Архивариус. Пальмовые листья судьбы

Этот раз не стал исключением. Мигель, как всегда, умудрился раздобыть что-то особенное – два ящика английского можжевелового джина Beefeater. Олег тут же отправил одну бутылку на экспертизу и стал ждать. На следующий день телефон разорвал короткий, тревожный голос эксперта:

- «Проблема. Приезжай.»

- «Что, это суррогат?» — уточнил Олег у эксперта.

- «Нет, это джин высочайшего качества, — пояснил тот. — Однако в него добавлено химическое соединение, содержащее циангруппу. Оно связывается с ферментами, отвечающими за клеточное дыхание, подавляя их активность и вызывая кислородное голодание. Проще говоря, это своего рода momento mori. Конечно, если не ввести антидот — нитрат натрия. Стоит отметить, что именно джин выбран в качестве носителя цианида. Если бы его добавили в сладкий ликер, цианид вступил бы в реакцию с глюкозой, образуя альдегидную группу и значительно ослабил бы свое действие. В джине же, основанном на можжевеловом спирте, цианид достигает максимального эффекта. Вкус горького миндаля, который является результатом реакции синильной кислоты, маскируется терпкостью можжевельника. Летальный исход наступает в течение трех-пяти минут».

Олег, договорившись с экспертом о доставке всей партии джина на уничтожение, отправился в университет.

Зайдя в комнату, где хранились ящики, он сразу заметил: край одного из них надорван, а двух бутылок не хватает. На столе, под тетрадью с учетом проданного товара, лежали две купюры по двадцать пять рублей.

"Мигель", – мелькнула мысль, – только у него был ключ от комнаты. Олег захлопнул дверь и помчался в общежитие. Влетев на второй этаж, он остановился у комнаты Мигеля. Дверь была заперта изнутри, а за ней слышался звон стаканов. Олег с размаху выбил дверь ногой и ворвался внутрь.

На столе стояли две злополучные бутылки Beefeater. Четверо друзей Мигеля, подняв стаканы, готовились попробовать этот чудесный, недешевый напиток. Сам Мигель, развалившись в кресле и явно наслаждаясь вниманием, собирался произнести тост.

Олег, не мешкая, нанес Мигелю сильный удар ногой в голову. Отлетев, Мигель ударился о тумбочку в углу комнаты и потерял сознание. Олег обернулся, осматривая помещение. Комната оказалась пуста. Друзья Мигеля исчезли, словно их и не было. Олег опустился на стул. Его руки непроизвольно подрагивали.

Через несколько мгновений Мигель начал приходить в себя. С трудом поднявшись, он обхватил голову обеими руками и хрипло спросил:

- «Олег. Ты хотел меня убить?»

Олег, уже совладавший с дрожью в руках и методично собиравший в пакет стоявшие на столе бутылки и стаканы ответил:

- «Если бы хотел, то мне достаточно было подождать еще пару минут. Ты и твои друзья отправились бы на тот свет сами.»

Не вдаваясь в лишние детали, он поведал о яде, обнаруженном в бутылках. Олег выбил из Мигеля всю правду о происхождении джина. Результат не стал сюрпризом. Поставщиком оказался кто-то из персонала посольства Великобритании в Москве. Они действовали довольно небрежно, словно рассчитывали на скорую кончину покупателя, даже не пытаясь замести следы.

Глава 5

Глава 5 Ты – моя судьба

Утро началось с неожиданной встречи. Выходя из квартиры, Олег столкнулся на лестничной площадке со своим давним знакомым, соседом Стасом. Они знали друг друга с самого детства. Стас, который как раз заканчивал РГГУ, с энтузиазмом поделился:

- «Олег, как ты смотришь на то, чтобы немного отвлечься? Я сейчас работаю над дипломом по фольклору русской деревни, собираю старинные сказания. Наткнулся на одну удивительную деревеньку в Ярославской области. Как насчет того, чтобы сбежать от городской суеты и отведать настоящего парного молочка?»

Олег, вспомнив о недавних событиях, почувствовал, что такая передышка ему просто необходима. Они договорились отправиться в путь на следующее утро, ровно в пять часов.

Залив полный бак отправились в дорогу. Деревенька была небольшой - всего пять домов, где старики доживали свой век.

По их воспоминаниям, когда-то здесь была большая и шумная деревня. Олег, слушая, как Стас записывает сказания и байки, и насладившись кружкой парного молока, решил прогуляться.

