Кайра

– Да, – отвечает он. – Она там, дальше. В укрытии. Мы не ищем проблем. Просто живём.

Я стою с кинжалом в руке и смотрю на него, пытаясь понять, есть ли в этом ловушка.

Он не делает шагов вперёд. Не сокращает дистанцию. Не давит.

Просто ждёт.

Лес вокруг нас снова тихий.

И за долгое время кто-то предлагает мне помощь не из расчёта, не из страха, не из выгоды.

А просто потому, что видит во мне человека, который может не дожить до утра.

Смотрю на него и не знаю, что делать.

Он выглядит тем, кто говорит правду. Его плечи расслаблены, оружие убрано, взгляд больше не режет. В нём нет напряжения, только усталость и какое-то тихое упорство. И если бы я встретила его в другой жизни – до всего этого – я, возможно, поверила бы сразу.

Но сейчас внутри меня слишком много обмана, слишком много предательств, слишком много крови, чтобы довериться первому встречному.

Открываю рот, чтобы ответить – и в этот момент слышу шум.

Не один шаг. Несколько. Лёгкие. Быстрые.

Мужчина тоже слышит. Его плечи мгновенно напрягаются, он разворачивается в сторону кустов, но меч не выхватывает – только готовится.

Из-за деревьев вылетает тонкая фигура.

Девочка.

Она почти бежит, перепрыгивая через корни, и останавливается рядом с ним, тяжело дыша.

– Вот ты где! – выдыхает она, чуть улыбаясь. – Я тебя искала.

Он резко оборачивается к ней, и в его голосе появляется другое звучание – не враждебность, а раздражённая тревога.

– Мирая, что ты здесь делаешь? – говорит он жёстче. – Я сказал тебе оставаться на месте. Ты понимаешь, что это может стоить тебе жизни?

Она только улыбается шире, будто его слова – привычный фон.

– Я шла за тобой, – отвечает она спокойно. – И ничего бы не случилось. Здесь тихо. Ты всегда рядом.

Он проводит ладонью по лицу, коротко выдыхает.

– Ты ещё слишком маленькая, чтобы понимать, насколько этот мир опасен, – говорит он уже тише, но строго.

И в этот момент она замечает меня.

Её взгляд перескакивает через его плечо – и замирает.

Мы смотрим друг на друга.

В её глазах нет страха. Только потрясение.

– Боже… – шепчет она и делает шаг ко мне. – Что с тобой случилось?

Автоматически напрягаюсь, но она не достаёт оружие, не держится настороженно. Она просто смотрит – так, как смотрят на раненое животное, которое боится приблизиться.

Она подбегает ближе, и я инстинктивно убираю кинжал. Не потому, что доверяю. А потому что передо мной ребёнок. Живая, тёплая, слишком светлая для этого леса.

Мирая хватает меня за руку – осторожно, но крепко.

– Ты вся в крови… – её голос дрожит. – Ты еле стоишь.

Я ощущаю, как её пальцы касаются моей кожи, и понимаю, насколько я холодная. Насколько исцарапаны мои ладони. Насколько жалко я, должно быть, выгляжу со стороны.

Она поворачивается к мужчине, не отпуская меня.

– Что с ней? – спрашивает она с тревогой. – Мы должны помочь.

Он смотрит на нас двоих, затем отвечает спокойно:

– Я как раз это и предлагал.

Мирая снова смотрит на меня, уже ближе, внимательнее. В её глазах нет расчёта. Нет страха. Только искреннее беспокойство.

А я стою между ними, не понимая, почему мир вдруг решил дать мне выбор.

Мирая не отпускает мою руку. Её пальцы тёплые, живые, слишком уверенные для этого мира. Она смотрит на меня так, как давно уже никто не смотрел – не оценивая, не взвешивая выгоду, не ища слабость, а просто пытаясь понять.

– Как тебя зовут? – спрашивает она осторожно, словно боится спугнуть.

