Сварщик. Огненная расправа

Капитан М.

Сварщик. Огненная расправа

Глава первая: Ржавый оплот

Свинцовые волны Финского залива с ленцой бились о гранитные плитки набережной, выбрасывая на берег желтую пену и обрывки водорослей. Воздух, густой от смеси соленого бриза и острой металлической пыли, был привычным наркотиком для тех, кто работал на судоремонтном заводе «Вулкан». Завод, как дряхлый, но еще могучий левиафан, раскинулся на десятках гектаров: гигантские эллинги, проржавевшие корпуса судов на стапелях, паутина крановых путей и бесконечные склады, где пахло мазутом, окалиной и временем.

Исполинский сухой док, куда накануне завели для планового ремонта потрепанный штормами балкер «Синий Кит», сейчас напоминал муравейник, потревоженный палкой. Со дна дока, глубиной с пятнадцатиэтажный дом, доносился оглушительный симфонический грохот: лязг отбойных молотков, пронзительный визг «болгарок», вгрызающихся в сталь, и глухие удары кувалд. Этот хаос был музыкой созидания, знаком того, что корабль, хрипя и скрежеща, возвращается к жизни.

В самом центре этого ада, на стальном трапе, висящем над самым днищем «Кита», стоял Олег Ковалёв. Высокий, широкоплечий, в прорезиненной робе, испещренной дырами от искр, и с затемненной маской-«хамелеоном», откинутой на лоб. Он держал в руках сварочный аппарат, и из его горелки с шипящим посвистом вырывалась струя ослепительно-голубого пламени. Под его жаром, способным плавить сталь, многометровая трещина в листе обшивки, как живая плоть, стягивалась ровным, блестящим швом.

Олег работал с сосредоточенной, почти хирургической точностью. Каждое движение было выверено, экономно, лишено суеты. Он не просто варил металл. Он его чувствовал. Слышал, как он «поет» под воздействием температуры, видел мельчайшие изменения в структуре ванны расплава. Для его бригады он был «Батей». Не из-за возраста – ему едва перевалило за сорок пять. А из-за этой непоколебимой уверенности, спокойной силы и глубочайшего, почти сакрального знания своего дела. Он был стержнем, вокруг которого вращался весь этот стальной мир.

Рядом, орудуя шлифовальной машинкой, трудился молодой парень по имени Артём. Искры, как рои огненных пчел, летели из-под круга, сглаживая только что наложенный Олегом шов.

«Давай, Артём, не гладь его, как барскую шею! – крикнул Олег, заглушая грохот, но его голос, низкий и хрипловатый, был четко слышен. – Контрольный шов должен быть ровным, но не полированным. Прочность, а не красота. Красота в море ржавеет».

Артём кивнул, смахнул со лба пот рукавицей и прибавил обороты. Он был из новичков, «зеленым», но Батя видел в нем искру – то самое редкое сочетание упорства и уважения к металлу.

С другого конца дока к ним подошел, переступая через кабели и шланги, коренастый, похожий на медведя мужчина с окладистой седой бородой. Это был Николай Семёныч, мастер участка и старый друг Олега. В его руках дымилась самокрутка.

«Перекур, Олег! – рявкнул он, подходя вплотную. – Десять минут. Не умирал еще никто от передышки».

Олег кивнул, отключил горелку, снял маску. Его лицо, обветренное и грубое, с мясистым носом и густыми бровями, испещренное мелкими шрамами от вечных ожогов, было спокойно. Но в серых, холодных, как вода залива, глазах таилась глубокая, привычная усталость. Он достал из кармана рбы кисет, свернул свою «козью ножку» и прикурил от предложенной Николаем Семёнычем спички.

«Шов на пятом шпангоуте готов, – Олег сделал глубокую затяжку. – Завтра начнем менять забортные клапана. Там, похоже, родная медь еще с семидесятых, вся в свищах».

«Знаю, – хмуро буркнул Николай Семёныч. – Дирекция опять торопит. Хотят к концу месяца «Кита» спустить. Говорят, штрафные санкции у судовладельца дикие».

«Пусть торопятся, – Олег выпустил дым струйкой. – Металл не обманешь. Либо мы делаем на совесть, либо он разойдется по первому же девятибалльнику. Им дешевле заплатить штраф, чем потом со дна груз поднимать».

