Канта Ибрагимов.

Седой Кавказ. Книга 2



скачать книгу бесплатно

© Канта Хамзатович Ибрагимов, 2017


ISBN 978-5-4485-9625-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть IV

В марте 1989 года на Пленуме ЦК КПСС с критикой партии выступил Ельцин Б. Н. С этого момента в истории последних лет Советского Союза и в последующем – независимой России наступил новый этап – время правления Ельцина.

Еще не провозглашен лозунг – глотайте суверенитета, пока не подавитесь, однако другие лозунги: перестройка, гласность, плюрализм, демократия – уже не просто декларации, а руководство к действию.

По указу из Центра, все должности от руководителя предприятия до президента страны – выборные, на альтернативной основе. Весь мир в восторге от начинаний Горбачева М. С., и только закостенелое население СССР с ужасом взирает на происходящее: не понимает, куда все это идет, к чему приведет, и чего следует ожидать. Как обычно, в этой сумятице и неразберихе завидную прыть и оголтелость проявляют те, кто руководит процессом перестройки на местах, кто находится у горнила власти, кто печется о всеобщем процветании, и по этому случаю стремительно облагораживает собственную жизнь. Впрочем, ничего нового в этом нет – во все времена у всех народов, повсеместно это встречается – старо, как мир.

И если грозненская номенклатура проявляет невообразимую оголтелость, то абсолютное большинство населения Чечено-Ингушской Республики прозябает в нищете. Не имея места приложения своих сил в регионе, мужчины вынуждены толпами по весне отправляться на шабашку по необъятным просторам России, а женщины копошатся в земле, возятся со скотиной, занимаются нехитрым домашним хозяйством.

У вайнахов сильно развито чувство соревновательности, и беднота, стремясь за знатью, даже в отдаленных горных селах, тратя последние деньги, нещадно эксплуатируя себя и семью, возводит громадные кирпичные строения под названием дома. А что это за дома? Просто бутафория. В этих жилищах газа – нет, воды, канализации и вентиляции – нет, о телефоне и говорить нечего. По зиме эти помещения не отопить, вот и ютятся вайнахи в прежних лачугах, а на новые строения любуются, ими гордятся, восторгаются, говорят, что не для себя, для детей строили. А если удается рядом с домом личную легковую машину поставить, то это предел мечтаний, это цель жизни. И неважно, что недоедают, болеют, безграмотны, главное – соблюдено внешнее благополучие и благопристойность. И как подтверждение этому – фотография у машины на фоне дома, на память потомкам.

И все-таки вайнахи, пережившие в последние века не одно потрясение, выжившие в жесткой борьбе естественного отбора, пытливые изыскатели, наблюдатели, жизнестойкие люди. Они осознают, что посадить дерево, построить дом и вырастить сына в данный исторический период – полдела. Надо, чтобы сын был не хуже других. И с начала восьмидесятых годов ответственные мужи семейств понимают, что в современном мире людям нужны знания, что только грамотный человек может чего-либо достичь в этом мире, как-то по-человечески обустроиться.

И вот соревнование – чей дом на кирпич выше или ниже заменяется соревнованием, чей сын в каком вузе и по какой специальности обучается, кем вырастет, сколько денег заработает.

Правда, отходничеством и огородничеством много средств на обучение детей не заработаешь. Пошлют родители старшего ребенка в город учиться и на этом энтузиазм гаснет, не по карману сельским жителям идти в ногу с городскими. А в городе жизнь кипит! И некогда завидный дом Докуева Домбы, на который люди ходили смотреть, ныне стал обыденным. Не прошло и пяти-шести лет, а критерии существования в корне изменились. И городская элита, хоть и с оглядкой на андроповские времена, с опаской реванша раскулачивания, все-таки рвется ввысь, благоустраивается, изощряется в градостроительстве. И как последнее достижение в этом плане – дом Докуева Албаста в центре Грозного.

Сам дом не громоздкий, есть и поболее. Жена Албаста – Малика, как в свое время Алпату, хотела всех «переплюнуть», но муж – первый секретарь райкома КПСС, и отец – второй секретарь обкома – не дали ей построиться с размахом. Зато во внутреннем убранстве никто не препятствовал полету фантазии и прихотям супруги Албаста. И вот чудо-дом на Бороновке, прямо в центре Грозного у реки Сунжа засветился огнями.

