Из дикого леса дикая тварь

Надфиль ушел к своим, они что-то там обсудили, бурно жестикулируя и покрикивая на шпракхе. Похоже, обсуждали — по чину или нет почтенному кхазаду к какому-то эльфийскому пижону лично идти. Но в итоге Лангбольцен — тот самый, главный гном, что ржал надо мной в самом начале, двинулся ко мне. Он был похож на отсидевшего Санта-Клауса, который весь тюремный срок всерьез фигачил в качалке. Слегка враскачку он приблизился ко мне и протянул руку:

— Клаус Лангбольцен, — степенно представился он.

Мне дорогого стоило не заржать: его звали Клаус! Но, наверное, для гномов это было обычное имя, они тут вообще все вроде как под немцев или там — датчан с голландцами косили. Руку я ему пожал и даже привстал:

— Меня вы уже знаете: Стах Темнорецкий.

— Мордуин? — уточнил он.

— Что в лоб, что по лбу, — пожал плечами я. — Я не из тех, кто заморачивается. Но Темнорецкий — как-то привычнее.

— Итак, твоя светлость, у меня есть деловое предложние. Я его и вчера выдвинуть хотел, но раз уж все вот так выкрутилось, и ты не просто эльф, а, скажем так, магише бегабт, то и предолжение меняется… В гораздо более выгодную для твоей светлости сторону! — он отпил чаю и одобрительно посмаковал его. — Липовый цвет — это то, что доктор прописал, йа-йа. От простуды хорошо!

— Слушаю предложение! — поторопил его я.

— Там, на Аляске, народ всяким занимается, но всякое нам, гномам, не очень интересно. Нам интересно золото. Тебе интересно золото?

— Мне весьма интересно золото, — признал я. — А кому оно не интересно? Золото — это очень охеренно.

— Вот! — обрадовался Клаус Лангбольцен. — И мы все тоже так думаем. Потому что золото — это надежно. Это не земля, которая может не уродить, не трактир, который могут сжечь. И не хтонические ингредиенты, за которые легко можно сдохнуть… Нет, за золото тоже можно сдохнуть, конечно. Но! Оно твердое, не портится, его можно пощупать, из него можно сделать множество красивых вещей, — и его принимает по твердой цене представительство Приказа Большой Казны в Новоархангельске! А мы — кхазады, мы знаем, как добыть из-под земли всё что угодно. Создадим артель, начнем работать. Шестеро нас, это хорошая команда!

— Отлично, — сказал я. — Вы точно разбогатеете.

— А потом нас ограбят, — мрачно заявил он. — Или убьют. Ссыльным не положен огнестрел, ферштейн? А теперь представь, например, тлинкитов в деревянных зачарованных доспехах, с копьями и палицами, которые на нас навалятся целой толпой. Или — тролля. Или — банду беглых каторжников из авалонских колоний, а может — племя диких уманьяр, которые белку бьют стрелой за сотню метров!

— Кроме огнестрела, есть варианты, — задумался я. — Топоры-то вам никто не запретит, верно?

Его лицо аж просветлело:

— О, да! Хороший топор — это то, что доктор прописал. Но есть вещи, от которых топор не поможет… Стрелы вот, или — чары, — гном дернул себя за бороду и пробормотал на шпракхе: — Их хассэ богэншюцэн унд их хассэ магир… Но к тебе это не относится, светлость, тебя мне ненавидеть не за что… Короче, нам нужна крыша.

— Поясни? — я уже понял, к чему он клонит, но соглашаться без конкретики не собирался.

— Нам нужен свой одаренный, — он щелкнул пальцами. — Свой маг!

— Тебя не смущает, что я — эльф? — поднял бровь я. — А как же Наугламир, предательство Трандуила и прочее? Вековая вражда?

— Я тебе, твоя светлость, одну умную вещь скажу, только ты не обижайся… — он пододвинулся поближе и прошептал: — Им там насрать, ферштейн? Для них мы все — русские!