Выйдя за околицу, он сразу очутился в волшебном лесу. Лесной, свежий воздух наполнял лёгкие, ласковое солнце нежно согревало, а вокруг раздавалось нежное пение птиц, словно сама природа пела свою песню. Мягкая, влажная трава ласкала босые ноги.

Внезапно, среди зелени, проступила едва различимая тропинка. Не задаваясь вопросом о ее назначении, он неспешно пошел вперед. Примерно через километр пути тропа вывела его на крохотную, затерянную полянку. В самом ее сердце возвышалось старое, иссохшее дерево. На его ветвях висела потемневшая от времени икона, а под ней тихо тлел огонек зажженной лампады.

Справа, словно притаившись, виднелась землянка. Приоткрытая дверь землянки словно манила Олега. Он шагнул внутрь, позволяя глазам адаптироваться к густому полумраку.

Взору открылась скудная обстановка: грубый дощатый стол, пара лавок, простая лежанка. Но внимание приковала фигура в углу – небольшая, облаченная в монашеское одеяние, она стояла на коленях перед иконой, освещенной трепетным огоньком лампады.

Олег ощутил укол неловкости, поняв, что нарушил чужое уединение, и уже собирался бесшумно ретироваться, как вдруг тишину разорвал низкий, скрипучий голос:

- «Ну вот, Олег, сын Василия, ты и пришел.» Олег замер, растерянность сковала его.

- «Откуда вы...» – выдохнул он. Монах, сложив руки на груди, произнес:

- «Многие люди прошли свой земной путь и тихо ушли в вечность. Они жили, чувствовали, любили – так же, как и мы, но теперь их нет. Если бы каждый осознавал это, разве осталось бы время на глупости, нелюбимую работу, чужих людей, ненависть, гордыню, обиды, зависть, жестокость, неверие, цинизм и презрение? Неужели мы стали бы растрачивать драгоценное время жизни на пустую суету и бессмысленные поступки?

Нам необходимо научиться любви и милосердию. Об этом говорил Иисус Христос через Евангелие. Именно это станет нашим пропуском в Царствие Небесное. Не деньги и богатство, а любовь, милосердие и доброта помогут нам спасти душу.»

Всё вокруг Олега померкло, растворилось в тумане, и лишь лицо монаха, с пронзительным взглядом из-под густых бровей, осталось перед ним.

- «Жизнь начинается с множества путей. С каждым принятым решением, с каждым прожитым годом, большинство из них закрывается, оставляя в итоге лишь один, тот, что ведет к конечной цели. Твоё имя означает ПОСВЯЩЕННЫЙ,» – произнёс монах, и голос его звучал как древний напев.

– «На твоем пути многое откроется тебе, но и многое будет с тебя спрошено. Не забывай слабых и униженных, противостоя сильным и порочным. Вдали от родного очага помни о земле своей. И если ступишь в долину смертной тени, не страшись зла, ибо Господь с тобой; его жезл и его посох – твоё утешение.»

Монах осенил Олега крестом.

- «Ступай и не страшись. Господь будет с тобой.»

Олег, словно парализованный, выбрался из землянки. Ноги казались чужими, мысли путались, но слова монаха настойчиво звучали в голове.

По дороге назад Олег решил выяснить у Стаса подробности о монахе.

- «Про монаха-схимника я слышал», – начал Стас, пожав плечами.

– «Зовут его Иоанн. Говорят, он никого к себе не пускает. Единственный раз, когда он как-то взаимодействовал с деревенскими, это когда, по их рассказам, он оживил одного мальчишку после удара молнии. Насколько это правда – неизвестно, да и было это очень давно, тому парню сейчас лет сорок, наверное. С тех пор деревенские носят схимнику хлеб, и ничего другого он от них не принимает.»

Олег старался забыть о встрече с монахом, но его слова напомнили о себе гораздо позже.

Наступило время, когда вплотную нужно было заняться учебой. Необходимо было ликвидировать все хвосты, образовавшиеся после недавних событий.

Но куда более серьезным испытанием, чем любой экзамен, был зачет – настоящая проблема, требующая глубокого понимания.

А посвящен был зачет основам философской мысли народов Индии. Собрав внушительную стопку учебников, Олег уже три дня сидел в тишине пустой аудитории, пытаясь распутать сложнейшие узлы индийских учений, но все его усилия оставались безрезультатными.

