Фемаль. Сезон второй

— Особенно когда есть что скрывать, — заметила я.

Илья покосился на меня, но ничего не сказал.

— Ладно, я пойду, — сказал он, поправляя пиджак. — Не даём ему повода всё испортить. И меньше встречаемся в отеле. С Филом можешь, со мной — нет.

Проводила его взглядом, потом перевела взгляд на того парня. И вдруг я решила, что смогу его очаровать и отвести от нашей операции.

Глупая мысль. Очень глупая. Потому что он не повёлся и был неразговорчив.

Когда я вернулась домой, то сразу набрала Илью.

— У нас проблема, — сказала я без предисловий. — Тот психолог задавал вопросы про нас с тобой.

— Я придумаю, как это решить, — ответил Илья после долгой паузы. — Не дёргайся. Делай вид, что ничего не происходит. И держись от него подальше.

Я сбросила звонок и уставилась в потолок. Какая же я актриса, если меня так легко вычислить?

***

Через пару дней я увиделась с Филом в его квартире — обычной холостяцкой берлоге, где на кухне стояла только одна кружка, а на столе — ноутбук и пульт от телевизора. Похоже, он не живет со своей девушкой. И это было логично — как потом объяснить прессе, если заметят их вместе, когда свадьба с другой?

— Я так и не понял, зачем мне Илья сказал украсть латексные трусытой звезды, что у нас заселилась, — сказал Фил, помешивая остывший чай. — Он их забрал. А толку? Никакого. Если только он не извращенец? Или коллекционер?

Я слушала и чувствовала, как внутри закипают подозрения. Илья хотел подставить Рому — это было очевидно. Чтобы его выгнали из отеля? Чтобы выставить психолога в невыгодном свете? Или это знак, чтобы тот не лез?

Но самое странное: Илья до сих пор не реализовал этот план, потому что Рома был ещё не нейтрализован. Я не понимала, почему. И это беспокоило меня даже больше, чем сам факт готовящейся подставы.

— Может, он ждёт подходящего момента, — предположила я, пожав плечами. — Или что-то пошло не так.

— Или просто передумал, — хмыкнул Фил. — Не знаю. Мне всё это уже надоело. Хочется, чтобы этот спектакль поскорее закончился.

— Мне тоже, — тихо сказала я.

— К тому же некоторые в отели хотят ему отомстить за свой приезд. В ход пойдет томатный сок. Я не в восторге, но в коллектив нужно войти. Ведь все ребята новые, пришлось уволить весь прошлый персонал, поскольку могли проговориться, что я бывший управдяющий.

***

Всё пошло не по плану. День за днём, разговор за разговором — незаметно, как вода точит камень — этот странный психолог начинал мне нравиться.

Сначала я думала, что это часть плана. Я подойду к нему, стану навязчивой, буду задавать вопросы, сбивать его с толку своей настойчивостью. Пусть запутается в своих мыслях, пусть перестанет меня анализировать. Это была классическая тактика: отвлеки врага, заставь его думать о тебе, а не о твоих секретах.

Но враг оказался слишком привлекательным.

Я ловила себя на том, что радуюсь, когда вижу его. Что сердце начинает биться быстрее, когда я слышу его голос — с этой вечной иронией, с лёгкой хрипотцой, с такой усталостью, которую он так тщательно прятал за улыбками.

Сначала он был букой. Отвечал кратко, смотрел исподлобья, делал вид, что я ему мешаю. Но потом, незаметно для себя, начал улыбаться. Начал шутить. Начал задавать встречные вопросы.

И я поняла: все получилось. Я ему нравлюсь.

А он мне? Я уже не понимала, где заканчивается игра и начинается что-то настоящее.

Лишь понимала, что стоило держаться от него дальше.

***

Однажды мне написал Фил. В сообщениях он просил ему помочь: посидеть с сумкой того самого журналюги. Тот, видимо, не узнал жениха. Не подумав, я попросила Рому помочь Филу. Я же не знала, к чему это приведет.

Когда всё случилось — когда Фил опустился на колено в ресторане, когда достал ту самую коробочку, когда открыл её, показывая кольцо, — я не была готова.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Каждая девушка была бы рада такому предложению. Но не я. Потому что рядом, за барной стойкой, стоял Рома, который смотрел на нас с таким лицом, будто его ударили ножом в спину.

