Я буду искать тебя повсюду

Она смеется, а я тру глаза тыльной стороной ладони.

– В одно лето я выросла на десять сантиметров. Весь город только об этом и говорил. А ты отлично выглядишь, – беззаботно и одобрительно произносит она. Какие же у нее длинные ноги!

– Угу, н-да… Мне так не кажется, – голос звучит отрывисто. Я пялюсь на ее лодыжки, чтобы случайно не бросить взгляд на ее бедра. Она лежит, а я стою, нависнув над ней, и кажусь себе таким огромным, что боюсь ее перепугать. Я отхожу на пару шагов назад. Господи Иисусе. С каких пор я стал таким застенчивым?

– Я тоже только сегодня прилетела, но мой рейс не такой неудобный по времени, как твой. Ты, наверное, хочешь пить. Налить тебе что-нибудь? – она поднимается, и край майки прикрывает живот, локоны обрамляют лицо. Она почти такая же высокая, как я, – это уже не та маленькая Магдалена из моего детства. С чего она решила, что я хочу пить? Я что, выгляжу иссушенным?

«Вот дерьмище, – я зажмуриваюсь. – Почему в Италии я становлюсь таким чувствительным?»

– Конечно, спасибо. Все уже собрались? – носком ботинка я пинаю камешек, лежащий сбоку от гравийной дорожки. Скорее бы Аника вернулась – наедине с Магдаленой я едва могу дышать.

– Угу. Они обрадуются, что ты пришел, – одергивая майку, она идет к задней двери, и я только сейчас понимаю, что ее майка была подвернута с одной стороны. Я до сих пор так и не взглянул ей в лицо, но мне от этого только легче. Если я посмотрю ей в глаза, то пожалею. Не стоит с вожделением пялиться на лучшую подругу младшей сестры. Это подло. Я презренный человек. Мне не дают покоя брошенные Аникой слова о том, что я потрахаюсь в течение недели после приезда. И, чтобы заглушить в памяти голос сестры, я заставляю себя думать о собравшихся на кухне гостях. Тщетно. Страстное желание разглядеть Магдалену, ее бронзовую кожу, пересиливает, и мне приходится яростно впиться ногтями в ладони. Я сосредотачиваюсь на том, что она говорит, стараясь не придавать ее словам сексуального подтекста. Она признается, что вся трепещет, что она взбудоражена и ликует. Я позволяю себе улыбнуться, когда из-за ее акцента и манеры растягивать и углублять букву «л» вся сказанная ею фраза будто стягивается к единственному заключительному слову «удовлетворена».

Савои этнические итальянцы, но, сколько я себя помню, мы с Магдаленой всегда говорили на английском. Просто однажды Виттория решила бросить вызов нашему английскому. Люди говорят, что у нас шотландский акцент; это благодаря отцу и летнему отдыху в Перте.

– Да, конечно, – я закатываю глаза. Она никогда не стала бы говорить так восторженно, если бы знала, что на самом деле происходило за стенами этого дома.

Дверь низенькая, и нам обоим приходится пригнуться. Я зажмуриваюсь под ярким желтым светом ламп.

Магдалена заходит первой – это хорошо, потому что иначе все взгляды тут же обратились бы на меня. Я стараюсь не пялиться на ее задницу. У меня есть несколько секунд, прежде чем все заметят мое присутствие. Я с трудом сглатываю, и мне кажется, что сейчас лампы немного потухнут, и на лицах присутствующих наконец отобразится истинное отношение к моей персоне. Когда я в последний раз заходил в этот дом? Кафельные полы того же терракотового цвета. Бледно-желтые шкафы с проржавевшими ручками ящиков все так же стоят на своих местах. В углу примостился прежний красный пластиковый стул.

В этом доме время остановилось.

– Теодор! Гребанный призрак! – Данте подскакивает и идет ко мне. Он на десяток сантиметров ниже меня, и кажется, что он весь вымазался в геле для волос. Он весь блестит. Его висок касается моего, и я, едва сдерживая смех, ощущаю, как чрезмерно плотно уложены его волосы. Ни одна прядь даже не пошевелилась. От него пахнет сигаретами и дорогой туалетной водой, которую он, скорее всего, украл в магазине. Он сжимает меня в объятиях, и я чувствую, как быстро и неровно бьется его сердце. Я обнимаю его так крепко, как только могу.

– Я вернулся, – я прижимаюсь губами к его плечу.

– О да. Мать твою, ты вернулся, детка.

7. Магдалена

Вся семья взволнована приездом Тео; даже Данте вот-вот прослезится.