Олег, погруженный в учебники, не услышал, как распахнулась дверь аудитории. Лишь легкое, почти невесомое касание воздуха выдало, что он больше не один.

Подняв взгляд, он увидел ее – стройную, словно сотканную из лунного света, фигуру в белом сари, расшитом золотыми нитями. Лицо ее было совершенным, как у античной богини, кожа – цвета теплого молока с оттенком какао, а черные волосы струились, словно шелк.

Она приблизилась, и воздух наполнился тонким, чарующим благоуханием.

Это была Лакшми, слушательница другого потока на курсе Олега. Он видел ее лишь мельком, эту загадочную девушку, всегда держащуюся в стороне, словно цветок, не желающий раскрываться всем.

Лакшми сложила ладони перед лицом, кончики пальцев едва коснулись изящно изогнутых бровей. Олег, уже знакомый с индийскими обычаями, понял, что это приветствие.

Их разговор завязался легко, и по мере его развития на губах Лакшми расцветала нежная улыбка. Ее темные, опущенные глаза изредка поднимались, встречаясь с взглядом Олега на считанные секунды. Каждый такой мимолетный взгляд заставлял его сердце биться в бешеном ритме, а внизу живота разливалось жаркое, пульсирующее тепло.

Лакшми сказала, что зубрежка основных понятий индийской философии, при всем ее многообразии, потребует колоссальных усилий. Истинное понимание же достигается через глубокое погружение. Она предложила свою помощь в этом, и они договорились о встрече на следующий день.

Олег приехал по адресу, оставленному Лакшми. Это был дом для партийной номенклатуры средней руки. В фойе, среди кадушек с метровыми пальмами и цветов в горшках, сидела вахтерша с настороженным взглядом. Назвав номер квартиры, Олег поднялся на лифте.

Дверь ему открыла служанка Лакшми, приехавшая с ней из Индии. Войдя в просторную комнату, Олег увидел Лакшми в чудесном небесно-голубом сари. Она двигалась с удивительной грацией дикой кошки. Весь интерьер комнаты подчеркивал ее индийское происхождение и высокий статус. В углу на маленьком столике курились благовония под тихую индийскую музыку. Лакшми застенчиво улыбнулась:

- «Я попыталась создать нужную атмосферу для занятий.»

Рассказы Лакшми об Индии, поданные в такой живой и доступной форме, не найти ни в одном учебнике. Это было поистине удивительно. Все то, что Олег тщетно пытался вызубрить, теперь легко укладывалось в его голове.

Лакшми заговорила об индийской богине любви Рати, которую сравнивают с Венерой. Широко распахнутые, пылающие глаза Лакшми уже не опускались в смущении, а неотрывно смотрели в глаза Олега.

Лакшми встала, грациозно, едва касаясь пола изящными ступнями. Повернувшись к Олегу спиной, под звуки музыки она начала исполнять танец богини любви. Олег, затаив дыхание, не мог отвести взгляда.

В какой-то момент, одним плавным движением, Лакшми заставила свое сари взлететь, словно огромное полотно, перед глазами Олега, а затем оно опустилось у ее ног.

Обнаженная, подобная античной богине, лишь с небольшим кусочком ткани, расшитым сверкающими камнями, между ног, она продолжала свой танец.

Идеальной формы грудь, подпрыгивала в такт движениям, а украшения на шее вторили ей мелодичным звоном.

Сердце Олега все еще колотилось в бешеном ритме, когда два обнаженных тела, словно стремясь слиться воедино, бросились навстречу друг другу.

Стоны Лакшми звучали для него музыкой, наполняя воздух нежностью.

Обессиленные, они лежали рядом, и Лакшми, смущенно прикрывая наготу сари, казалась воплощением хрупкой красоты. Слова были излишни; ее счастье читалось в глазах Лакшми, что в темноте сияли, как два драгоценных камня.

Когда утро рассеяло тьму, Олег обнаружил на белой простыне алое пятно – молчаливое подтверждение непорочности дара Лакшми.

Олег был настолько поглощен мыслями о Лакшми после их встречи, что постоянно искал её в университетских коридорах. Каждый раз, когда его взгляд находил её, он получал в ответ её нежный взгляд. Олег знал: их встречи произойдут только наедине, без посторонних. Обычно, если позволяло время, они находили друг друга после занятий и ехали к ней.

