Место, где я чувствую себя живой

Kamulya

Место, где я чувствую себя живой

Глава 1: Познакомимся?

Боль… Одиночество… Желание смерти в столь юном возрасте. Месяц Майя сидела на холодном бетонном поле, мечтая лишь о том, чтобы мучения наконец закончились.

Голод… Холод… Воздух пропитан запахом плесени. Нос уже привык, но теперь она чуяла эту вонь от себя. Опустошённость внутри, и не только от голода. Её яркая, жизнерадостная душа медленно покидала тело, оставляя лишь безэмоциональную оболочку.

«Почему? Почему никто не хочет забрать меня отсюда?» – жалобно думала Майя.

Пятилетняя девочка, привязанная к столбу, молила Бога о спасении из этого ада.

«Почему матушка не хочет меня забрать?»

Её густые чёрные волосы утратили шелковистость: их кое‑как обкромсали, вырывали с кожей. Маленькое тело в порезах, перебинтованное грязными тряпками, пропитанными кровью. Из неё день за днём вырезали куски плоти, вырывали ногти.

И каждый день в голове стучал один вопрос: «Почему? Почему именно я?»

***

– Она – само очарование!

Восклицали люди, глядя на Майю Инферналес.

Майя – дочь министра Андраса Инферналеса и его супруги Барбело Инферналес.

– Самый одарённый и красивый ребёнок в мире!

Не уставали восхищаться окружающие.

Нежная белоснежная кожа от матери. Прямые густые чёрные волосы, как смоль, от отца. Андрас никогда не стриг волосы, и Майю называли его кукольной копией. Пухленькие мамины щёчки и алые папины губы делали её похожей на фарфоровую куклу.

– Ангел воплоти!

Повторяли все, кто её видел.

У родителей тёмно‑карие глаза с оттенками красного. Но у Майи… Её глаза были золотыми, как азотик‑топаз. На солнце они переливались розовым и зелёным, сверкали, словно тысячи осколков радуги. Издалека казались янтарными, но вблизи поражали необычностью. Никто не понимал, откуда у неё такие глаза.

К несчастью, мать Майи умерла, не дожив до её двухлетия. Погибла в автокатастрофе. Долгое время отец и дочь не могли справиться с болью. Спустя лишь два года Андрас нашёл женщину, способную подарить Майе материнскую любовь. Пенелопа стала его женой и мачехой девочки. Она старалась заменить мать, хотя не всегда получалось.

От матери Майе остался белый камень. Андрас прикрепил его на ямку между ключицами. Майя не помнила, когда он появился, но казалось, что был с ней всегда. Она пыталась снять его, но безуспешно: камень словно приклеился. Почему он держится? Зачем он на ней? Майя задумывалась, но, не получив ответа от отца, перестала спрашивать. Камень был почти незаметен и не мешал.

С детства Майю считали гением, одарённым всеми талантами. Танцы, пение, рисование. Всё давалось ей легко! Её феноменальная память изумляла: достаточно было взглянуть на сложную формулу пять секунд, и она решала её, не подглядывая.

В четыре года Майю отправили в лицей для особых детей. Она чувствовала себя белой вороной среди серых голубей. В первый же день двое мальчишек, едва она переступила порог класса, рассмеялись:

– Ха‑ха! Ну ты посмотри, что за кукла!

– О! Точно кукла! Ха‑ха‑ха!

Они изображали очки, строили гримасы, явно намекая на её необычные глаза.

– М-м…

Промычала Майя, безразлично глядя на них.

Она привыкла к насмешкам. Домашние преподаватели тоже говорили о её глазах, называя их экстравагантными.

Девочка не стала отвечать на попытки её затронуть, вышла из класса, но звонок заставил вернуться. Сев у окна, она положила голову на ладонь, наблюдая за осенью. Листья меняли цвет. Тёплый ветер срывал их, унося в вихре. Уборщик собирал опавшую листву в кучу.

Через несколько минут вошла учительница. На ней строгий чёрный брючный костюм: тонкий пояс, рукава до локтя, английский воротник. Движения нервные, будто это её первый рабочий день.

– Д‑доброе утро. Я ваша учительница на эти два года. Меня зовут Элис Бернулли.

Поздоровалась она, села за стол и продолжила:

– Для начала я бы хотела познакомиться со всеми вами.

