Мир ксеноархеолога

Олссон стиснул зубы, мысленно уговаривая себя: «Две недели. Это всего на две недели. Я вернусь к семье с хорошими деньгами».

Выплаты по сокращению почти закончились, как и сбережения, отложенные на черный день. Шутка ли, прокормить на одну зарплату семью из пяти человек. Олссон даже не поленился и вытряс из «Вопросов неккаристики» положенный за статью гонорар. О журнале, кстати, рассказал на собеседовании Сергей. За два года в редакции «Вопросов» никто не потрудился уведомить автора, что его статью опубликовали.

– Внимание, «Эслинг», взлет разрешен. Минутная готовность. Повторяю, минутная готовность.

– Вас понял.

Рагнар обхватил прорезиненный сайдстик, удобно легший в ладонь, и приготовился потянуть его на себя.

* * *

Когда корабль покинул орбиту Лодвара и лег на курс, Тимофей убежал в грузовой отсек, успокаивать взбудораженных подопечных. Вернулся нескоро, потирая предплечье со свежим кровоподтеком.

– Аптечка под сиденьем. – Рагнар указал на контейнер из серой пластмассы, помеченный крестом.

– А, само пройдет, – небрежно отмахнулся зоотехник.

Взгляд его примагнитился к окну, за которым раскинулась бескрайняя чернота с яркими искрами звезд. По правому борту сиял оранжевый шар – единственное светило Лодвара. Слева тончайшей вуалью изогнулась туманность Эйбелл-31. Тим приоткрыл рот и обеими руками ухватился за спинку, словно опасаясь, что одно неверное движение – и его унесет в пустоту, простиравшуюся за трехслойным стеклом.

– Первый раз?

– Заметно? – Тим застенчиво улыбнулся. – Вообще да, раньше некуда было летать.

Желая поддержать новичка, Рагнар признался:

– Я тоже так далеко не летал. Много лет челночил в пределах орбиты.

– Да ладно!

Кажется, Тим не поверил.

– Ну да. Возил продовольствие на спутник. Там шахты, добывают платину и вольфрам.

Теперь парнишка выглядел разочарованным. Рагнар усмехнулся. Он знал, что производит впечатление тертого калача. И только жена Хельга понимала, сколько сомнений порой скрывалось под маской уверенного в себе профессионала.

– А тебе не хотелось… ну… отправиться дальше?

– Иногда, – ответил Рагнар и снова вспомнил неудачное собеседование в кафе.

Интересно, где бы он сейчас находился, если бы получил ту работу? В отклике на резюме было мало данных, но, судя по наводящим вопросам Сергея, его компания была как-то связана с неккаристикой. Обслуживала музей, выставлявший экспонаты из частных коллекций, или возила ученых на раскопки. Красота. Стабильный график, ежегодная индексация зарплаты, премии… Отсутствие рисков и никаких тебе коз.

– Я после школы думал, куда подавать документы: в ветеринарный или на геолога. На зоотехника был меньше конкурс. Да и животных я люблю больше, чем… ну не знаю, камни… А пошел бы на геолога, сейчас проходил бы практику на астероидах.

– Всем приходится делать выбор, – с философским видом ответил Рагнар, набирая последние команды для автопилота.

До «Варанаси» предстояло лететь шесть дней через гипер. И бóльшую часть этого времени пилот мог со спокойной совестью отдыхать. Ешь, спи, делай зарядку. Поглядывай за датчиками на управпанели.

– Ага, как в стихотворении.

Неожиданно Тим дрожащим мальчишеским голосом принялся декламировать стих какого-то древнего земного поэта[1], чье имя Олссон слышал первый раз в жизни. Про то, как стоял поэт на развилке дорог и не знал, куда свернуть. Слева тропа заросла травой, листья нападали, и справа все то же самое. Но выбрать пришлось. Видимо, жизнь у поэта была скучновата, раз приходилось писать о такой ерунде.

Вежливо дождавшись, когда Тимофей закончит, Рагнар выбрался из кресла и похлопал напарника по плечу со словами: «С почином тебя!» – после чего отправился в каюту, разбирать сумку с вещами.

Глава 3

Грузовой звездолет средней дальности «Эслинг»

В детстве любимым развлечением Рагнара Олссона была игра в «саги». В шесть лет отец дал ему прочитать сборник «Легенды о викингах», мальчик ошалел от восторга и все свои начинания, будь то строительство шалаша или прогулка со шпицем по кличке Кнопс, стал именовать «сагами». Небольшой коттедж в предместье Тарквела, где Рагнар жил с родителями и старшей сестрой, сделался крепостью. А участок при нем – одалем, и неважно, что почти всю его площадь занимали мамины клумбы и качели с полосатым навесом из парусины.