Несколько секунд молчу. Имя застревает в горле. Оно кажется тяжёлым, как воспоминание о той, кем я была до всего этого.

– Кайра, – произношу наконец.

Мирая улыбается сразу, без тени сомнений.

– Я Мирая, – говорит она, чуть сильнее сжимая мою ладонь. – А это мой брат Ариан.

Поднимаю взгляд на мужчину – теперь уже знаю его имя.

Ариан.

Он стоит чуть в стороне, но больше не выглядит настороженным. В его взгляде нет угрозы. Он просто наблюдает – внимательно, спокойно. Когда наши глаза встречаются, он коротко кивает, почти незаметно, как подтверждение тому, что его слова о помощи были серьёзными.

– Мы не плохие люди, – продолжает Мирая тихо. – Правда. Мы просто живём здесь. У ручья, в старом кордоне. Он полуразрушен, но брат укрепил его. Под домом есть маленький погреб. Там тепло.

Она говорит это так просто, будто приглашает меня в обычный дом, а не в укрытие среди леса.

– Ариан охотится, – добавляет она, с гордостью кивая в его сторону. – А я выращиваю травы. Мы справляемся. И можем помочь тебе.

Смотрю на неё и замечаю детали, которые сначала ускользнули.

Светлые волосы, заплетённые в небрежную косу. Лицо чистое, несмотря на лесную жизнь. Глаза ясные, открытые. В ней нет той жёсткости, которая обычно появляется у детей этого мира слишком рано. Она кажется почти нереальной среди тёмных стволов и теней – слишком светлой, слишком живой.

Она улыбается так, что внутри что-то болезненно сжимается.

Как ангел, случайно оказавшийся в месте, где ангелам не место.

Она осторожно касается моего плеча.

– Пойдём с нами, – говорит она мягко. – Я тебе помогу.

Я перевожу взгляд на Ариана.

Он не уговаривает. Не делает шагов вперёд. Просто ждёт. Его плечи опущены, руки свободны, меч убран. В его глазах больше нет жёсткости, только спокойная готовность взять на себя ответственность за своё предложение.

Я снова смотрю на Мираю.

На её светлую косу.

На её чистый взгляд.

На то, как она держит меня за руку, словно я уже не чужая.

Мне нечего терять.

И я слишком устала, чтобы продолжать делать вид, что справлюсь одна.

– Хорошо, – тихо говорю я.

Мирая не отпускает мою руку, и мы начинаем двигаться.

Ариан идёт впереди. Он не оглядывается каждую секунду, не проверяет нас взглядом через шаг, но я вижу, как он работает. Его походка тихая, выверенная. Он выбирает тропы, где меньше сухих веток, обходит открытые участки, перед просветами между деревьями всегда на мгновение замирает и слушает. Он не разговаривает – просто ведёт.

Мы с Мираей идём за ним.

Её ладонь всё ещё держит мою. Крепко, но осторожно. Она не тянет меня и не подталкивает – просто идёт рядом, подстраиваясь под мой медленный шаг.

– Мы давно живём в лесу, – говорит она негромко. – Уже несколько лет.

Смотрю на неё внимательнее.

– Раньше мы были в Хардане. Но там… – она на секунду замолкает, – там не жизнь.

Я усмехаюсь коротко, без веселья.

– Я тоже из Хардана.

Она резко поворачивается ко мне.

– Правда?

Я киваю.

Её лицо меняется – понимание приходит сразу.

– Тогда ясно, почему ты здесь, – говорит она спокойно. – В Хардане не живут. Там держатся. Каждый сам за себя.

В её голосе нет злости. Только знание.

Я чувствую, как плечи становятся чуть легче. Не полностью. Но напряжение перестаёт быть каменным.

– Почему вы ушли? – спрашиваю я, сама удивляясь тому, что вообще задаю вопросы.

Мирая смотрит на спину брата.

