Сердце Лисы. Менталистка для Ученого

– Хотела, – согласилась я. – Но не хочу идти туда, где сейчас Феликс и его компания. Тогда я, скорее всего, стану одним из цирковых артистов для них.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – пообещал мне Гера и я почему-то поверила ему.

Мы шли по каким-то мрачным и узким коридорам, которые петляли так, что не уверена, что сама я нашла бы обратную дорогу. Зашли в какой-то небольшой темный чулан и Герман подвел меня к стене.

– Смотри! – сказал он и отодвинул металлическую пластину на этой самой стене.

Открылось небольшое отверстие, в которое я тут же заглянула и ахнула. Через это отверстие как на ладони был виден банкетный зал, а главное – сцена с выступающими артистами. Поскольку чулан этот, похоже, находился на уровне второго этажа сбоку от сцены, представление было отлично видно. Думаю, я его могла видеть даже лучше тех, кто находился сейчас в зале.

– Здорово! – с восхищением выдохнула я.

Герман тут же пододвинул ко мне какой-то высокий стул типа барного и сказал:

– Садись поудобней и смотри. А мне придется пойти к гостям. Но я ненадолго, постараюсь как можно быстрее вернуться. Надеюсь, твои родственники тебя за это время не потеряют?

– Тетя Эмилия вряд ли вспомнит обо мне до самого отъезда. Как, впрочем, и ее муж с дочерью. А вот Феликс вряд ли забудет про свою любимую дичь, за которой он любит охотиться. Но это уже его проблемы, – ответила я.

– Ну тут он тебя не найдет! – уверенно ответил Гера. – Так что сиди, отдыхай, и смотри представление.

С этими словами он покинул темный чулан, а я осталась наблюдать в небольшую дырочку в стене за выступлением акробатов, клоунов и фокусников. Обычно на такие представления меня с собой не брали, а если и брали, то либо усаживали в такое место, что мне ничего не было видно, либо Феликс устраивал какую-нибудь гадость вроде запихнутого мне за шиворот таракана и мне было не до зрелищ. Так что на этот раз я насладилась мероприятием по полной.

Я видела также, как в зал вошел Герман в сопровождении хозяев дома и в антракте женщина представила его, как их старшего сына, молодого графа Шувальского. Я даже ахнула от изумления – вот уж не думала, что этот Гера – сын самого хозяина. Только теперь у меня в голове состыковались обращение слуг к нему, как к молодому господину, и весьма обширные покои парня. Да и лаборатория его стоила, я подозреваю, немало.

Я вздохнула и продолжила смотреть выступление цирковых артистов – когда еще мне повезет спокойно посмотреть такое! Ближе к его окончанию Герман вернулся в мой чуланчик и проводил меня в зал к гостям, где находились мои родственники, которые уже планировали собираться домой. Это был очень удачный момент, чтобы явиться пред ясны очи тети Эмилии: с одной стороны она еще не успела потерять меня, а с другой стороны, Феликс уже не успел устроить мне очередную гадость.

В следующие несколько месяцев артефакт, подаренный мне Герой, существенно облегчил мне жизнь: стоило Феликсу направиться на мои поиски, чтобы сделать мне очередную гадость, при достаточном его приближении камешек, который я держала в кармашке своего платья, начинал слегка вибрировать, сигналя мне о надвигающейся опасности. Я даже спать ложилась, сжимая в кулаке камень, что не раз защитило меня от различных ночных набегов кузена: я успевала забаррикадировать входную дверь мебелью, либо спрятаться куда-нибудь под кровать.

А потом произошло то, что в очередной раз изменило мою жизнь.

Однажды тетя Эмилия вызвала меня в гостиную и начала отчитывать за недостаточное прилежание в учебе. Не то чтобы ее особо волновала моя успеваемость, но иногда на нее нападало дурное настроение и в такие моменты она предпочитала заниматься моим воспитанием.