К подростковым годам увлечение позабылось, как и многие другие детские радости. Дольше всего просуществовала мечта стать великим воином, совершающим подвиг на виду у восхищенной толпы. Но с рождением сына перспектива стать героем скорее привела бы Рагнара в ужас. Когда на тебе лежит ответственность за семью, рисковать жизнью ради славы – несусветная глупость.

И лишь звучное слово «сага» иногда всплывало в памяти. Для развлечения Рагнар присоединял его к рутинным делам. Так, Олссон много раз становился героем «Саги о ремонте», «Саги о покупках к Новому году» и «Саги о поиске новой работы».

Вот и сейчас в голове крутились варианты названия для поездки, но все сочетания казались недостаточно выразительными: «Сага о командировке», «Сага о том, как Рагнар Светловолосый взял по ошибке зарядку от планшета жены».

Первый день пути Олссон не знал, чем себя занять. Прежние полеты были слишком короткими, чтобы заскучать, а дома всегда находились дела. На «Эслинге» он по привычке проснулся в семь утра, умылся, убедился, что автопилот работает штатно, позавтракал, и все – список задач был завершен. Планшет разрядился, не дав посмотреть и половину фильма. Рагнар бесцельно пошатался по кораблю, а затем отправился в грузовой отсек.

Жуткая вонь заставила пилота замедлиться на пороге и повторно обдумать свое решение. Рагнар попытался дышать ртом, но на глаза все равно навернулись слезы, а вверх по пищеводу поднялась овсяная каша, съеденная на завтрак.

– Привет! – жизнерадостно поприветствовал пилота Тимофей, сыпавший в ведро какой-то порошок из большого бумажного пакета.

Убийственный запах парнишку ничуть не смущал. Олссон с ужасом заметил початую пачку крекера, лежавшую на коробках.

Тимофей перехватил взгляд пилота, вытащил из пачки золотистый квадратик и протянул со словами: «Угощайся, он с луком, вкусный!»

– Нет, спасибо, – выдавил Рагнар.

Пожав плечами, парнишка сунул крекер в рот и захрустел, бодро двигая челюстями. Олссону же пришлось стиснуть зубы, чтобы справиться с тошнотой. Надеясь отвлечься, пилот оглядел грузовой отсек.

С обеих сторон помещения были наспех смонтированы загоны для животных, по восемь с каждой стороны. От основного пространства их отгораживала грубо сваренная решетка. В каждой ячейке находилось по козе. Животные хрупали зерном, сунув рогатые головы в отверстия, под которыми были прикручены навесные лотки. Пол в их каморках был присыпан соломой, у дальнего загона виднелась лопата.

Оставшееся пространство занимал лабиринт из коробок, ящиков и мешков, сложенных в штабеля и привязанных стропами к крепежам. Немного принюхавшись к вони, Рагнар рискнул углубиться в отсек и прошелся вдоль мешков, с любопытством читая этикетки: «Аммиачная селитра…», «Торфяной грунт», «Овес фуражный, 40 кг».

За бастионом из коробок обнаружилось еще одно, незаметное от входа стойло. В нем дремала, завалившись на подстилку из опилок, громадная свинья. Круглый розовый бок медленно надувался и опадал, задняя лапа с раздвоенным копытом подергивалась во сне.

«Теперь я – не только неккарист, научный публицист и пилот, но и водитель скотовоза. Сергей, ты упустил уникального кандидата», – мысленно усмехнулся Олссон. Путешествие к «Варанаси» обрело название: «Сага о шестнадцати козах и одной свинье».

Стало любопытно, куда направляется настолько специфический груз? Халтуру с «Эслингом» подкинул приятель, заболевший накануне вылета. На раздумья давалось меньше пяти часов. Название станции и координаты были внесены в корабельный компьютер, но по ним сложно судить, что именно находится в конце пути.

Сперва Рагнар не хотел срываться и на две недели бросать семью. Даже думал скинуть заказ коллеге, с которой вместе переучивался на пилота, Лире Недич. Когда они списывались в последний раз, та жаловалась на зарплату. Но Лира не ответила на вызов и не прочитала сообщение. Вот и пришлось лететь самому.

– Ты слышал про «Варанаси»? – поинтересовался Олссон у Тима, трясшего пакетом, чтобы высыпать оттуда последние крошки.

– Даже курсовую писал. Поэтому меня и взяли на подработку.

