по следам крестоносцев

Кашенцев Кашенцев

по следам крестоносцев

ПРОЛОГ

Ислам бол 1545 год, ( Константинополь был захвачен турками в 1453 году, переименован в Ислам бол ( наполненный исламом)). Город был основан в 330 году, имел ещё названия Новый Рим или Царьград, имел множество церквей и соборов, после захвата Османской империи многие перестроены в мечети. Мулла уже прокричал молитву с минарета, но летнее солнце ещё только поднялось над горизонтом. По узким улочкам, мощеным камнем дороге, четыре черных высоких раба одетых в красные шелковые шаровары несли носилки, накрытые высоким шелковым белым балдахином, их запястья были пристегнуты к рукоятям паланкина тонкой крепкой цепью. Впереди и сзади процессии шла охрана из четырех янычар одетых в доспех – бригантину (крупная, пластинчатая чешуя, закрепленная на кольчужную сетку), в открытых островерхих шлемах, высоких мягких сапогах без каблуков, вместо пояса намотаны кушаки, под которые засунуты ножны с острыми секирами. Рабы передвигались почти бесшумно, но ранние прохожие, завидев могучих воинов спешили убраться с пути, двери в сплошной стене захлопывались, только слышался звук задвигаемых засовов.

Под балдахином возлежал на шелковых подушках, набитых лебяжьим пухом, глубокий старец с морщинистым лицом. На нем был одет синий, с золотыми звездами халат, подпоясан широким белым поясом, на ногах легкие чувяки, расшитые жемчугом с загнутыми острыми носками. На голове чалма, в центре крупный изумруд и перо неизвестной птицы, длинная седая ухоженная борода засунута за пояс, крючковатый нос, но черные глаза смотрят живо. Это был главный визирь султана Сулеймана 1 – Рустем – паша. Его дворец располагался в центре города и для того что бы попасть во дворец правителя ему нужно было пересечь пролив. Вдруг носилки остановились, рабы поставили их на специальные ножки, сами нагнулись вслед за цепью. Визирь недовольно откинул холст закрывающий окошко и увидел стоящую посреди улицы высокую женщину в черной парандже, закрывающую фигуру и лицо.

– В чем дело? – Неожиданно сильным голосом спросил старец у охранников.

Удивлению его не было предела, женщина на улице мусульманской столицы без сопровождения, неслыханная дерзость. Но охранники тоже стояли словно завороженные, только положили руки на рукоятки мечей. Женщина легкой походкой подошла к паланкину и отодвинув занавеску входа села рядом с визирем, вместе с ней появился легкий запах цветов. Откинув занавеску паранджи, она открыла лицо, и Рустем увидел прекрасного молодого юношу. Прямой нос, пухлые губы, голубые глаза, анфас обрамлен золотыми вьющимся волосами. В молодом человеке советник узнал младшего бога Гермеса.

– Я вновь должен отвлекаться от своих дел, что – бы увидеть твое лицо, смертный, – презрительно скривив губы произнес тот.

– Я неукоснительно выполняю все ваши поручения, – немного испуганно проговорил старец.

– Ещё бы не выполнять, ты бы не дожил до семьсот лет, до сих пор таская себе в постель молоденьких рабынь. Но не будем терять время, тем более что ты спешишь во дворец посмотреть на бой, который организовал. Но наш тебе совет: раб, француз, на арене не должен умереть. После поединка ты продашь его представителям Африки, тем более они давно просят тебя об этом.

Женщина так же неожиданно исчезла, как и появилась, только хлопнула дверь в одном из дворов. Советник облегченно вздохнув приказал очнувшимся рабам и охране следовать дальше. Великий визирь спешил во дворец Султана на очередное воскресное представление в недавно открытом цирке.