То, что происходило с ними наедине было похоже на любовное безумие, где они теряли себя в объятиях друг друга. Ненасытные, они искали близости вновь и вновь. В один из таких моментов, когда наслаждение достигло своего апогея, из уст Лакшми вырвался тихий стон, сопровождаемый шепотом:

- «Мэра бхаги».

Когда он, очнувшись от пьянящего забытья, спросил значение этих слов, она, с дрожью в голосе, произнесла:

- «Я должна тебе все рассказать.»

Лакшми происходила из знатной семьи раджи, принадлежавшей к княжескому роду. Хотя после обретения Индией независимости в 1947 году все привилегии были отменены, тысячелетняя кастовая система сохраняла свое влияние. Семья Лакшми, будучи представительницей высшей касты брахманов, чьи члены занимали практически все ключевые государственные посты, обладала значительным влиянием. Инвестировав в развитие собственного бизнеса, они построили огромную бизнес-империю. Сочетание государственной должности главы семьи, занимающего пост лидера парламентской палаты, и родства с вице-президентом Индии обеспечивало неприкосновенность их деловых интересов.

В такой семье родилась и выросла Лакшми. Лучшие воспитатели, учителя и многочисленная прислуга находились в распоряжении любимой дочери раджи. Однако, благодаря мудрой матери, Лакшми выросла не избалованной, а образованной и доброй девушкой.

Когда Лакшми исполнилось тринадцать лет – возраст, когда индийская девочка начинает превращаться в женщину – в дом был приглашен главный прорицатель касты брахманов.

Но ни испуганная девочка, ни ее родители не почувствовали радости от слов прорицателя.

Мужа, предназначенного ей судьбой, она встретит далеко от Индии, в большой, мистической северной стране, где вода становиться твердой, а земля покрыта белым пухом.

- «Как я найду эту северную страну и человека, предназначенного мне?» — пролепетала испуганная девочка.

- «Искать не нужно. Судьба сама найдет тебя.» — был ответ прорицателя.

В Индии произошел заметный сдвиг: некогда престижное образование в Кембридже, наследие бывших колонизаторов, уступило место советским ВУЗам.

При первой встрече с Олегом она замерла, пораженная. Сердце провалилось куда-то в бездну, а внизу живота разлилось нежное, обволакивающее тепло. В тот миг все стало кристально ясным.

Услышав всю эту историю, Олег не мог поверить своим ушам. Воспитанный в атеистических убеждениях, он был совершенно сбит с толку тем, как Лакшми современная и образованная девушка, могла так серьезно отнестись к этому, казалось бы, мракобесию. Лакшми же, напротив, недоумевала, как можно отвергнуть столь очевидную истину, прозвучавшую из уст прорицателя. Она не знала, считал ли Олег ее своей единственной избранницей на всю жизнь. Но одно было неоспоримо: ей предстояло принять свою судьбу и подарить себя предназначенному.

В индийской культуре телесная близость мужчины и женщины – это священный ритуал.

С волнением и слезами на глазах Лакшми уверяла Олега:

- «Муж – это земной бог. Он – та часть женщины, без которой она не является ни человеком, ни личностью, ничем. Ты – моя мэра бхаги, моя судьба.»

Олег сидел напротив Кадова, в его кабинете. Кадов барабанил кончиком ручки по столу, явно нервничая.

- «Ты вообще в курсе, что такое жить в чужой стране? Да не просто в чужой, а в такой, как Индия! Тебе что, здесь девок мало?»

Олег упрямо стиснул губы.

- «Она не девка.»

Кадов метнул на него взгляд.

- «Ладно, извини. Но ты хоть отдаешь себе отчет, на что идешь? Да, семья у них богатая, спору нет, но все равно – там совсем другие люди, другие взгляды на жизнь, другие ценности.»

Кадов обреченно вздохнул.

- «Вижу, тебя не переубедить. Хорошо. Через две недели прилетает делегация из Индии по культурному обмену. Глава делегации – вице-президент Индии Мухаммад Хидаятулла, и твой будущий тесть, – Кадов заглянул в свои записи. – Шри Автар Сингх Рихи. Ну и родственничков ты себе нашел. Не знаю, как ты с ним будешь общаться.»

Олег успокоил его:

- «Станислав Викторович, я хорошо знаю маратхи.»

Кадов пристально посмотрел на Олега.

- «Долгополов, да не в том дело. Как ты вообще со всеми ними собираешься найти общий язык?»

Кадов снова уткнулся в свои записи.