Я как только могла отыгрывала роль. Удивление. Радость. Слёзы счастья — у меня они были настоящими, только это было не от восторженных чувств.

Когда Рома ушёл — я заметила, как он ушел из ресторана, — я смогла вымолвить «да».

Фил надел мне кольцо на палец. Оно было холодным и чужим. Я улыбнулась — той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. И почувствовала, как внутри что-то увяло.

Вечером после «предложения» мы зашли к Илье в кабинет вместе с Филом, У хозяйки был выходной — и слава богу, потому что объяснять ей, почему в её отеле устроили цирк, было бы выше моих сил.

На столе лежали какие-то бумаги, планшет, два телефона и черная сумка. Илья устроился в кресле.

— Итак, ребята, — сказал Илья, когда мы сели. В его голосе не было радости, только деловая сухость. — Вы молодцы. Всё сделали замечательно. Каждый поверил в ваше выступление. Теперь свадьба. Она будет завтра в отеле.

— Завтра?! — голос Фила заглох. — Это как-то...

— В отеле?! — я перебила его. — Прямо здесь?

— Да, — Илья кивнул, не обращая внимания на наше возмущение. — Нужно сделать это скорее, чтобы никто не опомнился и не испортил нам. К тому же я завтра уезжаю чуть раньше вашей свадьбы.

— Уезжаете? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Да, срочные дела, — он поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Поэтому нужно скорее закончить этот этап. Всё готово: завтра лишь украсят зал и расставят все, как надо. Поэтому моя миссия завершена.

Мы с Филом переглянулись. Что ещё нам оставалось?

Остаток вечера и следующий день я провела в каком-то липком, тягучем страхе. Я боялась, что Рома увидит нашу свадьбу. Что он посмотрит на меня в белом платье и поймёт, что я — лгунья.

Но он сказал, что не планирует возвращаться в отель после обеда. Это замечательно. Я решила ничего не говорить. Ему может рассказать только Рита — больше он ни с кем не общается. Но это будет уже потом.

В конце дня я из невесты превратилась в жену.

Платье было красивым — белым, пышным, с длинным шлейфом, который волочился по полу, как хвост кометы. Фил был в смокинге — в том самом, который он надевал, когда делал предложение. Мы стояли перед регистратором, произносили клятвы, обменивались кольцами. Всё было как в настоящей свадьбе. Только без любви.

Я смотрела на Фила и видела друга. Лучшего друга, который всегда был рядом. Но не мужа и не любимого мне человека.

Глава 5. "Разбитая любовь"

Ангелина замолчала. Её голос сорвался на последних словах, и теперь она сидела на единственном стуле в квартире Ромы, вцепившись в край полотенца, которое всё ещё держала в руках. Вода с её волос капала на пол, образуя маленькие тёмные лужицы.

Рома стоял у окна, вглядываясь в непроглядную завесу дождя, словно пытаясь что-нибудь найти.

— То есть, — наконец произнёс он, и голос его звучал ровно, но в этой ровности чувствовалось напряжение, как у натянутой струны, которая вот-вот лопнет, — ты хочешь сказать, что вся эта ваша свадебная эпопея была лишь спектаклем?

— Да, — тихо ответила Ангелина. Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы готовые в любую минуту отправиться наперегонки вниз. — Оказалось, что моя семья была практически банкротами. Бизнес отца по производству мебели загибался. Клиенты уходили, заказы отменялись, поставщики требовали предоплату. Но отец Фила нам знатно помог. Он помог реструктуризировать долги, нашёл новых клиентов, дал отсрочку по старым обязательствам. По сути, он спас мою семью от полного краха. А взамен попросил одну услугу, о содержании которой тебе уже известно.

— Окей, — Рома провёл рукой по лицу, будто пытался стереть пелену, мешающую видеть. — Допустим, я поверю в твою историю с семейными приключениями. Но ты рассказывала так, словно я тебе нравлюсь. Стоит ли мне верить твоим чувствам? — спросил парень, и в его голосе проскользнула горечь, которую он даже не пытался скрыть.

— Думаешь, я до сих пор лгу? — Ангелина всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. — Рома, я пришла сюда не для того, чтобы продолжать игру.

— А ты хочешь, чтобы я после всего этого просто взял и забыл? — Рома подошёл ближе.

— Я не этого хочу, — Ангелина вскочила, и стул жалобно скрипнул, отодвигаясь назад и упираясь в стол. — Прошу лишь понять и поверить, что моя симпатия к тебе — не часть плана.

