Здравствуйте! Я - Ваша жена

Орита вообще не любила бросать слова на ветер.

— Что ж, тогда можешь идти и устраиваться, — сказал Крам. — Твою драконицу, я так понимаю, уже разместили в ангаре? Как её зовут?

— Зира.

Крам едва заметно вздрогнул.

Всего на миг, но я заметила.

Имя было слишком похоже на настоящее — Азира.

Конечно, с тех пор как мы покинули Академию Ирибадена, Азира сильно изменилась. Она выросла, окрепла и повзрослела. Её некогда ярко-красная чешуя потемнела, приобретя глубокий, благородный винный оттенок. Рога стали длиннее, крылья — шире, а взгляд — гораздо серьёзнее.

Но если даже сам Крам не сможет узнать во мне Арину Иметру, его дракон Гразго наверняка узнает Азиру.

Эта мысль заставила меня напрячься. Я слишком хорошо помнила Гразго — его золотистые глаза, мощные крылья и то, как внимательно он наблюдал за мной в Академии. Если Азира окажется рядом с ним, скрывать правду станет практически невозможно.

Но я тут же одёрнула себя.

Проблемы нужно решать по мере их возникновения.

В конце концов, что случится, если Крам всё-таки узнает во мне Арину Иметру?

Кроме того, что я сгорю от стыда, конечно.

Глава 4

Дежурный, вызванный Крамом, проводил меня до общежития и показал дверь комнаты номер семнадцать. По дороге он старательно пытался завязать разговор, словно мы были не едва знакомыми людьми, а старыми приятелями.

— Вы ведь недавно прибыли? — бодро поинтересовался он.

— Сегодня утром.

— Из столичной Академии?

— Да.

— А на каком факультете учились?

— На факультете всадников.

Ответы вылетали из меня короткие и сухие. Не потому, что дежурный чем-то меня раздражал. Просто голова была занята совсем другим.

Крам.

Его спокойное лицо, серые глаза, небрежный тон, с которым он согласился на развод. Словно мы были не мужем и женой, а двумя служащими, которым требовалось подписать очередной формуляр. Он даже не спросил, почему я исчезла. Не поинтересовался, что со мной происходило все эти годы.

И уж точно я не собиралась рассказывать обо всём случайному дежурному.

— А у вас есть парень? — внезапно спросил он.

Я даже не сразу поняла, что вопрос обращён ко мне.

— Что?

— Ну, парень, жених… Кто-нибудь есть?

Я промолчала.

В конце концов, ни к чему ему знать о моих сложных отношениях с собственным начальством. Особенно если учесть, что этот начальник одновременно являлся моим мужем, хотя сам, кажется, предпочитал не вспоминать об этом.

Дежурный, видимо, принял моё молчание за отказ отвечать и благоразумно не стал развивать тему.

Через пару минут мы остановились у нужной двери.

— Комната номер семнадцать, — сообщил он, указав на небольшую металлическую табличку. — Здесь живёт Орита. Думаю, вы быстро найдёте общий язык.

— Почему?

— Потому что она тоже всадница. А ещё потому, что других свободных женских комнат у нас нет.

— Понятно.

Дежурный ещё несколько секунд постоял рядом, очевидно ожидая продолжения разговора, но я лишь взялась за ручку двери.

— Если что-то понадобится, обращайтесь, — наконец произнёс он.

— Хорошо.

Он ушёл, а я осталась перед дверью, глядя на потёртую табличку.

Орита.

Из всех возможных соседок мне досталась именно она. Впрочем, это было скорее удачей, чем поводом для беспокойства. Мы познакомились ещё в Академии Ирибадена и за первый год учёбы успели пережить достаточно, чтобы считать друг друга настоящими подругами.

Я толкнула дверь.

Она оказалась не заперта.

В комнате никого не было.

Я осторожно вошла и огляделась. Помещение оказалось небольшим, но вполне удобным: две кровати, два письменных стола, пара стульев и вместительный шкаф, разделённый на две части. Всё выглядело по-военному просто и строго. Ни резных украшений, ни ярких ковров, ни красивых безделушек.

Кровать у окна была аккуратно застелена. На второй лежала стопка чистого постельного белья.

