
Полная версия:
Штамм Лихтенберга
Вокруг состава суетились штурмовики Эгиды. Они перетаскивали огромные, укрепленные стальными полосами ящики со знаками высшей биологической опасности. Я сразу поняла: это они. Те самые пойманные мутанты четвертой, пиковой стадии эволюции. Твари были там, запертые в специальных крио-капсулах, и этот поезд должен был доставить их и меня в подземные лаборатории военной столицы.
— Эй, мелочь! Куда прешь? Здесь закрытая зона! — вдруг рявкнул над моей головной грубый, прокуренный голос.
Я обернулась. Ко мне уверенным, тяжелым шагом направлялся сержант Эгиды — огромный, коротко стриженный детина, чья броня была раза в три шире моего тела. Он смотрел на меня сверху вниз с явным пренебрежением. Для него я была просто хрупкой девчонкой-недомерком в черном комбинезоне, которая путается под ногами у серьезных мужчин.
Но стоило ему подойти ближе и заглянуть мне в лицо, как сержант осекся. Его издевательская ухмылка мгновенно сползла с лица. Он уставился на мой правый, открытый, неоново-фиолетовый глаз. Его рука на автомате дернулась к кобуре на бедре, а по лицу пробежала судорога искреннего, животного страха.
— Ты… это еще что за хрень?! — выдохнул он, делая шаг назад и наводя на меня палец в бронированной перчатке. — Мутант на платформе?! Стража!
— Спокойно, сержант, держи свои гормоны в узде, — ледяным тоном осадила я его, выпрямляясь во все свои 148 сантиметрови закладывая руки в карманы комбинезона. — Я доктор Дилан Кортес. И эта «мелочь», сержант, — единственная причина, по которой ваш бронепоезд сегодня вообще куда-то поедет. Мои документы проверили на трех кордонах. Так что вместо того, чтобы хвататься за пушку и позорить свою касту, бери мои кофры и тащи в штабной вагон. И аккуратнее с синим ящиком — если ты его уронишь, штамм Лихтенберга разъест твой мозг быстрее, чем ты успеешь вспомнить устав. А он у тебя, судя по реакции, и так не очень большой.
Сержант подавился воздухом, переводя безумный взгляд то на мой фиолетовый глаз, то на официальный медицинский чип Академии, светящийся на моем запястье. Его лицо под шлемом пошло бурыми пятнами от ярости и унижения. Гражданская пиявка, девчонка ростом ему по пояс, только что отбрила его перед всей платформой, да еще и сверкала глазом, как терминальный монстр.
— Ах ты, сучка академская… — прорычал он, делая ко мне угрожающий шаг и протягивая огромную ладонь, чтобы грубо схватить меня за воротник комбинезона.
— Отставить, сержант! — раздался резкий голос офицера связи, выскочившего из вагона. — Это личный приказ Совета. Погрузить вещи доктора Кортес в купе. Живее! И прикуси язык, пока тебе его не вырвали в комендатуре.
Огромный штурмовик, тяжело дыша, смерил меня взглядом, полным глухой ненависти. Он грубо вырвал ручку моей тележки и, толкая её перед собой, пошел к багажному отсеку, напоследок смачно плюнув на стальной настил перрона.
Я проводила его холодным, спокойным взглядом. Первая стычка с Эгидой осталась за мной, но я прекрасно понимала, что это были лишь цветочки. Настоящие проблемы ждали меня впереди. Мне сообщили, что сам генерал Ксандер Эшфорд прибудет в Вектор-М, чтобы лично забрать меня и проконтролировать безопасность. Но его броневик шел с задержкой из-за тумана в Серой зоне. Наше знакомство было отложено. Генерал должен был встретить меня в кабинете Патриарха Вэнса, куда мне предстояло вернуться для финального инструктажа перед самым отправлением состава.
Я повернулась и пошла обратно к административному шаттлу, чувствуя, как внутри нарастает тяжелое напряжение. Шестеренки судьбы провернулись. Обратного пути во Вектор-М для меня больше не существовало.
Глава 5. Первобытный страх
Двери Главного административного корпуса бесшумно скользили перед моей миниатюрной фигурой. Шаттл доставил меня обратно с вокзала Локуса ровно к назначенному часу. Я шла по устланному дорогим паркетом коридору, и во мне не было ни капли прежнего трепета. Угрозы сержанта на перроне и его испуганная рука на кобуре лишь подтвердили то, что я знала всегда: этот мир понимает только силу и холодную уверенность.