— План, который организовал Илья, — Рома усмехнулся, и усмешка вышла кривой, почти злой. — Кстати, об этом вашем кукловоде. Он сбежал, насколько я слышал. Украл деньги у Риты. Это тоже по вашему плану?

— Нет! — Ангелина удивлённо на него посмотрела. — Про Илью я ничего не знала. Он действовал сам по себе. Я прошу тебя поверить… — Ангелина шагнула к нему, протянула руку, но он отступил.

— Не подходи, — тихо сказал Рома.

В его голосе не было злости, лишь усталость.

— Рома, пожалуйста, — Ангелина вытерла мокрые следы со щек. — Я уверена, мы можем продолжить наше общение. А после нашего обещания с Филом мы сможем быть вместе. Только… с завтрашнего дня мы уезжаем в свадебное путешествие на Бали. Я не могу его отменить, так надо. Но как только вернусь…

— Ты сейчас серьёзно?! — Рома рассмеялся. — Я не собираюсь ввязываться в это ещё раз. Я сыт по горло вашими качелями.

— Но у Фила есть девушка! — воскликнула Ангелина, и в её голосе послышались отчаянные нотки. — Я же тебе говорила! Алена знает про всё, она не против! Это не мешает…

— Да какая Аленка! — Рома взмахнул руками, и этот жест был полон такого отчаяния, что Ангелина отшатнулась. — Ты меня не понимаешь! Совсем не то! Дело не в Филе, не в его девушке, не в твоих родителях и даже не в свадьбе! И теперь уже и не в тебе. Дело в том, что я не хочу!

— Но я думала…

— А теперь послушай меня, — он выпрямился, провёл рукой по волосам и заговорил тихо. — Я предлагаю всё забыть. Оставить только деловые отношения между нами. Ты — певица в ресторане. Я — психолог. Фил — охранник. Мы коллеги. И ничего больше.

Ангелина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Рома уже развернулся, подошёл к двери, открыв её.

— Ангелина, Вы можете идти, — сказал он спокойным голосом, посмотрев в ее глаза.

— Рома, прошу…

— Выходите.

Она стояла несколько секунд, глядя на него, на то, как побелели его пальцы, сжимающие дверь. Потом медленно подошла к порогу, остановилась, будто надеясь, что он остановит её. Но он молчал.

— Если передумаешь..., — тихо начала она, но ей пришлось выйти в коридор, потому что Рома, не дожидаясь, стал закрывать дверь, подталкивая ее на выход. Он прижался спиной к двери, закрыл глаза и замер. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Он сделал несколько глубоких вдохов — вдох-выдох, вдох-выдох — и заставил себя успокоиться. Кое-как, собравшись с силами, подошёл к глазку.

Ангелина до сих пор стояла в коридоре. Она смотрела на дверь — на него — и, казалось, ждала, что он передумает, распахнёт дверь и сделает шаг навстречу, возможно, даже обнимет ее.

Так прошло несколько секунд. Или минут. А может, и вечность — в такие моменты время теряет смысл.

Но, поняв, что ждать нечего, она развернулась и медленно, ссутулившись, пошла к лестнице. Её шаги затихали, удаляясь, пока совсем не исчезли в глубине подъезда. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда — и всё стихло.

Рома отошёл от двери, пройдя в глубь комнаты, пытаясь скорее найти телефон. Включив, экран заморгал, оставляя блики в глазах, не слушался, буквы расплывались перед глазами. Он протёр глаза влажным и от этого холодным рукавом и попробовал снова. Машина нашлась быстро. Затем открыл чат с Ритой.

«Рит, ты сейчас где?»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«В отеле».

«Будь там, я сейчас приеду».

Рома быстро переоделся в сухую одежду — джинсы, простую серую футболку. Взял ключи — они звякнули, как погремушка, — и выскочил на лестничную площадку. Дверь захлопнулась за его спиной, и на этот раз он не забыл её закрыть.

На улице не переставал лить дождь, а у подъезда уже ожидала старенькая «Лада» с пожелтевшими фарами и водителем, который, судя по виду, видел ещё Брежнева. Рома сел на заднее сиденье, назвал адрес и откинулся на спинку. Водитель — пожилой мужчина с усами и в кепке — глянул на него в зеркало заднего вида, но говорить с клиентом не решился.