- «Так, слушай сюда. Через месяц ты отправляешься в учебный центр КГБ. Обучение займет три месяца. С нашим деканатом я договорюсь, экзамены сдашь экстерном. Понимаю, там учатся по пять лет, но тебе дадут хотя бы основы – так сказать, "взлет-посадка". В Индии будешь на связи с нашим резидентом, тебя проинструктируют.»

Олег недоуменно уставился на Кадова.

- «Но ведь у нас с Индией вроде как дружба-жвачка?»

Кадов усмехнулся.

- «Дружба, да. Но британская МИ-6 до сих пор чувствует себя там как дома, на Таймс-сквер. Так что будешь ты, Долгополов, Родине там служить.»

Глава 6

Глава 6 Морское путешествие

Когда Ольшанский уже оформлял свою мини-экспедицию в Индию, к нему подошел Сазонов.

- «Казимир, ты просто обязан взять меня с собой! Никого полезнее меня ты все равно не найдешь и потом тебе же все равно нужен человек знающий санскрит.»

Ольшанский с сомнением посмотрел на Сазонова.

- «Фима, да мне никто разрешения не подпишет, когда узнают, что я забираю с собой заведующего единственной лабораторией в библиотеке. Кто будет проводить экспертизы?»

Сазонов прижал руки к груди:

- «Я оставлю на хозяйстве своего зама, а с начальством не сомневайся, я договорюсь.»

Сазонов понимал: поездка с Ольшанским – это уникальный шанс прикоснуться к столь фантастически интересной теме. К тому же, ему необходимо было хоть ненадолго вырваться из слишком удушающих объятий своего клиента-спасителя, Романа Кирилловича.

Ефим Анатольевич начал замечать нечто тревожное: за ним словно установили наблюдение. Его взгляд то и дело останавливался на одном и том же человеке – угрюмом, с непроницаемым лицом. Куда бы ни направлялся Сазонов, этот человек неизменно оказывался поблизости, превращая подозрения в пугающую реальность. Ефим Анатольевич был уверен: это дело рук Романа Кирилловича.

Уже целый месяц Сазонов и его знакомый каллиграф, которого он для удобства оформил лаборантом, трудились над копированием Остромирова Евангелия. Задача оказалась невероятно сложной: требовалось создать дубликат, неотличимый от оригинала для любого эксперта. Конечно, дорогостоящий компьютерный анализ мог бы выявить подделку, но для этого нужны были веские основания для подозрений.

Когда Сазонов доставил заказчику готовый экземпляр, он почти не дыша наблюдал как Роман Кириллович сначала внимательно изучал книгу под увеличительным стеклом налобной лупы, затем перешел к корешку, и, наконец, поднес ее к самому носу, вдыхая аромат старой бумаги. После этого, взяв сканер, он начал медленно, страницу за страницей, проводить им по каждому листу, словно сканируя саму душу книги. После этого Роман Кириллович немного отодвинулся от стола и некоторое время молча сидел, погружённый в раздумья. Наконец он произнёс:

- «Ну что же, уважаемый, я не ошибся в вас. Вы создали восхитительный новодел. Браво.»

Потом он нахмурился и сдвинул брови:

- «Ты что, мерзавец, действительно думал, что я не отличу оригинал от подделки? А если бы я вместо твоей дочери вернул бы тебе какую-нибудь другую наркоманку?»

Сазонов от ужаса вжался в кресло. Роман Кириллович, успокоившись, продолжил:

- «Хотя для вас Сазонов, наверное было бы лучше, если бы она всё-таки получила срок. По крайней мере, осталась бы жива. А так...»

Он махнул рукой, словно желая прекратить разговор.

- «Вернемся к нашему договору. Вы его не выполнили. Ваш, конечно великолепный и искусно созданный фолиант пойдет в зачет, но мы договаривались о другом.»

Роман Кириллович пристально посмотрел на Ефима Анатольевича.

- «Сазонов, куда вы собрались? Вы оказались человеком весьма скрытным. Но чтобы не заставлять вас лгать и перейти к главному, – он резко направил указательный палец в сторону Сазонова,

– Вы мне должны. И не испытывайте мое терпение. Поверьте, это не принесет удовольствия ни мне, ни тем более вам. Поэтому всё, что вы узнаете в своей поездке, я должен знать в первую очередь.»

