На золотом крыльце

– Титов! – послышался голос куратора. – Пойдем!

– А можно я… – Я жалобно посмотрел на недоеденные бутерброды и кефир, и Соня рассмеялась, открыла ящик стола, достала полиэтиленовый пакет, встала, подошла ко мне и помогла сложить провизию с собой.

И бутылку воды еще положила! Ангел во плоти, я же говорил! Очень интересная девушка! Я страшно смутился, если честно, и даже забыл попрощаться – все время говорил: «спасибо, спасибо!», как будто у меня заело. А финальным добиванием стало вот что: медсестра встала на цыпочки, чмокнула меня в щеку и сунула мне в руку бумажный квадратик.

– Напиши мне в сети, – сказала она. – Иди уже, Титов!

Офигеть! Она дала мне свой контакт!

* * *

– Выбрось бумажку к черту, – посоветовал куратор, садясь за руль.

Машина выглядела круто: настоящий опричный внедорожник, почти броневик. Всегда подозревал, что кураторы наших групп – опричники, а теперь, когда я увидел этого рафинированного интеллигента в черной броне с двуглавым царским орлом на плече, собачьей головой и метлой – на предплечье, сомневаться уже не приходилось. Я устроился рядом с ним, на переднем сиденье, пристегнулся ремнем и буркнул:

– С чего бы? Классная девушка дала мне контакт, впервые в жизни! Дурак я, что ли – выбрасывать?

– Дурак. – Он нажал кнопку пуска, и мощный электромотор броневика слегка загудел, зажглись приборы панели управления.

Спереди и сзади от нашей машины пристроились еще два опричных черных внедорожника, братья-близнецы нашего.

– Дичь какая-то, – невежливо откликнулся я. – В чем проблема-то?

– В том, что ты маг, а она – цивильная. Эта твоя Сонечка специально устроилась в интернат, хочет себе одаренного парня найти. Это – перспектива, соображаешь? В нашем мире нет ничего дороже магии! – Куратор вел машину аккуратно, придерживаясь скоростного режима.

Мы выехали из огороженной колючей проволокой закрытой зоны, где располагался интернат, миновали блокпост с опричниками, и, когда уже ехали по шоссе, я задумался: это всех воспитанников забирали кортежем или только меня? Это и вправду маги – такая ценная зверюшка – или персонально Миша Титов? А вслух спросил:

– А откуда вы знаете, что она такая меркантильная? – В салоне броневика было очень комфортно, сиденье – мягкое, так что я развалился по-царски.

– Ишь ты, какие слова знаешь… Вот ты вроде умный парень, Титов, эрудированный, начитанный, а дитё дитём. Думаешь, все, кто в заведении для отпрысков аристократических семей работает, не проверены сугубо и трегубо? Симпатичная девчонка в медблоке – это хорошо, у пацанов мотивация выздороветь возрастает многократно. А так… Она сама – из бывших воспитанниц. Но инициироваться шансов нет, двадцать лет для женщины в этом плане – почти приговор. Это мы, мужчины, отстающие – и в двадцать один случается, пусть и один раз на тысячу. И ее телефон, профиль на «Эхо» и на «Пульсе», круг общения – все это нам хорошо известно. Пока не переходит границ – Бога ради, пусть флиртует. – Он чуть повел рулем, поворачивая следом за передовой машиной. – Но ей чертовски хочется быть причастной: к магии, к высшему обществу, ну, и так далее. Это нормально.

Мелькнул указатель – «Ям-Ижора», мы ехали дальше.

– Кстати, она не какая-то там проститутка, не подумай. Нормальная девчонка, год работает и всего два раза до тебя вот так вот свой контакт кому-то давала, – продолжил говорить куратор. Мне слушать такое не очень хотелось, но я слушал. – Кстати, Кулагу она просто отшила.

– Молодец, – сказал я. – Молодец, что отшила. Он – настоящее быдло. Даже странно, что из аристократической семьи.

– А ты думаешь, среди аристократов нет людей невежественных и грубых? Хо-хо! – Куратор заметно повеселел. – Мой папаша бил мамашу смертным боем, пока не спился и не свернул себе шею на крыльце. Дипломированный маг земли! Как набухается – у него элементали по всему дому бегали, даже по потолку. Шорох наводили, постоянно песок и камешки в кровати, вечная грязища… Барбашин я. Целый князь!