Плотная ткань черного исследовательского комбинезона Вектора-М облегала тело, не стесняя движений. Иссиня-черные волосы тяжелыми прядями рассыпались по спине, спускаясь значительно ниже лопаток. Я шла с гордо поднятой головой, принципиально не собираясь прикрывать свой правый, неоново-фиолетовый глаз. Пусть смотрят. Пусть боятся.
Двери приемной Патриарха Томаса Вэнса высились впереди, словно ворота в склеп. Охрана у входа попыталась сделать шаг вперед, чтобы остановить меня и доложить о визите, но я даже не притормозила.
— Доктор Кортес, подождите, вас не вызвали!.. — пискнул секретарь.
Игнорируя его, я с силой толкнула тяжелую дубовую створку. В Векторе-М ценили субординацию и протокол, но я слишком устала от их правил за эти четыре дня сборов. Я вошла в кабинет Патриарха без стука.
Просторное помещение, залитое мягким искусственным светом, встретило меня гнетущей, звенящей тишиной. Томас Вэнс восседал за своим массивным столом из белого полимера, сложив сухие ладони домиком. А прямо напротив него стоял мужчина.
Вся комната словно сжалась вокруг его исполинской фигуры. Мужчина стоял, заложив руки за спину, и даже со спины его облик излучал колоссальную, подавляющую мощь. Широкие плечи, обтянутые плотным темно-серым генеральским мундиром Эгиды, безупречная военная выправка и коротко стриженные, платиновые волосы, которые отливали холодным золотом под потолочными лампами. Рост этого человека был никак не меньше 195 сантиметров. Рядом с ним Патриарх казался хрупкой высохшей мумией, а я со своими 148 сантиметрамиедва доставала бы ему до груди.
От резкого стука открывшейся двери платиновый блондин стремительно обернулся.
Его жесткое, породистое лицо с резкими скулами и парой побелевших шрамов на челюсти выдавало привычку к безоговорочному командованию. Стальные, пронзительные глаза генерала Ксандера Эшфорда мгновенно сфокусировались на мне, сканируя вошедшую угрозу. Он опустил взгляд на мой комбинезон, скользнул по лицу и замер, наткнувшись на мой правый глаз.
В ту же секунду его зрачки сузились до размеров игольного ушка. Боевые рефлексы человека, проведшего полжизни в туманах Серой зоны, сработали быстрее мысли.
Движение его руки в черной кожаной перчатке было настолько молниеносным, что я успела лишь заметить смазанную тень. В следующий миг тяжелый штурмовой пистолет Эгиды с глухим, хищным щелчком уже был выхвачен из набедренной кобуры и направлен прямо мне в переносицу. Черное, глухое дуло оружия замерло в паре метров от моего лица.
— Генерал, отставить! — испуганно вскрикнул за столом Томас Вэнс, наполовину приподнимаясь со своего кресла.
Ксандер Эшфорд даже не повернул головы на крик Патриарха. Его мощное, накачанное тело застыло в боевой стойке, готовое в любой момент компенсировать отдачу от выстрела. Стальной взгляд генерала буквально выжигал мой фиолетовый глаз. На его лбу прорезалась глубокая, злая складка.
— Это еще что за херня, Вэнс? — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рык, от которого, казалось, завибрировали стекла в кабинете. — Какого черта у тебя в управлении разгуливает недомутировавшая тварь?
— Генерал Эшфорд, уберите оружие! Это доктор Дилан Кортес, ваш ведущий вирусолог на эту миссию! — Патриарх повысил голос, его сухие пальцы мелко дрожали, когда он активировал медицинскую карту на голографической панели стола. — Она абсолютно здорова! Это врожденная генетическая девиация радужки, её кровь проверяли сотни раз, она чиста!
Ксандер медленно, не опуская пистолета, перевел тяжелый взгляд на голограмму с моими идеальными анализами, а затем снова уставился на меня. В его глазах смешались шок, ярость и глубокое, первобытное отвращение солдата, который привык уничтожать все, что светится фиолетовым цветом. Он шумно, зло выдохнул через нос.
— Чиста? Ты издеваешься надо мной, старик? — Ксандер сделал один короткий, тяжелый шаг в мою сторону, нависая надо мной всей своей колоссальной массой. От него пахло порохом, дорогой кожей и ледяным ветром Рубежа. — Я на такую херню не подписывался. Совет глав приказал мне обеспечить безопасность ценного ученого. Но быть сторожевым псом, да еще и у мутантной девчонки, которая едва достает мне до пупка? Я пущу ей пулю в мозг прямо здесь, и это будет самым надежным средством защиты для моего состава.