Ольшанский сформировал состав своей небольшой, но тщательно подобранной группы. В нее вошли сам Ольшанский, Саша Токарев и, конечно же, незаменимый Сазонов, чьи глубокие познания в санскрите обещали стать ключом к разбору древних текстов.

Когда друг и кум Ольшанского, крупный бизнесмен Алексей Васин, узнал от своей жены, преподавателя психологии Аллы Викторовны Шаровой, что ее ученик Саша Токарев отправляется в Индию под руководством Ольшанского, он решил полностью профинансировать экспедицию. Несмотря на возражения Казимира Владимировича, Васин аргументировал это тем, что средств, выделенных библиотекой, хватит лишь на дорогу до Дели, но не более. Он также настоял на включении в состав экспедиции своего человека для решения возможных силовых и криминальных вопросов. Этим человеком стал Вячеслав Анатольевич Стрельцов.

Прилетев в Дели и ступив из прохлады самолета в густую, влажную жару, все ощутили резкую смену обстановки. Сердце забилось чаще, одежда мгновенно прилипла к телу. Воздух наполнился ароматами острой еды, смешанными с запахами толпы, животных и выхлопных газов. На площади перед аэропортом их захлестнула атмосфера свободы и раскрепощенности.

Огромная, гомонящая масса людей, полная улыбок и смеха, заполнила все вокруг. Радость, казалось, охватила всех – богатых и бедных, взрослых и детей. Вокруг царила удивительная благожелательность, словно само присутствие прилетевших гостей уже приносило счастье.

Оказавшись в Дели, Ольшанский не терял времени. Его путь лежал к отцу Саши Токарева – человеку, который, как он верил, знал, где искать продолжение пророчества, скрытое среди оставленных пальмовых листьев.

Отыскать особняк, где обитала семья тестя Олега Долгополова, Шри Автара Сингха Ричи, оказалось делом несложным. Их встретил старый садовник, чьи слова омрачили прибывших гостей печальными вестями.

Молодая госпожа Лакшми, едва успев вернуться из России, скончалась при родах. Ее мать, не в силах перенести такое горе, последовала за ней. Муж госпожи, Олег, в поисках уединения, исчез неведомо куда. Сам же хозяин особняка, построив небольшой храм, проводит в нем почти все свое время.

В тихом дворе храма, под сенью раскидистого баньяна, господин Рихи, сидя на каменной скамье и встретил гостей из России. Его невидящий взгляд устремился куда-то вдаль, и тихим, мягким голосом он произнес:

- «Он прибыл в наш край с большими надеждами. Но обрушившиеся на него испытания легли тяжким грузом на его сердце. После смерти его жены, моей дочери, мир для него изменился навсегда. Все, что прежде казалось важным, теперь стало далеким и чужим. Он не смог оставаться там, где каждое мгновение напоминало о счастье. И он стал искать место, где можно было просто дышать.

Боль подобна реке: она течет, меняет русло, но никогда не исчезает совсем. Она становится частью нас. Нужно научиться жить с ней. А города полны суеты, тогда как душе нужна тишина. Посмотрите вокруг: горы стоят миллионы лет, деревья растут неспешно, цветы раскрываются в свое время. В этом нет спешки. Только так можно услышать себя. Утренний туман, словно нежное покрывало, окутывает долины. Исцеление – не гость по расписанию, оно приходит тогда, когда мы отпускаем его, переставая ждать. Важно найти свой собственный путь. И не просто помнить, а научиться хранить воспоминания так, чтобы они согревали душу, а не причиняли боль.»

Единственное, в чем Рихи был абсолютно уверен, — это то, что Олег Долгополов направился к острову "Счастья", затерянному среди Андаманских и Никобарских островов.

В гостинице все вместе попытались проложить курс к острову "Счастья", но задача оказалась непростой. Точное местоположение острова было неизвестно, ведь на карте значилось целых 204 острова, что делало поиск крайне сложным. Первой целью стала Калькутта – отправная точка для путешествия на острова.

В Калькутте, среди агентств, предлагающих аренду яхт, Ольшанский, столкнулся с удивительным феноменом: никто, казалось, не слышал об острове Счастья. Десяток безрезультатно обойденных офисов привели его в порт. Там, среди скрипа снастей и запаха соли, он начал беседы с портовыми судовладельцами. И лишь в самой дальней, забытой бухте, среди десятка старых, потрепанных шхун, он нашел тех, кто предлагал морской фрахт для перевозки грузов.