Темные улочки привели эскорт на внезапно открывшуюся площадь пере открытыми огромными воротами, куда сплошным потоком двигались телеги торговцев и гостей Царьграда, но коттедж визиря пропустили беспрепятственно, пройдя ворота рабы вынесли балдахин к огромной пристани у которой стояли суда различных государств, ту же правителя поджидала персональная галера, рабы по сходням занесли свою ношу и поставили на палубу, судно немедля отчалила от пристани. С центра моря город встал в своем величии: золотые маковки церквей и шпили минаретов прекрасно смотрелись из – за высокой стены, уходящей вдаль в право ив лево, между его зубьев лежали огромные пушки, которые контролировали все море, и не один вражеский корабль не смог подойти к пристани без наказано. Судно визиря пересекло залив и уткнулось в пристань Стамбула. Расторопные мальчишки споро приняли концы и закрепили их за специальные бабки, команда сбросила сходни и рабе, подняв балдахин понесли его по мощеной камнем дороге к золоченным воротам дворца султана. остановились перед огромными, обитыми медным, блестящими листами, отражающими свет вошедшего, светила двустворчатыми вороти нами, в которые могли проехать четыре всадника не пригибаясь, в ряд. По обе стороны створок возвышались высокие островерхие башни в бойницах которых выглядывали жерла пушек. Высокая стена окружала дворцовый комплекс. По обе стороны ворот стояла охрана из четырех воинов в полном доспехе, за красными шелковыми поясами засунуты в богато украшенных ножнах, секиры, в остриях шлемов закреплены страусовые перья, окрашенные тоже в красный цвет. При приближении процессии держащие копья янычары перегородили дорогу, направив острия на носилки. Визирь открыл занавеску балдахина, что бы охрана увидела лицо вельможи. Стражники отступили, ворота медленно открылись и рабы продолжили движение.

Вначале они прошли широкий метров шести, коридор поперек стены, с отверстиями для стрелков по сторонам, противоположный выход преграждала тяжёлая решётка, которая при приближении процессии поднялась. Миновав стену прибывшим открылся вид на утопающий в зелени и цветах куполообразный, в три этажа, дворец, прямая дорога, мощёная цветной брусчаткой, вела к мраморным ступенями с площадкой перед золоченными воротами, здесь также стояли элитные воны. Но носильщики свернули на боковую дорожку и минуя высокие финиковые деревья и многочисленные лужайки, беседки и небольшие рукотворные водопады, остановились у высокой стены цирка. Здание построено по типу Колизея, решётчатые окна в три этажа, высокая арка входа. Рабы поставили носилки у зева коридора, тут же подбежал слуга, отстегнул носильщиков от рукояток и в сопровождение двух воинов повели в помещение, приспособленное для отдыха рабов.

Один из оставшихся охранников вошел под арку впереди старика, а другой сзади, пройдя немного по коридору они увидели каменную лестницу, ведущую наверх, поднявшись по ней вельможа осмотрел открывшийся вид на панораму стадиона. Вокруг круглой арены поднимаются в верх каменные ступени, приспособленные под места для зрителей, только здесь место для выступлений огорожено высокой решёткой. Здесь не только показывали свое умение комедианты и артисты, но проводились бои между рабами и янычарами.

Да и просвещенный Сулейман мог распорядиться травить зверями не понравившихся лицедеев.

Сейчас все места были заняты приглашенными гостями из знати и представителей союзных царств. Великий визирь спустился к шатру накрывающего ложе правителя, отодвинул занавеску и оказался внутри окруженной легким шелковым пологом комнаты. Здесь в устланном богатыми персидскими коврами на шелковых подушках возлежал сам правитель Османской Империи Сулейман Великолепный. Это был красивый мужчина лет сорока, высокий, худощавый, правильный овал лица обрамлен коротко подстриженной черной бородкой, тонкий нос, плотно сжатые губы, голова выбрита, белоснежный тюрбан с крупным алмазом лежит рядом. Одет в красный атласный халат, подпоясанный кушаком из черного шелка, за поясом кинжал в украшенными серебряной чеканкой ножнах, красные же широкие штаны и легкие чувяки. На ухоженных тонкий пальцах несколько перстней и колец. Одет богато, но скромно и со вкусом.

Хотя в шатре было ещё не жарко, но двое рабов опахалами их перьев обмахивали правителя, гоняя воздух. Тут же стоял невысокий столик уставленный золотыми кувшинами с напитками, кубками и вазами с фруктами. Черный полуобнажённый раб стоял на коленях смотрел на своего хозяина, готовый предупредить любое его желание. Визирь знал, что у него отрезан язык, и ещё он был евнухом. Сулейман наклонил голову, внимательно посмотрел на вошедшего:

– Ты, Рустем опять опаздываешь, с укором произнес он, – и больше ничего не придумал как выпустить на арену этих сынов шакала, которые уже четверть часа играют на своих инструментах изображая крик осла завидевшего свою подружку. Немедленно убери их иначе я прикажу спустить бойцовских псов, они голодны.

