Капа энд Мурашка

— Давай договоримся. Я пиццу возьму. Оплачу, разумеется, а ты как-нибудь этот момент разрулишь. Хорошо? Что молчишь?

Капа попыталась заглянуть мужчине под козырёк. Тот дёрнулся и что-то промычал.

— Да, что с тобой? Плохо понимаешь по-русски? Сколько я должна? Малахольный что ли?

Капа отвлеклась на поиски кошелька, продолжая объяснять, а «малахольный» двинулся по стеночке в сторону двери.

— Понимаешь, я утром приехала… пока уборка и всё такое… забыла о еде… а сейчас так захотелось, прям мочи нет. Будь человеком, войди в положение, а? Стой!

Мужчина замер у двери в секунде от побега.

— Вот, возьми. Тысячи хватит? Я же не бандитка, пиццы отнимать.

— Нет-нет! Ни в коем случае! — мужчина так испугался, что у него вдруг прорезался и голос, и темперамент. — Не нужно денег! Я не возьму!

— Боже, да что такое?! Я тебе взятку даю что ли? Что так пугаешься? Отказа не принимаю! — сказала, как отрезала, и попыталась сунуть купюру в нагрудный карман курьера.

— Нееееет! — завопил мужчина, замахал руками, отбиваясь, как от сонмы невидимых врагов, забормотал что-то несвязное. Затем внезапно сполз по двери на пол, закрылся руками и зарыдал, как ребёнок. Капа обалдела.

— Погоди…

Она не была бы собой, если бы быстро не сориентировалась. Поспешила на кухню, вернулась со стаканом воды:

— Вот, пей! Пей, говорю! Устал поди? Работа нервная? Глянь, как тебя сплющило.

Капа всегда была такой: остро чувствующей людей. «Эмпатия, мать её…» — ругнулась про себя.

— Вот что! Давай-ка, вставай и проходи. Составишь компанию. Мне тоже не слишком весело пиццу в одно лицо наворачивать… Наплюй на эту работу. Не люди мы что ли? Расскажешь, что там у тебя. Давай-давай, подъём, — потянула его за рукав.

Иван разом утратил все силы. Невыносимое напряжение всё-таки доконало психику, и он провалился в чудовищный позор. Более всего на свете хотел прямо сейчас исчезнуть с лица земли.

— Иван! — дурным голосом закричала воспитательница детского сада на сидящего в большой луже малыша. — Сколько раз говорила: не лезь туда! Что я скажу твоей маме?! И за какие грехи мне это?! — причитала немолодая женщина, вытаскивая мокрое и чумазое «горе луковое» из грязи. Память Ивана не сохранила деталей, но накрепко запомнилось чувство, когда желаешь провалиться сквозь землю, чтобы не увидела твоего позора та смешливая круглолицая девочка, ради которой и полез в злополучную лужу. А ещё он хорошо помнил, что ходил в садик из-за неё. И вытворял всякое, только чтобы она посмотрела на него с живым и восторженным любопытством, чуть наклонив голову. Когда Ивана впервые оставили в садике, он отчаянно ломился в двери, кричал и махал кулаками, не даваясь никому: звал маму и бесновался. Мама возвращалась, выждав за дверью — кто такое вынесет. Спустя неделю родители всерьез задумались над поиском няни. Тогда-то и появилась Капа. Когда Иван, с тем же неослабевающим отчаянием, бился в дверь, она подошла к нему и протянула липкую ладошку с только что выплюнутым на неё леденцом:

— На! Не пвачь!

Не то чтобы Иван легко купился на конфету, просто ему сразу расхотелось орать. Никто из взрослых не понял тогда что произошло. Почему ребенок внезапно успокоился и возжелал ходить в сад. Пожали плечами и выдохнули: «Слава богу!». Хотя, справедливости ради, должны были бы сказать: «Слава, Капе!». В лужу, в тот день, полез тоже из-за неё: брызги должны были получиться что надо. Но под водой пряталась кочка, он споткнулся и со всего маху плюхнулся лицом вниз. Внимание, конечно, привлёк. И не только её. Отчётливо помнил пока барахтался в грязи, что хотел провалиться под землю.