Зоотехник смял опустевший пакет и отложил его в сторону. Вместо него поднял канистру и принялся лить воду в ведро с порошком, пахнущим чем-то вроде не промытых от земли картофельных очистков.

– И что там? Ферма?

– Детокс-курорт. Но ферма тоже есть, на ней выращивают экологически чистые продукты. Теперь вот коз заведут, будут делать сыр из козьего молока.

– А свинья для чего?

– Изольда у нас первая ласточка. – В голосе Тима послышалась нежность. – Ее порода выведена в аграрном университете, где я учусь. Специально для проживания на объектах с пониженной гравитацией и искусственной атмосферой. На «Варанаси» воздух почти целиком состоит из кислорода, с минимальным количеством примесей. Азот возить дорого, а кислород добывают на месте из водяного льда. Вокруг полно астероидов Д-класса. Поэтому на станции поддерживают пониженное давление, чтобы не было гипероксии. И в этих уникальных условиях выращивают шестнадцать видов птиц общим поголовьем в девятьсот особей! Я мечтаю попасть на ферму. У нас ведь будут сутки свободного времени. Может, если попросить…

– А почему просто так туда не слетать? Раз это курорт.

– Шутишь? – Тим усмехнулся. Вода из канистры впиталась в порошок, превратившись в комковатую массу. Зоотехник принялся помешивать ее совком, время от времени зачерпывая получившуюся бурду темно-коричневого цвета и с плюханьем возвращая обратно в ведро. – Полжизни придется копить. Знаешь, кто там отдыхает?

– Понятия не имею. – Олссон пожал плечами и сунул руки в карманы комбинезона.

– Богатенькие люди, включая шишек из правительства Лодвара. Спецконтроль даже разместил рядом станцию наблюдения. Вроде как следить за подходами с Земли, но все всё понимают.

– И чем занимается избранная публика на «Варанаси»?

– Культурно просвещается – в день нашего отлета будет лекция про картины. Отдыхает от информационного шума. Это же детокс-курорт. Ни планшетов, ни компьютеров. В бассейнах плавает, медитирует… – На лице паренька отчетливо читалось продолжение: «Мается ерундой», и Рагнар склонен был согласиться.

– Понятно…

– Еще по оранжереям гуляет. Там огромные оранжереи! И все с настоящей почвой, никакой гидропоники. Видал? – Тим постучал грязным совком по мешку с этикеткой «Аммиачная селитра, высший сорт». – Это удобрение, каким пользовались на Земле в двадцать первом веке. Возвращение к истокам, мудрость предков, все дела… Изготовлено на заказ. Массово его давно не производят, потому что может рвануть будь здоров.

– Рвануть?! – Рагнар вытаращил глаза на невинные с виду мешки.

– Ага! – охотно подтвердил зоотехник. – На Земле в начале двадцать первого века был случай. В порту города… Бейрута, кажется. Был такой город, не в курсе?

– Не помню.

– Короче, там хранили аммиачную селитру. На складе начали работать со сваркой, ну селитра и сдетонировала. Весь порт сровняло с землей. Нам на лекции рассказывали. Да ты не бойся, она сама по себе не взорвется. Нужен огонь или очень высокая температура.

Тим снова постучал совком по мешку, заставив пилота поежиться и недобрым словом помянуть приятеля, подсунувшего халтуру.

Взявшись за дужку, зоотехник с натугой поднял ведро и потащил его к загону, где дрыхла уникальная свинья Изольда. Олссон спохватился, что все это время простоял, сунув руки в карманы и наблюдая за работой напарника. Уход за животными не входил в обязанности пилота, но было как-то неправильно плевать в потолок, пока парнишка горбатится в одиночку.

– Помочь?

– Не откажусь. Бери лопату, будем чистить стойла.

* * *

Шесть дней пути пролетели неожиданно быстро. Рагнар помогал Тимофею с козами, слушая нескончаемые рассказы об экологической программе «Варанаси». Кроме зоологии, парнишка увлекался поэзией и имел привычку бормотать какой-нибудь стих, размахивая в ритм совковой лопатой. Особенно часто Тим повторял стихотворение про развилку двух дорог, так что Олссон даже запомнил отдельные строки.

Рагнар записал заранее сериал. Фантастику про нападение злых инопланетян, когда-то убивших неккарцев и теперь добравшихся до людей. Задумка сценариста сильно расходилась с официальной неккаристикой, зато обещала интересный сюжет. Олссон предложил Тиму посмотреть вместе, но тот признался:

– Я про инопланетян не очень люблю. И вообще, мы уделяем им слишком много внимания. А про свою культуру забываем. У нас в группе никто не слышал про Фроста!