– Нам там было плохо. Очень. В какой-то момент Ариан решил, что вдвоём нам будет легче, чем среди людей. Он охотник, хорошо знает лес. Нашёл старый кордон у ручья. Дом был почти разрушен, но стены крепкие. Мы его укрепили. Под домом маленький погреб – сухой, удобный. Сначала хотели переждать немного… а вышло, что живём здесь уже несколько лет.

Она улыбается.

– Здесь спокойно. И мы никому ничего не должны.

Слушаю её и понимаю, что в её словах нет притворства. Нет сожаления. Нет желания казаться сильной. Она говорит просто.

Мирая действительно добрая. Не глупая – она знает, какой мир вокруг. Но в ней нет той жёсткости, которая обычно появляется слишком рано.

Она снова смотрит на меня.

– А что с тобой случилось?

Я отвожу взгляд.

Лес вокруг нас тихий. Ариан идёт впереди, но я уверена – он слышит каждое слово.

– За мной охотятся плохие люди, – говорю я наконец. – Но я ничего плохого не делала.

Это звучит слабее, чем я хотела.

Мирая не колеблется ни секунды.

– Я верю тебе.

Я поднимаю на неё глаза.

– Ты не выглядишь опасной, – добавляет она. – Ты выглядишь так, как человек, которому было очень больно.

От этих слов в груди что-то сжимается сильнее, чем от воспоминаний о матери.

Мы идём дальше.

Час проходит медленно. Потом ещё один. Лес становится гуще, свет между стволами редеет, воздух прохладнее. Мирая всё время говорит – о травах, которые выращивает; о том, какие корни можно есть; о том, где ручей самый чистый; о запасной одежде, которая найдётся для меня.

– Мы приведём тебя в порядок, – говорит она уверенно. – Промоем раны, перевяжем. Я умею. И у нас есть горячий суп.

В её голосе нет сомнений.

Я иду рядом и впервые не чувствую, что обязана быть готовой к бегству каждую секунду. Страх всё ещё внутри, но он уже не душит.

Внезапно Ариан останавливается и поднимает руку.

Мы замираем.

Он прислушивается, затем коротко кивает и отводит в сторону ветки.

Я вижу дом.

Старый лесной кордон у ручья.

Дом полуразрушен, но крепко укреплён. Стены усилены досками и металлическими листами. Окна закрыты плотными ставнями. Крыша подлатана. Рядом аккуратно сложены дрова. Чуть в стороне – небольшая огороженная грядка с травами. Я различаю мяту, шалфей, ещё несколько знакомых растений.

У самой земли – низкая дверь в погреб.

Ручей течёт совсем рядом. Вода прозрачная, живая.

Это не крепость. Не город. Не роскошь.

Это дом.

Продуманный. Укреплённый. Настоящий.

Мирая отпускает мою руку, когда мы подходим ближе.

– Вот, – говорит она с тихой гордостью. – Мы здесь живём.

Смотрю на дом ещё раз – на укреплённые стены, на аккуратно сложенные дрова, на грядки с травами – и понимаю, сколько труда в это вложено. Здесь не просто спрятались. Здесь обустроились.

– Пойдём, приведём тебя в порядок, – мягко говорит Мирая, снова касаясь моей руки.

Ариан уже осматривает окрестности, оценивая лес вокруг дома. Он поворачивается к нам.

– Я пройдусь по округе, – говорит он спокойно. – Попробую добыть что-нибудь к ужину.

– У нас есть суп! – тут же с гордостью заявляет Мирая. – Я сама его готовила.

В её голосе столько уверенности, что я невольно смотрю на неё.

Ариан хмыкает, и уголки его губ чуть поднимаются.

– Одного супа мало, – отвечает он. – Теперь у нас есть гостья.

Он улыбается – не широко, не показательно. Просто тепло. И я вдруг понимаю, что вижу в этом мире то, что почти забыла.