Всю дорогу Рома молчал и смотрел в окно на мокрые улицы, на лужи, в которых отражались жёлтые фонари, на редких прохожих, которые спешили по своим делам, укрываясь зонтами и капюшонами.

***

Кабинет Риты встретил его полумраком и запахом кофе — свежесваренного, чёрного, без сахара. Сама Рита сидела за столом, стараясь не утонуть в бумагах, которые громоздились перед ней высокой стопкой.

— Это треш, — сказал Рома, закрывая за собой дверь и падая на стул слева от девушки, отодвигаясь чуть назад. — Не люблю вмешиваться в жизни других, если это не критически необходимо. Но сегодня меня выбесили конкретно.

— Что? — Рита подняла голову, и Рома увидел, что её глаза красные от усталости. Сколько она провела времени за этими бумагами? На лице залегли тени, которые она даже не пыталась замаскировать тональным кремом. — Что случилось?

— Я об Илье, — Рома провёл рукой по лицу, стирая капли дождя, которые всё ещё стекали с волос.

— Что с ним? — Рита выпрямилась, и в её голосе прозвучала тревога, смешанная с горечью.

— Оказывается, он, так скажем, был кукловодом, а мы с тобой — марионетками. —Заметив интерес в глаза Риты, он подтвердил свои слова коротким. — Угу. — Затем он подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Его наняли, чтобы направлять людей в отеле туда, куда ему было нужно. В том числе и тобой.

— Чего? — Рита подалась вперёд так резко, что стопка бумаг на краю стола зашаталась и чудом не свалилась на пол. Её лицо побелело, и Рома испугался, что она сейчас потеряет сознание. — Ты серьёзно?

Рома рассказал эмоционально, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, всё, что ему час назад рассказывала сама Ангелина. Про родителей Фила и её родителей. Про банкротство. Про договорённости. Про то, как Илья втирался в доверие. Про бельё Илоны, которое должно было подставить Рому. Про свадьбу, которая должна была укрепить легенду.

— Илья, — наконец произнесла она. Голос её был тихим, почти беззвучным. — Илья — HR-менеджер?

— Ага, — Рома развёл руками. — Правда, его, кажется, самого потом понесло не туда. Деньги твои он украл не по заданию. Это уже его личная инициатива. Может, он решил, что раз всё равно уезжает, то можно и подзаработать.

— Вот мудак, — Рита откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. — Я все же надеялась, что это неправда. Но похоже, все-таки он...

— Профитроль, — подсказал Рома. — Профитро-ли-на.

— Как я могла в него поверить? — она опустила подбородок на ладони, локти рук опустив на стол.

— Рит, — Рома вытянул руку вперёд, и его голос стал мягче, почти нежным. — Ты хотела почувствовать себя нужной, любимой. Это нормально. За это не нужно себя корить. Мы все иногда хотим, чтобы нас просто обняли и сказали, что всё будет хорошо. И иногда мы верим тем, кто этого не заслуживает.

Рита со вниманием посмотрела на него после его слов.

— А у тебя что? — спросила она. — Ты так и не рассказал. Все это время я жаловалась, позабыв о тебе.

— Да ничего особенного, — Рома пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Начинаю новый этап в своей жизни.

— Рома…

— Серьёзно, не бери в голову. — Он махнул рукой, словно отгонял назойливую муху.

— Я бы хотела извиниться перед тобой, — вдруг сказал девушка, и в её голосе послышалась такая искренность, что Рома даже опешил.

— За что? — спросил он, нахмурившись.

— Я увидела твою подругу в белом платье, — Рита смотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде было столько вины, сколько может быть только у человека, который понимает, что совершил ошибку. — И я… я попросила тебя приехать в отель, потому что хотела, чтобы ты всё увидел своими глазами. Я думала, что лучше знать правду.

Рома молчал.

— Но я не подумала о твоих чувствах, — продолжила Рита, и её голос дрогнул. — И это было ужасно с моей стороны.

— Да, — наконец произнёс Рома, явно собираясь с мыслями. — Это было не очень приятно. Но, знаешь, — психолог вдруг искренне улыбнулся, — это было полезно. Теперь я точно не стану входить в их треугольник интриг. И в любой другой, в принципе. Да вообще, я, кажется, на какое-то время завязываю с геометрией.

Рита не удержалась от смеха.