Как оказался сидящим на её кухне, не помнил, но это и не удивительно, он всегда беспрекословно подчинялся любым указаниям Капы.

— Только сегодня приехала… Так, где у нас вилки… ага, вот… сейчас организуем всё в лучшем виде…

Капа деловито копошилась на кухне, собирая на стол. Хлопали дверцы шкафчиков, она говорила легко и по-свойски, а он сидел и смотрел, как зачарованный, не понимая смысла слов. Это и правда была она. Не кто-то другой, а именно она после стольких лет вернулась в его никчемную жизнь. Вселенский позор и вселенское же счастье — вот что он чувствовал. Диапазончик однако.

— Ну, рассказывай, что стряслось? Кто такой? Чем ещё занимаешься? Вот! — поставила на стол распечатанную бутылку коньяка, — Давай по рюмашке, а? Нашла в шкафу. Несколько лет простоял. Даст бог выживем! — хохотнула и плеснула в подвернувшиеся чашки, — За пиццу! Ты, кстати, на базу-то позвони, чтоб неприятностей не было.

Иван кивал. Коньяк был ужасен, но разве это имело значение. Он украдкой смотрел на Капу, слушал её голос, жевал пиццу, не понимая вкуса, и, казалось, что происходящее — удивительный сон, и лучше бы не просыпаться. А она говорила и говорила, словно день, проведённый в тишине, требовал компенсации для восстановления баланса во вселенной.

— Не хочешь отвечать? Ну и ладно. Я тоже не всегда в настроении разговаривать, — само великодушие вещало её устами.

То ли алкоголь, то ли усталость сделали своё дело, но железная рука апокалипсиса ослабила хватку, и Капа, наконец, почувствовала себя дома.

— Вот ты мне скажи, — вышла она на новый уровень откровений после пары порций коньяка, — чего ему не хватало? Я знаешь какая хозяйка? Во! Отменная! Любое блюдо… вжих-вжих и готово! — сопроводила свои слова демонстрацией, рассекая ладонями воздух у Ивана перед лицом. — И вообще, женщина видная… ото всюду…хаха... Что скажешь? Вот ты бы такую женщину… — Капа зависла, подыскивая слова, — а… к дьяволу! Не хочу и думать! Всё! Точка! — решительно хлопнула по столу.

Иван зачарованно моргал и мотал головой, искренне не понимая мерзавца, о котором она говорила. Для него, только факта существования этой женщины, уже было достаточно. Желательно в пределах видимости, конечно, но это уж как повезёт. Он не жадничал.

— Слушай, почему твоё лицо кажется знакомым? — без всяких переходов внезапно заявила Капа и смахнула бейсболку с его головы, Иван даже дёрнуться не успел. — Мы случайно не пересекались где-нибудь?

Она прищурилась и смотрела на него в упор.

— Лицо знакомое… не могу вспомнить...

Иван похолодел. Вот оно. Конечно глупо было надеяться, что она его не узнает. Напрягся, соображая, что сказать, но Капа его опередила. Хлопнула в ладоши:

— Точно! Вспомнила! В школе! Ну конечно! Ха! У меня память, во! Как тебя звали? Подожди-подожди, не говори, сама вспомню… сейчас, — она взъерошила волосы, — имя такое… ка... мошка… букашка… Мурашка! Точно! — залилась счастливым смехом. — Не может быть! Неужели правда?! Мурашка, это правда ты?!

Иван растерялся. Спустя столько лет он всё ещё Мурашка.

— Это… — выдавил из себя, — меня Иваном зовут.

Но Капа его не слушала.

