Сварщик. Огненная расправа

«Страх – это нормально, – не отрывая взгляда от темноты, сказал Олег. – Главное, чтобы он не парализовал. Держи их занятыми. Работа – лучшее лекарство от страха и паники».

Он развернулся и прошел вглубь цеха, где у станков и на самодельных лежанках из стружек и брезента расположилась его бригада. Лица у всех были уставшие, но глаза горели. Они победили. Они отстояли свой рубеж.

«Слушайте все!» – голос Олега прозвучал в тишине цеха, собрав на себе взгляды.

Он стоял перед ними, освещенный дрожащим пламенем газовой горелки, вставленной в самодельный факел. Он был их вожаком, их Батей. И сейчас он говорил с ними не как начальник, а как равный, как старший товарищ.

«Первая схватка осталась за нами. Они отступили. Но это не победа. Это передышка. Они теперь знают, что мы не разбежимся от крика. Следующая атака будет серьезнее. Они попытаются взять нас измором, голодом, или вызвать штурмовиков под видом полиции. Наша задача – продержаться. Держаться до тех пор, пока наша история не станет известна. Пока кто-то наверху не дрогнет. Пока этот беспредел не станет слишком громким».

«А станет?» – спросил кто-то из темноты.

«Станет, – твердо сказал Олег. – Мы сделаем так, чтобы стало. Но для этого мы должны выжить. И мы выживем. Потому что мы не бандиты. Мы – хозяева этого места. И мы знаем каждый его уголок. Это наше преимущество».

Он подошел к столу, на котором был разложен самодельный план завода, начерченный углем на листе фанеры.

«Меняем тактику. Они ждут, что мы будем оборонять ворота и периметр. А мы сделаем так, чтобы каждый шаг по территории стоил им крови. Превратим весь завод в одну большую ловушку».

Олег начал расставлять задачи, и в его голосе зазвучали те самые нотки, которых так боялись враги в его прошлой жизни – нотки холодного, расчетливого командира диверсантов.

«Артём! Твое КБ продолжает работу. Нужны мины-сюрпризы. Берем огнетушители, засыпаем внутрь смесь сахарной пудры и аммиачной селитры от удобрений со склада. Сверху – горсть гвоздей. Выходное отверстие переделываем, вставляем электрозапал. Дистанционный подрыв с пульта. Ставим их вдоль всех вероятных путей подхода. На крышах, за углами».

«Есть, Батя!» – глаза Артёма загорелись азартом изобретателя.

«Сергей, Иван! Ваша задача – «гостинцы» сверху. На мостовых кранах, на эстакадах. Готовим баллоны с пропаном и кислородом. Крепим их на тросах, чтобы можно было быстро сбросить. И зажигательные смеси. Берем солярку, мазут, старые тряпки. Готовим коктейли, но не Молотовы, а покрупнее. Ведра, баки. Заливаем горючку, подвешиваем. При необходимости – поджигаем и режем трос».

Братья кивнули. Они были мастерами на все руки, и такая работа была им по душе.

«Вадим! Ты отвечаешь за связь и наблюдение. Забрался на самую высокую вышку – старую радиомачту. Оттуда видно всю территорию. Берешь рации, фонари с сигнальными линзами. Твои глаза – наши глаза. Любое движение – сразу доклад».

«Понял, Олег Иваныч».

«Остальные – со мной. Будем создавать «зону смерти» в цехах. Перекрываем все прямые проходы, создаем лабиринты. В узких местах – растяжки из детонирующего шнура, проволочные ловушки, «сюрпризы» под ногами».

Олег замолчал, окинув взглядом своих бойцов.

«Вопросы?»

Вопросов не было. Была решимость. Страх никуда не делся, но его затмила воля к сопротивлению. Они видели в Олеге не просто лидера, а единственную надежду. И они были готовы идти за ним до конца.

Работа закипела с новой силой. Цех превратился в гигантскую кузницу, где ковалось не оружие, а воля. Сварщики, монтажники, слесари – каждый делал то, что умел лучше всего. Звуки работы теперь были приглушенными, осторожными. Они не хотели лишний раз выдавать свои приготовления.

Олег лично обошел все ключевые точки. Он показал, как правильно минировать узкие проходы, как маскировать растяжки, как создавать убийственные коридоры, где каждый шаг мог стать последним. Его знания, долгие годы спавшие глубоко внутри, теперь оживали с пугающей легкостью. Он помнил все: и принципы минирования, и тактику боя в ограниченном пространстве, и психологию противника.

Ночь тянулась медленно. Вадим с вышки периодически докладывал по рации: «Вокруг тихо. В административке свет горит, окна зашторены. Машины их стоят на месте».

Но эта тишина была обманчивой. Все чувствовали – буря приближается.

Под утро Олег позволил людям отдохнуть по очереди. Сам он не сомкнул глаз. Он сидел на ящике с тротилом у бойницы и курил свою вечную «козью ножку». К нему подошел Николай Семёныч, неся две кружки с дымящимся чаем.