Ствол пистолета чуть качнулся вперед, заставляя воздух между нами сгуститься от смертельной опасности.
Любая другая студентка Академии на моем месте уже упала бы на колени, захлебываясь слезами и моля о пощаде. Но страх, на секунду сковавший мои внутренности, тут же испарился, уступая место чистой, обжигающей гордости. За четыре дня сборов я наслушалась достаточно басен о Палаче Рубежа.
Я не сделала ни шагу назад. Напротив, я медленно заложила руки в карманы облегающего черного комбинезона, смело выпрямилась во все свои сто сорок восемь сантиметров и широко открыла оба глаза — ярко-голубой и неоново-фиолетовый, глядя прямо в его стальной, безжалостный взгляд. Мои пухлые губы тронула дерзкая, холодная усмешка.
— Если бы вы, товарищ генерал, вместо того чтобы размахивать своим огромным пистолетом, потрудились включить хотя бы одну извилину, — ледяным, четким тоном произнесла я, — вы бы заметили, что у меня нет когтей. На мне нет фиолетовых линий Лихтенберга. И я до сих пор разговариваю с вами на членораздельном человеческом языке, в отличие от вашего вежливого армейского лая. Так что засуньте свою пушку обратно в кобуру, пока я не вспомнила медицинскую латынь и не прокляла вашу родословную до десятого колена.
В кабинете воцарилась такая мертвая тишина, что было слышно, как капли ливня снаружи бьют по искусственному куполу города.
Челюсть Ксандера Эшфорда сжалась так сильно, что желваки на его шрамированном лице заходили ходуном. В его стальных глазах вспыхнуло нечто новое — дикая, яростная смесь удивления и опасного интереса. Никто и никогда в пяти городах не смел разговаривать с ним в таком тоне, тем более — безоружная девчонка ростом с подростка. Он медленно, дюйм за дюймом, опустил пистолет, но его взгляд продолжал буравить мое лицо с пугающей, собственнической интенсивностью.
Глава 6. Железный устав
— Генерал Эшфорд, я настоятельно рекомендую вам вспомнить, чья подпись стоит на вашей маршрутной карте, — голос Патриарха Томаса Вэнса стал ледяным. Старик медленно опустился обратно в кресло, но в его выцветших глазах зажглась та самая непреклонная воля, которая позволяла его династии веками удерживать власть над учеными Вектора-М. — Приказ Совета Глав Пяти Городов подписан в том числе и вашим отцом, Верховным Маршалом Эгиды. Ослушание означает трибунал. Лично для вас, Ксандер. Несмотря на все ваши великие заслуги в Серой зоне. Человечеству нужна вакцина, а для вакцины нужен доктор Кортес. Вы обеспечите её безопасность, даже если вам придется носить её на руках.
Ксандер замер. Тяжелый штурмовой пистолет с глухим щелчком наконец вернулся в набедренную кобуру. Огромная грудь генерала вздымалась от едва сдерживаемого бешенства. Он переводил взгляд со старика на меня, и в его стальных глазах полыхал самый настоящий пожар. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не разнести этот стерильный кабинет в щепки.
— Вы совершаете огромную ошибку, Вэнс, — процедил Ксандер сквозь плотно сжатые зубы. Желваки на его лице ходили ходуном. — Если эта девчонка выкинет хоть один фокус в пути, я лично пущу под откос весь состав. Мне плевать на трибунал.
Он резко развернулся на каблуках тяжелых армейских сапог, так что полы его темно-серого генеральского плаща с шумом взметнулись.
— На выход, доктор, — бросил он мне через плечо, даже не взглянув. — Время идет.
Я коротко кивнула Патриарху, который смотрел на меня с негласным напутствием «выживи», и уверенным шагом двинулась следом. Мои тяжелые ботинки гулко стучали по паркету, пока я шла за этим исполином. Гордая осанка и упрямо поднятый подбородок выдавали мою готовность защищать свои границы до последнего.
Мы вышли в длинный коридор административного корпуса. Ксандер шел впереди, словно ледокол, заставляя редких чиновников испуганно прижиматься к стенам. От него буквально исходили волны тяжелой, удушающей ярости. Наконец, у бронированных дверей, ведущих к подземной парковке, где нас ждал закрытый военный шаттл, он резко затормозил.