— Надо же! Только приехала и сразу знакомый человек! Это к счастью! Точно к счастью! Вау! Как же тесен мир! Ух!

Капа умела так искренне радоваться, что находящихся рядом запросто сносило волной её эмоций. Вот как сейчас. Иван размяк и перестал сопротивляться, просто улыбался и кивал. «Да плевать, Мурашка так Мурашка. Это же она. Она может звать меня как угодно».

— За встречу! Давай, скорее рассказывай! Жена? Дети? Чего такой неживой?

Вопросы сыпались нескончаемым потоком, не нуждаясь в ответах. Да и ни к чему ответы. Радость от того, что этот длинный день так славно заканчивался: в своём доме, с рюмашкой и в компании со знакомым человеком — вот, что было важно. Теперь всё наладится. Прямо сейчас всё двинулось, чтобы встать на правильные места. Вот что чувствовала Капа.

— Спасибо… спасибо, Мурашка… ты не думай, что я пьяная или несу пургу… я отплачу… я хорошее не забываю… спасибо тебе… вот за это, — стучала себя кулаком в грудь. — Теперь всё будет хорошо. Всё наладится.

Иван смущался и что-то бормотал, не понимая куда несёт эту женщину, свалившуюся, как снег на голову. Через полчаса, в своей квартире, он смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Внутри царил полный хаос, но Иван молил только об одном: «Пожалуйста… это же не сон? А если сон, не просыпайся… только не просыпайся».

СТ: Deulgukhwa – After the Love Has Gone

Серия 2

— Марь Васильна! Марь Васильна!

Через поляну наперерез бежали девочки из третьей палатки.

— Что за переполох? — классная повернулась им навстречу.

— Капа! Ушла в лес… сказала, что скоро вернётся, но уже почти час прошёл, а её до сих пор нет! Вдруг что-то случилось, Марь Васильна? Что делать?

— Что?! Как это ушла?! Одна?! Кто разрешил? Почему сразу не сказали? С ума сошли?! — Марь Васильна от ужаса перешла на крик.

— Простите, — топтались на месте не менее испуганные старшеклассницы. — Она просила не говорить… сказала, что быстро вернётся.

— Так, всем немедленно собраться у своих палаток! Перекличка! — классрук быстро взяла себя в руки. Началась суета.

— У нас все на месте!.. У нас все!.. И у нас все… — неслось со всех сторон.

— А где этот — ботан? Марь Васильевна, вроде этого нет… как его… Мурашки…

— Что?! Ивана? Слушайте все!

Марь Васильна не просто так ела свой учительский хлеб: она, одна из немногих, могла совладать с этими великовозрастными детками.

— Со мной пойдут Пахомов, Одинцов и Кигач! Остальные, марш по палаткам! И чтоб никто носа не высунул, пока мы не вернёмся! Петрова за старшую! Если кто-то вернётся пока нас нет, сообщи по рации. Вот, держи. Кигач, за мной! Возьмём ещё рации и фонарики. Обувь переодеть удобную, головные уборы и дождевики обязательно. Одинцов, берёшь воду! Выходим через 10 минут!

Капа не сразу отковыряла нужный кусочек бересты: перочинный ножик не ахти какой, не получалось прорезать кору и снять подходящий без повреждений. Изрядно намучившись она, наконец, добыла желаемое и счастливая уселась тут же, под берёзой. Убрала ножик, достала из кармана ручку и сосредоточенно стала выписывать на бересте. Видимо, это тоже оказалось не просто, потому что Капа долго над ним корпела. Закончив встала, размяла затёкшие ноги и огляделась. Пошла дальше, будто что-то выискивала, счастливая и вдохновлённая. У одного из деревьев остановилась, постояла о чём-то размышляя, затем обняла его:

— Ты же всё передашь, правда? Очень тебя прошу, — и добавила шёпотом, — пожалуйста.