В начале весны, в теплый воскресный вечер Малика Ясуева устраивает первый прием элитарного клуба в новом доме. Сбор гостей планировался к шести часам вечера, чтобы, как уже заведено, после щедрого застолья провести вечеринку с танцами, с песнями, с прибаутками, а потом, ближе к полуночи, разделиться или даже разъехаться группами, парами по интересам и потребностям. Однако сегодня так совпало, что у хозяина дома очень напряженный день. Он – председатель окружной избирательной комиссии, и именно в этот выходной происходят впервые выборы в Верховный Совет СССР на альтернативной основе. Из-за этого приезд гостей перенесен на восемь вечера в надежде, что по окончании голосования Албаст освободится и сможет на пару часов вырваться домой. Эти надежды не оправдались: по телефону Докуев сообщил жене, что ситуация сложная, и просит начать без него.

Со времени негласного создания элитарного клуба ситуация в нем кардинально изменилась. Если ранее Албаст Докуев был просто председателем колхоза и зятем Ясуева, то ныне он депутат Верховного Совета РСФСР и как апогей важности и политического влияния в республике – председатель Центризбиркома. Теперь в его дом просто так не может войти даже рядовой член элитарного клуба, а только сверхэлита, высшая номенклатура, наиболее весомые персоны.

Удостоенные приглашения явились на новоселье без опоздания, как положено, с дорогими подарками.

Подношения не объемные – свободно помещаются в карманах. Это в основном драгоценности, которые с улыбкой королевы принимает Малика, и на виду у всех, как бы даже небрежно, складывает в роскошную, емкую вазу из «древнего византийского хрусталя». В последнее никто не верит, но в солидарность или подражая ей, и в других солидных домах появляются подобные вещи, правда, более поздних эпох, менее значимых империй, ибо перещеголять дочь Ясуева небезопасно.

Последним из гостей подходит к Малике Султанов. Он еще не член клуба и особо приглашен хозяйкой для украшения однообразного общества ученым врачом и придания светской беседе столичного лоска.

Султанов не в курсе обычаев, да и не так он богат и обязан Ясуевым и Докуевым, поэтому он преподносит Малике только роскошный букет роз.

– Какая прелесть! – фальшиво восторгается Малика, нарочито долго сжимая кисть врача.

Передряги в личной жизни Султанова получили огласку, и Малика надеялась выудить побольше подробностей скандала. Ее не столько волнует судьба бывшей невестки деверя, сколько интересен рассказ из первых уст, для издевательской передачи свекрови Алпату, которая все больше и больше ненавидит ее – Ясуеву и до сих пор с умилением вздыхает по Полле.

О многом хочет переговорить Малика с Оздемиром, но светский этикет предписывает ей как хозяйке всем уделить по возможности равное внимание, начать общий для всех интересный, животрепещущий разговор на актуальную тему. А сегодня тема одна – выборы.

По республике всего три избирательных округа, и ясно, что в сельских округах без особых проблем одержат победу первый и второй секретари обкома КПСС – Месенов и Ясуев. Для этого есть все предпосылки, проведена огромная предвыборная работа, чтобы не допустить в списки претендентов какие-либо колоритные фигуры из национальных авторитетов.

Другое дело – третий округ, по городу Грозному. Здесь республиканские лидеры позволили альтернативные выборы, и все с интересом ожидают результатов голосования. В грозненском округе развернулась нешуточная предвыборная борьба – ведь за мандат депутата схлестнулись не просто влиятельные претенденты, а лучшие представители национальных групп, населяющих столицу республики: первый секретарь горкома КПСС – кандидат от русскоязычных, а их – две трети населения города; армянскую диаспору представляет нефтяной магнат; и, наконец, от вайнахов – зампредсовмина Букаев.

Предпочтение отдается секретарю горкома – русскому. Есть мнение, что и армянин может обойти всех, ибо за ним маленькая, но сплоченная команда и главный козырь – значительный консолидированный капитал, и не только местный, но и из других регионов. На Букаева мало кто ставит, и хоть он слывет в республике харизматической личностью, однако должность невысока (таких вице-премьеров аж трое), да и средств на агитацию маловато. К тому же и Ясуев, как явного своего конкурента, всячески притесняет Букаева, ставит палки в колеса, принижает его роль. В итоге все согласны с одним: если вайнахи Грозного все как один организованно пойдут на выборы и проголосуют за Букаева, то может произойти чудо – и он победит.

– Я, конечно, патриотка, – уже во время трапезы говорит хозяйка дома Ясуева Малика, – но мне дороже личные симпатии, и посему я голосовала за секретаря горкома. Как-никак он и живет ближе к нам, в нашем подъезде, а Букаев только в соседнем.

