
Полная версия:
Моё искупление
– Больно? – с издёвкой в голосе произносит Малик.
Я стараюсь собраться с силами, чтобы хоть что-то ответить. Но с каждой моей попыткой он только усиливает напор. Находиться здесь просто невозможно. Я не знаю как, но мне всё-таки удаётся вырваться из его хватки и убежать на другую сторону кабинки, где струя не так сильно соприкасается с моей кожей. Лишь тогда замечаю, насколько моё тело стало пунцовым. Каждый сантиметр моего тела в ужасном состоянии. Мои раны начинают пульсировать с новой силой, заставляя просить о пощаде.
– Чёртов псих! Выпусти меня отсюда, – кричу во весь голос. Амрани только смеётся.
– Ты так уверенно говорила о том, что я виновен в смерти своего ребёнка и жены. А теперь не готова видеть настоящего меня? – рявкает Малик. Его глаза заволакивает пелена ненависти.
А мне просто хочется ничего не говорить. Спрятаться. Сбежать. Укрыться от всей этой грязи и боли. Я просто смотрю на него, а Малик спокойными шагами заходит в душ. В одежде. Словно здесь буквально минуту назад не было горячей воды, которая чуть ли не сожгла мою кожу.
Инстинктивно обнимаю себя за плечи. Стараюсь закрыться от него, но Амрани это только злит. Он подходит ко мне настолько близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Запускает свои руки на мою талию и со всей силы тянет на себя. Наши тела соприкасаются друг с другом. По позвоночнику пробегает волна мурашек от телесного контакта с ним.
– Молчишь? Где же твой острый язычок? Скажи мне эти слова с такой же уверенностью, но смотря прямо в глаза. Не боясь того, что я после этого уничтожу тебя окончательно! – его горячее дыхание опаляет мои губы. В следующее мгновение Малик подхватывает меня на руки и несёт под струю воды. На этот раз мы оба стоим под душем. Спустя мгновение горячие капли сменяются ледяной волной мурашек, что сползают по позвоночнику вниз.
– Ты сам стал палачом своего первого ребёнка и помешал появлению второго, – наклоняю голову и с выдохом произношу каждое слово прямо ему в губы. Чувствую, как гулко бьётся моё сердце. Мучительная секунда оборачивается для нас жарким поцелуем. Армани со всей силы впечатывает меня в стенку и начинает целовать. Его губы настолько быстро обрушиваются на мои жарким поцелуем, что начинает не хватать воздуха. Не могу сделать вдох. Всего лишь один вдох.
Инстинктивно обвиваю своими ногами его бёдра и начинаю так же пылко отвечать ему на поцелуй. Малик прикусывает нижнюю губу, а затем резко проталкивает свой язык мне в рот. Пухлые губы изнывают от боли, но мне безумно нужно, чтобы он не прекращал целовать. Не отнимал у меня эту маленькую возможность снова почувствовать его любовь, смешанную с ненавистью. Я продолжаю стонать ему в ответ.
– Я трахну тебя так, как никто никогда не делал. Эта ночь запомнится тебе навечно, – с рыком произносит между поцелуями, после чего опускает меня на землю и резко разворачивает к себе спиной.
Моя ненависть к нему также сильна, как и желание отдаться ему без остатка. Возможно, это последняя наша попытка забыться друг в друге. Раствориться. Излечить наши глубокие раны.
– Если хватит сил, заставь меня забыть ночь, проведённую с Саидом, – мои слова выводят его из равновесия. Я чувствую, как его дыхание сменяется. Злость с новой силой накрывает все чувства. Мне нравится причинять ему боль. Хоть эта боль и не настолько сильная, как у меня в душе.
– Чувствуешь, насколько он большой? – всем своим телом прижимается ко мне. Между ног нарастает предательская теплота. Я не просто чувствую возбуждение, а ощущаю, как его член через ткань брюк касается моей задницы. Ощущаю, как сильно он возбуждён.
