за его смертью, явно не намерены останавливаться. Мы отправляемся в Перу не только за золотом инков, Генри. Мы отправляемся за ответами, которые Том унес с собой в могилу.

Харрисон лишь мрачно кивнул, и на мгновение в его глазах, обычно искрившихся иронией, блеснула сталь, которой позавидовал бы любой клинок «Трамонтина». Он понимал: эта экспедиция - их единственный шанс докопаться до правды, пока тень, поглотившая их друга, не накрыла их самих.

Дэвисон подошел ко второму небольшому дубовому столу в кабинете, обычно служившему в качестве обеденного, а сейчас приспособленного для размышлений. Он щелкнул выключателем настольной лампы. Круг теплого света выхватил из полумрака кучу бумаг. Генри, ворча, разгребал место для подноса с кофе, отодвигая стопки старых выпусков National Geographic.

- Знаешь, Артур, если мы найдем это золото, первым делом я куплю тебе шкаф. Или два. Или целое здание, чтобы ты перестал хранить счета за свет вперемешку с картами XV века. И у тебя уже не будет причин отказываться, ссылаясь на экономию средств и ненужную роскошь.

- Тише, Генри. Хаос - это высшая форма порядка, - Дэвисон осторожно положил в центр стола на освободившееся место ту самую карту из архива Шелле и современный атлас созвездий. - Смотри сюда. Через лупу.

Харрисону пришлось поставить поднос на кресло и присоединиться к другу.

Артур взял со стола лист тонкой прозрачной кальки, на которой уже были нанесены точки с атласа - схема расположения звезд в южном полушарии, и медленно опустил его на пожелтевший пергамент барона Шелле.

Генри прищурился, почти касаясь носом холодного стекла лупы. Сначала он увидел лишь мешанину линий и пятен, но затем Артур чуть довернул кальку по часовой стрелке.

- Боже правый... - выдохнул Харрисон.

Детектив замер, не отрывая взгляда от кальки. Он слегка сдвинул прозрачный лист, и Генри заметил, что Антарес - красное сердце Скорпиона - на пергаменте барона смещен на пару миллиметров в сторону относительно современной астрономической карты.

- Почти совпало, - заметил Генри, - но все же не идеально. Составитель карты ошибся?

- Напротив, друг мой, он был пугающе точен, - Артур выпрямился, его глаза лихорадочно блестели. - Созвездия - это не вечные декорации. Собственное движение звезд и прецессия земной оси... небо, которое видели инки в XV веке, отличается от того, что видим мы сейчас в конце XX века. Здесь смещен весь небесный свод относительно сетки координат.

Он снова наклонился над столом, измеряя штангенциркулем расстояние между точками.

- Эта разница в два миллиметра, Генри, - не ошибка пера. Это временна́я метка. Карта фиксирует положение звезд примерно пятьсот лет назад. Это «небо» времен расцвета империи Пайтити.

Генри нахмурился, пытаясь осознать масштаб.

- Хочешь сказать, что если мы наложим современный космический снимок на этот пергамент, то промахнемся?

- Именно! Те, кто ищет Пайтити по современным координатам, найдут лишь пустые джунгли. Город был спроектирован как земная проекция неба той эпохи. Чтобы найти вход, нам нужно искать не там, где звезды сейчас, а там, где они «оставляли свои тени» пять веков назад.

Артур быстро набросал на полях блокнота несколько формул.

- Разница в прецессии дает нам смещение в семь с половиной миль к северо-западу от плато, которое зафиксировали камеры МИ-6. Вот почему все экспедиции возвращались ни с чем. Они искали там, где город должен быть по логике земли, а не по закону неба.

- Семь миль в джунглях Амазонии - это вечность, - прошептал Генри, глядя на карту. - Похоже, у нас есть фора, о которой они даже не подозревают. Они ищут археологический памятник, а мы ищем застывшее в камне время.

- Значит, это плато на снимках МИ-6... - Харрисон ткнул пальцем в зернистое фото. - Эти «правильные тени» - это не просто развалины. Это фундаменты, выстроенные по звездной сетке?