Внимательно осмотрела ствол, нашла небольшое углубление и воткнула туда своё «письмо». Отошла взглянуть со стороны и осталась довольна. Сгодится. Уже и не помнила где прочитала о поверье, как в старые времена на бересте писали «прошения» для «хозяина» леса и прибивали их к деревьям. Может и глупость, конечно, но почему не попробовать? Особенно, если тебе всего пятнадцать, и ты влюблена в самого симпатичного мальчика из класса.

«Дело сделано! Молодец!» — похвалила себя Капа и, наконец-то, осмотрелась. Она сознательно ушла с протоптанной тропы, ведь послание нужно оставить там, где его никто не найдёт, кроме «адресата», разумеется. Сейчас же, оглядевшись по сторонам, не увидела ни тропы, ни чего-то похожего: её окружал лес во всей своей красе. «Ладно, просто пойду обратно» — легко решила Капа и двинулась в сторону откуда, как ей казалось, она пришла.

Девушка почти скрылась из виду, когда Иван, осторожно ступая, приблизился к дереву-почтальону. Вынул «письмо» и прочитал нацарапанное на бересте. «Пахом + Капа вместе навсегда». Рядом ещё хватило места для сердечка. Парень закусил губу и, немного поколебавшись, покрошил кусок коры чуть не в труху. «Почему она такая неразборчивая, чёрт? За этим кривлякой бегает пол школы… дурочка…». Брезгливо вытер руки об одежду и поспешил за девушкой. Догнав притормозил, соблюдая дистанцию. Довольно скоро заметил, что она заблудилась, вернее, они заблудились, но «письмо» так расстроило, что подумал отстранённо: «Заблудились и плевать». Спустя какое-то время и Капа заподозрила неладное, стала чаще останавливаться и озираться. Так они и двигались — девушка и её несчастная тень. Иван не мог показаться. Что бы ей сказал? Что шёл следом от самого лагеря? Или встретил её здесь случайно? Нет конечно, не мог признаться, что следил за ней.

Капа то ускорялась, то останавливалась прислушиваясь, а Иван проигрывал в голове сценарии, в которых они никогда не выйдут из этого леса и сгинут вместе в его зловещей глуши. «Ну и пусть, тогда ей точно не светит встречаться с этим придурком. И хорошо. Если так, то и ладно».

Солнечные блики уже давно бесцеремонно вытанцовывали на лице спящей женщины, которая чему-то улыбалась во сне и никак не просыпалась. Утро вступало в свои права, а Капа всё ещё плавала в полудрёме, впервые за долгое время лишённая кем-то милосердным сновидений. Но сколько не плавай жизнь движется только вперед, и вскоре она открыла глаза, потянулась и улыбнулась уже наяву. Проснулась с тем же чувством, что и заснула — случилось что-то хорошее. И даже голова не болела от коньяка, распечатанного несколько лет назад. «Здравствуй, моя новая жизнь» — подумала и решительно подхватилась с постели.

С чего её начинать? Кто-то знает наверняка? У кого-нибудь есть инструкции? Одного факта случившейся новой жизни недостаточно, чтобы в ней комфортно разместиться. Эту новую жизнь надо наполнять, как новый дом разными подходящими вещами. «Что-нибудь придумаю». Капа решила не торопиться. Не хотела рассеивать озабоченностью приятное утреннее чувство. Умылась, придирчиво выбрала гардероб, слегка подкрасила глаза, губы и вышла в мир.

«Посмотрим, как вы тут без меня жили» — улыбнулась своему отражению в первой же витрине. Москва подхватила её ничуть не церемонясь и понесла по своим улицам, как подругу, с которой давно не виделись. Капа узнавала знакомые места и радовалась переменам, которые замечала. Они говорили ей, что жизнь движется и всё меняется, значит и у неё всё тоже изменится к лучшему. Как и родной город она так же похорошеет и преобразится. Оставим её наслаждаться прогулкой, а сами вернёмся к Ивану, жизнь которого сделала невероятный кульбит, не предупредив и не подстелив соломки.