Добрых людей.

Это редкость.

Ариан уходит в сторону леса, двигаясь тихо, растворяясь среди деревьев, а Мирая ведёт меня к дому.

Внутри всё просто, но чисто.

Небольшая комната с печью у стены, аккуратный стол, несколько стульев. На полках – банки с сушёными травами, связки корней, аккуратно сложенная посуда. У противоположной стены – закрытая деревянная дверь.

Задерживаю на ней взгляд. Наверное, там ещё одна комната.

Дом маленький, но в нём чувствуется порядок. Здесь не хаос выживания, а продуманная жизнь. Всё стоит на своих местах. Ничего лишнего. Ничего случайного.

– Сначала вода, – решает Мирая. – Потом одежда.

Она находит для меня простую рубашку и штаны, складывает их аккуратно на лавке и ведёт к ручью.

Вода холодная, прозрачная. Я раздеваюсь медленно, чувствуя, как грязь и засохшая кровь стягивают кожу. Когда я опускаюсь в воду, тело вздрагивает, но потом наступает облегчение.

Я смываю пыль пустошей, кровь, страх.

Мирая всё время рядом. Она не смотрит пристально, не задаёт лишних вопросов – просто подаёт ткань, чтобы вытереться, протягивает одежду.

Когда я переодеваюсь, она внимательно осматривает мои руки и ноги.

– Раны почти зажили, – говорит она удивлённо. – Я думала, всё хуже.

Смотрю на свою кожу. Там, где ещё утром казались открытые ссадины, остаются лишь тонкие линии. Кровь просто подсохла, придавая всему страшный вид.

Кордекс всё ещё работает внутри.

Мирая аккуратно промывает то, что осталось, накладывает мазь, перевязывает мелкие царапины. Её руки уверенные, бережные.

Когда мы возвращаемся к дому, я чувствую себя иначе.

Тело стало легче. Чище. Дышать проще.

Мы садимся у ручья, и я впервые позволяю себе просто сидеть, не ожидая погони.

Почти темнеет, когда возвращается Ариан. В его руках – заяц. Он молча принимается разделывать добычу, разжигает огонь, мясо начинает потрескивать на жаре.

Запах жареного мяса смешивается с ароматом трав.

Мирая улыбается мне.

– Видишь? Я же говорила, всё будет хорошо.

Мы заходим в дом, когда темнота сгущается. Мирая наливает суп в глиняные миски, Ариан раскладывает мясо. Небольшой столик кажется сейчас центром мира.

Мы садимся втроём.

Тёплая еда разливается по телу, согревает изнутри. Я не помню, когда в последний раз ела спокойно.

Через несколько минут я поднимаю голову.

– Спасибо, – говорю тихо. – Встретить таких людей… это редкость.

Ариан отмахивается легко.

– Всё в порядке. Я прекрасно понимаю, почему ты сначала держала нож.

Я опускаю взгляд.

– Извини.

Он качает головой.

– Тебе не за что извиняться. Любой на твоём месте сделал бы то же самое. Я бы тоже не доверял первому встречному в лесу.

Он говорит это почти в шутку, и я невольно улыбаюсь.

Мирая тут же оживляется.

– Ты можешь остаться столько, сколько нужно, – говорит она уверенно. – У нас есть свободная кровать. Она небольшая, но мы всё устроим. Найдём место.

Я смотрю на них обоих.

На тёплый свет лампы.

На простой деревянный стол.

На горячий суп, от которого поднимается пар.

И вдруг понимаю, что внутри становится теплее. Не от еды. Не от огня.

От того, что я сижу среди людей, которые ничего от меня не требуют. Не задают вопросов о выгоде. Не пытаются что-то выведать. Они просто пустили меня в свой дом.

После ужина Мирая поднимается первой.

– Пойдём, – говорит она мягко. – Ты, наверное, устала за весь день. Тебе нужно отдохнуть.