Не успел Олссон придумать важное дело в рубке, как Тим опять начал декламировать. Сбежать удалось только на третьем стихотворении, тоже про деревья. Круг интересов у поэта был узковат.

В целом путешествие за пределы орбиты Лодвара оказалось ничуть не увлекательнее прежних маршрутов. Та же скучная чернота за бортом, суп из консервов и слишком короткая койка в каюте. Так что зря поэт переживал, правильно ли выбрал дорогу в своем лесу. Все тропинки, в сущности, однообразны.

* * *

В конце шестого дня они вышли из гипера, и прямо по курсу показалась станция. Сначала как яркая искра, затем – усыпанный блестками новогодний шар. Рядом маячил огонек, никак не обозначенный в навигационных картах. Видимо, это и был наблюдательный пункт, откуда Спецконтроль послеживал за любителями медитаций.

Оказавшись в зоне действия дальней связи, планшет зажужжал, принимая сообщения. В основном от Хельги и детей. Рагнар направил каждому заранее написанные письма. Затем решил глянуть в Сети статьи про «Варанаси». Их было немало.

И про ферму с экологически чистыми продуктами, и про двухнедельную программу очищения организма. Последнюю разработала лично создательница курорта, моложавая бабулька с длинными седыми волосами, перехвачеными на лбу плетеной повязкой. От нечего делать Рагнар даже посмотрел рекламный ролик, посвященный лекции искусствоведа. Благообразный дядечка по фамилии Вуйцек обещал рассказать о подлинниках Дега и Коровина, украшавших роскошные интерьеры курорта. Полотна были вывезены колонистами-меценатами с Земли, чтобы лечь в основу музея. Но извилистые пути судьбы привели картины на «Варанаси».

– Мы должны ценить редчайшую возможность прикоснуться к культуре, ныне для нас недоступной, – убеждал зрителя лектор, пока на экране мелькали картины, на взгляд Рагнара представлявшие собой мешанину из цветастых мазков. – Нельзя забывать имена творцов лишь потому, что мы разошлись с их потомками на развилке эпох.

«И этот про развилку», – подумал Рагнар, зевая в кулак, и выключил ролик. Внимание перешло на экран рубки.

Чем ближе подлетал «Эслинг», тем больше деталей удавалось разглядеть. Внимание пилота привлек многогранник, выступавший за пределы станции и по виду напоминавший футбольный мяч, если бы тот изваяли из хрусталя. Хотя материал, конечно же, был другим.

– Это что? – поинтересовался Рагнар, указывая пальцем на необычный модуль. Со станцией его соединял перешеек, с такого расстояния казавшийся тонким, словно трубочка для коктейля.

– Основной источник питания, термоядерный реактор, – ответил Тимофей, в честь прогулки принарядившийся в новую футболку, ветровку и чистые джинсы.

– А я думал, на курорте питаются энергией любви, – неуклюже пошутил Рагнар.

Тим из вежливости похихикал.

Когда сияющая громада «Варанаси» целиком заполнила лобовое стекло, Олссон вышел на связь с дежурным. Получил разрешение на посадку и направил «Эслинг» к доку номер семнадцать, подсвеченному рамкой из зеленых огней. Корабль несильно тряхнуло, послышался звук сработавших механизмов парковочного захвата. Тимофей нетерпеливо заерзал в кресле, сжимая коленями собранный для прогулки рюкзак.

Двигатель затих. Следом отключилось гравитационное поле звездолета, и тело наполнила непривычная легкость. В животе и горле появились щекотные пузырьки, как от лимонада. Впрочем, чувство было скорее приятным.

«На станции действует пониженная гравитация», – вспомнил Рагнар. Интересно, насколько она отличалась от общепринятого стандарта? По ощущениям, вес уменьшился примерно на треть.

Сквозь окно в рубке виднелось пустое помещение дока, освещенное в экономрежиме. Завершив последние манипуляции, Рагнар отстегнул ремень, собираясь подняться с кресла и размять затекшую спину. Но на экране мигнул значок входящего сообщения. Одновременно вышел на связь дежурный:

– «Эслинг», вам отправлен пакет настроек для системы жизнеобеспечения. Установите их для прохождения акклиматизации. Обратите внимание, настройки вводятся поэтапно с интервалами в шесть часов. Общий срок акклиматизации – двадцать четыре часа. После ее прохождения персоналу и животным будет открыт доступ на станцию. Конец связи.

У Тима вытянулось лицо.

– Что?