Я едва не врезалась в его широкую, твердую как гранит спину.
Генерал медленно обернулся. Он навис надо мной, полностью перекрывая свет от потолочных ламп. Стальной, безжалостный взгляд сверху вниз.
— Итак, доктор Кортес, — его хриплый, низкий голос вибрировал от скрытой угрозы. — Раз уж мне придется тащить твой строптивый зад через Серую зону, давай проясним одну вещь. Мне плевать на твой диплом с отличием и на то, как тебя облизывали в твоей Академии. С этой секунды твоя жизнь принадлежит мне. И ты будешь жить по моему железному уставу.
Он сделал шаг ближе. Расстояние между нами сократилось до непозволительного. Я кожей чувствовала жар, исходящий от его тела, и резкий запах пороха и дорогого табака.
— Правило первое, — Ксандер загнул палец в тяжелой черной перчатке. — Ты не выходишь из своего купе в бронепоезде без моего личного разрешения. Никогда. Правило второе: ты беспрекословно, молча и моментально выполняешь любую мою команду. Если я скажу «лечь» — ты падаешь в грязь. Если скажу «бежать» — ты бежишь, пока легкие не лопнут. Правило третий: твой фиолетовый дефект. Ты наденешь медицинскую повязку и закроешь эту хрень. Мои солдаты на взводе после вылазки. Если кто-то из них увидит этот глаз в полумраке коридора, он снесет тебе голову рефлекторно, и я даже не стану его наказывать. Вопросы есть?
Я стояла, заложив руки в карманы своего облегающего черного комбинезона, и внимательно слушала его тираду. Мои пухлые губы медленно изогнулись в издевательской усмешке. Я широко открыла оба глаза — ярко-голубой и вызывающе неоновый, фиолетовый, глядя прямо в его стальное лицо.
— Устав — это прекрасно, товарищ генерал. Очень структурированно, — ледяным и чертовски спокойным тоном отозвалась я. — А теперь послушайте мои правила. Правило первое: я буду ходить там, где посчитаю нужным для своих исследований, потому что мутанты в крио-капсулах — моя забота, а не ваша. Правило второе: команды вы будете отдавать своим дрессированным штурмовикам на плацу, а со мной придется договариваться. И правило третье, самое главное… — Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию еще сильнее, вынуждая его сильнее наклонить голову, чтобы удержать мой взгляд. — Повязку я не надевала во Векторе-М и не надену здесь. Если ваши солдаты настолько трусливы, что пугаются одной безоружной девчонки, грош цена вашей великой Эгиде. Контролируйте своих псов сами, Ксандер. Это ваша работа. А моя работа — спасти этот мир. Так что подвиньтесь, вы загораживаете мне проход к шаттлу.
Челюсть генерала сжалась с таким звуком, будто хрустнул металл. Его глаза сузились, превративсь в две ледяные щели. Он смотрел на меня так, словно решал, придушить меня прямо здесь или выкинуть в окно. Физическое доминирование этого мужчины было очевидным, но ментально я не уступила ему ни миллиметра.
Между нами вспыхнуло такое бешеное, осязаемое напряжение, что воздух, казалось, затрещал.
— Ты пожалеешь об этом, Дилан, — тихо, почти интимно прорычал он, и в его хриплом голосе проскользнула опасная, темная страсть. — На бронепоезде я научу тебя послушанию. Чего бы мне это ни стоило.
— Попробуйте, генерал, — подмигнула я ему своим фиолетовым глазом, ловко обошла его массивную фигуру и первой шагнула к открывающимся дверям шаттла.
Глава 7. Напротив хищника
— Генерал Эшфорд, я настоятельно рекомендую вам вспомнить, чья подпись стоит на вашей маршрутной карте, — голос Патриарха Томаса Вэнса стал ледяным. Старик медленно опустился обратно в кресло, но в его выцветших глазах зажглась та самая непреклонная воля, которая позволяла его династии веками удерживать власть над учеными Вектора-М. — Приказ Совета Глав Пяти Городов подписан в том числе и вашим отцом, Верховным Маршалом Эгиды. Ослушание означает трибунал. Лично для вас, Ксандер. Несмотря на все ваши великие заслуги в Серой зоне. Человечеству нужна вакцина, а для вакцины нужен доктор Кортес. Вы обеспечите её безопасность, даже если вам придется носить её на руках.
