Ночь на Лысой горе. В гостях у Великого Полоза

— Осмелюсь не согласиться. Благородная кровь не вода: ни перелить, ни заменить. А стало быть, и звание леди с вас никак не спадёт, как бы вы того ни желали.

Она только хмыкнула.

— Не изволите ли сказать, могу ли я быть вам чем-либо полезен?

— Уверена, у вас и без меня дел достаточно.

— Быть может. Но вы — гостья моего Царя, и выглядите… немного печально. А раз так, прочее подождёт. Позвольте проводить вас?

— Конечно, — Кэти зашагала рядом. — Вы любите его, да?

— Любим. Он хороший правитель. Жаль, несчастный.

— Из-за пророчества, — она кивнула.

— Мы, потомки Юши-змея, одиночество переносим тяжко. Потому и спешим найти спутника жизни — одного, но на века. А его столь долго лишали этой отрады…

— У вас было так же?

— Да, леди. Я повстречал свою супругу ещё в юные годы. Полюбил с первого взгляда, как нынче говорят. С той поры мы и не разлучались.

— Вы сейчас её любите так же сильно, как и тогда?

— Даже сильнее. С годами любовь только крепнет… Она многим пожертвовала — ради нас, ради дочери. Я не могу не преклоняться перед её мужеством.

— У вас есть дочь? Какая она?

— О, своенравная… Вся в мать пошла! Потому-то и не ладят: обе гордые, обе на своей правде стоят. Ни одна другой уступить не желает, а ведь, положа руку на сердце, стоило бы просто сесть да по душам поговорить… Глядишь, и всё бы устроилось, — он вдруг осёкся. — Ох, простите! Зря я отяготил вас своими переживаниями.

— Нет, что вы, мне интересно. К тому же, кажется, я знаю, о ком вы. Вы отец Медины.

Дворецкий улыбнулся.

— Искренне надеюсь, леди, что моя супруга с дочерью не доставили вам хлопот. Они, право, с добрым сердцем, хоть и с характером.

— Нет, конечно, они мне очень помогают. Но почему у них такие отношения?

Мужчина тяжко вздохнул.

— Увы, большая часть вины лежит на Забаве. Когда-то Медина тяжко захворала… Болезнь была такая, что иные уж прощались с надеждой. Но супруга отыскала средство. Она месяцами боролась за жизнь дочери: не спала, почти не ела, жила одним лишь её дыханием. Это… оставило след. И даже когда Медина пошла на поправку, Забава не смогла отпустить ту тревогу. Сколь бы лет ни минуло, для неё она всё та же малышка, умирающая на её руках.

К горлу Кэти подкатил ком.

— А больше у вас детей не было?

— Забава больше не решилась, — тихо ответил он. — Испугалась, что беда может повториться. Да и мне… мне всегда хватало их двоих.

Он взглянул на Кэти и, заметив влажный блеск в её глазах, тут же склонился:

— Простите великодушно, леди. Хотел приободрить, а невольно коснулся того, что лишь прибавило вам тяжести на сердце.

Она замотала головой.

— Нет, наоборот, спасибо. Теперь я понимаю их чуть лучше. К тому же вы отвлекли меня. Ещё немного, и я взвыла бы от скуки.

— Да, признаться, порой в этих стенах и правда тяжело дышится… Быть может, вам стоит немного развеяться, леди? Прогуляйтесь по Яви. Смена обстановки нередко творит чудеса.

— Так и сделаю, — кивнула девушка, входя в крыло невест. Мужчина учтиво поклонился и вскоре скрылся за поворотом.

Кэти последовала его совету. Но вместо прогулки по явному миру на следующий день направилась прямо в квартиру Злата, лелея слабую надежду, что уж там-то её хандра отступит.

Пустые комнаты встретили её холодом и тишиной. Не снимая пальто, Кэти опустилась на знакомый стул, достала из сумки бумагу и уголь и начала рисовать.

Вид из окна стоил того.

Без красок было сложно передать пёструю россыпь домов и машин, но уголь, как ничто другое, передавал тяжесть осеннего неба и хищные изгибы голых ветвей.

«Какой рисунок, такое и настроение, — хмыкнула Кэти, глядя на серые росчерки. — Видимо, зря я сюда пришла».