«Держи, согреешься», – сказал он, протягивая одну из кружек.

Олег взял чай, поблагодарил кивком.

«Спасибо, Коля».

«О чем думаешь, командир?» – старый мастер присел рядом.

«Думаю, что мы для них как заноза в мягком месте. Они рассчитывали на быстрый захват. Теперь мы им портим всю картину. Они не могут просто так стереть нас с лица земли – слишком много шума. Но и оставить нельзя – это вызовет волну подражаний на других предприятиях. Так что они будут действовать жестоко и быстро».

«А полиция? Власти?»

Олег горько усмехнулся.

«Полиция приедет, когда все закончится. Чтобы составлять протоколы. У этих ребят крыша. Большая и жирная. Мы сами по себе, Коля. Как всегда».

Они помолчали, слушая, как за стенами цеха начинает подниматься ветер. Он гудел в стальных фермах, словно предвещая бурю.

«Знаешь, – тихо сказал Николай Семёныч, – я здесь с шестнадцати лет. Пришел учеником. Здесь же с Людой познакомился, на танцплощадке у проходной. Здесь дети мои выросли. Этот завод – это я. И я умру, но не отдам его каким-то проходимцам».

Олег посмотрел на старого друга. Он видел в его глазах ту же решимость, что горела в его собственной душе. Это была не просто работа. Это была жизнь.

Внезапно рация у Олега затрещала. Это был Вадим с вышки. Голос его был напряженным, сдавленным.

«Олег Иваныч! Внимание! У ворот движение! Не машины… Люди. Много. Идут от административки. Снова в черном, но… с ними кто-то еще».

Олег мгновенно вскочил на ноги.

«Тревога! Все по местам!»

Сон как рукой сняло. Бойцы, дремавшие у станков, встряхнулись, схватили свое импровизированное оружие и бросились к заранее определенным позициям.

Олег подбежал к бойнице. Рассвет только начинал разливаться по небу грязно-серым светом. Видимость была слабой, но он увидел то, о чем докладывал Вадим. К главной стене, теперь представлявшей собой монолитную преграду, шла группа человек из тридцати. Они были построены в цепь и двигались медленно, осторожно, прикрываясь щитами. Но не это привлекло внимание Олега. Впереди них, понуро опустив головы, шли трое людей в рабочей одежде. Олег узнал их – это были те, кто вчера не решился остаться, кто предпочел уйти. Видимо, рейдеры задержали их на выходе или нашли где-то на территории.

Лысый командир, которого Олег мысленно окрестил «Главным», шел позади этого живого щита. Он снова говорил в мегафон, и его голос, усиленный и бездушный, разорвал утреннюю тишину.

«Ковалёв! Выходи на переговоры! Или начну расстреливать твоих бывших сотрудников по одному! У тебя есть одна минута!»

В цеху повисла гробовая тишина. Все смотрели на Олега. Он стоял, вцепившись пальцами в холодный металл стены. Его лицо побелело от ярости. Он ожидал всего – штурма, поджога, осады. Но не этого. Не использования мирных людей в качестве живого щита. Это был новый, грязный уровень.

«Сволочи…» – прошипел рядом Николай Семёныч. – «Они же наши же люди! Петров, Сидоров, Михалыч…»

«Батя, что делать?» – голос Артёма дрожал.

Олег закрыл глаза на секунду. В его памяти всплыли картины из прошлого. Заложники. Террористы. Черные дни, когда цена ошибки измерялась человеческими жизнями. Он знал одно правило – идти на поводу у террористов нельзя. Это лишь развязывает им руки. Но он не мог позволить убить этих людей. Они были своими. Пусть и испуганными, пусть и не решившимися на борьбу, но своими.

«Готовь снайперскую позицию на кране, – тихо сказал он Артёму. – Но не стрелять без моего приказа».

Он сделал глубокий вдох и вышел из-за укрытия. Он стоял один перед стеной, лицом к надвигающейся группе. Его руки были пусты, он развел их в стороны, показывая, что безоружен.

«Я здесь! Отпусти этих людей! Они не имеют к этому никакого отношения!»

Главный ухмыльнулся, его лицо исказилось гримасой удовлетворения.

«Отношение имеют! Они – твои бывшие работники. Их судьба – на твоей совести. Открывай ворота, складывай оружие, и они останутся живы».

Олег покачал головой.

«Ты знаешь, что этого не будет. Ты не солдат. Ты – бандит. И ты бьешь по безоружным. Отпусти их, и мы будем решать наши вопросы между собой. Как мужчины».

«Мужчины? – Главный рассмеялся. – Ты мне не мужчина. Ты – препятствие. И я его уберу. Последний раз спрашиваю: сдаешься?»

Олег видел глаза заложников. Петров, пожилой электрик, смотрел на него с мольбой. Сидоров, молодой парень, плакал. Михалыч, водитель погрузчика, был бледен как полотно. Они были всего в сорока метрах.