Ксандер замер. Тяжелый штурмовой пистолет с глухим щелчком наконец вернулся в набедренную кобуру. Огромная грудь генерала вздымалась от едва сдерживаемого бешенства. Он переводил взгляд со старика на меня, и в его стальных глазах полыхал самый настоящий пожар. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не разнести этот стерильный кабинет в щепки.
— Вы совершаете огромную ошибку, Вэнс, — процедил Ксандер сквозь плотно сжатые зубы. Желваки на его лице ходили ходуном. — Если эта девчонка выкинет хоть один фокус в пути, я лично пущу под откос весь состав. Мне плевать на трибунал.
Он резко развернулся на каблуках тяжелых армейских сапог, так что полы его темно-серого генеральского плаща с шумом взметнулись.
— На выход, доктор, — бросил он мне через плечо, даже не взглянув. — Время идет.
Я коротко кивнула Патриарху, который смотрел на меня с негласным напутствием «выживи», и уверенным шагом двинулась следом. Мои тяжелые ботинки гулко стучали по паркету, пока я шла за этим исполином. Гордая осанка и упрямо поднятый подбородок выдавали мою готовность защищать свои границы до последнего.
Мы вышли в длинный коридор административного корпуса. Ксандер шел впереди, словно ледокол, заставляя редких чиновников испуганно прижиматься к стенам. От него буквально исходили волны тяжелой, удушающей ярости. Наконец, у бронированных дверей, ведущих к подземной парковке, где нас ждал закрытый военный шаттл, он резко затормозил.
Я едва не врезалась в его широкую, твердую как гранит спину.
Генерал медленно обернулся. Он навис надо мной, полностью перекрывая свет от потолочных ламп. Стальной, безжалостный взгляд сверху вниз.
— Итак, доктор Кортес, — его хриплый, низкий голос вибрировал от скрытой угрозы. — Раз уж мне придется тащить твой строптивый зад через Серую зону, давай проясним одну вещь. Мне плевать на твой диплом с отличием и на то, как тебя облизывали в твоей Академии. С этой секунды твоя жизнь принадлежит мне. И ты будешь жить по моему железному уставу.
Он сделал шаг ближе. Расстояние между нами сократилось до непозволительного. Я кожей чувствовала жар, исходящий от его тела, и резкий запах пороха и дорогого табака.
— Правило первое, — Ксандер загнул палец в тяжелой черной перчатке. — Ты не выходишь из своего купе в бронепоезде без моего личного разрешения. Никогда. Правило второе: ты беспрекословно, молча и моментально выполняешь любую мою команду. Если я скажу «лечь» — ты падаешь в грязь. Если скажу «бежать» — ты бежишь, пока легкие не лопнут. Правило третий: твой фиолетовый дефект. Ты наденешь медицинскую повязку и закроешь эту хрень. Мои солдаты на взводе после вылазки. Если кто-то из них увидит этот глаз в полумраке коридора, он снесет тебе голову рефлекторно, и я даже не стану его наказывать. Вопросы есть?
Я стояла, заложив руки в карманы своего облегающего черного комбинезона, и внимательно слушала его тираду. Мои пухлые губы медленно изогнулись в издевательской усмешке. Я широко открыла оба глаза — ярко-голубой и вызывающе неоновый, фиолетовый, глядя прямо в его стальное лицо.
— Устав — это прекрасно, товарищ генерал. Очень структурированно, — ледяным и чертовски спокойным тоном отозвалась я. — А теперь послушайте мои правила. Правило первое: я буду ходить там, где посчитаю нужным для своих исследований, потому что мутанты в крио-капсулах — моя забота, а не ваша. Правило второе: команды вы будете отдавать своим дрессированным штурмовикам на плацу, а со мной придется договариваться. И правило третье, самое главное… — Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию еще сильнее, вынуждая его сильнее наклонить голову, чтобы удержать мой взгляд. — Повязку я не надевала во Векторе-М и не надену здесь. Если ваши солдаты настолько трусливы, что пугаются одной безоружной девчонки, грош цена вашей великой Эгиде. Контролируйте своих псов сами, Ксандер. Это ваша работа. А моя работа — спасти этот мир. Так что подвиньтесь, вы загораживаете мне проход к шаттлу.
Челюсть генерала сжалась с таким звуком, будто хрустнул металл. Его глаза сузились, превративсь в две ледяные щели. Он смотрел на меня так, словно решал, придушить меня прямо здесь или выкинуть в окно. Физическое доминирование этого мужчины было очевидным, но ментально я не уступила ему ни миллиметра.