Я киваю. Тело действительно тяжёлое. Усталость накатывает волнами, стоит только перестать держаться.

Мы проходим через основную комнату к той самой двери, на которую я смотрела раньше. Мирая открывает её.

За дверью – небольшая спальня. Одна кровать у стены, аккуратно застеленная, и ещё одна дверь в глубине.

– Это комната брата, – поясняет она тихо и кивает на первую кровать. – А дальше – моя.

Мы проходим во вторую комнату.

Там две узкие кровати, простые, с чистыми одеялами. Всё маленькое, но аккуратное. В углу – ящик с вещами, на подоконнике – несколько сушёных трав.

– Это моя, – говорит Мирая, указывая на одну из кроватей. – А вот эта свободна. Ты можешь спать здесь.

Она говорит это так просто, как если бы мы знали друг друга много лет.

Провожу ладонью по ткани одеяла. Чистая. Тёплая.

В дверях появляется Ариан. Он опирается плечом о косяк, скрещивает руки на груди. В его взгляде нет настороженности – только спокойная уверенность.

– Ты можешь остаться столько, сколько нужно, – говорит он. – Никто тебя отсюда не выгонит. Лишние руки нам не помешают. Конечно, если захочешь остаться.

Я поднимаю на него глаза.

– Мне некуда идти, – отвечаю честно. – И… я хочу остаться. Спасибо вам.

Он коротко улыбается.

– Тогда отдыхай. Тебе это нужно.

Он отталкивается от косяка и выходит, оставляя нас вдвоём.

Мирая помогает мне расправить одеяло, подаёт подушку.

– Спокойной ночи, – говорит она тихо. – И ни о чём не волнуйся. Здесь безопасно.

Она ложится на свою кровать. Я – на свою.

Дом постепенно затихает. За стенами слышен ручей, тихий и ровный. Где-то потрескивает дерево в печи. В этом звуке нет угрозы.

Я лежу в кровати чужих людей.

И мне спокойно.

Это странно. Непривычно. Но спокойно.

Закрываю глаза, и мысли всё равно возвращаются туда, откуда я бежала.

К матери.

Я вижу её руки, слышу её голос. Чувствую, как она когда-то укрывала меня старым одеялом, когда мы прятались в разрушенных домах, когда мир вокруг рушился, когда люди сходили с ума от страха и болезней. Она всегда находила способ согреть меня, даже когда сама дрожала от холода.

Её больше нет.

Эта мысль всё ещё режет.

Потом приходит другое лицо.

Крейден.

Вспоминаю, как он смотрел на меня впервые – настороженно, заранее готовый не доверять. Как этот взгляд менялся. Как он впустил меня в свой город и дал мне свою защиту. Как впустил меня в свою жизнь – без громких слов, но по-настоящему. Как однажды сказал, что я не обязана бежать – ни здесь, ни от него. Как держал меня так, словно уже решил, что никуда не отпустит. И как я тогда впервые захотела остаться. По-настоящему. Но не смогла.

Я скучаю по нему.

Как бы я ни отрицала. Как бы ни убеждала себя, что всё кончено, что он меня ненавидит, что я разрушила всё своими руками.

Он поселился во мне слишком глубоко.

Он стал частью того, кем я стала рядом с ним.

Поворачиваюсь на бок, прижимая одеяло к груди.

Может быть, для меня всё ещё есть место в этом мире.

Может быть, здесь – в тишине леса, в доме у ручья, рядом с этими людьми – я смогу не забыть, но хотя бы научиться дышать без боли.

И с этой мыслью я медленно проваливаюсь в сон.

Глава 3

Сначала я считала дни. Просыпалась утром и автоматически отмечала – ещё один. Ещё один день, когда меня никто не преследует. Ещё один день, когда за дверью не крики и не шаги вооружённых людей, а шум ручья и тихий голос Мираи. Потом я перестала считать. Время в лесу не рвётся вперёд и не давит. Оно течёт спокойно, ровно, и постепенно я начинаю дышать в его ритме.