Вот так легко и непринужденно я узнал, что в нашей первой интернатской пацанской группе перестарков кураторствовал целый князь. Интересно, а у девчат кто работал – графиня? Или принцесса? Но про Соню – это было обидно. Она мне и вправду понравилась.

* * *

Мы ехали по Никольскому шоссе, внутри огромного, темного Козловского леса. Ветви гигантских деревьев нависали над дорогой порой так густо, что закрывали солнечный свет и требовалось включать фары! Говаривали, что там, в чащобе, живут галадрим на своих хуторах, водят дружбу с медведями и прочей лесной живностью. Не знаю, единственная эльфийка-галадрим, которую я видел в жизни, работала секретаршей у Адодурова и была той еще врединой. О ее отношениях с медведями мне ничего известно не было, но на нас, интернатских, эта остроухая барышня шипела, как настоящая змея.

– А, черт! – выругался куратор. – Это что еще за дебилы дорогу перегородили?

– Гномы! – откликнулся я, присмотревшись.

Мне справа было лучше видно: эти бородатые крепыши в камуфляже столпились у сваленного в кювет электробуса, развели какую-то суету, делая вид, что работают, а один из них выскочил на дорогу, взмахнул рукой, и…

– Граната! – закричал я, моргнул – и дернул за серебряную нить, которая вела прямо от моего большого пальца к металлическому кругляшку в руках бородача.

И тут все завертелось: граната покатилась по асфальту прямо под ноги гному в камуфляже, остальные бородачи вдруг оказались вооружены какими-то огромными пушками, которые целились прямо в нас… Юзом пошла головная машина, с визгом тормозов отстала задняя, куратор-князь Барбашин вывернул руль – и мы вылетели с дороги в противоположную засаде сторону, сбивая мелкие деревца… Наконец рванула граната – всего пара секунд прошла, оказывается! Наш внедорожник ударился бортом о ствол огромной березы и остановился. Я здорово треснулся башкой о панель и рассек бровь. Но если бы не ремень безопасности – конец бы мне пришел, точно. Почему-то мне показалось разумным покинуть машину, и я стал шарить у сиденья, пытаясь отщелкнуть ремень. От дороги слышались частые выстрелы, взрывы, какой-то рев, гул и свист. Куратор, уже в шлеме, рявкнул:

– Будь здесь! – и выпрыгнул из машины.

Я во все глаза смотрел, как Барбашин бежал, отталкиваясь от матери нашей Тверди рифлеными подошвами бронированных ботинок, а следом за ним поднималась настоящая волна из земли вперемешку с корнями, камнями, жуками, муравьями и даже парой кротов. Это было настоящее цунами, метра два в высоту! Магия земли выглядела ужасно прекрасно!

Конечно, я и не собирался его слушаться. В конце концов – вон как ловко я с гранатой разобрался! Раньше всех. Я тоже кое-что могу! Да, мне было страшно. Но интересно – гораздо сильнее, чем страшно. Там бородатые кхазады, настоящие боевики, сражаются с опричниками, такое нельзя пропустить! Я и не пропустил: выглядывал из-за ствола дерева и смотрел на то, как разворачивается баталия.

Гномов – они же кхазады, если пользоваться самоназванием горного народа, – оказалось примерно с дюжину, бородачи были вооружены чем-то вроде тяжелых ручных пулеметов, у парочки имелись даже гранатометы револьверного типа, понятия не имею, как они правильно называются. Плотность огня позволила им держать опричников на расстоянии. Бойцы в черной броне засели за броневиками и явно что-то готовили, изредка постреливая из знакомых всякому русскому человеку и не человеку автоматов Татаринова. Куратор своим эпическим появлением явно смешал все карты: земляной вал прокатился поперек дороги, ломая асфальт и опрокидывая стрелков-гномов. Автобус в кювете подбросило метра на три над поверхностью Тверди!

Пользуясь этим, опричники пошли в атаку с двух сторон, работая в явной связке «стрелок – маг». Из-за авангардной машины вышел, видимо, аэромант – он толкал перед собой что-то вроде воздушной стены, в которой вязли пули, выпущенные из кхазадских ручных пулеметов, а под прикрытием этой преграды двигался автоматчик, который прекрасно пользовался секундами, когда волшебник убирал барьер – и отстреливал гномов одного за другим, сшибая их на землю меткими выстрелами.