Разговор был старый, изматывающий. «Вулкан» давно держался не на прибыли, а на энтузиазме таких, как Олег и Николай Семёныч, для которых корабль был не просто железной болванкой, а живым существом. Завод был их домом, их крепостью. И крепость эта медленно, но верно разрушалась – не волнами, а равнодушием и жадностью новых хозяев из далекой московской конторы, купившей «Вулкан» несколько лет назад.

Они стояли молча, глядя на кипящую работу в доке. Вдруг по цеху пронесся резкий, тревожный гудок – сигнал обеденного перерыва. Грохот стих, сменившись нарастающим гулом голосов, скрипом дверей, звоном инструментов, убираемых в ящики. Артель начала подниматься из чрева дока по бесконечным лестницам и трапам.

Олег, Николай Семёныч и Артём двинулись в сторону своей бытовки – небольшого, пропитанного запахом табака, пота и металла помещения, которое было их штаб-квартирой.

Бытовка сварщиков была их святая святых. Стену украшала пожелтевшая от времени карта мира, испещренная пометками маркером – маршруты кораблей, которые они ремонтировали. На столе, заваленном чертежами, стоял вечный, вечно кипящий электрический чайник и жестяное печенье. На одной из полок, как реликвия, стояла старая, потрепанная фотография: группа молодых парней в тельняшках и беретах, с автоматами на груди. Олег стоял в первом ряду, его тогдашнее лицо было суровым и собранным, без морщин, но с тем же пронзительным взглядом.

Артём, как всегда, первым делом бросился к чайнику.

«Батя, а правда, что ты в морпехах служил?» – спросил он, заваривая в трехлитровой банке крепчайший чай.

Олег бросил на полку с фото короткий взгляд и мотнул головой.

«Служил, пацан. Давно это было».

«А стрелял?» – не унимался Артём.

«Чай разливай, болтун, – мягко прервал его Николай Семёныч, опускаясь на скрипящую табуретку. – У каждого свои войны. У Бати его была, у нас вот – своя. С этой проклятой ржавчиной воюем».

Олег молча взял предложенную кружку. Он не любил вспоминать. Те годы, служба в морской пехоте, спецподразделение, командировки в горячие точки… Это была другая жизнь. Жизнь, где он был не творцом, а разрушителем. Где он учился не спаивать сталь, а подрывать мосты, минировать дороги, бесшумно снимать часовых. Навыки, которые, как он надеялся, навсегда остались в прошлом. Он сжег свою форму, вернулся в родной город и устроился на завод, где когда-то начинал учеником, еще до армии. Он нашел здесь покой. Монотонный, тяжелый, но честный труд выжигал из него призраков войны.

Дверь бытовки со скрипом отворилась, и на пороге появился запыхавшийся Вадим, один из младших сварщиков. Лицо его было бледным.

«Братаны… Там на проходной что-то творится».

«Что еще? Милиция? Опять проверка по технике безопасности?» – нахмурился Николай Семёныч.

«Хуже, – Вадим сглотнул. – Какие-то… не наши. Мужики в черном, с лицами каменными. На микроавтобусах без номеров. С охраной нашей разговаривают как с собаками. И директор с ними, Семён Игнатьевич, весь зеленый, мечется».

В бытовке повисла тишина. Олег медленно поставил недопитую кружку на стол. Его лицо не изменилось, но в глазах что-то дрогнуло. Тень, знакомая только ему самому.

«Рейдеры», – тихо, но очень четко произнес он.

Слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинцовая гиря. Все его знали. О нем шептались в цехах последние месяцы. Говорили, что московские хозяева прогорели на каких-то сделках и теперь хотят быстренько продать активы. А «Вулкан» стоял на лакомом клочке земли у залива, который годился под что угодно – от элитного жилья до торгового центра. Только не под завод. Рабочие писали письма, ходили по инстанциям, но все было тщетно.

«Не может быть, – прошептал Артём. – Они же не посмеют… просто так прийти и…»

«Посмеют, – оборвал его Олег. Его голос стал твердым, металлическим. – Они уже здесь. Значит, все бумаги, все «законные» основания у них уже в кармане. Осталось только выкинуть нас».

Он вышел из бытовки. За ним, молча, потянулись остальные. Они вышли на открытую площадку у ворот главного цеха, откуда был виден проходной пункт.