Эта мысль была действительно глубокой и требующей обдумывания.

Я сталкивался с таким явлением в прошлой жизни. Для какого-нибудь француза, или там — индонезийца, белорус, татарин и дагестанец — все мы были русскими. Это — факт! И я лично в Черногории стоял против толпы албанцев — потому, что внезапно оказался русским. И за меня были как раз таки татарин и два дагестанца, которые, на самом деле, — талаш и аварец, но кому какое дело, верно? Они все тоже вдруг оказались русскими, внезапно для самих себя.

— Что ты предлагаешь конкретно? — напрямую спросил я.

— Тридцать процентов чистой прибыли, место у костра и в палатке, общий стол и нашу поддержку. Наиболее благоприятный режим во всех кхазадских заведениях. Наших там не так чтобы много, в Ситке — это сервитут — проживает, наверное, три сотни гномов, но это кое-чего стоит! Мы отправимся добывать золото…

— В лес? — поинтересовался я. — Понимаешь, мне важно чтобы было много деревьев и мало народу.

— Лес, горы, реки и речушки… Я видел фотографии — горы там великолепные, и леса тоже отличные — кедры, ели, тсуги! Тебе понравится, и мне понравится! А столпотворение и нам ни к чему — чем больше народа, тем меньше золота останется, смекаешь?

— Резонно, — сказал я. — Будем считать, что предварительной договоренности мы достигли. Ты и твои сородичи — вы помогаете мне освоиться в Ситке, приобрести нормальное снаряжение, а потом мы сваливаем в лес. Вы добываете золото, а я стараюсь сделать так, чтобы с вами ничего не случилось. Могу еще готовить и за лагерем следить, корона у меня с головы не упадет… Тридцать процентов чистой прибыли — мои, расчет на пороге представительства Приказа Большой Казны в Новоархангельске, сразу после сдачи драгметаллов.

— Ты ж мяса не ешь! Зачем нам такая готовка? — удивился он.

Похоже, остальные вводные его вполне устраивали.

— Если я не ем мяса, это не значит, что я не умею его готовить, — успокоил его я. — Эльфы — лучшие кулинары, знаешь?

— Йа-йа, высокая кухня… — закивал он. — Главное, не корми нас спаржей и прочей фасолью слишком много. Мы будем пердеть. И чтобы ты не думал — меня действительно давит жаба. Мне жадно — отдавать тридцать процентов. Но мы не случайно оказались в одном вагоне, я так думаю… Бог, судьба или воля случая свели нас! Кажется, что когда мы доберемся до Ситки — то оба поклянемся работать вместе, и все у нашей артели получится. Шестеро нас и один маг — мы точно разбогатеем!

— Не планировал поговорить с остальными? — спросил я. — Четыре человека — бывалые люди. Они знают лес, многое умеют, хорошие охотники и рыболовы, и, думаю, в драке не подкачают…

— Я уже размышлял об этом. Но пока не переговорил с тобой — не стал форсировать события, — закивал Клаус. И вдруг признался: — Сказать честно, с орочьими швайнехунде я бы тоже пообщался. Они, конечно, мрази, бездельники и вообще — вердаммте думме бастарде, но — очень неприхотливы в быту, весьма выносливы, терпимы к хтоническим эманациям. Носильщики, чернорабочие, землекопы — от снага будет польза, если правильно их употребить. Тебя-то от Хтони в букву зю скрутит, а орки-то запросто неделями там живут! Как считаешь, с ними можно иметь дело?

— Я бы заключил с орками магический договор, или что-то типа того, — стал соображать я. — Из меня маг пока что неопытный, но, может быть, за время пути мы придумаем что-то такое, подходящее. В конце концов, я задурю им голову. Выдам эффект вроде этих цветочков и скажу, что если обманут — у каждого из жопы целый куст вылезет! Тем более меня они побаиваются, должны поверить, да?