- Верно. И посмотри на «Врата Солнца», - Артур передвинул лупу на самый край карты, где находилась странная пометка в виде стилизованного глаза. - Все искали их на востоке, логично полагая, что они должны встречать рассвет. Но если верить звездам и этой схеме, врата смотрят на точку заката в день зимнего солнцестояния. Они обращены вглубь джунглей - в ту сторону, которую испанцы считали проклятой.

- И еще… если я прав, то мы получаем, по сути, не просто маршрут, а оптическую подсказку. «Золотой Диск», о котором давно шепчутся в Лиме, - это не просто украшение. Это линза.

Генри выпрямился, потирая затекшую шею.

- То есть, чтобы найти вход в город, нам не нужна лопата? Нам нужен солнечный свет, этот Диск и чертова куча везения, чтобы оказаться в нужной точке в нужную минуту?

- Совершенно верно. И судя по теням на снимке, это «нужное время» наступит через три недели, в день зимнего солнцестояния. Но учти: там, в Амазонии, это будет разгар лета. Если мы не вылетим в четверг, можем распаковывать чемоданы и ждать еще год.

Генри выпрямился, потирая затекшую шею. Он подошел к окну и отодвинул тяжелую штору. Улицу заливал холодный свет фонарей, отражаясь в лужах. На противоположной стороне дороги, в тени раскидистого вяза, он снова увидел знакомый силуэт - черный «Форд Сьерра». Мотор был выключен, но габаритные огни на мгновение вспыхнули и тут же погасли, словно подавая кому-то сигнал.

- Артур, - тихо позвал Харрисон, не оборачиваясь. - Боюсь, наши друзья с «черной змеей» на капоте тоже умеют пользоваться картами. Или, по крайней мере, они очень не хотят, чтобы мы пользовались своей. Нам нужно убираться из города. Не через неделю. Сейчас.

Дэвисон резко поднял голову. Он не стал подходить к окну - лишняя осторожность никогда не была лишней. Вместо этого он начал быстро сворачивать карты в плотные тубусы.

- У нас билеты на рейс British Airways через три дня, - быстро проговорил Артур. - Но мой старый знакомый из отдела логистики МИ-6 задолжал мне услугу после дела о «пропавших шифровках». В Хитроу сейчас стоит транспортный «Геркулес», вылетающий в Бразилию с грузом медикаментов. Оттуда до границы с Перу - рукой подать.

- В Бразилию? На военном транспорте? - Генри горько усмехнулся и подхватил свой тяжеленный чемодан. - А как же мой твидовый костюм? Боюсь, в грузовом отсеке самолета он безвозвратно помнется.

- Поверь, Генри, - Артур накинул плащ и проверил, на месте ли револьвер в наплечной кобуре, - когда мы окажемся в «зеленом аду», меньше всего тебя будет заботить складка на брюках. Нас ждет игра на опережение. Если они перекроют аэропорты, мы не выберемся из страны. Пакуй все, что осталось, и вперед!

Дэвисон выдернул телефонный шнур, проверил запасной выход и вернулся за другом:

- Положи мачете на самое дно чемодана, - заметил Артур, наблюдая, как друг пытается пристроить лезвие между парадным жилетом и банками с чаем. - Не хочу никому в полиции объяснять, что ты просто очень трепетно относишься к нарезке лимонов для чая, а не планируешь захватить самолет.

- О, не беспокойся, - фыркнул Генри, оборачивая «Трамонтину» в плотную фланель. - Я спрячу его под твоими записями. Если они откроют чемодан, то просто сойдут с ума от твоего почерка прежде, чем доберутся до стали.

Свет в кабинете решили оставить, чтобы преследователи думали, что они еще там. Друзья вышли через черный ход, пахнущий сырым кирпичом и мусорными баками. Дождь усилился, превратившись в сплошную стену воды. Харрисон осторожно выглянул за угол - «Форд» никуда не делся.

«Запасной» «Бентли» Дэвисона черного цвета всегда был наготове на случай непредвиденных обстоятельств. Машина дожидалась своего часа в пустующем гараже бывшего благодарного клиента в паре переулков от конторы.