Раньше Данте и Тео были не разлей вода, но, когда Тео уехал, в Данте что-то сломалось. Его губы, обычно растянутые в улыбке, стали напряженными, а цвет лица – тусклым. Тео был его светом. Все в Кивассо знали, что однажды Тео уедет, но для Данте это все равно стало неожиданностью. Правда, мы не думали, что Тео исчезнет столь внезапно. Но все к этому шло: он был одним из лучших учеников школы, одним из лучших спортсменов, лучшим любовником для девчонок. Он всегда умел сделать так, чтобы в его присутствии люди и сами начинали осознавать свою ценность, – так что вряд ли он остался бы в родном городе.

В один прекрасный день семь лет назад Тео Синклер в четыре часа утра сел на самолет и улетел в Коннектикут, и наш мир изменился; облака в то утро висели низко, словно хотели задержать самолет между небом и Кивассо навечно. Фрукты стали казаться несвежими на вкус, Аника замолчала, а Чиниция Синклер еще много месяцев почти не выходила из своей спальни. Но в то же время для остальных жителей Кивассо его отъезд был не таким уж и важным делом, и жизнь в городе быстро пошла своим чередом.

Я смотрю на Тео – больше ста девяносто сантиметров ростом, руки бугрятся бицепсами – и пытаюсь вспомнить, каким он был раньше. В детстве он тратил целый час, чтобы добраться на автобусе до школы для одаренных детей в Торино. Гений нашего маленького городка. Он был атлетичным, рвал соперников в клочья на теннисных турнирах, играл в футбол и участвовал в легкоатлетических забегах и дома, и в Торино. На него смотрели и о нем сплетничали с самого детства. Даже будучи на пять лет младше, я понимала, что он отличается от нас. Станет ли он врачом? Или адвокатом? А может, профессиональным игроком в теннис? На самом деле нас интересовал один, но очень важный вопрос: как Тео Синклер изменит мир и вспомнит ли он нас, взойдя на Олимп?

Вот почему мы все догадывались, что он сбежит. Это было очевидно. Все так ждали, что он прославит наш маленький городок. И однажды я последовала его примеру. За исключением того, что мой самолет приземлился в Англии, поближе к дому. В то время как самолет Тео улетел так далеко, что его никто не смог бы найти.

Все словно вынуждены жить в тени Тео. Вот, например, я: то ли потому, что я девочка, то ли потому, что молчуны никого не интересуют, но никто даже не замечал, что я захожу в школьный автобус вслед за Тео. И за семь лет никто так и не заметил, что я хожу в ту же школу для одаренных детей. А может, это потому, что я не умею играть в футбол. Для итальянцев это весьма важный навык.

Тео сидит на моей кухне, и после семи лет отсутствия все его допрашивают.

– Ну да, я делал кое-какие исследования для Монастырской археологической программы Йеля в Соханге, в Индии, – признается Тео, и уши его краснеют от смущения. Я заворожена. Смотрю, как он говорит, и позволяю себе насладиться его красотой. Загорелый и крепкий, с серыми глазами. Плотные вьющиеся пряди волос лежат завитками около ушей. Как кто-то, кто умеет смущаться, при этом может быть настолько идеальным? Это нечестно. Я ничего про него не знаю. Ни о его интересах, ни о том, чего он стыдится. Ум Тео не уступает его красоте. Страшно даже подумать, что этот мужчина – Ахиллес, но без слабого места.

Глядя на Тео, я вспоминаю, как до меня впервые дошли слухи о его репутации. Данте, Тео, Аника и я садились на поезд до Торино – мы с Аникой следовали за мальчиками, как два растерявшихся щеночка. Я ходила в школу в Торино, но никогда там не развлекалась.

Никогда.

В свете дня Торино почти ничем не отличается от других итальянских городков: брусчатые мостовые, здания, когда-то служившие пристанищем для богов римского пантеона, теперь превращенные в независимые бутики и табачные магазинчики. Трудно осознать, насколько здесь все древнее. Но ночью… улицы наводняет молодежь. На тротуарах в ряд выстраиваются дешевые пластиковые столики; друзья собираются вместе и танцуют прямо на тротуарах под доносящуюся из какой-нибудь машины музыку. В фонтаны льют пиво. Это не проявление неуважения, нет, скорее ритуал, который помогает сохранить город вечно молодым; наши города выжили только благодаря таким ритуалам и загадочной ночной жизни. Если бы люди знали, как много тайн хранят эти улочки, то почувствовали бы себя незначительными – или молодыми.