— Значит, это моя, — пробормотала я.

Я поставила рюкзак на кровать и села рядом. Матрас оказался неожиданно мягким, и на несколько мгновений я позволила себе расслабиться.

Дорога, перелёт, встреча с Крамом, разговор о разводе — всё это навалилось разом. Хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всём хотя бы на пару часов. Но обустройство в новой комнате откладывать не стоило.

Я принялась разбирать вещи.

Их у меня было немного. Несколько комплектов формы, повседневная одежда, бельё, обувь, пара книг, средства ухода и кое-какие личные мелочи. Всё легко поместилось в одну дорожную сумку и рюкзак.

Орита никогда не стремилась украшать пространство вокруг себя. В отличие от Олейны, которая могла превратить даже казарменную комнату в уютное гнёздышко с вышитыми подушками, лентами, цветами и десятком совершенно бесполезных, но милых вещиц, Орита признавала только практичность.

Она не хранила безделушки, не собирала сувениры и не покупала одежду «на всякий случай». У неё всегда было ровно столько вещей, сколько требовалось. Ни одной лишней.

Поэтому и её часть шкафа была заполнена едва ли на треть.

Я улыбнулась, представляя, как Орита отреагировала бы на мои попытки притащить сюда половину столичного магазина.

— Сказала бы, что я захламляю комнату, — пробормотала я.

Мои вещи заняли совсем немного места. Я разложила одежду по полкам, убрала обувь в нижний отсек и повесила парадный костюм на плечики.

Оставив пустой рюкзак на кровати, я неожиданно поймала себя на мысли, что могла бы позволить себе гораздо больше.

После достижения совершеннолетия я стала богатой наследницей.

Когда-то, четыре года назад, Эндрю говорил своей подружке Крис, что я очень состоятельна. Тогда я случайно подслушала их разговор и не придала словам особого значения. Мне казалось, что он либо преувеличивает, либо просто пытается оправдаться перед Крис.

Как же я ошибалась.

Узнав об этом разговоре, Идрин навёл справки. Он не стал ограничиваться моими рассказами и обратился к людям, которым доверял. Через некоторое время выяснилось, что Эндрю был совершенно прав.

От деда по материнской линии мне достались крупные месторождения драгоценных камней, несколько земельных участков и доля в торговом предприятии. Наследство оказалось действительно внушительным.

Вот только я ни о чём не подозревала.

Всё имущество находилось под управлением моего дяди по отцу, который одновременно являлся моим опекуном. Он распоряжался доходами, подписывал документы и следил за тем, чтобы средства поступали на нужды семьи.

Мама смутно представляла, что у меня есть какое-то наследство, но никогда не интересовалась подробностями. Она считала управление землями, рудниками и торговыми делами исключительно мужским занятием. Ей было достаточно знать, что денег хватает на безбедную жизнь.

А дядя, как выяснилось, решил, что имеет право распорядиться моей судьбой так же, как распоряжался моим имуществом.

Он договорился с родителями Эндрю Яворски о том, что поспособствует моей свадьбе с их сыном. Взамен дядя должен был получить определённый процент от наследства после того, как я достигну совершеннолетия.

Всё было продумано заранее.

Стоило мне выйти замуж, как контроль над моими деньгами и землями оказался бы в руках семьи Эндрю. А мой дядя получил бы свою долю.

Узнав правду, я устроила ему грандиозный скандал.

Очень нехилый.

Я кричала, обвиняла его в предательстве, требовала объяснений и несколько дней не желала даже слышать его имя. Дядя пытался оправдываться, уверяя, что действовал исключительно в моих интересах. Якобы Эндрю был подходящей партией, а брак позволил бы сохранить наследство внутри влиятельной семьи.

В тот момент мне хотелось разбить ему лицо.

Со временем злость отступила. Не исчезла совсем, но стала менее острой. Дядя действительно поступил подло, однако не пытался украсть мои деньги или лишить меня наследства. Он всего лишь решил, что имеет право выбирать за меня.

А я терпеть не могла, когда кто-то распоряжался моей жизнью без моего согласия.