Она взяла список и начала называть имена. Дети вставали, представлялись. Когда очередь дошла до Майи, девочка поднялась с улыбкой и поприветствовала учительницу:

– Это я. Приятно с вами позн…

– Так кукла говорить умеет?

Не удержавшись, выкрикнул тот самый нахал, что первым дал Майе обидное прозвище. Несколько детей засмеялись.

Лицо Элис мгновенно изменилось, словно никакого волнения и не было. Она нахмурилась и строго посмотрела на мальчишку:

– Что за разговоры? Если хочешь поговорить, так выходи к доске и решай задачу.

Мальчишка замялся, а его смеющиеся приятели тут же притихли.

– Ну вы сами посмотрите, она же реально как кукла.

Пробормотал он, пытаясь оправдаться.

Учительница осталась непреклонной. Она велела ему подойти к доске и решить задачу. Задание было не из простых – уровень двух классов старше, хотя и подходил для «особых детей» лицея. Мальчик беспомощно уставился на доску, затем опустил голову:

– Я сдаюсь.

Весь красный от стыда, он побрёл к своей парте. Элис проводила его взглядом, в котором ясно читалось: «Что и требовалось доказать».

– М-да уж. Как за партой смело говорил, а теперь? Садись. Я после уроков позвоню твоим родителям. Похоже, тебя отправили не в то учреждение.

Несмотря на первый рабочий день, на нервозность и волнение, сейчас она выглядела строже, чем многие учителя, отработавшие здесь годами.

Мальчишке стало не по себе: его так легко унизили, и теперь все наверняка считали его слабаком. Как часто бывает в подобных ситуациях, ему захотелось переключить внимание и обвинить ту, из-за кого всё началось. Он возмущённо ударил кулаками по парте:

– Так нечестно! Во всём виновата эта девка с кукольными глазами! Пусть она теперь и отдувается! Да и кто вообще может решить эту задачу? Мы же в первом классе!

Элис тут же принялась отчитывать его за неподобающее поведение.

Наблюдая за этой сценой, Майя захотела поставить его на место. Всё же этот цирк не может продолжаться вечно!

Как только заскрипел отодвигаемый стул, мальчишка и учительница обернулись к ней. Майя спокойно подошла к доске и чётко написала ответ. Затем повернулась к Элис:

– Учитель Элис, можно мне решить более сложную задачу?

Дети зашептались, переглядываясь и обсуждая Майю. Элис была поражена её решительностью. Она подошла к столу, взяла учебник для первого класса и принялась искать подходящее задание.

Майя заметила, что учительница выбирает задачу для первоклассников. Девочка огорчённо вздохнула и сама подошла к столу.

– Ещё труднее.

Тихо, но твёрдо произнесла она.

Элис замерла, наблюдая, как Майя просматривала все учебники, выбирая подходящий. Девочка остановилась на сборнике задач по физике, том самом, который принесла учительница.

Держа книгу в руках, Майя мысленно усмехнулась: «Зачем она взяла это для первоклашек? Не знаю и знать не желаю. Та-а-ак, посмотрим».

Она пролистала до конца и выбрала первую попавшуюся сложную задачу. Отдав учебник, вернулась к доске и начала писать задачу и решение.

Все дети замерли, следя за ней с удивлением и восхищением. Когда Майя закончила, Элис проверила ответ и подтвердила, что решение верно! У одноклассников буквально отвисли челюсти.

И тогда учительница произнесла те самые слова, которые Майя уже не раз слышала:

– Определённо одарённый ребёнок!

Майя направилась к своей парте, стряхивая мел с пальцев. На ходу она бросила взгляд на того самого нахального мальчишку и победно ухмыльнулась. Он лишь гневно смотрел на неё, стиснув зубы, лицо пылало от ненависти.

«Вот смотри, как надо, а не твои: „кукЬлЯ, кукЬлЯ, она винАвата!“» – мысленно передразнила его Майя.

Так прошёл её первый день в лицее. Вскоре по школе поползли слухи об одарённом «ангеле», поступившем в первый класс. Дети стали заговаривать с Майей… и тут же просить списать. В итоге она снова оказалась в одиночестве, бродила по коридорам, словно одинокий волк. Хах…

***

Спустя месяц учёбы Майя увлеклась танцами. В танцевальном зале всё было продумано для детей: просторная площадка, пианино, зеркала и даже компьютер с колонками, можно было выбрать любую музыку.