День прошёл, как в тумане. Память чудила: временами вчерашнее казалось сном. Нужно было подтвердить и окончательно закрепить новую реальность внутри своего сознания и своей жизни, если это реальность, а не плод воображения. Поэтому сразу после работы он поспешил домой так быстро, как только мог. Света в её окнах не было. Иван сморгнул и ещё раз посчитал этажи. Окна были темны. Сердце неприятно защемило и холодок сомнения пробежал по спине. «Спокойно, это ещё ничего не значит». Был седьмой час вечера. Потоптавшись на улице, решил не отсвечивать во дворе и поднялся в квартиру. Но оттуда наблюдать было неудобно. Собрал небольшой пакет всякого хлама и снова спустился во двор: вынести мусор — святое дело, ничего подозрительного. Не торопясь дошёл до баков и так же медленно двинулся обратно. Света не было. Иван чуть потоптался у входной двери, почитал объявления, оглянулся — тот же результат. Пришлось подниматься. Смутная тревога потихоньку разворачивалась внутри, прощупывая территорию, которую предстояло освоить. Ещё два выхода с якобы мусором тоже не дали результатов. Стрелки приближались к восьми. Иван ходил взад-вперед по квартире, не находя себе места. Следующий час он просидел во дворе, «что-то внимательно читая в телефоне». Курил, небрежно стряхивая пепел. Но после трёх выкуренных понял, что может, в принципе, не дожить до завтрашнего дня, если продолжит в том же духе. Ещё через полчаса бежал второй круг вокруг дома в спортивном костюме, который едва раскопал в недрах шкафа. Изображал адепта здорового образа жизни. Сердце бешено колотилось, не понимая, что с его хозяином. Но, к счастью, судьба сжалилась над Иваном и на пятом круге, наконец-то, вернула Капу.

— О! Мурашка! Привет! Что делаешь? Спорт? Молодец! Уважаю!

Пока Капа говорила, Иван хватал ртом воздух, стараясь отдышаться. Не помнил, когда последний раз столько бегал.

— Что не на работе? Пиццы закончились? — хохотнула Капа. Похоже, настроение у неё было отличное.

— Да нет… Я того… уволился, — бессовестно солгал Иван.

— Что?! Это из-за вчерашнего?! Тебя уволили?! — переполошилась.

— Нет-нет… я сам… уже давно собирался…

— Точно не из-за меня?!

— Точно-точно.

— Ладно. Семья не против? Поди не от хорошей жизни курьерствуешь?

— Да нет… нет семьи…

— Как это нет семьи? — не поняла Капа. — Один живёшь? Разведён? Или в холостяках?

— Так получилось, — смутился Иван.

— Да ладно. Ничего. Какие твои годы! Давай, беги дальше, не буду мешать, — хлопнула его по плечу и, поправив сумочку, направилась к своему подъезду.

— До… доброй ночи, — промямлил Иван ей в спину.

Реальность подтвердила себя. Вот и хорошо. Слава богу.

— Эй, Мурашка! — Капа резко развернулась и поспешила обратно. — Дай-ка мне твой телефон. Ну, мало ли что! На всякий случай.

— А? Что? — Иван не понял, о чём она.

— Номер телефона, говорю, дай. Не помнишь?

— По… помню.

— Что так долго соображаешь? Ну ты даёшь, не москвич что ли? — снова хохотнула, протянув ему свой. — Набери!

— Му-ра-ш-ка, — проговаривая по буквам сохранила номер. — Так, теперь ты у меня вот здесь! — то ли пошутила, то ли пригрозила. — Давай-давай, наматывай километраж, не филонь!

«Школа 28» записал её у себя, когда вернулся домой. Суеверно испугался вбить имя.

«Школа 28» позвонила в семь утра.

— Привет, Мурашка! Хватит спать! У тебя кофе есть?

— Что?