Тыловая машина сама послужила защитой: там, похоже, орудовал мой, если можно так выразиться, коллега – телекинетик. Внедорожник парил над шоссе сантиметрах в десяти, а за ним продвигался стрелок, стараясь занять наиболее выгодную позицию. И вроде бы все шло хорошо, но тут я увидел в руках одного из гномов знакомый мне золотой шарик – точно такой же был у куратора в палате! Я присмотрелся и не поверил своему обретенному эфирному зрению: ни одной серебряной нити не тянулось к этой штуковине! Ни фига себе! Реально – негатор магии!

Словно в ответ на мои мысли, гном размахнулся – и швырнул шарик прямо в аэроманта, целясь ему точно в голову. Стоит признать: крепыш в камуфляже четко знал, что делает, и его сообщники не дремали! Ровно в ту секунду, когда золотой негатор соприкоснулся с воздушным магическим барьером – волшебный щит исчез, и тут же заработали пулеметы, пули застучали по черной броне опричников и, может быть, и не причинили ей существенного вреда, но опрокинули на землю сначала мага, а через секунду и стрелка!

Однако телекинетик, второй стрелок и куратор Барбашин сработали красиво: машина взлетела над дорогой – и рухнула прямо на главного кхазада, того, который швырнул негатор, а следом заработали автоматы Татаринова, неизвестного стрелка и князя-геоманта. У кхазадов брони не было – и вскоре они закончились. Просто умерли все – и всё. Я смотрел на это во все глаза, пребывая в состоянии ступора.

– Дилетанты, ять! – Голос Барбашина из-под шлема звучал глухо. – Что за детский сад? Какой-то гоп-стоп, а не приличная засада! Мне это не нравится… Глядеть в оба, защищать объект, ждем подкрепления!

Подкрепление не заставило себя ждать: над лесом зависла черная громада конвертоплана, сверху на тросах стали спускаться новые опричники в черных военных бронескафандрах, вокруг нас закружили квадрокоптеры… Я чувствовал себя персонажем дурацкого фильма-боевика, которые и смотрел-то всего пару раз в жизни, и оба – в интернате.

– А, нет, не дилетанты, – удивленно проговорил куратор, глядя на то, как одно за другим странным зеленым пламенем сгорают тела гномов, оставляя после себя только металлические пряжки, пуговицы, оружие и, в случае командира – золотые зубы. – Пушечное мясо – да, но не дилетанты… Титов! Титов, ты какого черта из машины вылез? А-а-а, плевать уже. Но сработал ты с гранатой хорошо, будет из тебя толк, если решишь в опричники податься. Телекинез – практическая штука, поле-е-езная. Правильно говорю, Нейдгардт?

Тот, который швырялся внедорожником, оттопырил большой палец.

– Едем дальше. – Барбашин снял шлем и теперь держал его на сгибе локтя. – Парни тут разберутся, а нам – двадцать минут по шоссе… Лаврик, вытащишь машинку?

Опричный телекинетик по имени Лаврик и по фамилии Нейдгардт сделал картинный жест рукой – и наш внедорожник с хрустом выломался из ствола дерева, поднялся в воздух и по плавной дуге опустился на асфальт, как раз рядом с прорехой в дорожном полотне, которую устроил куратор. Он, кстати, поймал мой взгляд и сказал:

– Нехорошо получилось, верно… Людям тут еще ездить.

И встал на одно колено, коснувшись ладонью в латной перчатке обочины. Земля задрожала, и мелкие кусочки асфальта, которые были разбросаны в результате применения магии Барбашиным, сначала поодиночке, а потом – настоящими ручейками устремились к разлому. И двадцати секунд не прошло, как дорожное полотно стало выглядеть лучше прежнего.

– Ну, разметочку им придется нанести, – развел руками куратор. – Поехали, Титов.

Когда мы сидели в машине и уже двигались дальше по Никольскому шоссе, я спросил:

– А что, мой отец – сильно важная шишка? Вы знаете, кто он?

