Фанатка. До взлета

Вот только парни считали иначе. Когда у Валика зазвонил телефон, он громко крикнул: «Это Надя!» и жестом призвал всех к тишине. По ответным фразам можно было догадаться, что девочка звонит попрощаться. Надо же, она уже и личным номером Шустика обзавелась. Быстро… Так, может, не такая уж она и скромная? Филатов изо всех сил старался о ней не думать, но Валик неожиданно предложил в трубку:

- Надя, приезжай к нам! Прокатишься с нами по гастролям, составишь компанию, - и добавил: - Леня не против, он сам тебя приглашает.

Лидер группы уже хотел в драку кинуться и телефон разбить к чертовой матери, вот только поздно было. Несмотря на громкий стук колес, в тесном купе отчетливо раздался радостный визг этой малолетки. Леониду оставалось лишь покрутить у виска, давая всем понять, что их затея заранее бессмысленна и обречена на провал.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Предложение Валентина было настолько неожиданным, что я не знала, как правильно на него отреагировать, чтобы меня не посчитали психически неадекватной. Поначалу мне показалось, что я ослышалась, потом подумала, что надо мной шутят. Не понимала, верить мне или нет. Конечно же, мгновенно ответила барабанщику согласием и только потом осознала, что меня пригласили к себе мои кумиры! И это не выдумка!

Родители, едва только я заикнулась о приглашении, устроили мне настоящий вынос мозга с запретами вплоть до домашнего ареста, чтобы их младшая дочь ненароком не сбежала. Вот только упускать уникальную возможность снова увидеться с Филатовым больше не хотелось. Его имя подействовало на меня как вновь вернувшийся в мои руки шанс от госпожи Фортуны, и теперь я его точно не упущу. Должен же и на моей улице перевернуться грузовик с пряниками? И синяя птица снова помахала передо мной своим волшебным хвостом.

- Джек-пот! - отозвалась Любаша и неожиданно заступилась за меня перед родителями: - Мам, пап, отпустите ее! Пусть хотя бы у одной из ваших дочерей появится возможность выбиться в люди и не перебирать бумажки в офисе, как я!

Мама тут же встала на дыбы:

- Я против! Надя, тебе только семнадцать лет!

- Надя, это шоу-бизнес, где человеческие качества не ценятся, - папа приводил мыслимые и немыслимые доводы, желая отговорить меня от поездки, правда, чуть спокойнее и шаблонно, в отличие от разнервничавшейся мамы. И железный аргумент: – К тому же у тебя учеба!

- Все будет хорошо, - заверяла я, уже выкатывая чемодан с наспех собранными вещами из спальни и не желая слушать никаких отговоров. – К началу семестра вернусь! Как раз через две недели!

В данном случае спорить со мной было бесполезно и бессмысленно. Запирать меня в комнате, как это делали раньше – глупо и недальновидно. Я уже выросла из этого возраста и могу сама принимать решения, касательные моей жизни. А идти мне вразрез с моими же решениями – значит перестать мне доверять. Мама все равно продолжала эмоционально протестовать и вырывать у меня из рук чемодан, приводя мыслимые и немыслимые доводы, что, мол, годы не те, и мала еще, чтоб из семейного гнезда вылетать. По мне, так не важно, сколько лет человеку. Важно, чтобы в любом возрасте ему доверяли. И я ответными криками и слезами смогла объяснить это своей семье. Никогда за всю мою жизнь я не ругалась с родителями. Вообще ни по какой причине. Этот скандал был первым, и я одержала в нем победу. Наконец, после истерики и клятвенных заверений родителям, что со мной все будет в порядке и обо мне позаботятся, а так же уверительных обещаний выходить на связь каждый день и всегда отвечать на входящие звонки, я наскоро оделась и поехала с папой на вокзал. Билет для меня уже заказал и оплатил Валик. Конечно, такая спешка была ни к чему, но я буквально горела от желания снова оказаться рядом с Филатовым. Я не видела его каких-то вшивых пару дней, а уже успела забыть, какой он красивый в реальной жизни. Кстати говоря, о его безразличии к себе я уже и не помнила. Плохие впечатления – они всегда быстро забываются.

Моя спешка была обусловлена еще и тем, что я, честно говоря, боялась, что музыканты передумают. Мало ли какие у них планы? А если они решили посмеяться над малолетней идиоткой…?