— Я тоже не хочу больше никаких треугольников, — сказала она, качая головой. — Давай лучше составим свой. Генрих — я — ты. Но только дружеский.

— Генрих? — Рома поднял бровь. — Ты с ним не поговорила?

Рита отвернулась к окну, скорчив лицо.

— Гена сделал мне предложение, — тихо сказала она.

— Чего? — Рома выпрямился так резко, что стул обиженно скрипнул и отодвинулся на несколько сантиметров. — Надеюсь, мне просто послышалось?

— Вчера. Как только мы разошлись. — Рита обернулась, и в её глазах застыло странное выражение. — Мы шли по дороге, и он вдруг остановился, опустился на колено и достал кольцо.

— И ты?.. — Рома даже дышать перестал.

— Я согласилась, — Рита произнесла эти слова так, будто признавалась в страшном преступлении.

— Зачем? — спросил он, чуть не прокричав. — Ты его любишь?

— Думала… — Рита запнулась, проведя рукой по волосам, выбивая из причёски непослушную прядь. — Не знаю. Не думала. Я просто хотела начать все заново. В общем, я его уже любила, осталось полюбить заново.

— Мда, — Рома почесал затылок, чувствуя, как под пальцами спутанные, влажные волосы. — Убежищный день — день второй. А Илью так и не нашли?

— Нет, — Рита покачала головой, посмотрев снова на парня. — Папа сказал, что его уже нет в стране. А ещё же деньги надо возвращать, — глухо сказала она. — Ладно хоть проценты небольшие. Но всё равно. Сам предложил взять деньги — и их же украл.

— Ну молодец какой продуманный, — Рома откинулся на спинку кресла. — Теперь нужно искать нового управляющего.

— Я подумала, что справлюсь сама. Столько времени проработала в Канионе, хотела изначально и здесь, но не вышло...

— Твои проблемы гораздо хуже моих. Но удивительно то, как они нас изменили. Илья, Ангелина, Фил, этот дурацкий спектакль. Пронеслись ураганом, оставили с разбитыми сердцами и пустыми кошельками. А всё равно хочется продолжения. Но теперь уже приятного.

— Согласна, — Рита кивнула. — Но хэппи-энд мы, наверное, создадим уже с другими людьми... Или друг с другом.

— Рит, не отчаивайся ты так, — Рома посмеялся.

— Да я о дружбе, — уточнила она, подняв ладонь, разрезая воздух.

— Знаю. — Рома замолчал, взглянув за спину девушки, в окно на огни ночного города. — Но как же горько осознавать, что тебе не суждено быть с человеком. Настолько, что ты готов на всё, лишь бы это исправить. Но ничего не выйдет. Это лишь останавливает. А самое горькое — понять, что этого никогда не случится. Нужно лишь найти момент, когда надежда умирает окончательно, чтобы не мучиться дальше.

Рита лишь ухмыльнулась, подтверждая его мысль. В этой ухмылке было всё: и согласие, и боль, и смирение, когда ты понимаешь, что некоторые вещи нельзя изменить, как ни старайся.

— Ладно, — Рома встал, потянулся, хрустнув позвонками. — Я, наверное, пойду. Поздно уже.

— Да, — Рита осталась сидеть на месте, не делая попыток подняться. — Поздно.

— Мне побыть с тобой? — спросил Рома. В его голосе не было обычной иронии, только забота. Такая искренняя, что Рите стало тепло.

— Нет, — Рита покачала головой. — Я ещё побуду здесь. Мне нужно… поработать.

— Как знаешь. — Рома направился к двери, уже взялся за ручку, но обернулся. — Рит... до скорого.

Он вышел в коридор, и тишина кабинета осталась за его спиной. Рита потянулась к рабочему телефону, но Рома снова заглянул в кабинет. Поэтому девушке пришлось сделать вид, что дотягивалась до дальнего листа бумаги.

— Нет, все же скажу, — сказал он, приоткрыв дверь. — Я сегодня сентиментальный и довольно честный. Наверное, это из-за всего, что случилось. Поэтому, чтобы ты знала, и я не корил себя за то, что не попытался.

Рита со вниманием посмотрела на него.

— За это время, что мы работаем вместе, ты стала мне настолько близка, что я готов поддержать тебя и защищать во всех твоих начинаниях, — сказал он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Ты — мой единственный питерский друг, Рит. Не думал, что скажу такое настолько скоро, — он закрыл лицо рукой и покачал головой, будто стыдясь собственной откровенности. — Но это правда.