— Йа, йа! А-ха-ха-ха! Ты мне нравишься, светлость! Ты не такой, как другие нудные эльфы! — гном от удовольствия даже пристукнул себя кулаком по коленке. — Мы вернемся к этому разговору на той стороне Тихого океана, йа?

— Йа-йа, — сказал я. — Дас ист фантастиш!

— Ты говоришь на шпракхе? — удивился он.

— Нет, это так… Навеяло, — усмехнулся я.

— Ладно… Пойду наводить дипломатию. Ты, твоя светлость, кивни там, что в теме, когда я с людями и снагами говорить буду… А то завтра переселят тебя в купе, как я докажу, что мы договорились…

— …предварительно… — напомнил я.

— Пусть — предварительно, а все ж — авторитет! — резонно заметил Клаус Лангбольцен и ушел к своим, пару раз обернувшись и подмигнув мне.

Доверял ли я ему? О, нет. Хотел ли он надуть меня? Определенно, да. Наверняка я продешевил: маги тут были штучным товаром и вряд ли какие-то проходимцы-ссыльные могли позволить себе услуги одаренного.

Но! Одаренный из меня пока был как из говна — пуля, да и предложение мне в целом подходило. Я ведь не из тех попаданцев, которые мир спасают. Я из тех, что пристально смотрят по сторонам, стараясь не попасть в какое-нибудь дерьмо по незнанию.

В новом коллективе я тоже поначалу всегда присматривался, а потом уже начинал отмачивать свою обычную неудобную всем вокруг херню…

Поезд затрясло особенно сильно, я выглянул в окно — мы подъезжали к какому-то довольно крупному городу: виднелись многоэтажки и промзона. Приближалось время ужина, и, скорее всего, нам доставят его снова на перрон. Для меня занимательной задачей стало угадывать — чем на сей раз заменят мясную часть приема пищи?

Творог, сыр, фасоль в консервной банке, сгущенка — это я видел!

На сей раз я делал ставку на рыбу — при мысли о рыбе, кстати, организм вроде как никаких признаков тошноты не выдавал. Рыбки бы я навернул…

Но вообще — очень хотелось поскорее заехать за Урал: там наш «особый режим» кончался, можно будет выходить на станциях, хотя бы — разминаться, гулять. И подъемные именно тогда выплатят — кое-что из снаряги присмотреть уже по пути казалось мне отличной идеей. А еще — мне вернут мой браслет-негатор. Носить его периодически — не такая уж плохая мысль, когда дар такой стремный.

Может быть, будь у Мордуина такой браслет, он бы и из Болотных Ялин не ушел бы… Хотя — кого я обманываю: единожды попробовав магию, будешь стремиться испытать это снова и снова. Затягивает!

Поезд дернулся и остановился — наш состав снова загнали куда-то к черту на кулички, и мы ждали около получаса, пока в дверь не постучали.

— Приготовьтесь к приему пищи! Темнорецкий — к вам фельдъегерь Орловых с письмом из Речицкого уезда Великого княжества Белорусского, Ливонского и Жемойтского! — гаркнул кто-то.

Проглотив странное географическое название и удивившись фамилии Орловых (им-то какого хрена от меня надо?), я подошел к двери, которая тут же открылась.

— В собственные руки его светлости арнелю Станиславу Феаноровичу Темнорецкому из Болотных Ялин — от пани Светланы Дуботовк, дочери убиенного Игната Дуботовка! — провозгласил какой-то молодой человек в синем комбинезоне и пилотском шлеме.

На плече у него имелся шеврон с орлиными крыльями, на груди — какая-то аббревиатура. До меня дошло — «фельдъегерь Орловых» — это курьер премиум-класса, супер-дупер доставка! Орловым на меня было наплевать, мне пришло письмо от одной из девочек, которую я спас! Светлана — это, кажется, старшая, ей четырнадцать было, если я правильно помнил.

— Я — Стах Темнорецкий, — сказал я и протянул руку.