Сам Генри приехал к другу на такси, собираясь провести время до отъезда в городе.

Короткими перебежками и узкими переходами друзья добрались до автомобиля, погрузили свой багаж и, выждав полчаса, нырнули в пелену дождя, оставив позади уютный кабинет и старую жизнь.

Впереди их ждала тьма Амазонии, золото инков и тайна, ради которой неизвестный шахматист приказал Чарльзу Эйдину убить простого слугу, лишь бы она никогда не увидела дневного света.

Глава 2

Огромная хвостовая плита - рампа - «Геркулеса» с грохотом закрылась, отсекая их от внешнего мира. Внутри пахло авиационным керосином, старой резиной и гидравлическим маслом. Артур нацепил на голову массивные шумоподавляющие наушники и жестом велел другу сделать то же самое. Когда четыре винта взревели, самолет затрясся так, будто собирался рассыпаться на запчасти. Генри инстинктивно вцепился в ремни сетчатого сиденья.

- Ты уверен, что этот гроб долетит до Сан-Паулу?! - прокричал он, но не услышал собственного голоса. Дэвисон только поднял большой палец вверх. Пилот обещал высадить друзей на частном аэродроме в паре часов езды от города, где их никто не будет ждать.

Внутри «Геркулеса» было не до комфорта. Гул двигателей превращался в физически осязаемую вибрацию, проникавшую до самых костей. Генри сидел на жестком откидном сиденье из красной нейлоновой сетки, прислонившись затылком к холодному металлическому борту. В тусклом багровом освещении десантного отсека Артур дремал, надвинув на глаза кепку, а его друг никак не мог найти удобное положение.

Каждый раз, когда самолет проваливался в воздушную яму, Харрисон чувствовал странную жесткость в подкладке своего походного пиджака. Сначала он списывал это на грубые швы, но когда очередная встряска заставила край воротника больно упереться в ключицу, он не выдержал и просунул руку во внутренний карман. Пусто. Но за тканью, где-то между подкладкой и основным слоем твида, явно что-то было. Генри нащупал тонкий разрез, искусно сделанный прямо по шву - Том всегда был мастером подобных тайников. Запустив пальцы глубоко под подкладку, он почувствовал бумагу. Но нащупал не один край, а два.

Выудив содержимое на свет, Генри замер. На ладони лежали два пожелтевших вскрытых конверта, адресованных его отцу - Эдмунду Харрисону. Штемпели были старыми, едва читаемыми, но фамилия отца, выведенная размашистым почерком некоего профессора Вальдеса, не оставляла сомнений. Кто такой этот Вальдес? Генри никогда не слышал этого имени от отца.

Трясущимися руками он извлек из первого конверта сложенный вчетверо лист. Это была не обычная почтовая бумага, а плотная, хрустящая страница, явно вырванная из старинного манускрипта. Текст был рукописным, на испанском языке.

Генри невольно усмехнулся сквозь подступившее волнение. В детстве он ненавидел те часы, когда отец, проявляя несвойственную ему суровость, заставлял его зубрить спряжения испанских глаголов и читать вслух Сервантеса. «В Южной Америке, сын, язык - это единственный мост, который не рухнет под ногами», - говаривал Эдмунд.

Теперь, щурясь при тусклом свете десантного отсека, Харрисон понял, зачем это было нужно.

Он начал вчитываться в строки:

«В 1533 году Куско не просто пал - он словно застыл в сумерках, которые длились вечность. Когда холодная сталь первых конкистадоров коснулась священных камней, Храм Кориканча - «Золотая обитель» - ответил им величественным молчанием. Именно тогда начал свой тайный путь Пунчао, Великий Диск Солнца. Он не был просто сокровищем; он был душой Империи, запечатленной в металле. Отлитый из золота столь чистого, что оно казалось теплым на ощупь, и украшенный изумрудами, в которых дремала сама сельва, Диск обладал божественным даром. Каждое утро, поймав первый луч рассвета, он превращал полумрак храма в ослепительную симфонию света, стирая границы между земным и небесным.

