Смотритель

Нужно было слышать, что они говорят. К счастью, одна из камер, спрятанная над входом в главный цех, была оснащена микрофоном. Николай увеличил громкость на старом усилители. Послышались обрывки фраз, смешанные с ветром и общим гулом.

«…не волнуйся, Артем, все под контролем», – это говорил человек в яркой куртке. – «Первый бой через три часа. Клиенты уже подъезжают».

Высокий мужчина, Артем, ответил спокойным, ровным голосом, в котором чувствовалась привычка командовать: «Я волнуюсь, Лексус, когда меня пытается зарезать какой-то местный бомж. Ты говорил, территория чистая».

«Так и было! Старик-сторож, мы его уже… уладили», – заверил Лексус.

«Не уладили», – Артем указал пальцем на лицо коренастого. – «Свидетель – вот он. И этот «старик», как ты его назвал, переломал твоих ребят и скрылся. Где он сейчас?»

«Мы ищем! Он никуда не денется с территории, ворота на замке. Он где-то прячется. Мы его найдем и… решим вопрос».

«У тебя есть два часа, Лексус. До начала первого боя. Я не хочу сюрпризов. Этот завод – идеальное место. Уединенно, просторно, никаких лишних глаз. Я вложил в этот турнир серьезные деньги. И я не потерплю, чтобы какой-то сторож все испортил. Понятно?»

«Абсолютно, Артем Олегович! Будет сделано!»

Артем Олегович кивнул и, не глядя больше на Лексусa, повернулся и пошел к своему джипу. Лексус, оставшись один, вытер со лба пот и что-то злобно процедил своему коренастому подручному.

Николай откинулся на спинку стула. Теперь у него были имена. Артем Олегович – босс, организатор, деньги. Лексус – местный «решала», подрядчик, отвечающий за площадку. И они его ищут.

У него было два часа. Два часа до начала этого кровавого карнавала. Два часа, чтобы подготовить сюрприз для непрошеных гостей.

Он не мог противостоять им в открытую. Их было слишком много, и они были хорошо вооружены. Но он знал территорию лучше их всех. Он знал каждый лаз, каждую щель, каждый темный угол. Он был тенью этого завода. И теперь у тени были клыки.

План начал формироваться в его голове. Примитивный, но эффективный. Тактика выжженной земли, только в масштабах одной ночи. Он не будет с ними драться. Он будет охотиться. Он будет сеять панику, уничтожать их инфраструктуру, выключать свет, резать провода. Он превратит их уютную арену в лабиринт ужаса.

Первым делом – свет. Без прожекторов и генераторов их цирк погрузится во тьму, и тогда его преимущество станет абсолютным.

Он снова взглянул на «Камертон». Заряда хватит на несколько выстрелов. Нужно использовать их с умом. Для генераторов и прожекторов не нужна полная мощность. Достаточно вывести их из строя.

Он встал, чувствуя, как в нем закипает старая, знакомая энергия. Энергия перед испытанием. Он снова был на пороге чего-то важного, чего-то решающего. Только на этот раз испытывать он будет не бездушный металл, а живых людей. И критерием успеха будет их страх.

Он вышел из полигона через вентиляционный тоннель. Ночь была в самом разгаре. Небо затянуло сплошной облачностью, сквозь которую не пробивалось ни звезды, ни луны. Было темно, как в склепе. Идеальные условия.

Он двигался бесшумно, как призрак, используя каждую тень, каждую груду мусора как укрытие. Его маршрут лежал к главной площади. Генераторы, питавшие прожектора, стояли у стены штамповочного цеха, в двухстах метрах от ринга.

Через десять минут он был на месте. Два мощных дизельных генератора громко работали, издавая ровный, настойчивый гул. Возле них, прислонившись к стене, курил один из охранников. Молодой парень, с автоматом на груди. Он выглядел скучающим.

Николай затаился в груде старых железных барабанов, в пятидесяти метрах от цели. Он мог бы попытаться подобраться ближе, но это был риск. Охранник мог поднять тревогу. Или он мог использовать «Камертон» отсюда. Но на таком расстоянии и при минимальной мощности луч будет рассеянным. Нужно было либо подобраться ближе, либо найти другой способ.

Его взгляд упал на толстый пучок кабелей, тянувшихся от генераторов к прожекторам и рингу. Кабели были бронированными, но не бесконечно прочными.

Он прицелился не в сам генератор, а в место, где кабели выходили из него. Он выставил минимальную мощность, частоту – для меди и изоляции.