Просыпаюсь от запаха дыма и свежих трав. От того, как Мирая что-то тихо напевает у печи. От того, как Ариан выходит во двор, проверяет силки, осматривает окрестности. В первые дни я вскакивала при каждом звуке. Сердце билось слишком быстро, тело готовилось к бегству. Теперь я всё ещё прислушиваюсь, но паника больше не управляет мной.

Я не гостья. Я постепенно становлюсь частью их жизни.

Сначала Мирая буквально сунула мне в руки корзину.

– Если ты остаёшься, – сказала она, – то просто сидеть и смотреть не получится.

Я посмотрела на неё и за долгое время почувствовала, как уголки губ поднимаются сами.

– Я не умею просто сидеть.

– Вот и хорошо, – улыбнулась она.

С Мираей я сближаюсь быстро. Она разговаривает легко, искренне, не фильтруя каждое слово. Иногда я ловлю себя на том, что просто слушаю её, не вслушиваясь в смысл, а наслаждаясь тем, что рядом живой голос, не пропитанный страхом. Она показывает мне грядки, рассказывает, какие травы пересаживать, какие нужно сушить в тени, а какие – на солнце.

– Смотри, – говорит она однажды, приседая рядом с низким кустиком. – Если лист жёсткий и пахнет резко, его лучше не трогать без перчаток. Он может обжечь кожу.

– Ты всё это сама выучила? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

– Я просто не хочу, чтобы мы болели. А если болеем – чтобы знали, что делать.

Смотрю на неё и понимаю, насколько она сильная. Не в том смысле, как Крейден. Не в той жёсткой, давящей силе. В тихой. В упрямой. В способности заботиться.

Иногда она неожиданно берёт меня за руку. Иногда обнимает просто так. И я не отталкиваю.

Начинаю помогать ей по-настоящему. Перебираю сушёные травы, учусь делать отвары, перевязываю мелкие порезы, которые Ариан получает на охоте. Мирая смотрит на меня внимательно, и однажды, когда я аккуратно накладываю повязку, она тихо говорит:

– Ты делала это раньше.

Я киваю.

– Приходилось.

Она не задаёт лишних вопросов. Просто понимает.

С Арианом всё иначе.

Он не говорит много, но его присутствие ощущается всегда. Он учит меня не словами, а действиями. Я сама напросилась с ним на охоту.

– Это мужское дело, – сказал он в первый раз, когда я взяла его лук.

– В этом мире нет мужских дел, – ответила я спокойно. – Есть вещи, которые нужно уметь делать, если хочешь жить.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Тебе вечно не сидится?

– Нет.

– Ты хочешь уметь всё?

– Да.

Он усмехнулся.

– Ладно. Только не жалуйся потом.

Сначала он учил меня слушать лес. Останавливаться. Чувствовать направление ветра. Замечать сломанные ветки, отпечатки на влажной земле. Я ошибалась. Он поправлял. Иногда хмурился, иногда смеялся.

– Ты слишком торопишься, – говорил он. – Лес не любит спешки.

– Я привыкла бежать, – отвечала я.

– Здесь не беги. Здесь слушай.

Я училась.

Однажды он остановился на поляне и неожиданно бросил мне деревянный меч.

– Покажи.

– Что?

– Как ты дерёшься.

Я не стала играть в беспомощность. Тело помнило всё. Первый выпад, разворот, смещение корпуса, удар снизу. Он отбил его легко. Второй раз я ускорилась. Он уже не улыбался.

Мы двигались по кругу, трава под ногами шуршала. Я чувствовала, как мышцы работают, как кровь разгоняется быстрее. В какой-то момент он сделал резкий шаг вперёд, выбил оружие из моей руки и прижал меня к стволу дерева, но не грубо – просто фиксируя.