– Знаешь, мне на твоем месте тоже было бы интересно, по какой причине меня пыталась убить банда бородатых гномов с пулеметами… – признал Барбашин. – А напали они именно из-за тебя, это к гадалке не ходи. Но я, даже если бы и хотел – не смог бы тебе ничего прояснить. Я знаю, что ты парень непростой, знаю, что за тобой был особый пригляд, но в остальном… Остается только гадать. Может быть, ты из светлейших князей, или из Рюриковичей, или – из отпрысков вассальных династии Грозных монархов? Ханы какие-нибудь, вожди или ярлы. Что угодно можно предполагать. Но, скорее всего, ты – бастард какого-то очень важного аристократа. Поверь мне, если бы ты являлся законным сыном, они нашли бы способ прокачать тебя. Вон в Хтонь отвести, например. «Орда» такие туры устраивает регулярно, там каждый десятый инициируется, если не брешут… Правда, каждый четвертый, говорят, помирает, но это никого не интересует в таких вопросах. В общем – живи, Титов, как живется, вырастай и набирайся сил, и если вторую инициацию получишь и станешь полноценным магом – большей части окружающих резко станет плевать на твое происхождение.

– «Я сам себе предок». – Цитата пришла на ум сама собой. – Интересно!

– Красиво звучит! Ты придумал? – глянул на меня куратор.

– Не-а. Герцог Абрантес, галльский военачальник девятнадцатого века, – признался я, хотя мне хотелось, чтобы это я так ловко нарезал.

Но я и так сегодня был неплох – все-таки с гранатой справился отлично, и Соня мне контакт свой оставила! Я занервничал и принялся шарить по карманам, а потом тяжко вздохнул: все-таки листочек выпал во время сумятицы на дороге… Что ж, значит – не судьба!

Наш внедорожник под прикрытием конвертоплана, который следовал за нами в небесах, въезжал, шурша протекторами по асфальту, в Пеллу – небольшой земский городок на берегу Невы. Здесь строили корабли, делали кетчуп, пекли печенье и пряники. А еще, как оказалось – учили магов. Экспериментально!

Глава 4. Новый дом

Вообще-то мне всегда казалось, что наше богохранимое отечество устроено сложновато. Но мне как бы семнадцать, а не семьдесят, и я наверняка кучу разных вещей не понимаю. Однако целых четыре общественные системы внутри одной монархии – это, пожалуй, слишком!

С монархией все предельно просто: есть Государь, нынче – Иоанн Иоаннович, есть его сыновья – Василий, Дмитрий и Федор, соответственно – Иоанновичи. Фамилия у них – Грозные, по наследству от величайшего менталиста всех времен и народов, Иоанна IV Васильевича, за умение внушать шок и трепет врагам и друзьям прозванного как раз Грозным. Все остальные царские родственники – внуки, дяди, братья, кузены и прочие – Рюриковичи. По большей части – тоже менталисты, но не такие мощные, как правящая семья, и близко нет! Слыхал я историю, как наш Государь прибыл в эльфийский анклав на Байкале – Ород-Рав, и одной только волей своей прекратил там междоусобицы, утихомирил лес и заставил разбушевавшиеся кланы лаэгрим – сибирских эльфов – выполнить вассальные обязательства и выставить добровольческий стрелковый корпус для участия в Балканской войне.

Да и совсем недавно что-то такое рассказывали в «Панораме» по телевизору, когда нас водили в интернате на информационный час. Мол, предотвратил войну с чжурчжэнями одним своим появлением на берегах Амура. Великий старик! И власть его на самом деле абсолютна, он по щелчку пальцев может город-миллионник заставить хором петь и в ногу отплясывать «Танец маленьких цыплят», если захочет. Но он умный и аккуратный и всяким мракобесием вроде как не страдает, хотя если в национальных интересах – то запросто! Есть еще Госсовет из магов и Государственная дума – из цивильных, они там советуются и законы сочиняют, это понятно.

А вот всё, что чуть ниже, чем правящая династия – так здесь в Государстве Российском творится, на мой взгляд, какая-то дичь! Вот, например, земщина, к которой относится и Пелла – тут магией пользоваться нельзя. Зато тут имеется местное демократическое самоуправление и действует гражданский и уголовный кодекс, перед которыми все равны. А уровень технологий довольно скучный, тот же Сонечкин планшет с сенсорным экраном для местной пацанвы за чудо-артефакт сойдет. Может, у них даже машины на бензине ездят, сложно сказать. Хотя нет, это вообще дремучая древность, вряд ли…

А за забором Экспериментального колледжа – уже опричнина. Кампус – часть земель под личным патронатом династии. Тут тебе и магия, и технологии самые передовые на грани фантастики, и вообще – тепличные условия. Однако – настоящий электронный концлагерь и управление от искусственного интеллекта. Мол, мы даем тебе все блага мира, а ты нам – свою свободу и душу. Так себе расклад, как по мне.