Её вовсе не удивило то, что без Злата здесь всё ощущалось иначе: ни уюта, ни тепла, только озябшие кончики пальцев и дрожь где-то внутри. И всё же дышать свежим, морозным воздухом было приятно.

Наверное, поэтому, стоило ей вернуться в объятия замка, сейчас казавшиеся удушающе тёплыми, она едва не задохнулась.

«Если я снова останусь здесь одна, я точно сойду с ума».

Решительным шагом Кэти оставила позади изученные вдоль и поперёк комнаты и устремилась вниз по бесконечной череде лестниц.

Чем глубже она спускалась, тем темнее и тише становилось вокруг. Шорохи в стенах звучали глуше, прохожие попадались реже. Да и те, кто встречался, смотрели на неё вовсе не так, как прежде. В их взглядах не было привычного любопытства и мягкого дружелюбия — только настороженность и сдержанная опаска.

Желание Кэти посмотреть на змеиный город стремительно таяло.

«И какой чёрт дёрнул меня прийти сюда?»

Она уже собиралась повернуть назад, когда заметила единственное существо, в чьём взгляде светился не страх, а настоящий интерес. Маленькая темноволосая девочка смотрела на неё во все глаза и явно хотела подойти, но не решалась.

Кэти махнула ей рукой. Та вздрогнула, будто собираясь броситься наутёк, но всё же осталась на месте и неуверенно взмахнула ладошкой в ответ.

Девушка подозвала её, и как только та сделала пару шагов навстречу, неспеша опустилась на корточки.

— Здравствуй.

— Доброго тебе дня, госпожа! — зажурчал ручейком голос девочки.

— Ты не боишься меня?

— Нет. Ты красивая!

— Правда?

— Ага! И глаза у тебя ух какие! У мамы с папой, да и почти у всех здесь глаза карие, а у тебя — синие, как цветы в синем саду в замке!

— Бывала там?

— Один раз, — девочка серьёзно кивнула. — Случайно забрела. Мама потом отругала. А ты тоже там была?

— Пока нет. Но при случае спрошу у Злата, можно ли мне туда.

— Ого! Ты Царя по имени зовёшь? Ты, наверное, его невеста?

Кэти покачала головой.

— Просто гостья. Его невеста куда красивее меня, и глаза у неё тоже голубые.

— А она тоже сюда придёт?

— Не знаю. Я и сама здесь случайно оказалась. Даже не заметила, как спустилась так глубоко. Скажи, может, тут есть красивые места, которые я могла бы нарисовать?

— Ого! Ты рисовать умеешь?! А меня нарисуешь?

— Прости, милая, я бы с радостью, но здесь неудобно, да и света мало.

— Я найду! — девочка аж подпрыгнула от радости. — Обязательно найду самое красивое место! Только мне далеко уходить нельзя, а рядом тут вообще ничего такого нет.

Она сникла, но через секунду снова ожила.

— Но я в замке поищу, если мама разрешит!

Кэти ласково провела рукой по её голове.

— Я тоже там живу. Как найдёшь, позови меня.

— Конечно!

— Но куда мне пойти сейчас? Неужели совсем ничего хорошего не найдётся?

— А тебе очень надо?

— Очень.

— Тогда… одно есть. Но оно далеко.

— Насколько?

Девочка лишь пожала плечами.

— Ладно. Скажи, куда идти, а я попробую. Если и правда слишком далеко, вернусь.

Ребёнок, получив такое важное задание, буквально засиял от гордости и принялся с жаром объяснять дорогу.

Наконец, поблагодарив малышку, Кэти направилась в указанную сторону.

Она уверенно шла вперёд, гадая, какое же место девчушка посчитала достойным рисунка. Подземный сад? Пещера, набитая самоцветами? Или, может, скрытое подгорное озеро?

Пол коридора, в который она вошла, был выложен ровными каменными плитами, и её шаги звучали гулко и чётко, будто подстёгивая идти дальше. Раз уж она добралась так далеко, то явно стоило пройти этот путь до конца.

«Иди только вперёд. Всегда только прямо. Сворачивать никак нельзя, иначе заблудишься и пропадёшь», — удивительно строгий тон девочки всё ещё стоял в ушах Кэти.