Картина, открывшаяся им, была сюрреалистичной и пугающей. У ворот, заблокировав въезд, стояли три черных микроавтобуса «Форд» с затонированными стеклами. Возле них кучкой стояли человек десять. Они были одеты не в рабочую одежду, а в дорогие, но практичные темные куртки и штаны. Их позы, короткие стрижки, холодные, оценивающие взгляды – все кричало о силе, агрессии и полном пренебрежении к окружающему.

Рядом с ними суетился директор завода, Семён Игнатьевич, полный, лысеющий мужчина в очках и дорогом, но немыслимо помятом костюме. Он что-то жалостливо говорил самому крупному из пришельцев, высокому мужчине с гладко выбритой головой и лицом, не выражавшим ровным счетом ничего.

Охрана завода – два пожилых сторожа, ветераны – стояла по стойке «смирно», опустив головы. Их служебные пистолеты были даже не в кобурах, а у одного из «гостей» в руках, который небрежно их рассматривал.

Высокий лысый, не удостоив директора ответом, сделал легкий жест рукой. Двое его людей подошли к воротам, вставили в замки какие-то отмычки, и через секунду массивные цепи с грохотом упали на асфальт.

«Все, – прошептал Николай Семёныч. – Приехали».

Толпа рабочих, вышедших из цехов на обед, замерла в нерешительности. Люди перешептывались, смотрели то на пришельцев, то на Олега, ища у него поддержки.

Лысый, которого теперь можно было назвать главным, шагнул вперед. Его голос, усиленный мегафоном, который он даже не потрудился взять, разнесся по территории, гулкий и безразличный.

«Внимание, работники завода «Вулкан». С настоящего момента предприятие переходит под контроль новой администрации. Ваш трудовой договор считается расторгнутым. У вас есть два часа, чтобы собрать личные вещи и покинуть территорию. Подход к проходной для получения расчетных средств будет организован в течение недели. Попытки неповиновения будут пресекаться силой».

В толпе пронесся гул возмущения. Кто-то крикнул: «А по какому праву?» Кто-то: «Где документы?»

Главный рейдер даже бровью не повел.

«Право есть. Документы будут представлены новым руководством в установленном порядке. Два часа. Начинайте».

Он повернулся к своим людям.

«Займите административный корпус. Отключите внешние камеры. Выделите группу для контроля за эвакуацией».

Олег стоял неподвижно, как скала. Он видел, как у Артёма дрожат руки. Видел, как Николай Семёныч сжал кулаки, а по его щеке скатилась скупая мужская слеза бессилия. Он видел страх и растерянность в глазах своих товарищей. Эти люди отдали заводу всю жизнь. Они были здесь не наемными работниками, они были частью этого гигантского механизма. А теперь какой-то ублюдок с холодными глазами приказывал им уйти, как собакам.

И в этот момент в Олеге что-то щелкнуло. Та самая, тщательно запрятанная, выжженная трудом часть его личности проснулась. Это была не ярость, не отчаяние. Это была холодная, трезвая решимость. Он смотрел не на рейдеров, а на завод. На эллинги, где стояли корабли. На знакомые каждому камню дорожки. На свои руки, способные и создавать, и разрушать.

Он медленно повернулся к своей бригаде. Его серые глаза встретились с десятками вопрошающих взглядов.

«Нет», – сказал он тихо, но так, что слово прозвучало громче любого мегафона.

Все замерли.

«Бат… Олег Иваныч?» – растерянно спросил Николай Семёныч.

«Я сказал – нет, – повторил Олег, и его голос набрал стальную силу. – Это наш дом. Нашу крепость мы не отдадим. Ни за какие их деньги. Ни по какому их «праву»».

«Но они… они вооружены, Олег! – прошептал Вадим. – Нас перебьют, как кур!»

Олег окинул взглядом своих ребят – двадцать пять человек, самых верных, самых умелых. Сварщиков, монтажников, слесарей. Людей, привыкших к тяжелому труду и не боявшихся грязи, пота и крови.

«Они вооружены, а мы – нет. Пока что. Но у нас есть кое-что поважнее пистолетов».

Он шагнул вперед, к кучке рабочих.

«Они думают, что имеют дело с мирными работягами, которых можно запугать. Они ошибаются. Они пришли на нашу землю. На нашу территорию. А я когда-то учился защищать свою территорию. И учил других. Кто со мной?»

Сначала была тишина. Потом шаг вперед сделал Николай Семёныч. Его лицо было сурово.

«Я стар, чтобы бегать с сумкой по помойкам в поисках работы. Я умру здесь. Лучше с оружием в руках, чем под забором».