Фельдъегерь достал из внутреннего кармана конверт, запечатанный сургучной печатью, и протянул его мне. Едва я коснулся желтой бумаги, как письмо загорелось синим призрачным огнем, печать задымилась, запахла чем-то терпким — и просто испарилась.

— Адресату письмо вручено, на сим — откланяюсь, — щелкнул каблуками фельдъегерь, развернулся на пятках и ушел вдоль по перрону.

Охрана из ОСИНа ему вообще не мешала. Интересные у них порядочки…

Я засобирался было обратно в вагон, но меня окликнули:

— Темнорецкий! Пайку свою заберите! И на завтрак — тоже, до самого Воронежа больше остановок не будет!

Мне реально дали рыбу — кильку в томате, консервированную. А на завтра — булку с маком. Ну, тоже ничего, в конце концов…

Я залез в вагон и поставил кильку к сгущенке и фасоли: ножей-то нам не выдавали, как я должен был консервы открывать? Быстро проглотив гречку с овощами, я взялся за письмо. Интересно же!

Сделав усилие, чтобы привыкнуть к круглому девичьему почерку, которым были выведены убористые латинские буковки, я прочел:

«Ваша светлость арнель Станислав Темнорецкий! Этим письмом я уведомляю, что после того, как вы злодейски убили моего отца и дядю, я прошла инициацию первого порядка в качестве мага огня, вследствие чего были уничтожены мои личные покои и шесть преданных нашей семье слуг. Сообщаю, что род и клан Дуботовков, все наши друзья и союзники являются вашими кровными врагами и никто из нас не успокоится, пока вы не будете умерщвлены, а прах ваш не будет развеян по ветру. Пока я жива — я буду искать вас, чтобы убить. Пока я не достигла совершеннолетия — этим займутся мои друзья, родственники и наемные специалисты. Бегите хоть на край света — вам не избежать кары, месть свершится.

Ваш враг навеки — госпожа Светлана ИгнатовнаДуботовк, маг первого порядка, владетельница юридики Крапивня, наследница юридики Гагали»

— Твою-то мать! — закатил глаза я. — Дурная девка!***

7. ЗНАКОМСТВО С ХТОНЬЮ

Ночью я спал плохо. Мне снились девочки-Дуботовки в окровавленной одежде, которые подкрадывались ко мне с мультитулами, чтобы расковырять мне всю морду. Это было не очень охеренно, ей-Эру: я пару раз вскакивал, слышал дикий храп своих попутчиков, осознавал себя в теплушке, которая везла меня через необъятные просторы Государства Российского по направлению к Воронежу, — и успокаивался.

Все нормально, еду этапом на Аляску в ссылку, ничего страшного.

Так-то дорогу до Воронежа в прошлой жизни поезд из Гомеля за сутки преодолевал, даже меньше, а тут со всеми остановками и задержками — вторую ночь в переоборудованном товарном вагоне куковали. Ни тебе душа, ни внятных занятий — только трёп с соседями и перечитанные газетки. В качестве бонусов — самовар, стук колес и многоголосый храп… Я ложился на нары снова, перевернув мокрую от холодного пота подушку, и усилием воли засыпал, чтобы спустя минуту опять провалиться в сюрреалистический кошмар.

И когда раздался дикий крик кого-то из соседей по вагону, я сразу даже чуть нахрен его не послал, мол — задолбал уже со своими дурацкими снами.

— Тревога! Прорыв! Ссыльным — не выходить из вагонов, оставаться на своих местах, пути перекрыты! — истерично верещал «осиновый» майор Шиховец. — Охране приготовиться к отражению нападения хтонических тварей!

Я вскочил как ошалелый и понял: с объявлением тревоги «осиновые» опоздали. В орочьем углу уже кого-то жрали, а сами снага отступили как раз в липовые заросли у моей кровати.