Она шла, строго соблюдая её указание, и представляла, как найдёт укромный уголок, разложит бумагу с углём, и как свет красиво упадёт на белый лист, даря вдохновение.

Но такой настрой не продержался долго.

Постепенно привычный шорох замка затих, и вокруг воцарилась странная, густая тишина, нарушаемая лишь эхом её шагов и лёгким шёпотом ветра, гулявшего по переходам. Каменные плиты под ногами сменились неровными выступами голой породы, а фонари, очевидно питаемые магией, стали попадаться всё реже, погружая тоннель в гнетущий полумрак.

Прошёл час, а, может, и больше, но никакого признака конца пути не было и в помине. Каждый новый шаг давался всё тяжелее, но Кэти, не желая сдаваться, упрямо продолжала идти вперёд.

Облегчение окатило её волной, когда впереди задребезжал тусклый свет.

Вскоре на стене появился первый светящийся кристалл. Один, второй, третий — с каждым шагом их становилось всё больше: мелких и крупных, зелёных и фиолетовых. Казалось, их свет исходил из самых недр горы, отражаясь от гладкого камня и озаряя путь.

Зато на смену темноте пришла другая проблема: с каждым метром становилось холоднее. Кэти чувствовала, как ледяные пальцы мороза пробираются сквозь одежду, заставляют зубы отбивать дробь, а мышцы всё сильнее напрягаться.

Минуты текли, и вскоре она увидела, что стены начали покрываться тонкой ледяной коркой. Морозные узоры, словно невесомая паутина, расползались по камню, заключая его в хрупкий, сверкающий плен. Пол под ногами хрустел и скрипел, и каждый шаг эхом отдавался от стен, сливаясь в странную, мрачную мелодию.

Кэти вдруг поймала себя на том, что неосознанно оглядывается через плечо, будто ощущая чьё-то незримое присутствие.

Уверенность её таяла, уступая место подступающей тревоге. Во второй раз за день она жалела о том, что пошла туда, куда идти не следовало.

Она почти решила повернуть назад, когда впереди мелькнул свет.

Яркий, тёплый свет.

Это явно было солнце. Его лучи отражались от заледенелых стен, разбивались на золотые блики и прыгали вокруг солнечными зайчиками.

Кэти едва не задрожала от радостного предвкушения.

«Наконец-то, выход!»

Она ускорила шаг, и в какой-то миг всё вокруг, кроме этого света, исчезло. Она почти чувствовала его тепло на коже, почти щурилась, чтобы рассмотреть его сквозь вуаль ресниц.

Вдруг что-то схватило её за запястье.

Сердце пропустило удар. Ноги подогнулись. Она вскрикнула и попыталась вырваться, но хватка оказалась крепкой, как железный капкан.

Кэти рывком обернулась и столкнулась взглядом с золотыми глазами, вспыхнувшими в полумраке. Перед ней стоял тот, кого она ожидала увидеть меньше всего.

Его силуэт сливался с тенями коридора, но рыжие волосы, будто притягивая отблески света, вспыхивали, напоминая языки огня.

— Злат?!

— Туда нельзя! Что ты вообще там забыла?! — почти кричал он, хриплым от волнения голосом. — Как тебе в голову взбрело пойти сюда?!

— Мне девочка подсказала.

— Девочка?! Какая ещё девочка?!

— Просто… девочка. Я не знаю.

Всё в Кэти: и сжавшаяся фигура, и слегка дрожащий голос — выдавало её растерянность.

— Довольно милая, на самом деле. Я спустилась вниз, и люди там оказались не очень радушными. Но она не испугалась, подошла ко мне. Мы поговорили, и я спросила, где можно порисовать. Она посоветовала этот путь.

— И тебя не смутило, что он такой долгий?

Злат разжал пальцы, отступая на шаг, и Кэти потёрла саднящее запястье. Заметив это, он тут же нахмурился:

— Прости, я перестарался.

Она пожала плечами.

— Смутило. Но хотелось дойти до конца.

— Зачем?

— В замке было душно и одиноко. Я сходила в твою квартиру, но это не помогло. Вот я и…

— Пошла куда глаза глядят?

Кэти снова дёрнула плечом.