Включив Ashrsm, Майя начала исполнять бальный танец. Учитель Форд не раз говорил, что она танцует, как лебедь на глади озера. Он предлагал ей записаться в специализированные танцевальные кружки, но Майя отказывалась.

«Я бы пошла, но у меня и так мало свободного времени. Вся эта учёба и дополнительные занятия меня доконают… И так редко вижусь с папой, а тут ещё больше времени хотят забрать!» – мысленно возмущалась Майя всякий раз, когда ей предлагали новое занятие.

Хотелось высказать это вслух, но из‑за стеснения Майя могла лишь тихо отказать.

Её размышления прервал скрип открывающейся двери. Майя остановилась и обернулась на звук. Дверь медленно отворялась, издавая противный скрежет.

«И кто же решит мне серенаду спеть?» – мелькнуло у неё в голове.

Из проёма появилась девочка примерно её возраста: смуглая, с блестящими кудрявыми волосами. На ней было чёрное платье с пышными рукавами‑фонариками и алым кружевом по подолу. Она звонко воскликнула:

– О… Я думала, здесь никого нет!

«А музыка что? Пустое место для тебя?» – невольно подумала Майя, но не придала особого значения неожиданному визиту. Она продолжила танцевать, привычно ожидая очередного предложения «подружиться».

Девочка закрыла дверь и подошла ближе, внимательно наблюдая за движениями Майи.

– Вау! Ты так классно танцуешь!

– Спасибо.

Сдержанно ответила Майя, гадая: искренен ли восторг или это просто лесть.

На мгновение она задержала взгляд на незнакомке, размышляя: «Интересно, какой она национальности? Молдаванка? Испанка? Итальянка?.. Точно не француженка, но что-то из романской группы».

Если девочка приехала из другой страны, Майя, увлечённая этнографией, могла бы задать ей десятки вопросов. Но, осознав, что слишком пристально разглядывает гостью, она смущённо покраснела и вновь сосредоточилась на танце.

Незнакомка тем временем не сводила с неё восхищённого взгляда, то приближаясь, то отступая, изучая танец с разных ракурсов. Это одновременно смущало и озадачивало Майю: «Зачем она так пристально смотрит?»

Внезапно девочка без тени стеснения спросила:

– А можно с тобой потанцевать?

Майя замерла, бросив на неё озадаченный взгляд. В голове пронеслось: «Что?!»

Но гостья, не дожидаясь ответа, направилась к компьютеру.

– Х-хэй! Я же ещё ничего не сказала!

Попыталась остановить её Майя.

Однако девочка уже включила Despacito. С улыбкой она подбежала к Майе, взяла её за руку и повела в центр зала.

– Повторяй за мной.

Майя смутилась, замялась, но тёплая улыбка девочки немного разрядила обстановку. Неуверенно приняв нужную позу, она приготовилась следовать за партнёршей. С первыми тактами музыки незнакомка пустилась в зажигательное фламенко.

«Испанка…» – тут же догадалась Майя.

К её удивлению, повторять движения оказалось приятно. Она даже начала получать удовольствие от танца!

– Меня зовут Нерия.

Представилась девочка. Майя немного помедлила, но всё же ответила коротко:

– Майя.

Лицо Нерии озарила лучезарная улыбка.

– У тебя красивое имя, такое весеннее!

Майя колебалась: стоит ли заводить дружбу, если многие потом пытаются ею воспользоваться? Но в этой девочке не чувствовалось подвоха. Слишком светлой и искренней она казалась!

Слегка улыбнувшись, Майя ответила:

– У тебя тоже очень красивое имя.

С тех пор они часто приходили в зал, чтобы вместе танцевать и просто веселиться. Нерия заставила Майю выучить все движения их народного танца, но она и не была против.

Благодаря Нерии Майя стала чаще смеяться и находить радость в самых обычных вещах.

Глава 2: Накануне ужасного дня

Прошло больше полугода. Наступила тёплая майская весна. В выходные Майя, Андрас и Пенелопа отправились в загородный дом, окружённый густым лесом. Здесь можно было отдохнуть от городской суеты и вдоволь насладиться природой. Правда, Андрас нередко оставался в городе или запирался в кабинете, и это огорчало Майю. Виделись они лишь за завтраком и ужином.