Тетя сидела в кресле, а я стояла перед ней навытяжку, опустив голову и нервно переплетя пальцы рук в замок. Муж тети, дядя Брюс сидел в другом кресле и читал газету, не обращая на нас внимания.

– Ты доведешь меня, дрянная девчонка, – уже срывалась на крик тетя. – Раздену тебя и выпорю по заднице!

– Как это делал с вами вчера наш сосед, господин Бражников? – почему-то ляпнула я.

– Ч-ч-что? – изумленно вытаращилась на меня тетя, задохнувшись очередной тирадой.

– Ну вы стояли голая перед ним на четвереньках, а сосед шлепал вас по попе. Ой, – вдруг поняла я еще одну вещь, – только он почему-то тоже голый был.

Дядя Брюс, опустив газету, с открытым от удивления ртом посматривал то на меня, то на тетю.

– Да что ты несешь? – возмутилась взбешенная и уже не контролирующая себя тетя. – Как ты вообще могла такое увидеть? Мы же закрылись в спальне на замок!

И тут же прикусила язык, поняв, что проболталась.

– Эмилия! – грозно вдруг прорычал дядя Брюс, краснея от ярости.

– Пошла вон! – рыкнула на меня тетя и я постаралась покинуть гостиную как можно скорее.

Я уже со всех ног неслась по коридору, слыша из гостиной громовые вопли дяди и жалобный вой тети.

Как я смогла увидеть все это, я не знаю. Просто вдруг у перед глазами предстала картина, словно увиденная глазами моей тети: она смотрела в большое, во всю стену зеркало в ее спальне, где отражались она, голая, и на четвереньках и позади нее сосед, тоже голый и шлепающий ее по попе. При этом тетя стонала. Наверное, ей было больно, подумала я. Хотя шлепал ее сосед просто ладонью, даже не ремнем.

Глава 6

В следующие несколько дней меня не допекали никакими нравоучениями. Я вообще в эти дни тетю Эмилию не видела. В гостиной она не появлялась, а завтракать, обедать и ужинать предпочитала у себя в спальне. Я сочла за лучшее ничего не спрашивать, но услышала, как Танита спросила у отца, почему их мать не принимает пищу со всеми в столовой, на что дядя Брюс буркнул, что его жена приболела и пока будет отлёживаться в постели.

Спустя несколько дней поздно вечером, пробираясь на кухню за булочкой, я услышала вдали голос тети Эмилии и поторопилась спрятаться в холле за портьерой, дабы меня не застали на месте преступления. Тетя шла через холл в сопровождении своей камеристки и что-то ей выговаривала. Я не удержала своего любопытства и выглянула в щель между шторами. При ярком свете ламп мне удалось хорошо рассмотреть огромный желтеющий синяк под глазом тети. Синяк также красовался на ее скуле, а руки и шея были спрятаны под очень закрытым платьем. Обычно тетя Эмилия предпочитала открытые платья, демонстрируя свою длинную шею и тонкие руки.

Увидев, что тетя идет в сторону кухни, красться туда я тут же передумала, решив, что лучше лечь спать голодной, чем попасться ей под горячую руку.

***

Мои странные видения по-прежнему посещали меня. Только теперь я начала понимать, что происходит.

Так, однажды я мчалась в учебную комнату, опаздывая на урок с учителем, и случайно на лестнице врезалась в Таниту. Кузина, которой на тот момент исполнилось тринадцать лет, настолько разозлилась, что замахнулась и врезала мне хорошую пощечину. И в тот самый момент, когда ее рука коснулась моей щеки, я вдруг увидела…

Я стала Танитой. Я была в платье Таниты, на мне были ее изящные туфельки, у меня были ее ухоженные руки с аккуратным маникюром. Я стояла в конюшне возле любимой кобылы Таниты и… целовалась с сыном конюха Архипом. Парню было пятнадцать лет и, кажется, ему нравилось целовать дочь хозяйки. Да и сама Танита явно получала удовольствие от этого процесса.