За ним шагнул Артём, его молодое лицо покраснело от нахлынувших чувств.

«Я с вами, Батя!»

Один за другим, молча, с мрачной решимостью, вперед выходили другие. Не все. Кто-то, сломясь под грузом ответственности за семьи, пятился назад, отворачивался. Но ядро, двадцать человек, осталось стоять с Олегом.

«Хорошо, – Олег окинул их взглядом полководца. – Слушайте меня все. У нас мало времени. Они не станут ждать два часа. Они начнут зачистку минут через сорок, максимум час. Нам нужно превратить этот завод в крепость. И у нас для этого есть все».

Он быстро, четко, без тени сомнения стал отдавать приказы. Это был уже не бригадир сварщиков, а командир, вернувшийся в свою стихию.

«Николай Семёныч! Бери Артёма, Вадима и остальных. Ваша задача – главные ворота и забор по периметру. Берите аппараты, резаки, самый толстый листовой металл со склада. Я хочу, чтобы через час эти ворота представляли собой монолитную стальную стену. Все калитки, все лазейки – наглухо! Режьте забор и варите его внахлест, в несколько слоев!»

«Есть!» – Николай Семёныч кивнул и, поманив ребят, побежал к складу.

«Сергей! Иван! – Олег обратился к двум братьям-монтажникам, знатокам грузоподъемных механизмов. – Ваша цель – краны. Нужно заблокировать все подъезды к цехам. Стравите воздух из шин у всех погрузчиков, которые найдете. Снимите ключи. А главный портальный кран… можете его «случайно» опустить поперек дороги, ведущей от ворот к эллингам. Чтобы ни одна машина не проехала».

Братья переглянулись, ухмыльнулись и бросились выполнять приказ.

«Остальные – за мной! Нам нужно оружие. И провизия».

Олег повел группу из пяти человек обратно в главный сборочный цех. Он двигался быстро, его мозг работал с невероятной скоростью, оценивая ресурсы, составляя план обороны. Он видел не цех, а укрепрайон. Высокие стеллажи с заготовками – идеальные позиции для стрелков. Мостовые краны – наблюдательные пункты и огневые точки. Лабиринты из стальных труб и балок – прекрасная ловушка для непрошеных гостей.

Они забежали в кладовую цеха. Олег стал скидывать с полок баллоны с кислородом и пропаном.

«Тащите! По два на каждого! И шланги, и редукторы!»

«Батя, это же… это же бомбы, – осторожно сказал один из парней, Михаил.

«Именно, – холодно ответил Олег. – Только бомбы, которые не взрываются, пока мы этого не захотим. Газовый баллон, перевязанный шашкой термита и с воткнутой в вентиль сигнальной шашкой – это очень убедительный аргумент против любой наглости. Тащи!»

Они вынесли баллоны и спрятали их за станиной огромного фрезерного станка. Потом Олег повел их в столовую. Там они опустошили кладовку, набрав мешки с консервами, хлебом, пачками чая и сахара.

«Воду тащите из артезианской скважины в бойлерной! Всю тару, что найдете!»

Вернувшись к главным воротам, они увидели, что работа кипит. Николай Семёныч с бригадой, орудуя плазменными резаками и сварочными аппаратами, уже снимал огромные створки ворот с петель. Искры лились водопадом. С оглушительным лязгом на землю упала первая металлическая панель. Ребята тут же начали прихватывать ее к забору, создавая непроходимую баррикаду. Звук работающих аппаратов был теперь не музыкой труда, а боевой песней сопротивления.

Артём, с сияющими от возбуждения и ужаса глазами, подбежал к Олегу.

«Батя! Ворота почти готовы! И братья Сергей и Иван говорят, что кран уже опустили! Он теперь лежит, как поперек горла!»

«Молодцы, – Олег похлопал парня по плечу. – Теперь слушай, самое главное. Бери самых шустрых и беги на склад взрывчатки».

На заводе был небольшой склад ВМ для подрывных работ при очистке старых фундаментов и скальных пород. Там хранился тротил, детонирующие шнуры, капсюли.

«Тащи все, что можно. Особенно детонирующий шнур и электрозапалы. И пару ящиков тротила. Только осторожно, как стекло!»