Почему-то слышалось хлопанье крыльев и какое-то ворчание, в темноте разобрать было сложно, но очевидным оказалось вот что: в крыше теперь имелась большая, не меньше метра в диаметре, дыра, в самом углу! Кто-то продырявил крышу вагона!

— Уберите ее-на! Уберите! — орал снага, которого жрали заживо.

Его товарищи нерешительно столпились в липовых паростках, гномы и люди вскакивали с нар, пытаясь понять, что происходит…

А я вдруг увидел на фоне ночного звездного неба лысую бабскую башку и чуть ниже — птичье туловище: крупное, с большого такого индюка размером! И вот это вот всё пыталось влезть в вагон!

— Лы-са-я де-воч-ка! — вскричал я, в такт дурацкому мотиву вскочил и зарядил монстру прямо по кумполу килькой в томате.

Эффект моя эскапада произвела оглушительный: дебелая консервная банка страшно ударила тварину в висок, отчего та потеряла ориентацию и рухнула в вагон. Вторая тварь, которая грызла орку туловище, получив себе на хребет свою же подругу, восприняла это как опасность и нарушение личного пространства. Прекратила жрать потроха, заколотила крыльями, взлетела, врезалась в стену, и…

— Н-н-на! — сгущенка влетела ей в грудак, сшибая на пол.

Четыреста грамм — это не шутки. Удар получился мощный! Кажется, я слышал, как хрустнули ребра: у птичек кости легкие!

— Так это ж-ска бабы с перьями-на! — очнулся Копыто. — Мочи их, босота!

Стоит отдать должное храбрости снага — они кинулись в драку первыми. Принялись топтать странных существ ногами, ломать крылья, деловито хекая, лупить кулаками…

А я моргнул и глянул на происходящее через эфир, магическим зрением. И сразу понял: Слимаку, которого здорово пожрала монстриха, приходилось худо.

— Клаус! Смотрите за крышей! Придумайте что-нибудь! Слимак кончается, попробую подлечить! — я бросился в самую гущу орков, растолкал их бесцеремонно и ухватил раненого снага за окровавленную руку.

Я чувствовал, как через порванные вены и артерии вместе с кровью вытекает его жизнь. А еще — ощущал, сколько жизни вокруг меня. Эти зеленые варвары были очень, очень живыми, в них энергия просто бурлила, ее было гораздо больше, чем в людях и гномах. А стремительно гибнущие монстры, которых так и хотелось назвать гарпиями, — они не фонили вовсе. Странные птицы не были живыми в привычном нам смысле слова, хотя их кости хрустели и кровь у них тоже оказалась красной.

Можно было зачерпнуть жизнь у нескольких снага — вон ее сколько, через край! Но — что, если я угроблю их, как ту сосновую рощу? Что тогда я буду делать? Что сделают со мной? Так что от идеи принудительного донорства я сразу отказался.

В конце концов — ну сколько заемной жизни я потратил на липовый цвет? Фигню какую-то наверняка… А потому — чего жалеть-то?

А еще в голове мелькнула поганая мыслишка: если уж ставить на ком-то эксперименты, то лучше на таком говнюке, как Слимак, чем, скажем, на красивой девушке или каком-нибудь адекватном человеке. Так что я сделал с орком то же самое, что и с досками вагонного пола, потому что больше ничего не умел: пустил по своей руке энергию, ощущая это самое покалывание внутри своих пальцев, чувствуя, как пустеет в груди.

— Ва-а-ах! — Слимак вскочил с пола, подпрыгнул едва ли не до потолка, пробежался туда-сюда по вагону, пуская слюни и вращая ошалевшими глазами. — Че сделал-на? Че ты сделал-ска? Эльф-на! Ты меня-на… Ты капец крутой волшебник-на! Пацаны, Стах — реально колдунство делает-врот!

— Рот в рот искусственное дыхание делают, — поморщился я. — А я на тебе опыты ставил.

— А че, а я ниче! Я бодрячком-на! Фокус удался! — он исполнил какой-то боевой танец и глянул на меня с явным восхищением.