– Ох, чёрт…
– Нет, малышка, это только начало, – с выдохом произносит мне в затылок. Хватает копну моих волос и тянет вниз, заставляя прогнуться. Затем произносит прямо возле уха: – Для начала, ты утолишь мою потребность.
От его слов в ушах звенит. Щёки начинают гореть адским пламенем. Я прекрасно понимаю, о чём сейчас говорит этот засранец. Вода, которая непрерывно стекает по нашим телам, уже не играет никакой роли. Возбуждение между нами настолько велико, что холодная вода становится свежим глотком воздуха.
Малик отстраняется и затем опускает меня вниз. Ставит на колени. Перед собой. Непринуждённо расстёгивает ширинку своих мокрых брюк. Отчётливо вижу, насколько он возбуждён. От его большого размера в горле пересыхает.
Нервно сглатываю, пока Амрани избавляется от своей одежды. Меня охватывает паника и желание, наконец-то, увидеть его в полный рост. Облизываю свои пересохшие губы. Малик замечает моё состояние и только ухмыляется. Через секунду Амрани полностью избавляется от своей одежды и его руки ложатся на мои мокрые волосы.
Перед моими глазами кубики его нижнего пресса, к которым я тянусь одной рукой. Но Амрани резко хватает меня за руку и останавливает. Дыхание перехватывает. Опустив взгляд вниз, вижу набухшие вены на его члене. Я, должно быть, с ума сошла, но сама безумно хочу доставить ему удовольствие. Пусть это грязно и низко, но я хочу ощутить его вкус.
– Давай, zahrat alshrq, – он назвал меня так же, как раньше. Словно я всё ещё осталась его восточным цветком.
Снова и снова облизываю свои губы, после чего сокращаю расстояние между нами.
– О да, эти губы, – со свистом выдыхает Амрани, когда я с вызовом смотрю ему в глаза и позволяю окунуться в мир похоти.
Осторожно обхватываю своими руками его плоть и провожу языком по всей длине. Кончиком языка надавливаю на головку. Маленькая ухмылка касается моих губ, когда Амрани становится ещё твёрже. Я отчётливо вижу, как мои действия влияют на него.
– Покажи, насколько сильно хочешь его, крошка, – приказывает мне Малик, помогая вобрать его как можно глубже.
Толчки усиливаются. Я начинаю быстро и ненасытно проводить рукой по всей длине, позволяя ему касаться моего языка. Каждая налитая вена ощущается сильнее. Хочется показать, какую власть я имею над его телом.
Здесь и сейчас Малик полностью в моей власти. Он мой. Полноценно. А я его. Независимо от того, что мы не можем быть вместе. В эту секунду важны лишь те чувства и эмоции, которые мы испытываем сейчас. Это дикое желание быть рядом. Позволять касаться друг друга. Иметь возможность целовать, задыхаться от желания. Хочется, чтоб это никогда не прекращалось.
– Блядь, – он задыхается, когда я с блаженством прохожусь губами и языком по его коже.
Внутри разливается лава возбуждения, когда я чувствую, насколько близко он приблизился к краю. Малик резко тянет меня наверх и с диким рыком впивается в мои губы. Чем глубже он меня целует, тем сильнее наматывает мои волосы себе на кулак и тянет вниз. Заставляет мою спину прогнуться, а сам упивается моими стонами.
– Чёрт, чёрт, – с выдохом произношу. Его это лишь забавляет. Малик прекрасно понимает, насколько мне сейчас хорошо.
– Ты стонешь так, будто тебя целый век никто не трахал, – с превосходством произносит Малик, разминая мои ягодицы.
– Может, я симулирую оргазм, а сама думаю о том, как хорошо мне было с Саидом, – дразню его, при этом всем телом прогибаюсь навстречу мужчине.
– Грязная шлюха, – цедит сквозь зубы, а затем толкает меня вперёд, заставляя всем телом впечататься в стекло, которое превратилось в ледяное от холодной воды.