Идрин помог найти человека, который провёл полную ревизию наследства, проверил счета и документы, а затем подобрал надёжного управляющего. Теперь моими делами занимались специалисты, а мне не требовалось лично разбираться в шахтах, договорах и торговых отчётах.

Честно говоря, всё это мало меня интересовало.

У меня была Зира. Были полёты, тренировки, служба и мечта стать настоящей всадницей. Золото и земли никогда не казались мне чем-то важным. Наверное, именно поэтому я и не смогла долго злиться на дядю.

Он пытался купить мне удобную жизнь.

Просто забыл спросить, нужна ли она мне.

Закончив разбирать вещи, я взяла полотенце и отправилась в душ. Дверь в него находилась прямо в нашей комнате, что было весьма удобно. Вода смыла дорожную пыль, усталость и остатки напряжения, накопившегося после разговора с Крамом.

Я вышла из душа чистая, посвежевшая и почти успокоившаяся.

И тут едва не столкнулась с Оритой.

Мы встретились в дверях.

За три года подруга заметно изменилась. Она повзрослела, стала выше и ещё крепче. Её фигура по-прежнему оставалась мощной и мускулистой, но теперь в ней появилось больше женственности. Тёмные волосы были коротко подстрижены, на подбородке виднелась тонкая царапина, а взгляд стал жёстче и внимательнее.

Орита окинула меня быстрым, оценивающим взглядом.

— Кто такая? — с ходу спросила она. — И что ты делаешь в моей комнате?

Я успела обмотать полотенце вокруг тела и только потом ответила:

— Твоя новая соседка. Арисания Артеми.

Орита нахмурилась.

— Здесь селят только всадников драконов.

— Я и есть всадница. Закончила факультет всадников в столичной Академии.

Подруга прищурилась, словно пыталась понять, не издеваюсь ли я над ней.

— Столичная штучка?

В её голосе прозвучало такое презрение, будто столичная Академия была рассадником избалованных аристократов, неспособных отличить дракона от крупной ящерицы.

Я едва сдержала улыбку.

Да, это была моя Орита.

Ехидная, прямая и совершенно не умеющая выражать радость обычными способами.

— Меня можно звать просто Ари, — сказала я.

Орита продолжала смотреть на меня с подозрением.

— Орита, — кратко представилась она.

— Рада познакомиться.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Между нами висели три года разлуки, десятки непрожитых разговоров и множество вопросов, которые не задашь в дверях комнаты, стоя в одном полотенце.

Я хотела сказать, что скучала. Что не раз вспоминала её в Академии. Что письма помогали мне не чувствовать себя окончательно отрезанной от прошлого.

Но Орита меня не узнала.

Она просто взяла с кровати полотенце и направилась в душ.

У самой двери остановилась и бросила через плечо:

— Если ты заняла мою половину шкафа, я выброшу вещи в коридор.

— Я заняла только свободное место.

— Хорошо.

— И ещё я оставила тебе верхнюю полку.

Орита посмотрела на меня.

— Тогда, возможно, проживёшь здесь до конца недели.

— Как великодушно.

— Не привыкай.

После этого она скрылась за дверью душевой.

Через мгновение послышался шум воды.

Я осталась посреди комнаты, всё ещё придерживая полотенце и улыбаясь. Напряжение, с которым я вошла в общежитие, наконец немного ослабло.

Орита была здесь.

У меня была отдельная кровать, новая служба и драконица в соседнем ангаре.

А где-то этажом выше Крам, вероятно, уже забыл о нашем разговоре и снова погрузился в бумаги.

Я старалась убедить себя, что это именно то, чего хотела.

Новая жизнь. Новая служба. Форт. И никаких старых чувств.

Но стоило мне вспомнить его голос и спокойное обещание подготовить документы на развод, как сердце неприятно сжалось.

Похоже, избавиться от прошлого будет гораздо труднее, чем просто собрать вещи и улететь.

Глава 5

Внезапно воздух разорвал странный звук — низкий, протяжный, похожий на глухой рёв дракона. От него задрожали стёкла в окне, а где-то в коридоре встревоженно залаяла служебная собака.

Я подскочила с кровати, на которой сидела, и несколько секунд растерянно оглядывалась, пытаясь понять, что происходит.

— Что это было? — пробормотала я.