Но когда тень чужаков легла на порог, жрецы поняли: время света иссякло. В глубокой тишине, нарушаемой лишь шелестом ритуальных одежд, они вынесли Пунчао из храма. Процессия медленно уходила на восток, туда, где заснеженные пики Анд тонут в изумрудных испарениях Амазонии. Диск, скрытый под полотном из шерсти викуньи, всё еще хранил в себе призрачное тепло уходящей эпохи, точно сердце, которое отказывалось перестать биться.

Легенда гласит, что глубоко в лесах Мадре-де-Диос, за «стеной туманов», они воздвигли Пайтити - Последнее Убежище. Это не просто город, а рукотворный ковчег, сокрытый в лабиринтах лиан и камня. Там, на вершине безымянной пирамиды, Пунчао снова занял свое место. Говорят, что лишь раз в году, в день летнего солнцестояния, Диск просыпается. Его отраженный луч, подобно золотому мечу, пронзает чащу и указывает на скрытые входы в пещеры, где покоится все наследие инков».

Далее следовала приписка, сделанная теми же чернилами, что и адрес на конверте:

«Для ученых Старого Света это была лишь изящная метафора. Но в наше время, среди хаоса и зноя охваченного переменами Перу, легенда обрела пугающую четкость. На берегах мутной Укаяли, где воздух пахнет дождем и древностью, пожелтевшая карта в руках искателя - это не просто бумага. Пунчао весом в триста фунтов - это ключ, способный изменить расклад сил в мире, где за золото платят жизнями.

В тени папоротников уже затаились те, кто не верит в богов, но верит в звон монет. Для секты «Хранителей чистоты» древний Диск - лишь добыча, путь к безграничной власти. История готова повториться: золото снова требует крови, а джунгли готовятся поглотить тех, кто окажется недостаточно почтителен к тайнам прошлого».

Генри поднял взгляд от письма. В тусклом, дрожащем свете плафонов «Геркулеса» текст о жрецах и золотом диске казался ему чем-то сюрреалистичным.

Тряска усилилась - самолет вошел в зону турбулентности. Харрисон крепче вцепился в бумаги. Первый манускрипт был лишь прелюдией. Он взял второй конверт. Этот был другим: тоньше, на нем не было печатей - лишь небрежный штамп почтового отделения в Лиме и дата, поставленная всего за несколько недель до смерти отца. Почерк Вальдеса здесь изменился - он перестал быть аккуратным и академичным, превратившись в ломаные, лихорадочные штрихи.

«Мой старый друг, я нашел то, о чем мы спорили в университете. Это не миф. «Зеркало заката» существует. Оно спрятано в Лиме, под самым носом у тех, кто его ищет. Я оставил его в Музее Инквизиции, в зале старинных рукописей. Ищи «Слово Божье», чей переплет тяжелее греха. Если я не смогу за ним вернуться, это должен сделать ты.

Но заклинаю тебя: берегись «солнечного пота». Золото Пайтити несет на себе печать, которая страшнее любой ловушки. Оно не просто лежит в земле, оно дышит и убивает каждого, кто потревожит его покой. Не прикасайся к нему, если хочешь, чтобы твои легкие не превратились в пыль раньше, чем ты увидишь город.

Мир не готов к тому, что скрывает Пайтити. Мы не должны дать жадности разбудить то, что спит в его тени. Сохрани этот секрет - или похорони его вместе со мной».

Если первое письмо было ключом к истории, открывающим дверь в забытое прошлое, то второе… оно походило на лихорадочный шепот, полный тревоги. В этих строках больше не было торжественного спокойствия архивов. Это был голос человека, который внезапно осознал: некоторые тайны лучше оставлять нетронутыми, а за блеском открытий порой скрывается тень, которую не стоит будить.

***

Генри поспешно спрятал конверты обратно в тайник, едва почувствовав, как изменился гул двигателей. Вибрация из монотонной превратилась в прерывистую, самолет ощутимо «клюнул» носом. Артур мгновенно проснулся, поправил кепку и, заметив лихорадочный блеск в глазах друга, лишь вопросительно приподнял бровь. Ответить Харрисон не успел: «Геркулес» начал резкое снижение.