Есть еще юридики – то есть уделы или домены кланов магической аристократии. Там настоящий кибермагический феодализм со всеми ужасами и пережитками старины глубокой. Зато – с магией! И анклавы нелюдских рас, где действуют нечеловеческие законы, и сервитуты – где всё сразу и вперемешку… Это если про Хтонь не вспоминать, но Хтонь – это штука сложная, я сам до конца не разобрался. В общем, не страна, а лоскутное одеяло!

И на границе одного из таких лоскутов я и стоял, прямо у ворот кампуса магического колледжа. Ворота светились мягким зеленым светом, и вывеска над ними – тоже. Такое произведение искусства довольно странно смотрелось внутри Пеллинского лесопарка, эдакого островка природы посреди махровой земщины.

Земщина в Пелле оказалась очень типичной и скучной. То есть: четырехэтажные панельные дома, магазинчики, пекарни, почтовые и банковские отделения, парикмахерские, электробусные остановки, какие-то забегаловки, рыночек и церковь. Все – довольно обшарпанное и серое, ничего интересного. Таких миллион по всей России, от Белостока до Владивостока и от Колывани до Эривани… И частный сектор – чуть более интересный, с забавными особнячками и с улицами, которые не улицы, а почему-то линии – под номерами.

И посреди этой скукоты – лесопарк. А в нем – опричнина и ворота, то ли магические, то ли жутко технологические.

– Давай жми, – сказал куратор. – К тебе выйдут.

Сверху накрапывал дождик, шумели кроны громадных деревьев, перекликались птички, а я стоял и тупил, глядя на ворота посреди леса. Никакой ограды, только футуристического вида ворота на разбитой асфальтовой дороге! Но я нутром чуял: кампус защищен кое-чем получше бетонного забора и колючей проволоки… Наверняка периметр охранялся магией.

– И вот еще что, мы тут с ребятами пообщались и решили: выпишем тебе официальную благодарность от собственного светлейшего князя Григория Воронцова Кавказского опричного полка за участие в ликвидации опасных террористов. Все-таки с гранаткой у тебя хорошо получилось! – И протянул мне руку в бронированной перчатке: для рукопожатия. – Контакт мой у тебя есть, можешь смело обращаться, я остаюсь твоим куратором за пределами колледжа. Любые вопросы, слышишь?

– Слышу, – сказал я и, отвечая на его рукопожатие, ощутил ладонью холодный металл бронескафа. – Спасибо, господин куратор… Князь?

– Князь… – Он хмыкнул. – Какой там князь, название одно. Владимир меня зовут. Вон за тобой уже пришли. Но нажать все равно придется.

Я и нажал – на сенсорную кнопку на столбике рядом с воротами. Что-то пиликнуло и решетчатые, светящиеся теплой зеленью створки ворот поехали в сторону. Я неожиданно увидел молодого мужчину в аккуратном сером френче и отутюженных брюках, лет двадцати пяти, наверное. Он, оказывается, стоял все это время за воротами, и, несмотря на приличное расстояние между прутьями створок, рассмотреть его до сих пор было невозможно. Снова – жуткое колдунство? Наверняка!

– Михаил Титов? – спросил встречающий, поставив ударение, как и положено, на второй слог. – Добро пожаловать!

Из-за его спины выглядывали две смазливенькие девчонки в белых блузках и клетчатых коротеньких юбочках – очень на грани. Он-то был явно из педагогов, а они-то – из студенток! Одна рыженькая, вторая – беленькая, курносенькие, с веснушками, похожие как сестры. Моего возраста, точно. Оглянувшись еще раз на куратора, я шагнул вперед и протянул папку с документами:

– Все верно, Михаил Федорович Титов, прибыл после инициации первого порядка из… – Договорить я не успел, поскольку был вежливо перебит останавливающим жестом руки.

– Из плохого места прибыл, я знаю, – грустно кивнул молодой препод. – Меня Иван Ярославович зовут, Кузевич моя фамилия, я историю магии преподаю и социальным педагогом подрабатываю. Девочки, отведите его к Боткиной, она заждалась уже, а я занесу документы в канцелярию. Оформимся быстро, электронные копии все у нас есть. Миша, заселение в общежитие – только после тестов. Некоторым студентам порой требуются дополнительные… Э-э-э-э… Дополнительная помощь в плане контроля за даром, сам понимаешь – есть пироманты, есть темные, есть другие естественные склонности, небезопасные для окружающих…

– Негатор на шею повесите? – предположил я. – Ладно, ведите, все равно хуже, чем было, вряд ли будет. – И потер разбитую бровь.