В одну из таких ночей я вдруг поняла, какая у Тео репутация. Мне было двенадцать, и в то утро я купила свою первую в жизни подводку для глаз. Аника оставила на моей постели журнал Lei Glamour, и с обложки, дразня голубыми глазами, на меня взирала Мила Йовович. Я пролистала первые страницы с рекламой красных помад и неоново-синих теней и остановилась на статье, рекомендующей купить темно-бордовую подводку, которая сделает глаза пленительно огромными.

В то время я искренне полагала, что смогу соблазнять мужчин глазами.

Тициана, девушка постарше, которая училась в параллельном с Тео классе, спросила меня, не могу ли я их познакомить.

– Che bello! – заявила она. – Это просто огонь!

Музыка была громкой и соблазнительной. Ее вопрос ввел меня в ступор.

– С Тео? – с глуповатым выражением лица переспросила я. – Voui parlare con Theo?[9]

Я задала этот вопрос таким тоном, словно она планировала заняться сексом с моим братом и хотела, чтобы я поприсутствовала. Тео для меня был практически как Данте, названным братом, и сама мысль о том, что кто-то находит его привлекательным, меня ошарашивала, так что у меня не было ни малейшего желания знакомить его с Тицианой. Хотя теперь, оглядываясь назад, я понимаю, насколько я неправильно его воспринимала.

Мне стало страшно. Этот вопрос словно высветил для меня Тео – как парня, как мужчину, и я уже не могла вернуться к прежнему восприятию. Я боялась, что, если скажу ему о том, что Тициана находит его привлекательным, он решит, что и я тоже воспринимаю его как мужчину. Я размешала колу без сахара в стакане и посмотрела на Тициану.

– Прости, но я плохо его знаю.

Позже я узнала, что Тициану не остановил мой отказ; тем же вечером их застукали занимающимися сексом на заднем сиденье машины Декстера Синклера. Для Тео это было нормой. А мне было двенадцать, и еще больше, чем приключения Тео, меня заботил заданный на лето список литературы и угрозы стоматолога надеть мне на зубы брекеты.

Тео был лучшим другом Данте, и эмоционально я считала его своим братом. Но для остальных жителей Кивассо… Тео пробуждал вожделение в неопытных девушках; он был как жеребец на полной кобыл поляне. Вот почему я перестала с ним разговаривать. Я боялась, что, если буду общаться с ним, он подумает, что я тоже его хочу. Мое молчание должно было показать ему, что я никогда не попрошу его о чем-то интимном. Я никогда не захочу, чтобы он сделал мне больно. Повлияла ли эта мысль на мою повседневную жизнь или нет, я не знаю, но мне всегда казалось, что да.

Он сидит на моей кухне на том же уродливом красном пластиковом стуле, на котором сидел семь лет назад. Ничего не изменилось. Он все еще выше меня ростом, но, в отличие от меня, выглядит по-настоящему взрослым. У него широкие плечи и мускулистые руки. Он все так же красив. Лицо у него напряженное, словно он старается скрыть эмоции, но движения бровей выдают его. Когда кто-нибудь говорит с ним, можно заметить, как внимательно он слушает. Для него чужие слова имеют ценность. Хотя для большинства людей ценны лишь их собственные высказывания. Прядь волос легла ему на лоб. Я не осознавала, что таращусь на него, пока он не посмотрел прямо на меня.

– Магдалена? – он второй раз за вечер произносит мое имя.

– Scusa[10], о чем ты спросил?

– Тебе нравится в Оксфорде?

– Оу… Там хорошо. Сложно, но оно того стоит. Мне нравится учебный материал, – я отвожу взгляд, не уверенная, что дала исчерпывающий ответ на его вопрос.

Он опускает взгляд на стол и понимающе кивает.

– Насколько я помню, ты всегда любила читать, – он делает глоток из принесенного кем-то стакана. Мне кажется, сейчас он что-то добавит, но он молчит.

– Ну да, зато она ненавидит общаться, – добавляет мама пренебрежительным тоном. С чего вдруг? Я что, успела перед ней провиниться? – Какой смысл читать, если тебе даже не с кем обсудить прочитанное?

Отец Аники стоит в уголке и смотрит на дно своего стакана так, словно рассчитывает найти там предсказание судьбы. Он прокашливается:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ладно. (Здесь и далее перевод с итал. яз.)

2

Какого хрена.

3

Аника, если ты не замолчишь, я снова сяду в самолет!

4

Вот как сейчас.

5

Но тощей ты вроде не выглядишь.

6

Я же говорил, что в Оксфорде она постоянно будет нервничать.

7

Почему бы тебе не послушать Данте?

8

Хочу пи́сать.

9

Ты хочешь поговорить с Тео?

10

Прости.