— Кофе есть? Кофе пьёшь?

— Пью.

— У тебя какая квартира?

— Что?

Иван с блеском демонстрировал отсутствие каких-либо мыслительных способностей.

— Мурашка, ты вообще где?

— Я… дома...

— Номер квартиры?

— 115.

— Буду через десять минут. Давай уже, просыпайся!

И отключилась. «Что?! Через десять минут?!». Иван подпрыгнул, как ужаленный, скатился с кровати, не понимая куда бежать и за что хвататься. Даже не пытайтесь представить себе как прошли эти минуты. Он метался по квартире, ничего не соображая. Дом предательски прятал нужные вещи, всю одежду мгновенно превращая во что-то чудовищное и, похоже, саботировал каждый его шаг. «Погоди, я с тобой разберусь» — пригрозил ему Иван.

— Хорошо, что мы соседи, — вместо «здравствуй» заявила Капа, нарисовавшись минута в минуту. — Всё-таки соседи — прекрасное изобретение человечества. Ну, где твой кофе? Какой пьёшь?

— Б… бразильский…

— Бразильский — это хорошо!

Непрошеная гостья по-хозяйски прошествовала на кухню. Иван засуетился.

— Я тут вот что подумала, — начала Капа как всегда сразу, без обиняков, — надо тебя женить!

Иван чуть не выронил турку.

— А что? Сейчас холостяки на вес золота. В нашем возрасте все свободные мужики уже б/у, а ты как новенький. О! Неплохой кофе! — Капа отпила из чашки очень довольная собой.

— Не думай, я двух подруг замуж выдала. У меня чутьё и глаз, как алмаз: сразу парочки вижу. Так что — не сомневайся, найду тебе подходящую партию. Ещё благодарить будешь. Что молчишь? Как тебе идея?

— Не хочу я, — воспротивился ошарашенный Иван.

— Что значит — не хочу? Так и собираешься только круги вокруг дома нарезать? Это всё, что тебе нужно?

— Не… не собираюсь… не только круги…

— Ты мезогинист что ли?

— Что?

— Мурашка, ты вообще в школе учился? — Капа не собиралась отступать. — Почему местоимениями разговариваешь?

— Я… ну… не то, что ты подумала...

— А что я подумала? — прищурилась хитро, едва сдерживая смех. — Ну точно мезогинист, и к бабке не ходи, вон на лбу написано... прям вот такими буквами...

Капа не унималась. Вчерашнее тёплое чувство не отпускало и она искренне, как ребёнок радовалась непонятно чему: Ивановым ли «мукам», новому ли дню, ароматному ли кофе. Почему-то легко и спокойно было на душе: такое забытое, такое долгожданное ощущение.

— Мезогинист — это женоненавистник, понятно? — наконец-то смилостивилась. — Да… цена на тебя падает прямо на глазах. Но ничего! Поработаем! — Капа начала входить во вкус новой деятельности. — Ой! А может ты из этих? — хлопнула себя по губам и выпучила глаза.

— Что?! Нет!

— Смотри. Если что, признавайся сразу, — пристрожила и без того очумевшего Ивана.

— Тогда, как говорится, вижу цель — не вижу препятствий! — провозгласила мучительница и «чокнулась» кофейными чашками. — Ты в деле, бро!

Иван судорожно сглотнул и перестал чувствовать вкус кофе.

— Жилплощадь у тебя имеется — это, знаешь ли, жирный плюс. Остальное подтянем. Посмотрим что у тебя с гардеробом. Чем невест очаровывать будем?

Капа решительно встала и направилась из кухни в комнату. Иван почувствовал приближение катастрофы.

— Я ещё не продумала детали, но в общих чертах план таков. Подготовка клиента, включая внешний вид, презентацию и рекламу, а также отбор кандидаток — на мне. На тебе финансовое обеспечение: цветочки, поужинать, приодеться и всё такое. Ну и беспрекословное следование указаниям своей свахи, разумеется. Не боись, будем действовать в рамках разумного освоения средств. Без фанатизма.