В очередной приезд в загородный дом Андрас, как обычно, направился в кабинет под предлогом: «Нужно немного доделать документы, а дальше я весь ваш». Да-да… если бы. На деле отец работал до потери пульса. Был ещё вариант поиграть с Пенелопой, но она пошла спать. Вот и что она ночью-то делала?

Девочка устроилась в главном зале на диване, читая книгу. Она лежала на животе, рассеянно качая ногами, в лёгком белом платье. В комнате стоял глянцевый журнальный столик, два больших дивана‑лофт и камин с телевизором над ним. Два стеллажа, прежде забитые отцовскими документами, теперь ломились от книг. Майя постепенно вытеснила бумаги своими томами.

Спустя пару часов после приезда Майя положила голову на сложенные руки и погрузилась в мысли: «Опять папа в выходной уделяет время не мне и Пенелопе, а работе… Понимаю, дело важное, но мы так давно не проводили время вместе».

Переосмыслив сказанное, она пробормотала:

– Была не была.

Захлопнув книгу, Майя швырнула её на столик. Так продолжаться не могло! Всем нужен отдых, а отец вот‑вот доведёт себя до изнеможения. Сжав кулаки, она твёрдым шагом направилась к кабинету.

«Попрошу его провести время со мной в эти выходные. Потом уже пусть делает что хочет», – решила она, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Вот только вся решимость тут же улетучилась. У двери кабинета Майя замерла, охваченная страхом. А вдруг он откажет? Или скажет, что вынужден уехать в город и сейчас некогда дурачиться?

Но отступать уже не хотелось. Глубоко вдохнув, она постучала. Из‑за двери тут же донеслось нервное:

– Входи.

Майя приоткрыла дверь и робко выглянула.

Андрас сидел за заваленным бумагами столом, держась за лоб и нервно постукивая ручкой. Воздух в комнате будто сгустился от напряжения. У Майи по щеке скатилась слеза.

«Я выбрала не лучшее время… Он меня убьёт!» – пронеслось в голове.

Отец поднял взгляд и убрал руку со лба. И, увидев свою дочь, его лицо мгновенно изменилось. Вместо гневного «Я убью тех, кто напортачил в документах» на лице его появилась щенячье: «Ой, моё солнышко пришло».

– Майечка, что ты хотела?

Она вошла, тихо прикрыв дверь. Заложив руки за спину, Майя принялась раскачиваться вперёд‑назад, избегая смотреть отцу в глаза.

– Я просто подумала… Ты всегда занят работой, и мы редко проводим время вместе, даже в выходные.

Сглотнув, она шагнула ближе и подняла на него взгляд:

– Я хочу провести эти выходные с тобой!

Андрас окинул взглядом высокую стопку бумаг на столе.

– Давай чуть позже? Я постараюсь закончить быстрее.

Он уже потянулся к документам, но Майя топнула ногой. Отец вздрогнул и вновь посмотрел на дочь. Её брови опустились. В глазах больше не было надежды, только злость и разочарование. Она решила пойти ва‑банк.

– Ты же знаешь, что в понедельник мой день рождения, и мы не сможем провести его вместе. Поэтому я хочу провести эти выходные так, будто это мой праздник!

Андрас замер, озадаченно глядя на неё. Обычно тихая Майя сейчас пылала гневом. Это было на неё не похоже!

– Хочешь, я возьму выходной на твой день рождения?

Предложил он. И Майя закричала, срывая голос:

– Опять не сможешь! Умоляю тебя, папа! Хотя бы сегодня!

Его рука дрогнула. Дочь, которую он безмерно любил, с мольбой смотрела на него. В глазах четырёхлетней девочки читалось отчаянное ожидание.

Глубоко вздохнув, он улыбнулся и тёплым голосом согласился:

– Хорошо, пойдём проведём время вместе.

Майя засияла от счастья и одарила его лучезарной улыбкой.

– Спасибо, папочка!

Она запрыгала от радости, а отец подошёл к ней и погладил по голове.

– Чем хочешь заняться первым делом?

– Ехех!