Малик тянется к крану и одним движением повышает градус. Горячая вода начинает заполнять пространство. На этот раз не для того, чтобы мучить меня, а затем, чтобы ему было легче. Шоколадные глаза сверкают от возбуждения. Его грудь вздымается от нехватки воздуха. Вижу, как тяжело ему сдерживать своё желание.
Расстояние между нами растворяется так же быстро, как и влага в жаркую погоду. Между ног сильно ноет. Мои соски предательски набухли так, что я чувствую боль вперемешку с желанием.
– Ты чувствуешь, насколько он большой? – гортанно произносит Малик. Чувствую, как его эрекция касается моего живота.
– Угу, – это единственное, что я могу выдавить в этот момент.
Сильные мужские руки подхватывают меня и несут обратно в комнату, оставляя позади душевую. Всего несколько мгновений назад я стояла на коленях и доводила до оргазма мужчину, который отдал меня на растерзание волкам.
Дойдя до кровати, Амрани бросает меня на её поверхность и всем телом нависает над моим. Горячее дыхание соприкасается с моей шеей. Малик начинает покрывать каждый сантиметр моего тела дорожками из поцелуев.
– Раздвинь ноги, – не просит, а приказывает.
Я же просто подчиняюсь его воле и раздвигаю ноги, позволяя ему полноценно оказаться между моими бёдрами.
Губительные секунды превращаются в бесконечные минуты, когда голова Амрани оказывается между моих ног. Я всем телом чувствую, как внизу живота нарастает тяжесть. Ноги еле держаться, чтобы не сомкнуться.
– Ненавижу, – с выдохом.
– Нет, ещё рано говорить о ненависти, шармута, – после его слов я чувствую, как горячий язык Малика накрывает мой клитор. Внутри бушуют бабочки. Грёбаные бабочки. Из-за них я снова оказалась во власти этого дьявола.
Мои стоны настолько сильны, что с каждым выдохом он лишь усиливает темп. Заставляет молить о пощаде. Каждое прикосновение уносит за грань. Руками хватаюсь за края шёлкового постельного белья в надежде, что смогу не просить о большем. Но чем сильнее я сопротивляюсь, тем настойчивее и глубже проникает его язык.
– Я хочу твои губы, – эти слова, как наркотик, слетают с моих уст.
– Моли. Я хочу, чтобы ты молила о них, – резко приподнимает свою голову и смотрит на меня.
А мне хочется провалиться сквозь землю. Но в то же время я дико желаю его внутри и на своих губах.
Грубые пальцы касаются внутренней части моего бедра. После он начинает большим пальцем касаться моего бугорка, отчего возбуждение накатывает с новой силой. Я стараюсь поддаться вперёд, чтобы получить его ласки. Малик лишь дразнит минутными касаниями. Пухлые губы соприкасаются с моим животом. Мужчина продолжает целовать меня, двигаясь вверх. Его губы мягкие, а поцелуи, сводящие с ума. Моё тело отчётливо помнит каждую секунду его касаний.
– Боже, – хнычу в ответ, когда его головка упирается прямо между моих ног.
– Это всего лишь мой член, детка, – с выдохом произносит прямо в губы, после чего его горячий рот накрывает мою грудь. Пухлыми губами втягивает сосок. Начинает его посасывать. Свободной рукой начинает путешествовать по моему телу. Сжимая каждый миллиметр. Очевидно, после останутся следы.
– Кара, ты хочешь кончить? – колотящимся голосом. Словно мы оба находимся в бреду. Он продолжает языком играть с моим соском, при этом головкой касается моего клитора. Между ног предательски изнывает от желания и боли. Я сама инстинктивно тянусь к нему. Мои руки мгновенно находят его. Я дико желаю, чтобы Малик вошёл в меня. На полную длину. Дал почувствовать себя полностью и без остатка.