Пока Артём с командой мчался выполнять задание, Олег поднялся по лестнице на крышу проходной. Отсюда открывался вид на всю территорию. Его люди работали с лихорадочной скоростью. Главные ворота превращались в сплошную стену из сваренных внахлест стальных листов. Портал крана, гигантская металлическая конструкция, действительно лежал поперек главной магистрали завода, полностью блокируя ее. На крышах цехов уже сидели несколько человек с рациями – он организовал наблюдательные посты.

Он посмотрел в сторону административного корпуса. Там, у подъезда, стояли рейдеры. Они уже поняли, что что-то идет не так. Главный, лысый, что-то кричал в рацию, размахивая руками. Видимо, их группа «контроля за эвакуацией» наткнулась на заблокированные проходы и неподвижную технику.

Олег почувствовал странное, давно забытое чувство – азарт. Чувство охотника, расставляющего капканы. Его план был прост: запереться внутри, сделать территорию максимально непроходимой для техники и людей, и держаться. Он не знал, чего он ждал. Помощи? Вмешательства властей? Чуда? Нет. Он просто знал, что не отступит. Это был его Рубикон. Его последний рубеж.

Снизу донесся шум двигателя. Один из микроавтобусов рейдеров, видимо, попытался объехать через резервный въезд у склада лакокрасок. Но там его уже ждали. Со свистом и шипением в его сторону полетели два газовых баллона. Они не взорвались, а с грохотом ударились о капот и скатились на землю. Но эффект был достигнут – микроавтобус резко затормозил и дал задний ход.

Олег ухмыльнулся. Первая кровь. Вернее, первая вмятина. Его люди учились. Они понимали, что сила – не в лобовой атаке, а в психологии и неожиданности.

Внезапно его рация закряхтела. Это был голос Николая Семёныча, сиплый от напряжения.

«Олег! Они идут! Пешком. Человек двадцать. С дубинами и щитами. Идут от «конторы» к главному цеху. Похоже, на разборки».

Олег спустился с крыши за несколько прыжков. Его бригада уже собралась вокруг него у только что возведенной стены на месте ворот. Лица были напряжены, в руках у некоторых были монтировки, кувалды, а у иных – самодельные щиты, сваренные на скорую руку из двух листов стали.

«Ну что, братцы, – сказал Олег, окидывая их взглядом. – Приняли бой. Теперь главное – продержаться. Помните: мы не бандиты. Мы защищаем свой дом. Не лезьте первыми. Но если дотронутся – бейте на поражение. Цель – вывести из строя, а не убить. По крайней мере, пока».

Он подошел к щели в свежесваренной стене – импровизированной бойнице. Отсюда была видна прямая дорога от административного корпуса. По ней, строем, в четком порядке, шли люди в черном. Они не бежали, они шли уверенным, устрашающим шагом. В руках у них были полицейские щиты и резиновые дубинки. Профессионалы.

Олег обернулся к своим.

«Артём! Готовь «гостинцы»».

Парень кивнул и с еще одним сварщиком побежал к заранее подготовленной позиции – одному из мостовых кранов.

Рейдеры подошли метров на пятьдесят. Их строй был безупречен. Лысый командир шел во главе. Он поднес к губам мегафон.

«Последнее предупреждение! Немедленно прекратите противоправные действия и покиньте территорию!»

Олег вышел вперед, оставив за спиной прикрытие из стальных листов. Он стоял один, посреди дороги, высокий и невозмутимый в своей прожженной робе.

«Территория завода – частная собственность. А вы здесь – посторонние. Убирайтесь вон», – его голос был спокоен и громок.

Лысый на секунду опешил от такой наглости, но тут же ухмыльнулся.

«Ясно. Будем брать силой».

Он сделал рукой знак. Его группа, прикрываясь щитами, начала быстрое, скоординированное движение вперед.

«Артём, сейчас!» – крикнул Олег.

Сверху, с высоты двадцати метров, с кабины крана, полетел вниз небольшой, но страшный снаряд. Это был кислородный баллон, к которому была на скотч примочена зажженная газовая горелка, направленная соплом на его корпус.

Баллон упал метрах в десяти перед надвигающимся строем. Не успел он удариться о землю, как раскаленный газ прожег тонкую сталь. Последовал оглушительный, утробный хлопок, не взрыв, а именно мощный хлопок разорвавшегося баллона. Его разорвало на несколько крупных осколков, которые с воем врезались в асфальт и щиты рейдеров. Одного из нападавших отбросило взрывной волной, он упал, схватившись за ногу, прошитую осколком.