Вообще, последние три месяца моему лицу не везло: то на грабли во время хозработ наступлю, то о дверь туалета саданусь, то темную устроят, то самую банальную драку, то – с крыши швырнут. Теперь вот – дорожно-транспортное происшествие. Вполне понятно, почему на меня эти девчонки таращились, как на чудище лесное: весь в щепках, листьях и иголках, лицо окровавленное, с опричником за руку попрощался, а тот еще и благодарность за ликвидацию террористов выписать обещал… Не с той ноги я в новое учебное заведение захожу, ой не с той!

– Пойдем… те! – Девочки и не думали представляться, одна из них махнула мне рукой, и они пошли по уложенной плиткой дорожке в сторону виднеющихся среди деревьев зданий.

А местный историк и соцпед – Иван Ярославович – остался побеседовать с князем Барбашиным. Точно – меня будут обсуждать. Психологический портрет, склонности, предпочтения, интересы. Знания, умения, навыки… Что там преподы обычно обсуждают? Ни фига они обо мне не знают, ни-фи-га! Потому что я и сам о себе мало что знаю, получается.

* * *

Тут было интересно, это точно. Учебные корпуса выглядели стильно, технологично и вместе с тем – уютно. Не безликие гробы из металла и стекла, но и не слишком вычурные, всего в меру. Здания, которые я рассмотрел, оказались невысокими, этажа в три, со всякими колоннадами-террасами-балкончиками и стеклянными куполами, ни одного одинакового строения! Классно сделано, вот и все. А еще тут под сенью деревьев располагались специальные площадки для практических занятий. Крепкое каменное основание, а над ним – ажурные, но наверняка прочные прозрачные полусферы, похожие на оранжереи, внутри которых студенты вытворяли всякую волшебную дичь под присмотром преподавателей.

Пока шел – увидел перебрасывающихся огромной каменюкой элементалей, парня, который раз за разом пускал молнию из руки в уклоняющегося и подначивающего его препода. А еще – девчонку лет пятнадцати, самым естественным образом танцующую вальсы с натуральным рукотворным торнадо, и двух пацанов: они сражались друг с другом огненными мечами. Красота, да и только! Мне такое нравится – когда практики много. И практики не в коровнике с лопатой и не с кувалдой на сносе очередного здания – такие штуки в интернате практиковались постоянно, – а вот так вот, с выдумкой и по специальности!

– Не отставай… те! – торопили меня симпатичные провожатые, постоянно шушукаясь между собой и оглядываясь на меня.

Хвостики на их головах так и подпрыгивали, клетчатые юбочки и белые блузочки выглядели просто отпадно, так что отстать я не мог, даже если бы очень хотел. Тут скорее пристать хотелось, но я сдерживался. Сложнее всего было смотреть под ноги, а не на эти самые юбочки! Что за садист придумал такую форму одежды вообще? Чтобы саботировать учебный процесс? Или воспитывать в студентах стрессоустойчивость?

Так или иначе, две то ли сестрички, то ли подружки довели меня до стеклянных дверей двухэтажного домика со странным стеклянным же конусом на крыше. Тут явно располагался медпункт и какие-то лаборатории, а на стойке регистрации дежурил студент – какой-то лысый парень в белом халате. Наверное, чуть старше меня, но сказать сложно – внешность у него больно специфическая оказалась.

– Святцева, кого это вы привели? – спросил он. – Новенький, что ли?

– Новенький! – закивала названная Святцевой, и хвостики на ее голове запрыгали еще сильнее. – Его к Ольге Андреевне, для тестов.

– А чего ты со Святцевой поздоровался, а со мной нет? – пискнула вторая девчуля возмущенно.

– Так я и со Святцевой не здоровался, – резонно заметил лысый. – Угомонись, Выходцева, мне что твои, что ее тощие прелести – тоньше лезвия!

– «Тощие прелести»? – Они переглянулись и стали стремительно краснеть. – Розен, ты офигел?!

Мне этот парень сразу понравился. Было в нем некое вселенское спокойствие, вся его худая фигура выражала максимальный флегматизм, даже глаза пребывали в полуприкрытом состоянии. Глумиться над такими девочками, в таких юбочках – это нужно обладать невероятной выдержкой и чувством собственной значимости! Мне до такого уровня просветленности очень далеко!