Мы тяжело дышали.

– Кто тебя учил? – спросил он.

– Жизнь, – ответила я.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, потом отпустил.

– Ты хорошо обучена.

Я не ответила. Только кивнула.

С этого дня он перестал относиться ко мне как к хрупкой гостье. Мы тренировались серьёзно. Отрабатывали удары, защиту, работу вдвоём. Иногда к нам присоединялась Мирая.

– Я не хочу только травы выращивать! – заявила она однажды, схватив палку.

– Ты через минуту упадёшь, – сухо сказал Ариан.

– Не упаду!

Через две минуты она действительно упала. Прямо на траву, не удержав равновесие, и села, нахмурившись.

Я рассмеялась первой. Ариан – следом.

– Нечестно! – возмутилась она, но тоже начала смеяться.

Мы втроём стояли на поляне, и я вдруг осознала, что смеюсь свободно. Без оглядки. Без тяжести внутри.

Вечерами мы возвращались к дому уставшие, пахнущие дымом и лесом. Ариан разделывал добычу – иногда заяц, иногда птица. Мирая варила суп, добавляя туда травы, которые сама собирала. Я помогала, нарезала мясо, подбрасывала дрова.

Мы садились за стол.

– Сегодня Кайра почти попала в цель, – говорил Ариан.

– Почти? – фыркала я.

– Почти считается?

– Считается, – вмешивалась Мирая. – Для первого раза это вообще подвиг.

– Для первого раза? – я поднимала бровь. – Я уже не первый раз.

– Ладно, – Ариан делал вид, что сдаётся. – В следующий раз ты охотишься одна, а мы с Мираей сидим дома.

– Договорились.

Мы смеялись.

Иногда я ловила себя на том, что просто смотрю на них и запоминаю этот момент. Тёплый свет лампы, который мягко ложится на деревянный стол. Пар от супа. Треск огня в печи. Голос Мираи, быстрый, живой. Спокойный, низкий голос Ариана. Эти простые вечера вдруг становились для меня чем-то хрупким и драгоценным, как если бы я боялась, что всё это может исчезнуть так же внезапно, как появилось.

Но ночью всё равно приходили воспоминания.

Мать.

Её ладони, пахнущие травами и дымом. Её тихий голос, когда она шептала, что всё будет хорошо, даже если вокруг рушился мир.

И каждый раз внутри сжималось.

Она не заслужила такой смерти. Не заслужила того, чтобы умереть из-за чужих амбиций. И от этой мысли боль возвращалась – тихая, тяжёлая, глубинная.

Потом приходил Крейден.

Его взгляд. Его молчание. Его рука на моей спине. Его дыхание у моего виска. Я вспоминала, как он смотрел на меня так, словно весь мир вокруг мог исчезнуть, а ему было бы достаточно того, что я рядом.

И я скучала.

По нему. По матери.

По тому времени, когда у меня были корни.

Иногда я поворачивалась на бок и зажимала одеяло в кулаках, чтобы не разбудить Мираю своим дыханием, когда оно становилось слишком рваным. Я не плакала вслух. Но внутри болело так, что казалось, грудная клетка не выдержит.

А потом наступало утро.

И мир менялся.

Мирая врывалась в комнату.

– Подъём! – кричала она. – Сегодня ты помогаешь мне с настоем, и не вздумай притворяться, что спишь!

Я открывала глаза, и её смех разбивал остатки ночной тяжести.

Ариан проходил мимо двери и бросал спокойное:

– Если не встанешь через минуту, Мирая притащит ведро воды.

– Я слышала! – возмущалась она, но смеялась.

И я тоже начинала смеяться.

Они вытаскивали меня из прошлого просто тем, что были рядом. Их голоса, их привычные перепалки, их тёплая, почти семейная суета возвращали мне ощущение, что я не просто тень.

Однажды утром Ариан появился на пороге, уже с луком через плечо.