Между нами вспыхнуло такое бешеное, осязаемое напряжение, что воздух, казалось, затрещал.
— Ты пожалеешь об этом, Дилан, — тихо, почти интимно прорычал он, и в его хриплом голосе проскользнула опасная, темная страсть. — На бронепоезде я научу тебя послушанию. Чего бы мне это ни стоило.
— Попробуйте, генерал, — подмигнула я ему своим фиолетовым глазом, ловко обошла его массивную фигуру и первой шагнула к открывающимся дверям шаттла.
Глава 8. Игра в гляделки
Поезд мерно покачивался на бронированных стыках рельсов, издавая глухой, утробный гул. За толстыми иллюминаторами кают-компании сгущался серый, лепкии туман Серой зоны, пачкающий бронестекла первыми каплями влаги. Но внутри этого железного брюха все мое внимание занимал лишь один объект.
Ксандер Эшфорд.
Сидя в кресле прямо напротив него, я наконец-то получила легальную — ну, почти легальную — возможность рассмотреть своего надзирателя без риска получить пулю в лоб. Пользуясь тем, что он по-прежнему не поднимал головы от своего инфо-планшета, я принялась изучать его с дотошностью опытного патологоанатома, препарирующего самый интересный образец в своей практике.
Он был чертовски, пугающе огромен. Даже в расслабленной позе, откинувшись на кожаную спинку, генерал казался горой из литой стали и скрытых сухожилий. Его темно-серый мундир Эгиды, сшитый из плотной, устойчивой к когтям ткани, сидел на нем как влитой, подчеркивая колоссальный разлет тяжелых плеч и мощную грудную клетку. Верхние пуговицы у ворота были небрежно расстегнуты, и в вырезе рубашки виднелась сильная шея с рельефными тяжами мышц. Кожа у него была бледной, обветренной суровыми ветрами Рубежа, и на ней четко выделялся рваный белый шрам, уходящий под воротник — след от чьих-то старых когтей, который он носил с явной гордостью.
Лицо Ксандера казалось высеченным из цельного куска гранита. Резкие, породистые скулы, упрямый тяжелый подбородок с аккуратной ямочкой и прямой нос. Губы были тонкими, жесткими, плотно сжатыми в привычной гримасе недовольства. Но больше всего меня поражали его волосы. Коротко стриженные платиновые пряди были настолько светлыми, что казались серебряными под тусклым, желтоватым светом противоударных ламп вагона. В нем не было ни капли изящества ученых Вектора-М. Это была чистая, первобытная, концентрированная мужская сила. Олицетворение касты воинов, выросших на стимуляторах, дисциплине и крови. Его мощное, великолепно накачанное тело буквально кричало о доминировании, и где-то глубоко внизу живота у меня против воли зарождалось странное, тягучее чувство. Опасное искушение, с которым я еще никогда не сталкивалась.
Я так увлеклась изучением линии его широких плеч и шрамов, что совершенно потеряла бдительность. Мой фиолетовый глаз, должно быть, светился в полумраке кают-компании с особым, научным азартом.
И это была моя ошибка.
Ксандер Эшфорд не был гражданским рохлей. Боевой генерал, привыкший улавливать малейшее движение шороха в тумане, почувствовал мой пристальный взгляд кожей.
Он медленно, с кошачьей плавностью погасил экран планшета и отложил его на металлический столик. А затем поднял голову.
Его пронзительные, холодные стальные глаза вонзились прямо в мое лицо. Ксандер медленно выгнул одну платиновую бровь, и на его жестких губах заиграла едва заметная, ироничная и торжествующая усмешка. Он поймал меня с поличным. Он прекрасно понял, что последние десять минут эта маленькая девчонка-медик беззастенчиво пожирала его глазами.
Мои щеки мгновенно обдало жаром. Сердце испуганно пропустило удар, но я ни за что на свете не собиралась показывать ему своего смущения.
Сжав свои пухлые губы, я демонстративно, с подчеркнутым безразличием резко повернула голову к бронированному иллюминатору. Мои длинные иссиня-черные волосы взметнулись шелковой волной, закрывая от него половину моего лица.
— Насмотрелась, доктор Кортес? — раздался из полумрака его низкий, хриплый голос, вибрирующий от откровенной издевки. — Или мне повернуться другим боком для лучшего ракурса?
Я проигнорировала его выпад, сильнее прижимаясь плечом к металлической обшивке вагона и делая вид, что меня до безумия интересует пейзаж за стеклом.