Очнувшись от своего видения, я взглянула на кузину и прошипела ей:

– Если ты еще раз притронешься ко мне, я всем расскажу о том, как ты целовалась с Архипом на конюшне!

Танита, уже было замахнувшаяся на меня другой рукой, вдруг замерла, ее губы обиженно скривились и дрогнувшим голосом она сказала:

– Откуда ты… ты подсматривала? Шпионка! Да тебе никто не поверит!

Я лишь усмехнулась:

– Может, и не поверят, но приглядывать за тобой станут гораздо внимательней.

– Сука! – рявкнула она и, отвернувшись от меня, быстрыми шагами пошла прочь.

Таким же образом я пригрозила Феликсу, что если он не прекратит свои издевательства надо мной, то его папочка скоро узнает, кто ворует его деньги из карманов. Я даже назвала место, где кузен хранит украденное. Место он, скорее всего, после этого разговора сменил, но издеваться надо мной стал гораздо меньше.

Однажды за ужином тетя снова завела разговор о том, что надо бы отправить меня в пансион, где, наконец, займутся моим воспитанием, поскольку ей сложно справляться с такой неуправляемой бестией. На что дядя заявил, что у него нет на это денег.

Честно говоря, я была бы не против пансиона, потому что было у меня крупное подозрение, что хуже, чем в доме у тети, просто быть не может, Потому и ляпнула, не подумав:

– Конечно, вы же все деньги проиграли вчера в этом… как его… в ка-зи-но. И даже тетину любимую брошь.

– К-к-какую брошь? – с подозрением посмотрела тетя Эмилия почему-то на меня.

– Ну такую, в виде прозрачного цветочка с красной серединкой! – ответила я.

Понятия не имела, как называются камни, из которых та брошь была сделана. А вот тетя, похоже, отлично знала стоимость этого украшения, потому что она тут же с подозрением воззрилась на дядю и грозно произнесла:

– Брюс!

– Дорогая, ты же не будешь верить этой несносной девчонке! – почему-то фальцетом возопил дядя.

– Сейчас я проверю и если ее нет на месте… – грозно заявила тетя.

– Милая, да она сама ее украла и на меня все сваливает! – попытался перевести на меня стрелки дядя.

– От этого сейфа ключи есть только у нас с тобой! – рявкнула тетя.

– Но дорогая! – продолжил что-то кричать ей дядя.

Мы с кузеном и кузиной тихонько выскользнули из-за стола и быстро отправились по своим комнатам, стараясь избежать участия в дальнейшем скандале, опасаясь, как бы не попало под горячую руку.

Весь вечер из комнаты дяди доносились визгливые возмущенные вопли тети, звон бьющейся посуды и грохот ломающейся мебели. Слуги, как и мы, дети, старались обходить эту часть особняка стороной и оставаться как можно менее заметными.

А рано утром меня разбудила служанка:

– Госпожа Лиза! Вставайте! Вам скоро ехать.

На столе меня уже ждал простой завтрак, а на полу стоял небольшой чемодан, в который служанка складывала мои нехитрые пожитки.

– Куда? – удивленно воззрилась я на девушку.

– Не знаю, меня не известили. Велели вас собрать и через полчаса усадить в карету. Вы уезжаете.

Я поняла, что расспрашивать бесполезно – девушка просто ничего не знает. Съела весь завтрак, поскольку кто знает, как скоро мне удастся поесть в следующий раз, надела дорожное платье, которое мне приготовила служанка, и вышла вслед за лакеем, несшим мой чемодан.

В карете меня уже ожидали. Там сидела пожилая гувернантка Феликса и Таниты. Эта женщина обучала их с довольно мелкого возраста и вот теперь ее отправляли вместе со мной, как выяснилось, в дальнее поместье тети Эмилии. От меня избавились наиболее прил