Гул «Камертона» был поглощен общим шумом завода и работой дизелей. Воздух задрожал. Пучок кабелей в точке прицеливания вспыхнул снопом искр, и тут же погас. Генераторы продолжали работать, но свет от прожекторов и ламп вокруг ринга погас, погрузив площадь в кромешную тьму.

На площади поднялся крик, замешательство. Охранник у генераторов бросил сигарету и схватился за автомат.

«Что случилось? Электрики! Где электрики?»

Николай уже отползал от своей позиции. Первый удар нанесен. Теперь нужно было сменить позицию и наблюдать.

Он перебрался на крышу литейного цеха, откуда открывался отличный вид на площадь. Внизу метались люди с фонариками. Слышались крики, ругань. Фигура Артема Олеговича, освещенная светом фар его джипа, оставалась неподвижной. Он что-то говорил в рацию.

Через несколько минут часть света удалось восстановить. Видимо, была запасная линия или они быстро починили обрыв. Но несколько прожекторов так и не зажглись. Площадь оставалась погруженной в густые, режущие тени.

Николай улыбнулся в темноте. Они почувствовали. Почву у них под ногами.

Следующей целью была связь. Он видел, как люди постоянно пользуются рациями. Где-то должен быть базовый ретранслятор или просто палатка с оборудованием. Он переключил камеры наблюдения на своей сторожке и быстро нашел ее – большую армейскую палатку, установленную недалеко от административного корпуса. Из нее тянулись антенны.

Путь к палатке лежал через территорию, которая теперь активно патрулировалась. Группы по два-три охранника с фонарями и автоматами прочесывали территорию вокруг площади. Они были настороже, но двигались шумно, предупреждая о своем приближении загодя.

Николай спустился с крыши и, как тень, скользнул в разбитое окно склада готовой продукции. Оттуда, через систему подсобных помещений, можно было выйти почти к самой палатке.

Он шел по знакомым коридорам, его шаги не издавали ни звука. Воздух в складе был насыщен запахом старой древесины и пыли. Вдруг он услышал голоса. Приглушенные, доносящиеся из-за угла.

«…говорит, сторож какой-то ненормальный. Глеба того, с лицом покалечил».

«Да ну, Глеб сам бухой всегда. Наверное, привиделось».

«Не, Серый говорит, дед как спецназовец. Одного движением уложил. И ножом его Шульга, значит, пырнул, а он как ни в чем не бывало убежал».

«Жуть. И где он сейчас, этот призрак?»

«Хрен его знает. Говорят, по заводу бродит. Мстит, наверное».

Николай замер за углом. Двое охранников. Они стояли, перекрывая проход к выходу со склада. Обойти их было нельзя. Оставалось либо ждать, либо действовать.

Он посмотрел на «Камертон». Использовать его здесь было опасно. Звук и вспышка при разрушении чего-либо привлекут внимание. И тратить заряд на таких мелких сошек было расточительством.

Он положил оружие на пол, в тень, и взял в руки кусок арматуры, валявшийся неподалеку. Старая, добрая физика.

Он сделал глубокий вдох и резко шагнул из-за угла.

Охранники, услышав шаги, обернулись. Увидев его, они на секунду застыли в ошеломлении. Этой секунды хватило.

Николай, не снижая скорости, нанес короткий, хлесткий удар арматурой по руке первого охранника, в которой тот держал автомат. Тот вскрикнул от боли, и оружие со звоном упало на бетон. Второй охранник, опомнившись, попытался поднять свой автомат, но Николай был уже рядом. Он нанес ему удар головой в переносицу. Хруст, стон, и второй охранник осел на пол, схватившись за лицо.

Первый, все еще сжимая поврежденную руку, попытался ногой достать пистолет в кобуре. Николай пнул его по колену, и тот, потеряв равновесие, рухнул рядом с напарником. Через мгновение дуло его же автомата уперлось ему в лоб.

«Тишина», – сказал Николай. Его голос был низким и не оставляющим сомнений.

Оба охранника замерли. У того, кому он разбил нос, кровь текла сквозь пальцы.

«Сколько вас?» – спросил Николай.

«Т… тридцать, примерно. Бойцов человек десять, остальные… охрана, техники».

«Артем Олегович. Кто он?»

«Не знаем! Клянемся! Он из Москвы, говорят. Большая шишка. Деньги сюда вложил. Мы всего лишь наемники».

«План связи. Где ретранслятор?»

«В палатке, у админки! Там же штаб».

Николай ударил прикладом автомата первого охранника по голове. Тот обмяк. Второй, видя это, затрясся.

«Пожалуйста, не надо…»

Второй удар, и тишина воцарилась вновь. Николай забрал их рации, автоматы и пистолеты, отнес в темный угол и спрятал под грудой тряпья. Связывать их не было смысла. Они и так проспят несколько часов.