– Трахни, – шепчу бессвязно, страстно. – Сделай меня снова своей, – распахиваю глаза, смотря на Малика. Понимаю, что он находится под кайфом.
Амрани приподнимается вверх к моим губам. Одним резким движением входит в меня, заставляя блаженно прикрикнуть и прикрыть глаза. Начинает быстро двигаться. Его не беспокоит моё самочувствие. Наоборот, толчки с каждой минутой становятся всё сильнее. Я чувствую, как его хватка на моей талии усиливается, когда Малик резко выходит и тянет меня наверх.
– Оседлай его, малышка, – подхватывает меня под задницу и со всей силы усаживает на свой член.
Не выпускает из своей хватки, а, наоборот, сильнее соприкасается с моим телом. Целует подбородок. Шею. Большим пальцем касается моей нижней губы, заставляя приоткрыть рот.
Резкий толчок заставляет осознать, что я сейчас нахожусь у него во власти. Единственное, что мне можно и нужно делать – трахнуть его. Заставить молить о пощаде. От мысли, что сейчас мы находимся мокрые и голые в кровати, по вискам бьёт током. Я начинаю медленно двигаться на его бёдрах, позволяя себе привыкнуть к его длине.
– Ох, – во весь голос.
Поднимаюсь выше и грубо опускаюсь. Проделываю эти движения несколько раз, не прекращая нашего зрительного контакта.
Амрани сходит с ума. Он в бешенстве. Со всей силы хватает меня под бёдра и начинает сам трахать. Грубо. До предела растягивая мои мышцы. Впиваюсь своими пальцами в его плечи, в надежде оставить следы после себя на его теле.
Сама двигаюсь навстречу его безумным толчкам. Он ускоряет темп, держась за моё бедро одной рукой. Второй рукой опускается вниз по животу, подушечками пальцев касаясь моего клитора. Начинает мять пальцами. Твою мать. Мне безумно хочется помочь ему. Опускаю свою руку к его пальцам и со всей силы надавливаю. Волна оргазма накрывает лавиной. Опускаюсь вниз и со всей силы сжимаю его член, заставляя ускорить темп толчков.
– Грязная девочка, – грубо, громко. Начинает всю колотить. Ощущения взрывные. Непроизвольно ещё сильнее свожу ноги, ощущая приближение экстаза.
Ещё одна горячая волна проносится по всему телу. С каждым толчком его члена наслаждение усиливается во стократ. Начинает колотить настолько сильно, что я изо всех сил впиваюсь в его губы. Не даю Малику возможности даже вздохнуть. Дрожу. Чувствую каждой клеточкой тела его прикосновения на своей коже. Малик рычит мне в рот, резко поднимая за бёдра, и начинает кончать на мой живот. Запрокидывает голову назад, гортанно постанывая. Выдыхает через сжатые зубы.
Чёрт!
Если я снова и снова буду таять от его прикосновений, не смогу сдерживать свои чувства. Не смогу уберечь сердце от возможности окончательно превратиться в осколки.
Амрани отстраняется от меня. Некоторое мгновение смотрит прямо в мои глаза. Затем встаёт на ноги и тянет на себя шёлковое покрывало. Ловкими движениями рук Малик оборачивает ткань вокруг своих бёдер. Спокойными шагами подходит ко мне. Тянет за мою лодыжку и сокращает расстояние между нами.
Я инстинктивно начинаю кусать свои губы. Наклоняется как можно ближе. Затем горячее дыхание касается моей шеи. На мгновение я начинаю думать, что Малик поцелует меня. Но в другую секунду он резко сжимает мой подбородок, заставляя взглянуть в затуманенные злобой глаза.
– Не смей даже думать, что после этого секса я позволю тебе повлиять на мою жизнь. Ты мне не нужна. Всё, что здесь происходило, было лишь для того, чтобы я окончательно убедился в том, какая ты конченая шлюха, – пальцы сильнее давят на подбородок. Уворачиваюсь, но Малик крепко удерживает на месте. – Не нужно играть роль жертвы. Тебе было плевать на всё, когда ты стонала на моём члене.