— Ахтунг! Заткнулись все! Слышите — шкребутся? — рявкнул Клаус. — Все — вооружитесь!

— Чем-на?

— Ломайте нары, думмкопфише бастарден, ножки вполне сойдут! — взмахнул рукой гном. — Доской тоже можно приложить, йа?

— Эх-ма, спать будем на полу… — посетовал Димыч, но в целом все понимали: лучше спать на полу, чем сдохнуть.

Послышался треск ломаемой мебели, и вскоре люди, орки и гномы вооружились дрекольем и штакетинами. Я отыскал свои консервы — грязные, мятые, они, тем не менее, сохранили целостность. На века сделано, надежно!

— Что это было? — спросил я. — Что за хрень происходит?

— Не хрень, а Хтонь! — пояснил Васильич. — Где-то тут что-то стремное случилось. Может, маги заигрались или куча людей единовременно погибла. Или где-то в других мирах что-то гэпнуло… Случился прорыв из тонкого мира в наш, ад и жупел поперли наружу… Вот в виде этих вот пташек с лысыми бабскими бошками, например. Теперь либо местная аристократия и министерские маги все это дело быстро закроют, либо Аномалия появится…

— Ахтунг! — снова выкрикнул Клаус, и, когда следующая пара гарпий сунулась внутрь, их уже встретили как положено — дубьем!

Я даже не делал ничего — мужики без меня справлялись. Но штакетину, подходящую себе, подобрал — мало ли что! И тут же оперся на нее: на меня внезапно навалилась дурнота.

За пределами вагона слышалась стрельба, гремели взрывы, сквозь дыру в крыше периодически можно было рассмотреть странные сполохи и взблески. На меня временами накатывало: во рту я чувствовал вкус какой-то гари, чего-то вроде нагара со сковородок, дышать старался через раз — пахло чем-то странным, чуждым, мерзким… В голову мне как будто вату напихали — такое после коронавируса было: спутанное сознание, вязкое мышление. Эманации Хтони? Клаус говорил, что эльфы к ним особенно восприимчивы…

Где-то в небесах послышался стрекот и гул — и я знал, что это такое. Боевые вертолеты или их местные аналоги!

Летуны зависли практически над поездом, раздался грохот и завывание: работали НУРСами, этот звук я отличить точно мог. А потом эфир сошел с ума, потоки маны взбеленились в момент, выкрутились черт знает как, распрямились и устремились все в одну точку: куда-то, кажется, километрах в трех от железной дороги.

Мне, даже сквозь стены вагона, слышались какие-то грохочущие голоса. Через эфир я видел смутные тени ростом до неба… Где-то там чародействовали какие-то сверхлюди! Я и представить боялся, какую чудовищную силу они задействовали, чуял только — тошнота постепенно отступает, дышать становится проще.

В какой-то момент на крышу к нам приземлилась целая стая гарпий, и они стали топтаться там, орать и срать через дырку внутрь вагона.

— Светлость! — повернулся ко мне Клаус, возмущенный таким поведением пернатых тварей. — Ну ты же маг, ну, сделай что-нибудь? Они ж или внутрь полезут, или нападут на тех, кто нам на помощь придет!

— А что мне сделать? Веточек нарастить? — растерялся я.

Будь они живыми — попробовал бы зачерпнуть у них жизни, а так… Хтонь — она и есть хтонь, непонятная бесполезная дрянь. Маг из меня — не очень охеренный!

— Продырявь им жопы! — раздался вдруг голос гоблина Кузи, который черт знает где ошивался все это время.

Похоже — трусливо прятался под нарами, а когда нары разломали — скрылся в районе параши! Ай-яй-яй! Но идею предложил дельную…

— Жопы, значит? Была одна такая казнь в Китае, но там использовали бамбук… — призадумался я. — А у нас на крыше — жесть, а под жестью… Дуб! Ща-а-ас! А ну-ка, подсадите меня!