Правитель кивнул рабу на столик, тот наполнил кубок сладким щербетом и протянул господину. Приняв сосуд, он отпил немного и взял из вазы сочный персик.

Старик постоянно кланяясь сложил руки перед грудью лодочкой в знак почтения:

– Приветствую тебя о великолепный, да продлится жизнь твоя вено в неге и без забот, да не оскудеет твое семя, и твои наложницы принесет ещё больше сыновей. А этих сынов шакала мы сейчас уберем.

– Да ради Аллаха и пророка его Мухаммеда, да будет вечна его слава, сделай одолжение убери этих. Что у тебя там дальше?

– О, великий, наместник Аллаха на Земле, сейчас на арену выйдет воин из болгар, он владеет двумя мечами, против него выпустят троих бойцовских псов.

– Чем же не угодил этот раб, если ты решил затравить его собаками?

– Это шакал пытался дважды бежать, убив двоих охранников, и никто не хочет покупать этого раба.

– Хорошо, ради Аллаха, выпускай своего воина. Это зрелище будет гораздо интересней предыдущего.

По знаку визиря на арену вышли два янычара и древками копий, под свист трибун, выгнали артистов. Клетка была соединена с коридором решётчатой дверью, которая запиралась с наружи тяжёлым брусом. Их коридора вывели звероватого человека, черные волосы и борода не чесаны, одежда висит клочьями, но кожаные штаны и сапоги ещё приличные, среднего роста и широк в плечах. Янычар разрезал веревки, связывающие пленника и втолкнул его на ристалище, следом полетели два клинка, короткие гладии. Мужчина начал разминать затекшие руки, потом сорвал с себя остатки одежды, обнажил торс с рельефными мышцами, покрытыми тонкими шрамами, окинул взглядом трибуны, что – то закричал на незнакомом языке, потом подобрал клинки с презрением посмотрел на зазубренные лезвия, сплюнул на пол, крутнул в руках проверяя балансировку.

На площадку цирка выпустили трех собак высотой с хорошего козла, черная шкура лосниться короткой шерстью, под ней перетекают бугры мышц, живот втянут, морда тупая, на шее ошейники из кованной цепи, маленькие желтые глазки смотрят со злобой. Решётчатая дверь опустилась, отсекая поединщиков от внешнего мира. Один из псов, издав короткий рык, обнажил желтые клыки, шерсть на загривке вздыбилась. Человек отступил, упершись спиной в решётчатую стену. Людоеды разошлись в стороны, что – бы атаковать по центру и с боков. Трибуны в предвкушении взревели, звери медленно приближались, не сводя глаз с жертвы, но воин не стал ждать нападения, рванулся вперед, клинки замелькали, со свистом разрезая воздух. Противники встретились в центре стадиона. Две собаки сразу получили различные травмы, но не отступили, третья, обойдя сзади кинулась на спину и вцепившись зубами в шею, повисла. Болгарин вначале пытался достать её метем, но не достиг успеха, потом, оттолкнувшись ногами от каменного пола обрушился всем весом, спиной на решётку, но людоед не выпускал свою добычу. Цирк затих, и в тишине раздался хруст разгрызаемых костей. Воин сначала упал на колени, кровь хлынула на пол. Зрители в восторге закричали. У поверженного подломились ноги, и он упал на камни. Один пес остался лежать с раной на голове, его ноги подергивались в агонии, второй тащил перебитую ногу, но медленно приблизился к трупу и стал слизывать ещё теплую кровь. Третий также не подавал признаков жизни.

Преграда, разделяющая арену и внутренние помещения, вновь поднялась, вошли двое обнаженных чернокожих раба с длинным шестом и крюком на конце. Позади, страхуя встали воины с длинными луками и наложенными стрелами. Щелкнула тетива и железный наконечник впился точно в затылок людоеду, тот дернувшись молча упал. Рабы зацепили крюком труп собаки за ошейник и потащили в открытый проем, потом вернулись за вторым. Третий так и остался лежать на трупе воина вцепившись намертво в шею, их так и уволокли вместе. Вбежал мальчишка лет десяти он внес сшитый из шкур наполненный песком мешок, быстро засыпав лужи крови удалился.