— Ром, — Рита устало, но с искренней теплотой улыбнулась. — Это взаимно.

— Ладно, — Рома убрал руку, и в его глазах снова появилась знакомая искра иронии. — Не будем тут устраивать бразильские сериалы. Я пошёл. А ты не сиди тут до утра. Дом, милый дом, ага.

— Иди уже, — махнула рукой Рита.

Когда дверь закрылась, девушка подошла к окну и прислонилась к холодному стеклу лбом. За окном всё ещё шёл дождь, а фонари горели жёлтым светом, отражаясь в лужах, создавая иллюзию города с двойным дном.

«Как я оказалась такой дурой? — подумала она. — Как я поверила этому человеку? Позволила воспользоваться собой, своим положением и доверием? Как вообще можно было так ошибаться два дня подряд. Сначала Илья, а потом Генрих со своим предложением. И рассказать никому нельзя, даже Роме, у него и так проблем выше крыши».

Она винила себя. Только себя. Но теперь она понимала, что обязана. Она согласилась на предложение Генриха, и отступать было поздно. Не в ее правилах. Еще и отец вряд ли поймет такие волнения: ему нравится Генрих как зять.

Рита подошла к столу и взяла наконец-то телефон.

— Принесите, пожалуйста, бутылку красного в мой кабинет, — сказала она в трубку усталым голосом. — Обязательно со штопором, если Вы мне не откроете сами.

Глава 6. "Сладкие мальчики"

Утро началось с того, что Рома заглянул в ванную и уставился в то, что от зеркала осталось после памятной ночи. Крупные трещины рассекали отражающую поверхность, словно карта неизведанной территории, а в некоторых местах осколков не хватало вовсе — зияли дыры, в которые можно было разглядывать себя лишь по частям. Но зеркало ещё было смотрибельным, и это радовало.

Сегодня на Рому смотрел парень с пепельными волосами. Короткие, длиной около пары сантиметров, они торчали ёжиком. Со встречи с Ангелиной, а потом с Ритой прошло около недели. За это время ничего нового не произошло, если не учитывать внешние перемены. Перекрасился он вчера у парикмахерши, которая пыталась его отговорить, убеждая, что тот станет похож на эльфа. Однако Рома был непреклонен. А когда показали результат, он понял, что себе в этом плане доверять больше не станет. Волосы приобрели оттенок старого пепла из камина, который не чистили лет десять. Но делать нечего, пообещали, что краска смоется через месяц.

Теперь же он стоял у себя дома в новом образе. На нём была обычная черная футболка и короткие брюки с подтяжками. Подтяжки он купил случайно, зайдя в магазин за носками. Увидев их на витрине, почему-то решил, что они ему нужны. Сейчас, глядя на себя со стороны, он понимал: порой меняться нужно постепенно.

Очки с обычными стёклами довершали образ. Рома никогда не носил очки — зрение у него было стойкое, — но в то время верил, что изменений мало не бывает.

Задумался о новом он, когда, выйдя из кабинета Риты и спустившись в холл, увидел у входа в отель стоящего Фила. Тот отрабатывал, видимо, последнюю смену перед свадебным путешествием. Стоял в своей привычной позе — руки по швам, взгляд устремлён вдаль, лицо каменное

— И почему она согласилась на этот бредовый контракт? — подумал Рома, глядя на новоиспеченного мужа Ани.

И не помня себя, на порыве эмоций, он подскочил к Филу, поднял дрожащую руку и опустил её на шею парня. А через мгновение он резко рванул голову Фила к себе, и их слились в мимолетном поцелуе.

Это было именно то, что Рома хотел сделать в тот момент — сделать что-то, что выходило за рамки, что ломало правила, что говорило: «Мне всё равно. Я больше не буду играть по вашим правилам». Но в тайне признаться, некое тепло немного протекло внутри живота, но Рома старательно его проигнорировал на пике эмоций.

Охранник, оторвавшись, собирался что-то сказать или сделать (возможно, ударить). Фил явно был ошарашен, что туго соображал. Рома заметил, как губы Фила со временем поджались, как и руки сжимались в кулаки. Но, оторвавшись, Рома быстро выскочил на улицу, оставив Фила стоять в полной растерянности.

Выдохнув и выбросив воспоминания из головы, он собрался с духом и отправился в отель. Таким его еще никто не видел из коллег.