Похоже, «сваху» совсем не интересовало, что по этому поводу думает её «клиент». Она нашла дело, в которое можно нырнуть, и значит остальное отойдёт на задний план. Просто отлично. Прекрасный способ поскорее выскочить из своего прошлого и пойти дальше. Иван подвернулся как нельзя кстати.

— Так! Посмотрим!

Капа деловито распахнула дверцы шкафа и глазом эксперта осмотрела содержимое. Иван дёрнулся, но был остановлен властной рукой.

— Да не волнуйся ты так, Мурашка, расслабься, — легко ткнула его кулаком под рёбра, — Капа своё дело знает.

Выдернула первую подвернувшуюся вешалку с чем-то бесформенным серого цвета:

— Да, не фонтан. Ясно, — бросила на диван и продолжила Иванову пытку.

Он обречённо следил за происходящим, ибо знал, что остановить сие невозможно. Нужно пережить, как стихийное бедствие. Но когда её рука потянулась к выдвижным ящикам, в одном из которых бережно уложенные в коробку хранились артефакты его тайной любви, встрял между и с криком:

— Нет! Нельзя! — раскинул руки в стороны. Сразу стало понятно, что враг не пройдёт.

— Хва… хватит… та… там личные вещи!

— Да что такое? — оторопела Капа. — Что там? Почему так волнуешься?

—Т … трусы… — выдал Иван, ничего страшнее не придумав.

— Трусы? Ха! Я что, по-твоему, мужских труселей не видала?

Капа рассмеялась, но, видя неподдельный ужас в глазах несчастного хозяина, притормозила:

— Ладно-ладно, не буду смотреть, не волнуйся, а то опять тебя потом отпаивать… Значит, так! Гардеробчик, как и думала, придётся обновить. Это не проблема. У тебя же завтра выходной? Тогда прямо с утра и отправимся. Заодно прическу освежим и да… надо сделать приличные фото. Завтра ничего не планируй, будем придавать тебе товарный вид. Поработаем над упаковкой! — Капа осталась очень довольна собой.

Иван плохо соображал. Справедливости ради стоит заметить, что с появлением Капы его способность здраво мыслить сбежала и не спешила возвращаться. «Приди в себя, болван» — попытался наехать на себя новоиспечённый «жених», но это не сработало. Стоял и глупо улыбался.

— Вот и отлично! Вижу, ты согласен! — резюмировала «сваха». — Ладно, Мурашка, отдыхай. Мне нужно обдумать детали, работы выше головы. — Она счастливо потянулась. — Будь наготове. Нас ждут великие дела! — то ли пригрозила, то ли подбодрила, впервые за всё время посмотрев на него внимательно. Как на человека. Сердце Ивана тут же дало сбой, а мозг выдал идиотское:

— Что?

— Да, Мурашка, сложный ты экземпляр. Ладно, пока. Спасибо за кофе.

Развернулась и через секунду исчезла. «Что это было?» — спросил Иван, но все, кто мог ответить, попрятались в самые дальние уголки сознания и залегли там, как партизаны. «Предатели» — заклеймил Иван непонятно кого и сел на диван, пытаясь собрать себя воедино.

Капа не соврала, что соединила две пары. Природная наблюдательность и неподдельный интерес помогали заметить невидимое между людьми. Ей нравилось «прочитывать» людей, как новые книги. Конечно не все «книги» оказывались интересными или достойными внимания, но со временем она научилась различать нюансы. Была бы счастлива в личной жизни, возможно, этот дар и не развился. Благополучные люди не слишком внимательны изнутри своего благополучия. «В своё время Сократ мне сказал: «Женись непременно. Попадётся хорошая жена — станешь счастливым. Плохая — станешь философом» — говорил любимый актёр в любимом фильме. Похоже, она стала неплохим философом.