Потом вышел герольд в полосатом халате с чалмой на голове, на узком лице короткая черная бородка, объявил зычным голосом:

– Так будет с каждым строптивым рабом, кто не сможет сражаться будет скормлен собакам, такова воля нашего господина Сулеймана Великолепного. А сейчас на арену выйдет рыцарь из Франции, он будет драться без оружия с тремя янычарами! Можете делать ставки, правоверные!

Объявив очередное развлечение, герольд покинул площадку.

На арену вытолкнули раздетого по пояс воина, кожаные штаны в нескольких местах протерты, но короткие сапоги еще добротны. Несмотря на потрепанный вид рыцарь вызывал уважение: длинные черные волосы расчёсаны и забраны в хвост, завязанный лоскутом, видимо оторванным из рубашки, борода хоть и неровно, но подстрижена. Мышцы рук и плеч развиты, тонкая талия, кожа, белая не знающая загара покрыта рубцами шрамов, тонкий нос и смотрящие с вызовом карие глаза. Вслед ему полетели латные перчатки, которыми можно без ущерба захватить лезвие клинка противника, снаружи крепкие стальные пластины для защиты пальцев.

В проеме, исключая любое сопротивление рыцаря, встали два воина с луками.

Француз поднял перчатки, надел, застегнул стальную застежку. Внимательно, оценивающим взглядом осмотрел трибуны.

– Сиятельный, этот рыцарь был захвачен три года назад в бою за Болгарию. Неверные вновь пытались организовать очередной Крестовый Поход. Он был тяжело ранен, вместе с ним захватили ещё несколько бойцов, которые рассказали, что этот рыцарь из Франции Иоан де Гиз. Мы вначале думали, что нам в руки попал родственник прославленного полководца, приставили к нему лучших лекарей, и он быстро пошел на поправку, потом выяснилось, что никакого отношения он к Франциску не имеет, и выкупа с него мы не получим, он беден как дервиш. По выздоровлении его отправили на галеры. Но год назад он пытался бежать, подговорив ещё троих рабов. Освободившись от цепей, они убили двоих надсмотрщиков, но янычары на палубе подавили бунт. Он был вновь ранен, его напарники убиты. После непродолжительного лечения, когда он начал двигаться, его бросили в яму с собаками, – наклонившись е уху господина шептал визирь.

– Но и почему этот сын ибиса ещё жив?

– О, великолепный, этот шакал голыми руками убил двоих псов, а одного загрыз, остальные трусливо убежали, а сейчас он будет биться безоружным против трех воинов.

На арену вышли трое янычар в полном вооружении – бригантины с пластинами на груди и спине, кольчужные юбки, сапоги без каблуков, мечи в простых ножнах, подвешены к широким кожаным ремням, живот защищают круглые латунные бляхи, на головах островерхие открытые шлемы, у двоих круглые щиты с умблоном, третий с двумя мечами также в ножнах.

По лицам было видно, что они принадлежат к различным народам: двое смуглолицы, в которых угадывалась арабская кровь, третий явно из татар – узкоглазый круглолицый (надо сказать, что что время в армию султана набирали мальчиков из покоренных земель, и постле долгого обучения получали сильных, преданных империи бойцов). С грохотом опустилась решётка, отрезая воинов от внешнего мира. Двое арабов с щитами вынули мечи, похожие на сабли. Вскинув клинки в верх, янычары пошли вдоль ограды, приветствуя зрителей, третий, татарин, остался стоять у закрывшийся двери, только положил руки на навершия мечей.

– У него нет шансов против троих умелых бойцов, не так ли, Рустем? – спросил вкрадчивым голосом правитель.

– Сиятельный, да продлятся твои дни вечно, из троих воинов наиболее силен тот, что с двумя мечами, он будет биться обеими руками, и побывал в нескольких сражениях. А других я поставил, что – бы потренировать в настоящем бою. На твоем месте я бы поставил на Французского рыцаря, он хорошо обучен бою без оружия.

– Хорошо, надеюсь на твой совет, если он принесет хорошие деньги, в противным случае я тебе не завидую.