— Почему туда нельзя? — сменила она тему.

— Там Навь, — ответил он коротко, но, увидев в её глазах непонимание, пояснил. — Наша гора стоит в Нави, потустороннем мире. Для живых людей находиться в нём опасно. Замок я давно защитил чарами, чтобы мои гостьи могли спокойно жить в нём несколько месяцев, но за его пределами лучше не находиться долго.

Глаза Кэти ошарашенно округлились.

— Неужели всё так ужасно?! Если бы я вышла отсюда, то… умерла бы?!

— Нет, конечно. Всё не настолько плохо. Обычный человек может пробыть там довольно долго без особых последствий, но для этого нужно есть местную еду и пить особое зелье, ну, либо пройти обряд. Но ты совсем другое дело.

— Почему?

— Ты забыла, что перенеслась на сто лет вперёд? Неизвестно, как Навь отреагирует именно на тебя.

Кэти прикусила губу, задумалась, потом подняла глаза на него. Она поймала его внимательный, слишком внимательный взгляд, и щёки её тут же вспыхнули.

Она слегка прочистила горло:

— Неужели нельзя выйти хотя бы на пару минут? Выходит, я зря так долго шла?

Впервые Злат видел, чтобы она так открыто показывала свои чувства. Раньше она всегда была сдержанной: улыбалась уголками губ, смеялась тихо, а плакала молча. Но сейчас, возможно, из-за усталости и напряжения, маска леди пала. Брови её изогнулись в мольбе, глаза широко распахнулись, а пухлая нижняя губа, зажатая между зубами, казалась ещё ярче обычного.

Отказать ей сейчас казалось кощунством. И он сдался.

— Хорошо. Мы выйдем ненадолго. Но пообещай мне пару вещей.

Кэти торопливо кивнула.

— Во-первых, если почувствуешь малейший дискомфорт, сразу говори.

Ещё один кивок.

— Во-вторых, больше никогда не ходи сюда одна. Только со мной. И только если я решу, что это безопасно.

Кэти снова мотнула головой, как послушный болванчик. С каждой его фразой желание выбраться наружу становилось нестерпимым, а на губах помимо воли расползалась азартная улыбка, сдерживать которую больше не было сил.

— И, в-третьих… — Злат на миг задумался. — Держись за меня и не отпускай. Там скользко, а нам ещё подниматься.

Не тратя ни секунды, Кэти тут же оказалась рядом. Она схватила его под руку и почти силой потащила вперёд.

И глядя на неё такую: живую, горячую, полную нетерпеливой страсти, Злат почему-то не мог отвести от неё взгляд.

Да и не хотел.

Глава 11

Стоило им выйти из тоннеля, как солнце тут же ослепило Кэти. Она зажмурилась, моргая, пока не привыкла к свету, а затем замерла, поражённая.

— Права была малышка, — выдохнула она почти благоговейно. — Этот вид стоит того, чтобы его нарисовали.

Перед ней раскинулись заснеженные пики. До самого горизонта тянулись они неровной грядой, похожие на зубы древнего чудовища.

— Это Сорочинские горы, — сказал Злат. — Их создал Змий, первый, кто пришёл в этот мир и сделал его таким, каким ты его видишь. Но есть кое-что ещё, на что стоит взглянуть.

Он крепче перехватил её руку и повёл вверх по склону.

— Уж не знаю, кто та девочка, что подсказала тебе это место, но сюда почти никто не забредает. Для многих из нас здесь даже летом слишком холодно.

— Тогда зачем вообще сюда ведёт дорога?

— Сейчас поймёшь.

Дальше они поднимались молча.

Злат уверенно шагал по укрытой снегом неровной тропе, а Кэти просто старалась дышать. Разреженный воздух вперемешку с подъёмом заставлял лёгкие сжиматься в спазме, усложняя каждый вдох и выдох.

Вдруг Злат остановился и повернулся к ней.

— Отдышись немного. Осталось совсем чуть-чуть.

Так и оказалось. Стоило Кэти выровнять дыхание, он снова повёл её дальше и буквально через минуту вывел на широкую каменную площадку, явно рукотворную. Чуть в стороне лежали валуны, похожие на предусмотрительно расставленные сиденья.