Как ни странно, многие мыслили и действовали в этом вопросе иначе, тем не менее сейчас вслух ничего не говорят, делают вид, что рты набиты едой, и только вольнодумец и посему не член клуба Султанов категоричен.

– В этом нет ничего удивительного, ведь вы поддержали своего по крови, и я считаю, что правильно сделали.

– Что за вздор? – насупилась Малика, от гнева у нее вилка выпала из рук, пачкая дорогое платье, гулко упала на роскошный ковер. – Я настоящая чеченка, и если кто не верит, может посмотреть в мой паспорт.

– Вы не так меня поняли, – хотел ретироваться Султанов, но было поздно. Малика презренно отвернулась от него, и в последующей застольной беседе несколько раз очень искусно поддевала врача, со смехом упоминая о его злоключениях и, чтобы окончательно сокрушить его, поинтересовалась: «А не могут ли окружающие заразиться?»

Хотя присутствующие и заискивали перед Ясуевой, хоть и готовы они были перед ней «стелиться» в угодливости, тем не менее вайнахи знают, что столь вольное поведение женщины по отношению к мужчине недопустимо. За столом непривычная неловкость и даже замешательство. Наиболее прозорливые пытаются сгладить обстановку, перевести разговор в другое русло, и свести колкости женщины, могущественной женщины, к неудачной шутке.

Не только лицо и шея Султанова, но даже блестящая лысина залились пунцовой краскою. Он больше ничего не ел, просто тыкался в тарелки, скрывая раскрасневшееся, вспотевшее лицо, и сидящие рядом с ним слышали, как его каблуки выбивают на ковре нервную чечетку.

К удивлению всех, он повел себя, как мужчина – не вступил в диспут с хозяйкой и после еды по-английски, тихо удалился.

– Слава Богу! – воскликнула Ясуева.

– Нечего приглашать чужаков, – теперь дружно поддержали ее все. Никто, тем более Малика, не знал, что в этот вечер в душе Султанова зародилась яростная злость, и не только к Ясуевой, но и ко всем, кто с ней связан, и прежде всего к ее отцу, и что в последующем эта мелкая межличностная неприязнь перерастет в ненависть, в упорное противостояние, и в результате их столкновения, их бахвальства, алчности и властолюбия, пострадают не они, люди обеспеченные, защищенные, а их простые сограждане, те, кто не называет себя чеченцем и является им, те, кто и в радости и в горе живет в Чечне, рожает в Чечне, умирает в Чечне и не мыслит себя вне Чечни… Но это позже, а ныне торжественный прием продолжается.

Между многочисленными блюдами – пылкие тосты, щедро разливается спиртное. Непьющих, кроме Ясуевой, нет, есть только употребляющие шампанское, коньяк или водку. Наконец, от чревоугодия устали, по примеру Малики, все встали вокруг стола, выжидая, пока прислуга поменяет сервировку и подаст десерт.

Как таковой, класс прислуги отсутствует, к тому же коммунистический режим это запрещает. Тем не менее эту роль выполняют бедные родственники. Чтобы беднота, отъевшись, не зазнавалась, их держат на «коротком поводке», особо не вознаграждая. Родня однако тоже виновата: у вайнахов в прислуге быть позор, и оправдываясь, говорят, что просто помогают «дорогим родственникам» организовать пышное застолье, а за такие услуги не платят. Богатые, как правило, скупы, из принципа они готовы три цены переплатить таксисту, а наутро жалеют пятак на автобус. Так и с родней-прислугой: изобилие для гостей рекой, а на сумку уходящего родственника косятся, считают, что обирают их, обворовывают, обманывают. От этого – скандалы, размолвки. Однако беднота есть беднота, и чем пахать у чужого станка, лучше облизывать щедрое родственное корыто. Возвращаются они к преуспевающим и с миной угодливости и почитания в три погибели вынужденно склоняются; и все это бескорыстно и безвозмездно. Просто помогают они, и все пошло по новому кругу до нового перехлеста эмоций, до окончательного неприятия друг друга, скрытой вражды, отягощения родства…

Это закулисное отступление гостей не интересует, они до изгиба ребер наелись, по горлышко напились, и тем не менее с любопытством и вечной алчностью ожидают, что же подадут на десерт. А десерт, как и обед, разнообразен, красочен. Из обкомовской столовой доставили дефицитные заморские фрукты – ананасы с бананами; с фабрики-кухни – изыски кондитеров; из ресторана «Кавказ» – шоколадное мороженое со смородиной и малиной; из кафетерия «Столичный» – многоярусный торт с надписью «С новосельем!».