Майя широко улыбнулась и слегка сморщила нос. По этому знакомому жесту Андрас сразу понял: затевается что‑то нечистое!

***

Теперь они сидели на полу в гостиной. Майя аккуратно заплетала волосы Андраса в косички, украшая их розовыми цветочками. На виске отца нервно вздулась вена, но он удерживал милую улыбку ради любимой дочки.

Майя напевала весёлую мелодию и плавно покачивала головой, и в комнате сразу создалась атмосфера домашнего уюта. Закончив с последней косичкой, она завязала её розовой резинкой и с гордостью объявила:

– Всё готово. Иди смотрись!

Андрас встал и подошёл к большому зеркалу у выхода. В зеркале он увидел голову, усыпанную маленькими косичками с яркими цветочками. Повернувшись к Майе, он с едва дрогнувшей бровью поинтересовался:

– М‑м, и сколько на моей голове косичек?

Майя, продолжая покачиваться, с невинной улыбкой ответила:

– Не зна‑а‑аю, я перестала считать на двадцати. Ехехе!

Андрас представил, сколько времени уйдёт на распутывание всех косичек, и с усмешкой добавил:

– И ты предлагаешь мне потом самому всё это распутывать?

Майя посмотрела на него своими милыми глазками и пообещала:

– Если я не усну, то обязательно помогу папочке. А так матушка тебе точно поможет.

Андрас криво улыбнулся, подумав: «Она определённо надо мной издевается…»

Вдруг Майя нахмурилась и, скрестив руки на груди, заявила:

– Да и то, у папы ведь такие красивые волосы. Зачем их расплетать?

Андрас взял несколько косичек, доходящих ему до поясницы, и задумчиво посмотрел на них. Затем монотонно произнёс:

– Надо постричься.

– ЧЕГО?!

Майя принялась колотить его кулачками, но удары были настолько слабыми, что не смогли бы повредить даже муху. Андрас рассмеялся:

– Да не буду я их постригать, успокойся!

Майя замерла и посмотрела на него блестящими глазами:

– Точно?

Андрас приподнял уголок рта и, закрыв глаза, выдохнул:

– Да-да!

Ей этого оказалось достаточно. Майя успокоилась и, схватив его за руку, предложила:

– Тогда пошли гулять! Как раз время для вечерней прогулки.

Она потянула его за собой, но Андрас даже не сдвинулся с места. Майя остановилась, замерев с поднятой ногой в направлении входной двери.

С каменным лицом Андрас отчеканил:

– Я в таком виде не пойду.

Майя бросила на него сердитый взгляд, и между ними завязался спор:

– У тебя нет выбора.

– Есть.

– Нет.

– Есть.

– Нет.

– …

– …

Они замолчали. В конце концов Андрас согласился. Они начали собираться, и ему пришлось выйти на улицу с косичками на голове.

Когда дверь открылась, на веранде их встретил телохранитель. Он тут же поклонился и начал:

– Добрый вечер, сегодня, как обычно…

Взгляд Андраса и телохранителя скрестились. Лишь Майя, счастливая, выделялась в этой неловкой атмосфере. Мужчина с короткой стрижкой приложил кулак ко рту и прокашлялся:

– Кхм!.. Господин Андрас, вам…

– Заткнись.

Оборвал его Андрас, излучая злобную ауру.

Телохранитель покрылся испариной. И отец Майи продолжил:

– Сегодня я пойду гулять с Майей, поэтому ты свободен.

Мужчина поклонился и отступил назад.

Майя и Андрас отправились на прогулку. Каждый выходной, приезжая сюда, Майя ходила гулять по лесу вечером. Раньше её всегда сопровождал телохранитель, но теперь очередь перешла к главе семьи.

Шагая по лесной тропинке, они любовались пейзажем.

– А здесь красиво.

Произнёс мужчина, слегка улыбнувшись. Он перевёл взгляд на дочь, что шла с довольным видом и лёгкой походкой.

– Ага, я здесь часто гуляю.

Ответила Майя.

Свежий весенний воздух обволакивал их, наполняя лёгкие прохладой и ароматами природы. Вдали среди деревьев раздавалось мелодичное пение кукушки, словно напоминавшее о быстротечности времени. Лес вокруг казался бесконечным: его зелёные кроны создавали причудливый узор, играя светом и тенью.