Тем временем на площадке цирка неожиданно начался бой. Иоан стоя в центре резко развернулся к татарину и в два прыжка сократил дистанцию. Воин пытался выдернуть мечи, но они на мгновенье застряли в ножнах. Он успел вытащить их лишь на половину, когда рыцарь в прыжке нанес всем свои весом удар ногами в грудь, оба тела упали, у янычара пошла горлом кровь, де Гиз выхватил из его ножен клинок и встал в боевую стойку, чуть согнув ноги и выставив меч вперёд. Двое оставшихся воинов пытались атаковать одновременно с двух сторон, на с левой стороны мешало тело поверженного мужчины. Рыцарь нанес удар сверху саблей подошедшего воина, тот закрылся щитом и пытался достать в лицо противника своим клинком, но тот уклонился от летящего лезвия и стукнул кованным сапогом в колено араба, раздался хруст ломаемой кости и янычар со стоном упал на камни арены. Француз не стал его добивать, а перешагнул через поверженное тело, повернулся ожидая атаки последнего бойца. Но тот вложил саблю в ножны и показал пустые руки в знак того, что больше не участвует в дальнейшим поединке. Трибуны разочарованно засвистели.

– Молодец, – похвалил султан визиря, – ты всегда даешь дельные советы, я доволен тобой. Пускай уберут побитых, и, если нужно окажут необходимую помощь. А этого рыцаря пускай расстреляют из лука. Моим воинам необходимо потренироваться на живой мишени.

– Не сочти за дерзость, о, великий, но такого воина нельзя убивать, лучше продай его нашему союзнику из Африки, они давно просят хорошего воина, тем более платят необработанными алмазами.

– Хорошо я и на этот раз послушаюсь твоего совета, пускай раб договориться о цене, да смотри не продешеви.

На арене подняли ограждение, и воины забрали тела раненых янычар, рыцарь остался один.

Рустем отодвинул занавеску, что – то сказал ждущему здесь распоряжений рабу, тот молнией метнулся на противоположную сторону цирка, где на ступенях расположилась делегация африканцев. Их главный вождь сидел в центре на бухарском ковре, его сразу обслуживали три чернокожих девушки с крупными бусами на шеях, остальные слуги внимали ему, чуть не заглядывая господину в рот, все набедренный повязках. Сам царек одет в длинную красную шелковую рубашку, матерчатый пояс, ноги босые, широкоплечий под два метра ростом. Лицо типичного африканца: широкий приплюснутый нос и пухлые губы. Маленькие глазки смотрят с подозрением. Прямые волосы забраны в пучок на затылке. Это был сам Мугамба, правитель Африки, которому починялись большинство диких племен континента. Сейчас он с удовольствием смотрел бой на арене, при этом проедая жирный окорок молодого барашка, периодически вытирая руки о тело ближайшего слуги, запивая вином прямо из кувшина. Вот он подал знак одной из девушек, и она принесла глиняный горшок, куда вождь справил малую нужду. Тут подбежал посланный раб, что – то сказал, показывая то на арену, то на ложу правителя Османской империи. Царек выслушал его, согласно кивнул головой, и, достав из – за пазухи небольшой суконный мешочек с равнодушием кинул посланцу. Раб шустро двинулся назад. Вскоре темная рука появилась из – за занавески. Визирь принял кошелёк, развязал тесёмки и заглянул внутрь, с удовлетворение кивнул, передал принесенное султану. Тот опрокинул мешочек и на столик выпало десяток крупных необработанных алмаза.

– Интересно, где он берет это богатство. Видимо он даже не знает истинной ценности этих камней? – С удивлением произнес султан.

Тогда ещё промышленной добычи алмазов не существовало, и камни такой величины были большой редкостью.

– О, великий, мы пытались проследить его путь, но посланные люди никогда не возвращаются назад, – прозвучал ответ.

Правитель посмотрел в сторону африканца и согласно кивнул. Тут же из свиты короля выбежали двое чернокожих воинов, один с трубкой в руках. Подбежали к ограждению, один мужчина поднял свое оружие к губам, дунул в неё и острый щип вонзился в шею Иоану, то немного постоял и рухнул всем весом на пол. Африканцы вошли в клетку и вынесли тело наружу.

– Ты плут, превзошел сегодня самого себя, я выиграл на ставках десяток золотых, и ещё эти алмазы, на которые можно построить не одну галеру. Несмотря на то что мы потеряли троих собак. Я доволен. Выберешь из рабынь себе молоденькую девушку. Интересно куда ты засовываешь свою бороду, когда развлекаешься с ними.

– Пускай сиятельный простит мою шутку, но, головой работать надо, – старик снял тюрбан и погладил свою обнажившуюся лысину. Сулейман со смехом откинулся на подушки.