Приземление было под стать всему полету. Шасси с оглушительным ударом встретились с неровным бетоном частной полосы. Самолет подбросило, а затем началось яростное торможение. Рев реверса заполнил кабину, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел.

Когда рампа со скрежетом поползла вниз, внутрь ворвался не свежий воздух, а плотная, липкая волна бразильского зноя. Ослепительный солнечный свет после багрового полумрака отсека заставил друзей зажмуриться.

После перелета на военном «Геркулесе» среди ящиков с пенициллином Артур выглядел так, будто готов был взять штурмом министерство обороны, а его друг - просто прилечь на ближайший бордюр.

- Генри, прекрати обнюхивать свой воротник. Он пахнет авиационным керосином, и это запах свободы.

- Он пахнет гибелью моего лучшего костюма, - простонал Харрисон, таща за собой чемодан, ставший за время пути еще тяжелее. - И если ты еще раз скажешь, что «Геркулес» - это надежно, я ударю тебя банкой «Эрл Грея». В этом самолете было столько щелей, что я видел звезды через заклепки в полу.

На краю пыльной полосы их ждал побитый жизнью темно-зеленый пикап «Шевроле» - единственная встреча, о которой Артур договорился заранее. Водитель, худощавый бразилец в синей бейсболке, даже не вышел из кабины, лишь коротко мигнул фарами.

Путь до города занял больше двух часов. Сначала дорога петляла между бесконечными плантациями сахарного тростника и редкими скоплениями лачуг с крышами из ржавого железа. Пыль из-под колес забивалась в салон, смешиваясь с запахом дешевого табака, который курил водитель. Генри молчал, глядя в окно, но его рука непроизвольно касалась борта пиджака, проверяя сохранность писем. Имя «Вальдес» билось в голове в такт дорожным ухабам.

Постепенно сельский пейзаж сменился хаосом пригородов. Бетонные джунгли Сан-Паулу вырастали из марева горизонта постепенно: сначала потянулись склады и авторемонтные мастерские, обнесенные колючей проволокой, а затем на горизонте замаячили бесконечные ряды небоскребов.

- Мы остановимся в «Республике», - негромко сказал Артур, когда машина нырнула в узкую улицу, забитую мопедами и пешеходами. - Там шумно, грязно, но это лучшее место, чтобы затеряться в толпе из двенадцати миллионов человек.

Пикап затормозил у неприметного отеля с выцветшей вывеской.

- Ну что, Генри? - Артур хлопнул его по плечу. - Сначала душ и кофе, или сразу начнешь рассказывать, что ты там нашел в самолете?

Харрисон глубоко вдохнул горячий городской воздух. - Душ и кофе. А потом нам нужно будет узнать, кто такой профессор Вальдес, и почему его письма оказались в моем пиджаке.

***

Номер отеля в «Республике» полностью оправдывал ожидания Артура: облупившаяся краска на стенах, тусклый свет и ленивый стрекот потолочного вентилятора, который едва разгонял влажный воздух. Окно выходило в тесный внутренний двор - оттуда просматривался сквозной проход на противоположную сторону квартала.

После душа Генри с удовольствием переоделся. Теперь на нем была легкая хлопковая рубашка с закатанными рукавами и светлые брюки, а тяжелые ботинки сменили мягкие кожаные туфли. Дорожный костюм он со спокойной душой отдал в прачечную.

Детектив ненадолго отлучился и вернулся с двумя маленькими стаканчиками. Аромат кофе был настолько густым и терпким, что у Харрисона мгновенно прояснилось в голове.

- Держи, - Артур протянул ему напиток. - Настоящий бразильский «кафезиньо». Сахара там столько, что ложка стоит, но сейчас это именно то, что тебе нужно.

Сам Дэвисон в своей одежде цвета «хаки» выглядел как профессиональный наемник на отдыхе: расслабленный, но собранный и готовый к прыжку в любую секунду.

- Твой костюм вернут только завтра утром, - заметил Артур, критически осматривая друга. - Но это и к лучшему. В этой одежде ты хотя бы не похож на английского лорда, приехавшего скупать поместья.