Надфиль и Клаус Лангбольцен подхватили меня за ноги, я потянулся — и дотронулся до потолка. И влил силы не жалеючи, выплеснул весь остаток, что сохранился от умерщвления сосновой рощи.

Я четко знал, что там происходит: свежие, крепкие дубки с неимоверной скоростью, силой и жизнелюбием дают в рост, и им очень охеренно пофиг, что стоит на пути этого самого движения вверх!

На крыше раздался дикий ор, испуганное кудахтанье и трепыхание. Захлопали крылья, кто-то пытался улететь, но, как сказал классик — сделать это смогли не только лишь все. Мало кто смог это сделать! Капающая внутрь вагона через дыру кровь стала очевидным свидетельством: я магией и в бою кое-что умею!

— Да-а-а-а! — радостно заорали попутчики. — Вломили стервам!

И вдруг все внезапно осознали: у нас образовался перерыв! Мы вроде как немножко победили, есть время выдохнуть и осмотреться!

— Кто-нить будет хтонятину? — поинтересовался Кузя. — Я ваще как хтонятину люблю, особенно птичью! Че там, самовар в порядке? А давайте в самоваре сварим суп-харчу?

— Харчу? — переспросил Надфиль. — Может — харчо?

— Харчо — это по-грузински, — деловито пояснил гоблин, хватая одну из гарпий за ноги и пытаясь приподнять ее над своей головой, чтобы оценить вес. — А харча — это другое.

— Фу, блин… — скривился Саныч. — Отвратительно!

— Че фу-на? Ниче не фу-на! — возмутились орки. — Если вам не по вкусу, так не ешьте-врот! А мы головы поотрываем и сварим-на! Это ж не человеков-ска есть-на! Не каннибализм-врот! Мы только птичью часть! Ща щипать будем, че?

— Так, соратнички, самовар я вам поганить не дам! — сделал жест рукой я. — Хотите — щипайте, что угодно делайте, в кружках кипятите — но самовар останется чистым, потому что чаю бы я сейчас выпил, ей-Эру. Ну или когда всё закончится.

— Светлость — душнила! — высунулся откуда-то с потолка Кузя. — И валерьянец! Сам мяса не ест и другим кулинарствовать запрещает! Обломатель!

Орки согласно загудели. Эх, недолог был мой триумф как мага, похоже, опять швыряться предметами придется, чтобы их в чувство привести… Никакого уважения, а?

— Мы тоже против, — подал голос Димыч. — Хтонь пихать в чистый самовар — не след!

— Не след-на?! — возмутился Копыто. — А за нашими спинам-ска отсиживаться — след? Че вы-врот сидели там-на, когда Слимака-ска жрали-ять?

— То-то вы лихо все кинулись своего защищать! — Васильич сжал кулаки. — Сами заднюю дали! В кустики спрятались!

— Ты че борзый такой-на? — обстановка в вагоне накалялась.

И резерв мой внутренний был почти пуст. Да и что я мог сделать? Опять же — веточек нарастить? Убить всех? Осталось только многозначительно подбросить в руках консервные банки.

— В самоваре мы варить ничего не будем, а вот какую-нибудь посудину у служивых попросить и на стоянке что-то сварганить — это ваше полное право. Я даже сам попрошу, если вы внутри вагона вонять не станете, — пообещал я. — Может, даже прямо сейчас, стоять-то очевидно будем долго.

— Ладно, мы пока ощиплем-врот! — вдруг пошел на попятную Копыто, и Слимак его поддержал.

И они тут же занялись теми гарпиями, что уже были в вагоне: открутили им головы, расстелили на полу одну из испачканных простыней и всем кагалом принялись за работу. Вот же странный народ! Одно слово — орки! Им нужна простая и понятная мотивация: страх, жрачка, очевидный образ славной победы — и они горы готовы свернуть. А еще им нужен вожак. Тот же Кирпич, похоже, вернул себе авторитет, и орочье общество снова стало более-менее адекватным…