«Зараза, как я не сообразил?» – подумал Олссон. В старой шахте на спутнике Лодвара существовала похожая процедура. Каждая смена рабочих сперва сутки жила в барокамере, набившись туда, как шпроты в банку. Потом построили новую шахту, более продвинутую в техническом плане, и издевательство удалось прекратить.

Запустив установку настроек, пилот прищурился, выхватывая отдельные команды из мелькающих столбцов чисел и букв. Так и есть, угадал.

– Нам придется сменить условия на те, что существуют на «Варанаси». Ты же сам рассказывал: пониженное давление, другой состав атмосферы. Организм должен приспособиться, чтобы не получить осложнений. Так делают скалолазы. Не поднимаются сразу на вершину, а устраивают привалы на разной высоте.

– Но почему мы должны сутки торчать на корабле? У них что, нет какой-нибудь специальной зоны?

– Для гостей, наверное, есть. Но вряд ли нас пустят туда с Изольдой.

– Блин… – Напарник выглядел совершенно раздавленным.

Только сейчас Рагнар понял, почему к сроку фактического полета были прибавлены еще сутки. А он-то удивлялся щедрости заказчика. Надо же, кто-то подумал о пилоте и выделил целый оплачиваемый день для того, чтобы тот развеялся и отдохнул!

Тим произвел аналогичные подсчеты, шевеля губами и загибая пальцы на правой руке.

– Выходит, у нас останется всего пара часов?

– Ага. Успеем сдать груз и купить какой-нибудь сувенир.

Рагнар вспомнил магазинчик на центральной площади Тарквела, где продавалась всякая мелочь для туристов: аляповатые тарелки, магниты, значки. Раньше он не понимал, зачем тратить деньги на откровенное барахло. Но сейчас ощутил почти неодолимое желание купить кружку с надписью «Варанаси».

– Вот невезуха. – Тим съехал с кресла, задрав колени и развалившись на самом краю сиденья. Не пригодившийся рюкзак свалился на пол. – Я же только ради фермы сюда летел.

– В следующий раз будешь внимательно изучать договор. Включая то, что написано мелким шрифтом, – наставительным тоном произнес Рагнар, подняв кверху указательный палец. Будто сам читал что-то кроме суммы вознаграждения, указанной на первой странице.

– Блин! – снова выругался Тим. – А Сеть появилась? Хоть маму наберу.

Очередное разочарование не заставило себя ждать.

– Сеть только внутренняя. – Рагнар посмотрел на иконку в верхнем углу панели, где все четыре деления перечеркивал крест. – Странно… Здесь должен быть ретранслятор. Была же только что, при входе в систему, а сейчас нет! «Варанаси», ответьте «Эслингу».

– «Варанаси» на связи.

– Мы не можем подключиться к Сети. У вас проводятся профилактические работы?

– Авария, станция дальней связи вышла из строя. Оперативные службы оповещены, срок ремонта – не менее тридцати шести часов, – заученной скороговоркой протараторил дежурный. Похоже, ему задавали этот вопрос уже не первый раз. – Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо. Отбой… – Рагнар откинулся на неудобную спинку, скрестив руки под головой. Он тоже собирался позвонить Хельге, обстоятельно поговорить…

«Треклятая „Варанаси”, – подумал Олссон. – Сплошные неприятности, прямо рекорд». Он с раздражением глянул на индикатор загрузки – осталось сорок восемь процентов. Кликнул на файл с инструкцией, присланной вместе с пакетом данных. И даже присвистнул, увидев список побочных эффектов.

– Если начнут болеть мышцы или появится сыпь, сразу говори.

– Пойду козам передам, – буркнул в ответ Тим, покидая рубку. Наверняка он бы хлопнул дверью, если бы та не была раздвижной.

Глава 4

Космическая станция «Варанаси». Док номер семнадцать

Сутки спустя, когда Рагнар и Тим предвкушали возможность хоть немного размяться вне корабля, на «Эслинг» поднялись трое охранников в черных костюмах, бригада грузчиков, толкавших перед собой примитивные тележки на колесах, и симпатичная девушка в халате с ярко-оранжевым кейсом в руках. Девушка оказалась ветеринарной медсестрой. Она сразу направилась в грузовой отсек, где при помощи Тима взяла кровь у животных, наполнив аж по три пробирки на особь. У коз анализы брали из шеи, у свиньи – из уха. Возмущенная Изольда еще долго похрюкивала из угла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Речь идет об американском поэте Роберте Фросте (1874–1963 гг.) и его стихотворении «Нехоженая дорога» («Неизбранная дорога», «Другая дорога»), 1915 г.