Гости капризничают, вздутые животы потирают и жалуются, что, мол, на диете все, и тем не менее ко всему принюхиваются, во все тыкаются, потихоньку все пробуют.

По традиции, десерт должен плавно перейти к танцам и веселью, однако сегодня из-за позднего начала артистов отпустили.

Время к полуночи, и членам элитарного клуба надо обсудить насущные дела. А дела здесь вечно одни; только две движущие силы властвуют в этом обществе (кстати, и не только в этом!) – это деньги и похоть. Они боятся только бедности и голода, остальное им безразлично. Ну а если ты богат, здоров, относительно свободен и волен, то о чем еще можно думать на ночь глядя, если не о постели. Тем более что за прошедшие выходные, как примерные граждане, все отоспались, отдохнули, набрались сил для предстоящей бурной недели.

И довольно легко определить, какую из важных проблем обсуждают члены элитарного клуба. Если кучкуются и говорят вполголоса, сдержанно жестикулируя, – то о деньгах. А если общается только два партнера (неважно какого пола), говорят только шепотом, а руки у мужчин в основном в карманах штанов, а у женщин – сложенные будто в молитве на груди, то это об ином, тоже инстинктивно насущном. И не надо все опошлять, здесь не только животная страсть, иногда вспыхивают и глубокие чувства, мечты и помыслы. Но это потаенная искорка, как слабая надежда, без сочувствия и сострадания быстро гаснет; и если ненароком эту искорку в ком-нибудь другом обнаружат, то посыплется смех, издевки, анекдоты, как к проявлению слабости, заурядности и просто человеческой наивности.

Как в любой стае есть белая ворона, так и в клубе по интересам есть благонравная особа – дочь Ясуева. С ней и при ней – разговор заискивающий и только о делах. Тем не менее Малика «не маленькая», об оборотной стороне жизни одноклубников знает или догадывается, и в угоду гостям, заполночь хозяйка сетует, что устала от яркого света: кое-где лампы гасятся, создается милая интимная обстановка. Гости разбредаются по этажам, слоняются по двору, веранде, с балкона любуются плавным течением Сунжи.

Некоторые женщины засобирались домой; их готовы подвезти «по пути» кавалеры. Кто-то ходит с колодой карт и зазывает партнеров сесть за преферанс, кто-то вдрызг пьяный и ходит с рюмкой, ищет себе компаньона.

Все потихоньку определяются, гул и шастанья умеряются, и вдруг это блаженное время всего вечера нарушает резкий звонок. В воротах появляется хозяин дома – Албаст Докуев. Все знают, что роль Албаста номинальна, и верховодит всем жена. Однако на сей раз Докуев более чем решителен; он твердой походкой вступает в дом, включает свет, тяжело осматривает присутствующих. На нем нет лица, он бледен, взъерошенные волосы жирно блестят. Ворот рубашки расстегнут, галстук вкривь безвольно повис. Ничего не говоря, только жестом он поманил за собой супругу в отдельную комнату.

– Да что с тобой? – из-за спины мужа взволнованно спрашивает жена, плотно прикрыв дверь.

– Тебе не надоело? – обернулся Албаст.

Малика встрепенулась – таким суровым она своего мужа никогда не видела, и молнией пронеслась колющая мысль, что такой, он очаровательный, даже желанный.

– Что, вы до сих пор не нагулялись? – привел супругу в реальность новый жесткий вопрос.

– Да что случилось? Что с тобой? – теперь не на шутку взволнована дочь Ясуева, сквозь туман праздности начинает догадываться о чем-то.– Неужели,.. – на полуслове зажала она свой рот в ужасе.

– Да, да, – придвинулся вплотную Албаст и едким шепотом, сквозь зубы выбрасывая капельки слюны на ее лицо, выдавил неожиданно-кошмарное: – Твой отец проиграл!

– Не может быть! – отстранилась Малика, ее блеснувшие от тревоги глаза стали еще ярче, расширились.

– Может, может… Это уже случилось.

– Ужас!

– Не кричи! – Албаст до боли сжал запястье жены, склонился над ухом. – Паниковать некогда, я звонить боюсь, заехать тоже, думаю, что за нами следят. По крайней мере, твой отец мне это запретил. Так что немедленно поезжай домой и спроси – что делать?