Резко дёргаюсь, отворачивая лицо. Он же в ответ толкает меня в грудь, после чего я спиной падаю на кровать. Амрани спокойными шагами выходит из комнаты и захлопывает за собой дверь. Оставляет меня наедине с моей болью и презрением.
***
Деньги. Как много они решают в нашем мире, не правда ли? Будь это просто покупка дорогого бриллианта или же человека. Но самое больное и противное, когда твой отец продаёт тебя, как никчёмный товар. Вещь, об которую вытерли ноги и сейчас этот бриллиант не блестит так ярко, как хотелось бы. Никому не нужен драгоценный камень без огранки.
Первое, что приходит в голову, взять и избавиться от того, что поможет в дальнейшем избежать море проблем. Я всей душой ненавижу своего отца и презираю Амрани.
Моя злость не утихает, пока я нахожусь с ним под одной крышей. Стоит мне только взглянуть на его наглую ухмылку, злость набирает обороты.
В памяти то и дело всплывает наша последняя ночь. Больно находиться в комнате, где Малик использовал меня, как свою игрушку. В тот же вечер я потребовала, что мой муженёк выделил мне другую комнату. Но, конечно же, он мне отказал.
Я схожу с ума, каждый раз смотря на кровать и представляя нас голыми. Даже дышать становится трудно. Ни о чём другом думать не получается. Мои мысли постепенно сводят меня с ума.
Дни сменяются ночами. Моё желание сбежать из этого ада с каждым днём становится всё сильнее. Как бы я ни старалась скрыть свою боль и отчаяние, мне трудно сдерживать свои эмоции. Малик имеет надо мной больше власти, чем я хочу признавать.
Радует одно, что видеться мы стали намного реже. Малик постоянно где-то пропадал. Но так даже легче. Без него эта тюрьма кажется вполне сносной.
Да, именно тюрьма. Здесь нет ничего моего. Лишь чужое.
Сама я просто хожу из комнаты в комнату как призрак. Стараюсь скоротать время. Лишь бы не сойти с ума. Мне позволено только одно удовольствие – рисование. Малик знает, как безумно я люблю рисовать. С его стороны было великодушием позволить мне работать в его мастерской. Только позволялось мне делать это в его отсутствие.
В последнее время Амрани старался не попадаться мне на глаза. Он не желал видеть меня. Я ранила его своими словами. Видела по взгляду, как он был зол. Ненависть затмила рассудок. Он жаждал уничтожить меня, и делает это изо дня в день. Уничтожает мою душу.
Он запросто мог убить меня. И в глубине души я хотела этого. Я намеренно говорила о его жене и ребёнке. Надеялась на то, что Малик закончит начатое моим отцом. Только он поступил со мной ещё хуже. Амрани решил оставить меня в живых, чтобы с каждым днём всё больше мучить и терзать моё сердце.
Сама мысль о том, чтобы сделать ему больно, стала для меня спасательным кругом. Я хотела, чтобы он горел так же, как я. Мне хочется видеть, как Малик от дикой боли сходит с ума. Страдает, но не может ничего сделать. Абсолютная беспомощность. Провал.
Я постоянно нахожусь в таком состоянии. У меня даже нет права выбора между жизнью и смертью. За меня постоянно решает кто-то другой. А я, как кукла, должна просто повторять действия в их выбранной игре. Всем плевать на то, что я тоже человек и у меня есть чувства. Эмоции. Сердце.
– Проваливайте! – слышу громкий и грозный голос. До боли знакомый. Выхожу из своей комнаты и медленными шагами направляюсь к лестнице.
– Простите… – испуганно с дрожью в голосе произносит девушка.
– Как ты посмела дотронуться?
Амрани просто в бешенстве. Его глаза сверкают от ярости, которая в нём кипит. Бурлит, как лава, которая готова взорваться.
– Я… я… я… – повторяет, как мантру, в надежде, что он даст ей договорить и как-то оправдаться.
Не могу понять, что могло привести его в такое бешенство. Раз Малик начал так кричать на свою служанку, должно было случиться что-то серьёзное. Эта женщина очень старалась, чтоб угодить своему господину.
– Ты уволена! Проваливай, твою мать! – с грозным рыком выпаливает он.
Наблюдая за этой картиной, прихожу в шок. Мне просто не верится, что человек может настолько низко пасть. Готов на всё, лишь бы люди выполняли все его прихоти. Но стоит им только один раз совершить оплошность, Амрани не раздумывая, прогонит.
Девушка с худощавой фигурой и бледным лицом падает ему в ноги. Она своими хрупкими руками хватает его за ногу и молит о прощении. От этой картины внутри вспыхивает дикое желание высказать Малику, насколько он ужасный и подлый.
Быстрыми шагами спускаюсь по лестнице вниз и подбегаю к девушке, которая до сих пор в слезах бормочет ему о просьбе не выгонять её с работы.
– Какой же ты ублюдок! – с яростью проговариваю, прямо смотря в глаза Малику.
Он сжимает руки в кулак, после чего отталкивает девушку от себя. Я впервые вижу его таким. Сейчас передо мной стоит мужчина с растрёпанными волосами в измятой рубашке. Меня передёргивает от этой картины.
– Проваливай к чёрту. Пошла вон, грязная шлюха, – цедит сквозь зубы и обходит обмякшее от бессилия тело служанки.
– Как много красноречия обо мне в твоём лексиконе, – делаю шаг и подхожу к служанке, которая всё так же сидит в слезах посреди зала. Присаживаюсь рядом с ней. Она дёргается от неожиданности, а затем поворачивается ко мне лицом.
– Ты просто купленный товар и должна радоваться, что ещё не оказалась в борделе! – произносит язвительно и ядовито.
От его слов внутри всё сворачивается в тугой узел. Ком со вкусом горечи подступает к горлу, но я стараюсь держаться. Не показывать своей боли. Обиды. Разочарования, которое с каждым днём становится всё больше.
– Госпожа, я не хотела. Я не специально сделала это, – через слёзы начинает тараторить она. Я не понимаю, о чём говорит девушка.
– Что случилось? Успокойся. Просто объясни, что произошло? – двумя ладонями беру её лицо в свои руки. Левой рукой вытираю её слёзы, которые катятся по щекам. Тело девушки дрожит как осиновый лист.
– Не могу поверить. Сама себе не можешь помочь, но решила стать ангелом хранителем для чужого человека, – его смех заполняет всё пространство.
Не обращаю внимания на его слова и снова возвращаюсь к девушке, которая даже не в силах взглянуть в сторону Малика.
– Я тебя внимательно слушаю. Думаю, мы сможем найти какой-то выход, – мило улыбаюсь и даю понять, что готова её выслушать. Вместо этого тирана, который ничего, кроме своего завышенного эго, не видит.
– Сегодня была очередная уборка в комнате старой госпожи, – я не сразу понимаю, о ком она говорит. Лишь после того, как смотрю на Малика, осознаю, речь идёт о его первой жене.
Чего я ожидала? Что здесь не будет ничего, что может напоминать ему о ней?! Слишком глупая и наивная надежда. Сделав глубокий вдох, разрешаю девушке продолжить.
– Госпожа очень любила свечи с ароматом лаванды. Сегодня я их зажгла, как делала много раз. Одна из свечей нечаянно упала на кресло, где лежало её свадебное платье.
Сейчас я осознаю, насколько сильна любовь Малика к ней. Он даже от вещей погибшей жены отказаться не может. Хранит их, как святую реликвию. Дениз прочно сидит у него в сердце и ничто не заставит его забыть о ней. Никто не сможет занять её место.
Собрав всю волю в кулак, помогаю девушке подняться на ноги.