Прощаясь со мной на перроне, папа строго наказал:

- Думай головой, девочка моя, все-таки это не картинки с плаката…

Только я уже не слышала его наставлений, прокручивая в голове различные варианты новой встречи с Филатовым. Я ведь себя знаю – снова буду трястись, как осиновый лист на ветру и при одном только взгляде на него начну нечленораздельно мычать. Нет, мне нужно вести себя рядом с ним уверенней и раскованней. И мысленно скривилась от подобных мыслей. Врядли я смогу соблазнить Леонида, если только он сам этого не захочет. А он не захочет – свою позицию музыкант обозначил предельно четко. Однако же я надеялась на перемены в его настроении. Хотя бы подружиться… и я уже стану чуть счастливее. Меня не интересовали сменяющиеся за окном картинки, я не обращала внимания на увлеченных беседой случайных попутчиков. Все то время, что поезд был в пути, я читала и перечитывала всю известную интернету информацию о Леониде. Вроде бы о любимом кумире я знаю все и даже больше, но вдруг я что-то упустила? Вдруг именно сейчас я узнаю путь к сердцу Филатова? Но, как и прежде, ничего конкретного поисковик мне не выдавал. Сам Леонид о своей личной жизни предпочитал не распространяться, а его избранницы описывали его весьма поверхностно, противореча одна другой. Для кого-то он нежный и трогательный любовник, для кого чуть ли не практикует БДСМ. Кто-то отзывается о нем с восторгом, рассказывая о Лене как о заботливом и верном друге, а кто-то в открытую ругает его и ненавидит. Но все сходятся в одном: Филатов очень закрытый человек, а его внутренний мир засекречен многоуровневыми паролями и заперт на амбарные замки. И никто, абсолютно никто даже не намекнул, как можно покорить вершину по имени Леонид Филатов. Если чужая душа – потемки, то у него в груди черная-пречерная комната, куда никому нет хода.

Мне оставалось надеяться лишь на помощь Валентина – кажется, он единственный в группе мне симпатизирует.

- Надя, мы будто и не прощались! – обнял меня Шустов при встрече на перроне, забирая из рук небольшой чемодан. – Как доехала?

- Неплохо. А… - я сходу начала искать на перроне любимое лицо.

- А Леонид сейчас на студии, - будто читая мои мысли, предупредил барабанщик. – Поедем с тобой к нему? – и понимающе тронул меня за плечо.

Студия находилась в подвальном этаже одного из офисных зданий огромного делового центра. Еще в коридоре мне буквально заложило уши от стоящей в помещении тишины. Она была настолько тяжелой и оглушающей, что вызывала невольное ощущение, будто сами стены скрадывают в себя звуки наших шагов и обрывки фраз, малейшие шорохи. А когда Валик открыл дверь, по ушам вдруг резко ударили звонкие переборы электронной гитары и громкие голоса. Сергей и Алексей широко и приветливо улыбнулись, как будто ждали меня, а Михаил, глядя исподлобья, лениво кивнул в сторону другой двери:

- Ленька там, в микшерной. Можешь с ним поздороваться.

Сидящая рядом с клавишником Инна никак не прокомментировала мой приезд, с молчаливым интересом разглядывая меня, чуть сощурившись и словно оценивая. Не знаю, что она во мне нашла, но неожиданно улыбнулась. Это значит одобрение?

- Да, - мне показалось, что я ответила твердым голосом, но мой решительный настрой напрочь выдали трясущиеся ноги. Конечно, я откровенно боялась этой встречи, потому что прошлый опыт общения с этим человеком успехом не увенчался. Да и сейчас ничего не изменилось.

Филатов сидел на высоком стуле и пытался наиграть на электрогитаре незнакомую мне мелодию. Новая песня? Он выглядел слегка озабоченным, нахмуренным, широкие брови низко соединены на переносице. Леонид явно раздумывал над чем-то важным, касающимся только его, был обособленным от действительности и от того выглядел еще красивее.

В пресловутых «Сумерках» главная героиня так завороженно рассказывает о своих чувствах, с восхищением описывает очевидную красоту своего возлюбленного, что я ненадолго вновь почувствовала себя на ее месте – при одном взгляде на музыканта мое сердце было готово взорваться от переполнявших эмоций. Разве можно быть таким восхитительно идеальным? Но, как и Эдвард, герой моего романа был холодным и отстраненным.