Отец и дочь продолжали идти по широкой вытоптанной лесной дорожке, погружённые в свои мысли и наслаждаясь моментом. Андрас невольно улыбнулся, вспомнив прошлое. Он посмотрел вперёд и сказал:

– Ты, наверное, не помнишь, но раньше мы с тобой и твоей мамой гуляли здесь каждый вечер.

Майя удивлённо посмотрела на него:

– Правда что ли?

Он кивнул:

– Ага.

Майя задумчиво опустила взгляд, пытаясь вспомнить маму: «Я помню лишь смутно мамино лицо. Точно знаю, что у неё были тёмно‑бордовые волосы до плеч и глаза, как у папочки. Но я уже не помню, какой она была».

Под влиянием этих мыслей вопрос вырвался сам собой:

– А какой мама была?

Андрас задумался, машинально схватив себя за подбородок. В глазах мелькнула тень давних воспоминаний.

– Хм… Она была совершенно такой же, как и ты. Такая же жизнерадостная и светлая, что даже глаза слепит.

Он посмотрел на дочь с теплотой, и на губах проступила едва заметная улыбка, та самая, в которой смешивались нежность и боль.

– Иногда смотрю на тебя и вижу именно её.

Майя удивлённо распахнула глаза. Она‑то привыкла слышать, что похожа на отца до последней черточки.

– Так мы так сильно с ней похожи?

– Ага…

На мгновение в глазах Андраса промелькнуло что‑то неуловимое, пустота, наполненная невысказанной болью. Но он тут же спрятал это за мягкой улыбкой.

– А знаешь, я, пожалуй, теперь буду гулять с тобой тут чаще.

Лицо Майи вспыхнуло, словно маленькое солнце.

– Что, серьёзно? Правда‑правда???

– Да.

– Ура!

Она запрыгала на месте, рассыпая смех, как звонкие бусинки. Андрас не сдержал улыбки и поторопил:

– Пошли домой, темнеет уже.

– Пошли!

Они двинулись обратно по тропинке. Майя, не умолкая, щебетала о школьных днях, подпрыгивая впереди. Но вдруг Андрас резко остановился. Его тело напряглось, взгляд метнулся в сторону, будто уловил что‑то за пределами слышимого.

– А ещё мне часто говорят, что я могу стать хорошей танц…

Заметив, что отец замер, Майя обернулась:

– Ты что стоишь? Пошли давай!

Она схватила его за руку, пытаясь потянуть вперёд, но он стоял неподвижно, как скала. Андрас медленно перевёл на неё взгляд и, стараясь сохранить спокойствие, произнёс:

– Не бери в голову, всё хорошо.

Они продолжили путь, но через пару минут Андрас снова замер. На этот раз его насторожил едва уловимый шорох за спиной. Он резко обернулся, и в тот же миг мир будто остановился.

Что‑то невидимое, но смертельно опасное пронзило его голову. Боль взорвалась внутри, будто раскалённый нож вонзился в мозг. Не успев даже вскрикнуть, он начал падать, чувствуя, как сознание тает, а тьма поглощает его.

Майя обернулась. Сердце оборвалось. Отец падал. Из его глаза торчала стрела, выпущенная из арбалета. Время застыло. Цветы, украшавшие его волосы, разлетелись, словно яркие бабочки, обречённые на гибель.

Андрас рухнул на спину. Кровь хлынула из раны, растекаясь по лицу, заливая глаза и щёки. Она капала на землю, пропитывая её, образуя тёмную лужицу. Розовые цветочки, ещё мгновение назад такие весёлые, теперь беспомощно плавали в этой лужице, оседали на плечах Майи, на её оцепеневших руках.

Майя не могла пошевелиться. Ужас сковал её тело, превратил в ледяную статую. Она смотрела на отца, и мир вокруг распадался на осколки.

Губы дрожали. Глаза наполнились слезами, горячими, жгучими, они стекали по щекам, размывая реальность. Но она даже не пыталась их стереть.

– П‑папа?..

Прошептала она, и голос разбился о тишину.

Андрас посмотрел на неё. Его губы дрогнули, пытаясь что‑то сказать, но глаза уже не могли сфокусироваться. В них читалась боль и невысказанная любовь.