– Вас не уволят, пока я нахожусь в этом доме. Сейчас вы можете идти и заниматься своими делами.
Домработница с неуверенностью кивает мне в ответ и спешно покидает гостиную, оставляя меня наедине с самим дьяволом. Малик стоит ко мне спиной. Напротив открытых зелёных дверей, которые, видимо, и были входом в ту самую комнату. Обхожу большой стол из дорогого камня и подхожу к Амрани. Его плечи напряжены, а дыхание неровное. Всем телом чувствую его гнев.
– Твой гнев имеет оправдания, но ты не думаешь, что она говорит правду? – спокойным тоном задаю ему вопрос, на который хотелось бы услышать ответ.
– Как же фальшиво звучат ваши слова, маленькая госпожа, – разворачивается ко мне лицом и делает шаг навстречу.
– В моих словах нет фальши. Я понимаю твои чувства, но и она… – не успеваю договорить, как Малик со всей силы хватает меня за локоть и тянет на себя.
– Ты ни хрена не понимаешь! И не сможешь понять! – леденящим голосом произносит он.
– Правда? Я не могу понять? – слова сами по себе слетают с моих губ.
– Да! Тебе не понять, что значит потерять человека, которым ты не просто живёшь, а дышишь. Не можешь даже вдохнуть полной грудью, пока он не оказывается рядом, – произносит в самые губы. На этот раз его слова похожи на капли ледяного дождя, после которых хочется скрыться и согреться.
– Я тоже любила, – с выдохом отвечаю.
– То, что между нами, не любовь. Любовь – это не периодический секс, который нас связывает. То, что находится в той комнате, было любовью, – с рёвом произносит он, указывая на открытую дверь.
Он тянет меня за собой. Его слова ножом бьют меня по старой ране. Малик сказал, что у нас не было ничего. Просто секс. Мы делим только постель, а с ней он чувствовал все грани любви. С ней он мог стать другим, но не со мной. Слёзы начинают душить с новой силой. Я изо всех сил стараюсь сдерживать их, чтобы не пасть окончательно в собственных глазах.
Через пару секунд я оказываюсь в комнате, где повсюду располагаются вещи женщины, которая ранее была здесь хозяйкой. Вижу её фотографии вместе с Амрани. На них он выглядит настолько счастливым, что очередная порция боли бьёт под дых. Со мной Малик никогда не был таким радостным. Его улыбка настолько красивая и искренняя, что внутри разливается лава ревности.
– Смотри! Внимательно всматривайся в каждую вещь, что находится в этой комнате. Каждая деталь говорит о том, как сильно я любил Дениз. Ты твердишь, что понимаешь меня. А гнусный поступок, совершённый этой девушкой, посчитала ошибкой, – после этих слов Малик толкает меня вперёд, заставляя встать в центр комнаты.
Первое, что попадается мне на глаза, большая кровать. Над ней висит их совместная фотография. От этой картины становится тошно. Чувствую, как мне становится всё больнее и больнее. На фото изображена красивая девушка с золотистыми волосами и малыш, который как две капли воды похож на Амрани. Инстинктивно тянусь к своему животу. Понимаю, что моего малыша никогда больше не будет. Я не смогу узнать, на кого он был больше всего похож. Какие имел глаза, волосы или губы. Этого всего не будет.
– Кара Эль Бекри, что же ты замолчала? Давай, снова покажи своё желание спасти чужую жизнь. Ты сказала: «Я тебя понимаю». Ну как? Смогла понять? Почувствовала эту ноющую боль? Когда ты не можешь прикоснуться к своему ребёнку? К любимому человеку? А его вещи – единственное, что осталось у тебя. Но какой-то человек осмеливается их испортить, – хватает меня за шею и заставляет смотреть ему в лицо. У меня внутри всё кипит от боли и разочарования. Я хочу закричать. Сказать, что я тоже потеряла ребёнка. У меня тоже есть раны. Но обвинять всех подряд самое глупое решение.