Рустем – паша мысленно потирал руки, он не только выполнил волю богов, телекинезом придержал мечи татарина, но и получил выигрыш поставив на француза, также несколько алмазов осело у него в кошельке.

ГЛАВА 1

“ Опять скрипит потёртое седло …” (М. Боярский).

Он проснулся от истошного крика петуха. Сначала вытащил из – под головы набитую сеном подушку и положил её сверху. Но назойливая птица все равно не давала спать, потом он почувствовал, что лежит не в своей комнате в Колизее. Под ним туго набитый свежей соломой матрас. Откинув подушку в сторону Мишель сел в кровати, она оказалась сбита из толстых досок. Предрассветное утро тускло освещало комнату. Осмотревшись он понял, что находится в одной из комнат для постояльцев трактира. Единственная ставня открыта, оттуда несет холодом предзимья. Рядом с окном грубо сколоченный столик, на нем глиняный кувшин и кружка, вместо подсвечника вторая кружка только поменьше, в неё воткнут огарок свечи. Напротив, окна массивная дверь, закрытая на засов. У противоположной стены большой сундук, закрытый на массивный замок ключ от которого рыцарь обнаружил у себя висящим на прочной веревке на шее. На крышке короба лежат его вещи, теплый плащ, камзол, широкий пояс с прикрепленными ножнами из которых торчит рукоятка кинжала, там же лежат брюки и рядом стоят сапоги. Сам он одет в шелковую рубаху с кружевным воротником и тонкие штаны из белой шерсти.

Мишель встал прошёл босыми ногами по покрытому вылезшей волчьей шкурой полу к сундуку, одел камзол, теплые брюки, шерстяные носки и сапоги. Застегнул пояс на широкую медную застежку, служащую ещё для того что – бы защищать от колющих ударов клинком в живот, здесь же висел кожаный мешочек с мелкими монетами, ощупав пояс нашел потайной кармашек с золотыми монетами и удовлетворено кивнул. Потом снял с шеи ключ и отомкнул замок, откинул крышку под ней лежали три кожаные сумки, две поменьше с монетами, заработанными в Колизее и один с личными вещами. Закрыв крышку и навесив замок де Гиз решил все – таки узнать, где он провел последнюю ночь. Отодвинув задвижку, он открыл дверь и вышел на террасу опоясывающую обеденный зал таверны. Он находился на втором этаже. Внизу, тускло освещённый масляными лампами трапезная трактира, множество столов, скамейки, пол засыпан соломой. Окна закрыты ставнями, напротив входная дверь. Зал пустой, только уборщица, полная женщина в летах моет столы.

– Мадам! – Окликнул её рыцарь на французском, – где я нахожусь?

– Таверна “Веселый пастушок” селение Кодийак графство Гиень, – ответила женщина.

Ахмед обещал, что боги его доставят ближе к его замку, а тут оказалось, что добираться домой ему придется около недели на лошади.

– Не затруднит ли тебя принести мне огонь и зажечь в комнате свечу, я хочу закрыть ставню

В знак согласия служанка кивнула головой, вытерла об фартук руки, и взяв лампу направилась к лестнице, ведущей наверх. Когда она вошла Мишель уже сидел на кровати. Женщина сначала закрыла окно, потом зажгла огарок свечи. Лампу оставила на столе, а огарок взяла со столешницы.

– В лампу мы заливаем топленный жир, поэтому он имеет при горении неприятный запах, зато горит долго, – сказала она, – но, если господин пожелает, за отдельную плату я принесу новою свечу.

– Если не затруднит, – согласился воин, – здесь в закрытом помещении я скоро задохнусь. А не расскажет ли мадам, как я здесь появился?

– Вы приехали с господином в черных одеждах восточной наружности, но вы были не в состоянии идти, и ваш друг сам завел вас в таверну, оставил вещи в сундуке, лошадей в конюшне, снял для вас эту комнату.

– Ну что ж все понятно, можешь идти и не забудь принести новую свечу.

Когда служанка вышла он лег на кровать прямо в камзоле и сапогах, снял только пояс. Он не привык вставать так рано и вновь задремал. Разбудил его стук в дверь и голос подавальщицы:

– Молодому господину пора вставать, завтрак скоро будет готов.

Мишель поднялся, подошел к столу налил в кружку воды и собирался выпить, когда увидел рядом с кувшином белый шелковый носовой платок с вышитым вензелем “Ф”, развернув его он причитал на нем надпись: