Смотри сердцем. Ясновидящая для Генерала

В одиннадцать часов утра я шла в кабинет матушки Прасковьи — заниматься. Это были не обычные занятия. Это было похоже на магию, хотя матушка упорно называла это «тренировкой внутреннего зрения». Я садилась на мягкий коврик на полу, скрестив перед собой ноги, и пыталась увидеть то, что мне велела матушка. Нет, не глазами. Глаза при этом я даже закрывала — плотно, чтобы не пытаться смотреть ими, ведь многолетняя привычка использовать обычное зрение была во мне сильна, несмотря на то, что вот уже несколько месяцев я не видела ничего, кроме непроглядной тьмы.

– Расслабься и смотри сердцем! — командовала настоятельница, и её бархатный голос словно обволакивал, уводил куда-то внутрь себя.

Она учила меня входить в транс и в этом состоянии чувствовать и ощущать окружающий мир — не кожей, не ушами, а чем-то иным, что во мне только пробуждалось.

– Некоторым удаётся входить в транс в процессе молитвы, — сокрушалась матушка, — но, похоже, это не твой случай. Попробуй выкинуть из головы все мысли и представить себе, что ты находишься в особенном месте. Там, где тебе хорошо и спокойно. Где ты расслаблена и просто наслаждаешься этим покоем. Ни о чём не думай. Просто будь.

Я закрыла глаза — хотя и так ничего не видела — и увидела море.

Откуда-то я знала, как оно выглядит. Когда, с кем и почему я там была — я не помню. Я просто помню море. Я сижу на песчаном берегу, согретом горячим летним солнцем, а передо мной — великая Вода. Море шепчет мне, успокаивает, накатывает и отступает, накатывает и отступает. Я расслабляюсь, впитываю в себя запах соли и йода, тепло от солнечных лучей и от нагретого песка, который приятно жжёт кожу. Энергию и покой, которые мне дарит море. Я улетела в никуда, погрузившись в свои ощущения, стала частью этого берега, этого шума, этого бесконечного горизонта.

И вдруг я… увидела? Почувствовала? Это было не похоже на обычное зрение — картинка возникла словно сама собой, внутри меня, но при этом была пугающе чёткой.

Я увидела, что передо мной за широким дубовым столом сидит маленькая немолодая женщина в чёрном монашеском одеянии. Она что-то пишет, склонив голову, и я вижу, как скользит перо по бумаге — хотя в кабинете было тихо. А за стеной, в келье, на скамье сидят две девушки и, хихикая, что-то обсуждают. Я не слышала, что именно, я только видела, что это девчонки лет пятнадцати-шестнадцати, в простых платьях вроде моего. Они что-то шьют, склонившись над тканью. Одна — помельче, блондинка с длинной русой косой и худеньким личиком с тонкими чертами лица. Вторая — чуть покрупнее, шатенка с вьющимися волосами до плеч, собранными в хвост с помощью тёмной ленты.

А потом я увидела, что к воротам монастыря подъезжает карета. Я даже увидела, что внутри кареты — мужчина средних лет в строгом костюме, волосы которого мне напомнили перец с солью — в тёмной шевелюре затесалась седина. Он выглянул в окно, и я успела заметить его озабоченный взгляд.

От таких неожиданных видений я вздрогнула всем телом и распахнула глаза. И снова перед ними была полная, привычная темнота. Сердце колотилось где-то в горле.

– Матушка, — выдохнула я, не уверенная, стоит ли говорить. — Там кто-то приехал.

– С чего ты взяла, деточка? — удивилась настоятельница, и в её голосе послышалось лёгкое сомнение.

– Я увидела — карета въехала во двор. Там мужчина какой-то. В карете сидел.

– Мужчина? В женский монастырь? — матушка нахмурилась, хотя я этого не видела, а услышала по изменившейся интонации. — Странно… Ты, наверное, задремала, вот тебе и приснилось.

Я засомневалась: может, и правда, приснилось? Откуда мне знать, что всё, что я увидела — реально? Но видение было таким ярким, таким… настоящим. Не похожим на сон.

Тут в кабинет матушки постучали — три коротких, вежливых удара.

– Войдите! — ответила Прасковья.

В кабинет зашла одна из послушниц — я узнала её по лёгкому шуршанию платья и запаху молока, которым она всегда пахла.

– Матушка, к вам приехал ваш брат, просит принять.

Я услышала, как резко втянула воздух матушка.

– Андрей? — в её голосе послышалось удивление, смешанное с чем-то ещё — может быть, тревогой. — Проводи его сюда, в кабинет. А ты, Осанна, можешь быть свободна. Я позову тебя чуть позже.

Кстати, за месяц, что я провела в монастыре, мне сделали документы. По паспорту я теперь Осанна Николаевна Кораблёва. Так до приличного преобразовали моё странное то ли имя, то ли прозвище — Оса, а отчество и фамилию дали в честь корабля «Святой Николай», матросы которого нашли и спасли меня.