Строй остановился в замешательстве. Они ожидали досок и камней, но не термоядерного оружия из подручных средств.

«Следующий будет не перед вами, а над вами, – голос Олега прозвучал ледяной сталью. – И он будет с пропаном. Горит он, знаете ли, куда веселее».

Лысый командир смотрел на Олега с новым, смешанным чувством ненависти и уважения. Он понял, что имеет дело не с толпой бунтующих рабочих, а с кем-то гораздо более опасным. С тактиком. С человеком, который не боится и знает, что делает.

«Отход!» – скомандовал он сквозь зубы.

Рейдеры, подхватив раненого, начали осторожно отступать, не поворачиваясь к цеху спиной, прикрываясь щитами.

У стены раздался сдержанный, но ликующий возглас. Ребята хлопали друг друга по плечам, трясли кулаками. Они отбили первую атаку!

Олег не улыбался. Он смотрел на отступающих. Он знал – это только начало. Они показали клыки. Теперь противник будет действовать серьезнее. Возможно, применят огнестрельное оружие. Или решат взять измором. Или вызовут ОМОН под предлогом борьбы с террористами.

Он повернулся к своим людям. Их лица сияли победой. Они поверили в него. Поверили в то, что могут постоять за себя.

«Не радуйтесь раньше времени, – сказал Олег. – Они теперь знают, с кем имеют дело. Следующая атака будет другой. Николай Семёныч, усиливаем стену. Ставим козырьки от гранат сверху. Сергей, Иван – вам нужно заблокировать все двери в цеха с первого этажа. Варите их наглухо. Входы только через вторые этажи, по приставным лестницам, которые мы будем убирать. Артём – готовим больше «воздушных шариков». И ищем старые огнетушители. Из них можно сделать отличные дымовые шашки».

Он снова стал тем Батей, тем командиром, который ведет своих солдат. Разница была лишь в том, что его солдаты были сварщиками и монтажниками, а оружием им служили их же инструменты.

Наступал вечер. Солнце, клонясь к горизонту, окрасило свинцовые воды залива и ржавые корпуса кораблей в кроваво-багряные тона. Завод «Вулкан», еще утром бывший просто промышленным объектом, теперь стал крепостью. Ощетинившейся, опасной и готовой к бою.

Олег Ковалёв стоял на крыше цеха и смотрел на темнеющее небо. Он думал о своем прошлом. О навыках, которые так старался забыть. О войне, от которой бежал сюда, на этот тихий, продуваемый всеми ветрами завод. Ирония судьбы была горькой. Война сама нашла его. Пришла в виде людей в черном, с холодными глазами и «законными» бумагами.

Но на этот раз он не был солдатом, выполняющим приказ. Он был хозяином. Хозяином своей судьбы и этой клочка земли, которую он называл домом.

«Ну что ж, – тихо прошептал он в наступающие сумерки. – Вы хотели огня? Вы его получите. Огненную расправу».

Глава первая завершена. Она закладывает основу конфликта, представляет главного героя и его команду, показывает первый акт сопротивления и задает тон всему повествованию. Готов приступить ко второй главе, где противостояние обострится.

Глава вторая: Стальные нервы

Багровый закат медленно угас, сменившись глубокой, почти осязаемой темнотой. Над заводом «Вулкан» повисла тревожная, звенящая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом прибоя и скрипом стальных конструкций, остывающих после дневного жара. Воздух, еще недавно наполненный грохотом и яростью, теперь был насыщен ожиданием. Завод больше не работал – он затаился, превратившись в спящего, но чуткого зверя, ощетинившегося стальными иглами.

Олег Ковалёв стоял у импровизированной бойницы в главной стене, наблюдая за темнеющей территорией через узкую щель между сварными листами. Его лицо в свете одинокой аварийной лампы, питаемой от заводского генератора, казалось высеченным из гранита. Первая победа была незначительной, тактической. Она лишь показала волкодаву, что овцы вооружены и готовы драться. А волкодав, отступив, теперь облизывался и готовил новые клыки.

«Николай», – тихо, но четко позвал Олег.

Коренастая фигура с седой бородой отделилась от тени и подошла к нему.

«Я здесь, Олег».

«Как наши потери?»

«Никаких. Ни царапины. У них, думаю, один с пробитой ногой, двое с контузией. Твои «воздушные шарики» сработали. Ребята в ударе, но устали. И боятся. Боятся того, что будет дальше».