И всё же Кэти не видела того, ради чего стоило бы сюда подниматься. Она вопросительно взглянула на Злата, но тот лишь ухмыльнулся и указал куда-то наверх.

Она подняла голову и обомлела.

На вершине горы лежал нетронутый снегом скелет огромного дракона. Его кости, обесцвеченные ветрами и временем, по-прежнему хранили былое величие. Рёбра вздымались дугами, как арки забытого храма, а расправленные крылья создавали иллюзию, будто он вот-вот встанет и улетит прочь.

Его череп, массивный, с длинными острыми рогами и пустыми глазницами, будто осматривал с высоты мир, который он давно покинул.

Даже воздух вокруг него, казалось, дрожал от жара.

Наверное, только сейчас Кэти на самом деле осознала, что оказалась в мире, полном магии и волшебных существ.

— Кто… это?! — выдохнула она, судорожно вцепившись в руку Злата.

— Впечатляет, да? — чуть грустно улыбнулся Злат. — Он — моё напоминание о том, насколько губительной и горькой может быть любовь, если она бездумна. Он прожил десятки тысяч лет, пока не встретил ту, кто стала его сердцем. И стоило ему обрести счастье, как оно рассыпалось звёздной пылью. Его возлюбленная умерла, а вскоре и он сам.

— Он что?.. — слова застряли у неё в горле.

— Не совсем. Сначала он воспитал наследника. А как только тот, по его мнению, стал достоин трона, нарвался на бой с существом, не уступающим ему по мощи. И проиграл. После чего потратил последние силы на то, чтобы прилететь на самую высокую гору, ближе к небу и к той, кого любил, и сжёг себя собственным пламенем.

— От чего она умерла?

— Она была особым существом, не из этого мира. Когда рожала первого ребёнка, отдала ему половину своей силы. А после второго сил для себя уже не осталось.

— Тогда зачем?

— Выбор? Судьба? Кто разберёт. Говорят, если бы её партнёр был таким же, как она, то она бы выжила. Но вышло так, как вышло.

— C'est La Vie…

— Именно. Такова жизнь. Даже для тех, кого почитают богами.

— Интересно, каким он был?

— Огромным. Чёрным. Величественным и ужасным одновременно. И в драконьем обличии, и в человеческом.

— Ты видел его?

— Да. Мой отец служил ему. Я должен был служить его сыну.

— А ты?

— А я стал другом. Он был не очень этому рад.

— Друг или его отец? — улыбнулась Кэти.

Злат рассмеялся.

— Возможно, оба. Сложно судить, когда любимое выражение лица обоих так и кричит о том, как их всё достало. Но знаешь… в каком-то смысле он помог нам, умерев именно здесь. Как бы жес

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Павел Петрович Бажов — русский и советский писатель, фольклорист, публицист, журналист. Получил известность как автор уральских сказов.

2

Персонаж «Уральских сказов» Павла Бажова.

3

Владимир Святославич — великий князь Киевский, крестивший Русь в 988 году.

4

Пренебрежительное выражение, применявшееся в Советской России к представителям дореволюционной интеллигенции, дворянства и зажиточных слоёв.

5

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года

6

Парк в Киеве с видом на Днепр, где установлен памятник князю Владимиру.

7

Один из персонажей «Уральских сказов» Павла Бажова, природное существо, исполинский человек-змей.

8

Ясунь, «богиня» судьбы, плодородия и ткачества.

9

Правь – светлый мир «богов», обитель ясуней и части других светлых существ.

10

Род – ясунь, пришедший из другого мира. У людей почитался как высшее божество и создатель всего сущего.

11

Пренебр. изнеженная, не приспособленная к жизни девушка.

12

Явь, явный мир – мир людей.

13

Горный дух и дух-хранитель ценных минералов, хозяйка Уральских гор. Персонаж сказов П. П. Бажова.

14

Навь – темный потусторонний мир, обитель дасуней, духов и других сверхъестественных существ.

15

Огромный змей, спящий на дне океана, прародитель змеиного племени.

16

Слово, которое исторически использовалось для обозначения девушки, получившей привилегированное образование в женском институте в дореволюционной России.

17

Помещение или пространство для содержания змей.

18

Поэма, написанная Данте Алигьери.