Дверь душевой распахнулась, и на пороге появилась Орита. Она уже успела полностью облачиться в форму: кожаный комбинезон был застёгнут до самого горла, волосы собраны, ботинки зашнурованы, а на поясе закреплены ножны.

— Сигнал к построению, — коротко объяснила она.

— Уже?

— В форте редко предупреждают заранее.

Орита подхватила с кровати куртку и, даже не проверив, следую ли я за ней, выскочила из комнаты.

— Подожди!

Я едва успела натянуть куртку и ботинки, как бросилась следом. Застёгивать форму на ходу было неудобно, но возвращаться за поясом и перчатками я не стала. В конце концов, речь шла всего лишь о построении, а не о срочном вылете.

Коридоры казарм уже наполнились гулом голосов и топотом сапог. Двери распахивались одна за другой, из комнат выбегали всадники, кто-то на ходу поправлял ремни, кто-то застёгивал воротник, а один заспанный мужчина, кажется, умудрился выбежать на плац, держа в руке половину булки.

Орита двигалась быстро, не оглядываясь. Мне пришлось почти бежать, чтобы не потерять её из виду.

Мы выскочили на плац, расположенный сразу за казармами.

К этому моменту там уже собралась большая часть гарнизона. Всадники выстроились в несколько ровных шеренг, разделённых по группам. Орита уверенно заняла место с краю, и я поспешила пристроиться рядом с ней.

— Вытянись, — тихо бросила она, не поворачивая головы.

Я выпрямилась, расправила плечи и подняла подбородок. Впрочем, это было несложно: годы обучения приучили меня сохранять строевую стойку даже в самых неприятных обстоятельствах.

Я быстро оглядела плац.

Кроме нас с Оритой, других женщин среди всадников не было. Мужчины стояли в куртках и кожаных комбинезонах, кто-то ещё не успел толком проснуться, а кто-то, напротив, выглядел так, будто был готов вылететь по тревоге хоть сейчас.

Несколько человек с любопытством рассматривали меня. Их взгляды скользили по форме, лицу, гербу Академии и, конечно, по отсутствию каких-либо опознавательных знаков форта.

Новенькие всегда привлекают внимание, -- утешила себя я. Хотя создалось у меня впечатление, что взгляды эти были не только любопытные, но и какие-то оценивающие, что ли. Чисто мужские.

Впрочем, стоило в центре площади появиться Краму, как все взгляды мгновенно переключились на него. Даже те, кто секунду назад изучал меня с откровенным интересом, вытянулись и замерли.

Крам выглядел так, будто не существовало на свете ни одной вещи, способной нарушить его привычное спокойствие. Тёмная форма сидела на нём безупречно, светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад и собраны в хвост, а лицо оставалось непроницаемым.

Он остановился перед строем и громко поприветствовал всадников.

— Доброе утро!

— Доброе утро, командир! — дружно ответили ему.

Голоса прокатились по плацу и отразились от каменных стен форта.

Крам раскрыл небольшой планшет с приказами.

— Группа Варса сегодня отправляется на патрулирование Восточной гряды. Проверить все контрольные точки и доложить о замеченных следах диких. Особое внимание уделить северному перевалу.

Из первой шеренги выступил широкоплечий мужчина с рыжеватой бородой.

— Есть, командир!

— Группа Лунтиса проверит окрестности деревни Зудинка. Местные жители сообщили, что вчера к ним наведался дикий. Сжёг два сарая, повредил амбар и успел напугать половину деревни.

— Задание понятно!

— Прочешем окрестности и проверим следы!

Крам коротко кивнул и продолжил раздавать указания. Он говорил чётко, без лишних слов, называл маршруты, время вылета и порядок действий в случае обнаружения противника.

Я слушала вполуха.

Старалась следить за распоряжениями, но всё внимание то и дело возвращалось к нему. К его голосу, движениям, привычке слегка постукивать пальцем по планшету, когда он обдумывал следующую фразу.

Наконец основные распоряжения были отданы. Всадники начали расслабляться, а несколько человек сделали шаг назад, собираясь расходиться.

Именно тогда Крам поднял голову.

— Хочу также представить вам нового члена нашей команды.

Я насторожилась.

— Стажёр Арисания Мирстен!

Я вздрогнула.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась.

Мирстен?

Крам назвал меня своей фамилией.

Несмотря на то что наш брак был официальным, я никогда не меняла документы и везде представлялась Арисанией Артеми. Именно под этой фамилией я окончила Академию, получила диплом и была направлена на стажировку.

И Крам, разумеется, прекрасно это знал.

Все взгляды снова устремились на меня.

На этот раз интерес был гораздо сильнее. Кто-то удивлённо присвистнул, кто-то переглянулся с соседом, а тот самый дежурный, который провожал меня в общежитие, откровенно вытянул лицо. Судя по всему, он уже успел придумать себе какую-то историю.

Но хуже всего было выражение лица Ориты.

Она медленно повернула голову и уставилась на меня с подозрением. В её взгляде смешались недоверие, раздражение и откровенная обида.

Конечно.

Я представилась ей Арисанией Артеми, а теперь командир объявил меня Арисанией Мирстен. Для Ориты это выглядело так, будто я намеренно ввела её в заблуждение.

Я едва заметно покачала головой, пытаясь показать, что всё объясню.

Но Крам ещё не закончил.

— Кстати, Арисания по совместительству является моей женой.

На плацу повисла оглушительная тишина.

Кто-то тихо выругался.

У одного из всадников выпала из руки перчатка.

Дежурный окончательно побледнел, а затем с таким видом посмотрел на меня, будто его лично предали.

Я медленно повернула голову к Краму.

Он стоял совершенно спокойно и даже не смотрел в мою сторону. Будто только что не сообщил всему гарнизону, что новенькая стажёрка — его жена.

И зачем он это сказал?

Я с огромным удовольствием оставила бы этот прискорбный факт в тайне. По крайней мере до тех пор, пока не успела бы объясниться с Оритой и привыкнуть к жизни в форте.

Теперь же вся крепость знала, что я связана с командиром.

Взгляды всадников стали ещё пристальнее. Кто-то с любопытством разглядывал меня, кто-то переводил взгляд на Крама, а несколько человек явно пытались понять, как давно длится наш брак и почему жена командира появилась в форте только сейчас.

Орита склонилась ко мне и тихо, но отчётливо прошипела:

— Врушка!

После чего демонстративно отвернулась.

Это оказалось больнее, чем я ожидала.

Я только начала возвращаться в её жизнь. Мы не успели нормально поговорить, а теперь она уже считала меня лгуньей.

Я сжала зубы так сильно, что они едва не заскрипели.

В этот момент мне хотелось убить мужа.

Медленно.

Желательно чем-нибудь тяжёлым.

— Свободны! — объявил Крам.

Всадники тут же расслабились. Строй начал распадаться: кто-то направился к казармам, кто-то — к ангарам, а группы, отправлявшиеся на патрулирование, поспешили готовиться к вылету.

Я уже собиралась догнать Ориту, но Крам окликнул меня:

— Стажёр Мирстен, подойдите ко мне!

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: он обращается именно ко мне.

Я мрачно проводила взглядом Ориту, исчезающую за дверью казарм, и медленно направилась к Краму.

— Что это было? — зло прошипела я, остановившись напротив него.

— Не здесь, — спокойно ответил он. — Пройдём в кабинет. Там поговорим.

— Вроде совсем недавно разговаривали, — фыркнула я.

— Я кое о чём подумал и хочу это обсудить.

— Надо было сначала обсудить, а уже потом позорить меня перед всем фортом.

— Я не позорил тебя.

— Разумеется, — процедила я. — Просто представил как свою жену перед десятками людей. Какая мелочь.

Крам не ответил. Лишь развернулся и направился к административному зданию.

Я несколько секунд стояла на месте, борясь с желанием развернуться и уйти. Но понимала: если сейчас позволю ему уйти, позже всё равно придётся выслушать объяснения.

Стиснув кулаки, я пошла следом.

Мой первый день в форте ещё не успел толком начаться, а я уже успела поссориться с подругой, стать главной сплетней гарнизона и возжелать прибить собственного мужа где-нибудь в тихом уголке.

Прекрасное начало службы.