Холодный пот током прошиб спину Малики, нервным ознобом от лопаток прошелся по всему телу. Она вмиг представила, как может в одночасье перевернуться ее красочный, беззаботный мир, и от этого сникла. Щедрый макияж четко обнажил отечность ее несвежего, мрачного лица.

– Скоты! Скоты! – сжимала она в гневе кулаки. – Папа столько сделал для этой мрази, и вот их благодарность… Сволочи!

– Перестань! – перебил ее муж. – Некогда плакаться! Поезжай домой на моей машине.

Склонив голову, спешной походкой хозяйка дома заторопилась к выходу, не обращая внимания на гостей, не прощаясь ни с кем, ничего не говоря. Ныне ей плевать на эту толпу подхалимов, впрочем, как и им в ее адрес завтра – в случае огласки подлинных результатов голосования.

Бразды правления взял в свои руки вышедший к гостям Докуев. Он выдавил подобие улыбки, сдержанно поблагодарил всех за оказанную честь, давая знать, что пора по домам.

– Что-нибудь случилось? – окружили его встревоженные гости.

– Все в порядке, – уходил от вопросов Албаст, стоя, с жадностью уминая очередное десертное блюдо.

Гости, опережая друг друга, кинулись к выходу, как из прокаженного дома, понимая – что-то случилось сверхсерьезное, неладное, что пребывание в этом доме может негативно сказаться на их дальнейшем благополучии и даже на благопристойности.

– Такие подарки принесли, а нас даже не поблагодарили, – негодовала за воротами одна гостья.

– А я, дура, любимое колье отдала!

– Просто хамство!

– А что еще от нее можно было ожидать?! Султанов был прав.

– Поторапливайтесь, – недовольный мужской голос из машины.

Машины разъехались. Дом погрузился во мрак, и только где-то в глубине внутренней комнаты тускло обозначился свет ночника.

Довольно быстро Малика возвратилась. Не прикрывая калитку, тяжело дыша она ввалилась в дом.

– Альфред! Альфред! – крикнула она. – Папа сказал…

– Не шуми, – резко оборвал ее вышедший навстречу муж.

Держа за локоть, он повел супругу в дальнюю комнату, в спальню. Не успели прикрыть дверь, как Малика начала скороговоркой:

– Оказывается, папа в курсе. У него поднялось давление, и он лежит, – от учащенного дыхания ей тяжело говорить. – Он просит тебя сделать все, что возможно.

– А что я могу сделать? – развел руками супруг.

– Боже! – наверное, впервые в жизни искренне взмолилась Малика. – Ну, помоги же ему!

– Оставь Бога в покое… Что он конкретно сказал?

– Сказал, чтобы ты предложил членам комиссии вот столько, – она выдвинула вперед пальцы одной руки.

– Что он с ума сошел? Да я уже столько истратил на агитацию.

– Ну, пообещай в два раза больше!

– Я обещал! Боятся!

Наступила пауза. Супруга впилась в глаза мужа, он отвел взгляд.

– Ладно, постараюсь, – тихо пробурчал Албаст, и очень тяжело вздыхая, – а если и на это не согласятся?

– Я от себя добавлю им еще вот столько! – загорелись глаза Малики.

– Не надо от себя! Откуда у нас такие деньги? Еле-еле этот дом достроили.

– Ну, считай, что папа даст.

– Ради него, и главное тебя, сделаю все, что возможно и невозможно. Ты знаешь, как обрадуется всякая мразь, если наш папа не пройдет? Это ведь конец! Да сам он такого удара не вынесет.

– Конечно, не вынесет, – преданно глядит в глаза мужа Малика; она в восторге от него, ласково прильнула к нему всем телом, теплым дыханием обдает его грудь. – Альфред! Мой милый Альфред! Мы так верим в тебя! Я так люблю тебя! Ты такой…

– Перестань! – негрубо отстраняется муж. – Мне пора ехать, надо до рассвета успеть.

– Да-да… Поторопись… Не жалей сил и самого себя! Ведь папа столько для тебя сделал, так любит тебя!

– Да, он замечательный человек, – двинулся к дверям Албаст. – А я еще раз убедился, что народ просто быдло и сделанного добра не помнит!

Во дворе Албаст неожиданно замешкался, его осенило.

– Малика! – обернулся он. – А ну-ка быстро в багажник всю еду и выпивку. Где мой фонарик? Принеси пистолет, на всякий случай.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11