Подобрав «Камертон», он снова двинулся в путь. Теперь он знал, что его ждут. Миф о «призраке» уже начал работать.

Он добрался до палатки с коммуникациями. Внутри горел свет, работал переносной генератор. Возле входа стоял один охранник, но он смотрел в сторону площади, где все еще царила суета. Николай подобрался к палатке с тыльной стороны. Через полупрозрачную ткань он видел очертания стоек с аппаратурой и силуэт человека, сидящего перед мониторами.

Он прицелился «Камертоном» в центр палатки, в самое скопление оборудования. Мощность – минимальная. Частота – универсальная для электроники.

Гул. Дрожь воздуха. Внутри палатки что-то треснуло, полыхнуло ослепительно-белым светом, и затем все огни погасли. Генератор снаружи захлебнулся и остановился. Из палатки донесся крик.

Николай не стал ждать. Он уже бежал прочь, вглубь территории, к следующей цели – цистерне с технической водой, которую они, вероятно, использовали для своих нужд. Лишить их воды – значит создать дополнительные неудобства.

Он действовал быстро и методично. Как машина. Каждая его атака была точечной, наносящей максимальный ущерб инфраструктуре захватчиков. Он вывел из строя насосную станцию, превратив ее в груду бесполезного металла. Он нашел склад с топливом для генераторов и проколол все канистры, устроив небольшой, но дымный пожар, который отвлек на себя еще часть людей.

Паника нарастала. Он слышал ее по обрывкам радиопереговоров, которые ловил на украденные рации. Голоса были взвинченными, перепуганными.

«…повторяю, «Штаб» не отвечает! Связь мертва!»

«…на складе пожар! Нужны люди!»

«…где этот чертов электрик? Почему нет света?»

«Он здесь! Я его видел! Тень мелькнула между цехами!»

Они его боялись. Не человека, а мифа. Невидимого мстителя, который бьет из темноты и исчезает, не оставляя следов.

Наконец, он добрался до своей главной цели на этот этап – подземного тоннеля, который вел непосредственно под главную площадь. Этот тоннель, часть старой системы теплоцентрали, был его тайным ходом, о котором не знал никто. Люк к нему был искусно замаскирован под слоем ржавого железа и щебня.

Он спустился вниз. Внизу было сыро, пахло плесенью и землей. Он прошел по узкому, низкому коридору, пока не уперся в решетку. Она выходила как раз в центре площади, прямо под трибунами для зрителей, которые уже начали устанавливать.

Через решетку он видел ноги людей, слышал их взволнованные голоса. И голос Артема Олеговича, который уже не был таким спокойным.

«…я не понимаю, что происходит! Вы, двадцать вооруженных человек, не можете найти одного старика? Он что, невидимка?»

«Артем Олегович, он… он как черт! Все ломается, гаснет… Ребята говорят, он какое-то оружие использует, необычное».

«Оружие? Какой-то сторож с оружием? Да вы меня смешите! Это диверсия! Кто-то из конкурентов пронюхал о турнире! Ищите! Поднимите всех! Первый бой переносится на час. Я хочу, чтобы к тому времени эта территория была чистой!»

Николай с удовлетворением слушал эту перепалку. Его план работал. Он сеял хаос. Он заставлял их нервничать, терять контроль.

Но он понимал, что это лишь начало. Они оправятся от первого шока. Они перегруппируются. И тогда они станут по-настоящему опасны. Сейчас они бегают как перепуганные куры. Но если их возглавит умный лидер, а у Артема, похоже, была голова на плечах, они начнут действовать системно.

Он посмотрел на индикатор заряда на «Камертоне». Осталось менее десяти процентов. Основной блок питания был в полигоне. Ему нужно было возвращаться для перезарядки. Но прежде чем уйти, он решил оставить им прощальный «подарок».

Он поднял «Камертон» и прицелился в одну из металлических опор, на которых держались трибуны. Мощность – средняя. Частота – сталь.

Гул был чуть громче прежнего. Воздух в тоннеле задрожал. Наверху раздался громкий, металлический скрежет, крики, и затем глухой удар – часть трибун сложилась, как карточный домик.

Крики и ругань стали оглушительными. Николай быстро отполз от решетки и побежал обратно по тоннелю. Его работа здесь была сделана.

Он вернулся в полигон, чувствуя невероятную усталость. Адреналин отступал, и боль от раны, а также от перенапряжения всех мышц, возвращалась с удвоенной силой. Но на душе было спокойно. Он действовал. Он не позволил себя сломать.