«Нет», – сказал Олег. Его голос был тих, но он прозвучал как выстрел.

Главный что-то сказал одному из своих людей. Тот грубо толкнул Петрова вперед. Старик пошатнулся и упал на колени.

«Начинаем!» – крикнул Главный.

В этот момент Олег резко взмахнул рукой. Это был условный сигнал.

Сверху, с портального крана, грохнул выстрел. Но это был не выстрел из огнестрельного оружия. Это был звук лопнувшего троса. С огромной высоты, с оглушительным ревом, сорвался и рухнул на землю массивный стальной ковш, который использовали для погрузки металлолома. Он упал не на людей, а в метрах пятнадцати перед ними, подняв тучу пыли и осколков асфальта. Ударная волна отбросила нескольких рейдеров на землю, заставила остальных пригнуться.

Эффект был ошеломляющим. Живой щит в панике закричал. Рейдеры на секунду потеряли контроль над ситуацией.

«Бегите! К цеху! Бегите!» – закричал Олег изо всех сил.

Петров, Сидоров и Михалыч, осознав, что происходит, рванулись с места. Они бежали, спотыкаясь, к спасительной стене. Рейдеры опомнились, один из них поднял дубинку, чтобы ударить бегущего Сидорова, но в этот момент со стены полетел град металлических обрезков, болтов, гаек. Это бойцы Олега открыли шквальный огонь из всего, что было под рукой. Это не было смертельно, но заставило рейдеров укрыться за щитами.

Трое заложников, задыхаясь, добежали до стены. Им протянули руки, втащили внутрь, за укрытие. Они упали на пол цеха, рыдая и благодаря Бога и Олега.

Главный, пригнувшись за щитом, смотрел на эту сцену с бешенством. Его план провалился. Более того, он потерял свой козырь и выглядел дураком.

«Штурм! Взять эту помойку любой ценой!» – заревел он.

Цепь рейдеров, оправившись от шока, рванулась вперед. Они бежали, прикрываясь щитами, дубинки наготове. Они были профессионалами, и их ярость делала их еще опаснее.

«Готовность!» – скомандовал Олег, отступая за стену.

Он видел, как первая группа врагов приближается к стене. Они несли таран – массивную металлическую балку. Они собирались пробить их укрепление.

«Артём! Первая серия!» – крикнул Олег в рацию.

С крыши соседнего цеха, где укрылся Артём со своей командой, полетели вниз первые «гостинцы». На этот раз это были не баллоны, а банки с краской, наполненные бензином и с прикрепленными сигнальными шашками. Они падали на асфальт перед бегущими и взрывались, разбрасывая липкое, горящее пламя. Не смертельно, но очень эффективно. Несколько рейдеров, задетые огнем, с криками откатились назад, сбивая с себя пламя.

Но основная группа, прикрываясь щитами, дошла до стены. Они уперли таран в сварные листы. Раздался оглушительный грохот. Стена дрогнула, но выдержала. Сварные швы, сделанные на совесть, не подвели.

«Кипяток!» – скомандовал Олег.

Сверху, с бойниц, на штурмующих вылились ведра кипятка, который всю ночь грели на газовых горелках. Визги боли смешались с руганью. Щиты не спасали от горячей воды, стекающей за шиворот.

Штурм захлебнулся. Рейдеры отступили на несколько метров, унося раненых. Они были в ярости. Они не ожидали такого ожесточенного и изобретательного сопротивления.

«Олег! С фланга! Другая группа!» – раздался крик с наблюдательного поста.

Олег бросился к другой бойнице. Со стороны склада лакокраски, используя груды металлолома как укрытие, пробиралась вторая группа рейдеров. Они двигались тихо, пытаясь зайти с тыла.

«Как мы и предполагали, – пробормотал Олег. – Николай! Вторая группа пошла. Включаем «сюрпризы»».

Николай Семёныч, стоявший у самодельного пульта управления, кивнул и щелкнул несколькими тумблерами.

На пути у второй группы начали срабатывать заранее установленные мины-сюрпризы. Раздались оглушительные хлопки, не столько смертоносные, сколько деморализующие. В воздух взлетели облака едкого дыма и тучи металлических осколков. Рейдеры залегли, их продвижение остановилось.

Бой длился уже около двадцати минут. Атака была отбита со всех направлений. Рейдеры, понеся потери, снова отступили к административному корпусу. На асфальте остались лежать несколько человек, некоторые двигались, некоторые – нет.

В цеху воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием бойцов и стонами раненых рейдеров снаружи.

«Мы… мы отбили их», – прошептал Артём, вытирая сажей и потом лицо. Он дрожал от напряжения.

«Второй раунд наш, – хрипло сказал Николай Семёныч. – Но, черт возьми, Олег… Они ведь не остановятся».

Олег смотрел на отступающих. Он видел, как Главный что-то яростно кричит в рацию, размахивая руками. Он видел, как к воротам подъехали микроавтобусы и стали загружать раненых.