скачать книгу бесплатно
– Если начнем продавать ОНН, мы снизим затраты по их переработке.
– Договор составлен с массой лазеек, которыми китайцы непременно воспользуются, – возразил Браен.
– Перестанем сжигать отходы, и экология в Рейдже улучшится.
Казалось, директор его не слушает. Браен почувствовал, как в нем стремительно пробуждается гнев.
– Мы не узнаем про их планы.
– И здоровье рабочих улучшится…
– Саливан! – вскричал Браен. Его душило предчувствие, что директор уже сделал выбор. – Мы не подпишем их договор! Без контроля, без ограничений. ОНН слишком опасны, их нельзя отдавать.
Грегор прикрыл глаза и обреченно проговорил:
– Мне все равно. Главное, что их предложение – прекрасная возможность избавиться от вредных веществ.
– Пожалуйста, Грегор… – у Браена сердце колотилось быстрее, чем обычно. Его так злили слова старика, что он хотел схватить его и трясти до тех пор, пока тот не передумает. – Давай выслушаем мнение инвесторов.
– Нет, – лениво отмахнулся Саливан. Посмотрел на него сквозь приоткрытые веки, будто не хотел сталкиваться с ним взглядом, и обыденным тоном сообщил: – Делегация из Китая приезжает на следующей неделе. Мы обсудим детали договора.
У Браена закружилась голова от такого резкого поворота. Чтобы не потерять ориентацию в пространстве, он вцепился в край столешницы с такой силой, что заболели суставы пальцев.
«И все?» – подумал он, с неприязнью глядя на директора. Неряшливый и растолстевший, одним своим видом он демонстрировал безразличие к делам корпорации. Почему вдруг сейчас проявил такое завидное рвение?
«Мерзкий старикашка, решил все сам, и позвал лишь для того, чтобы посмеяться над моей реакцией».
– Грэг, давай соберем совет, – Браен попробовал образумить его, хотя по опыту знал, что с Саливаном, находящимся в решительном настрое, спорить бесполезно. – Пусть остальные выскажутся. У них ведь тоже есть право голоса.
– Они ничего не знают, – выдал Саливан и так посмотрел на Браена, словно готовился к грандиозному скандалу. – Я все еще хозяин корпорации и имею право действовать самостоятельно. Сейчас я уверен в том, что нам лучше сотрудничать с Китаем.
Во взгляде Саливана читалась непреклонность, и Браен молча покачал головой. Он был слишком зол, чтобы обдумывать другие доводы. Ему пришлось принять решение директора, каким бы сумасшедшим оно не казалось.
Разминая пальцы, разъяренный Браен вылетел из кабинета Саливана и столкнулся с поджидающей Келли. Его тянуло спросить, зачем она настояла на подготовке к этому разговору, ведь у него не спрашивали ни мнения, ни одобрения. Он способен выслушать решение директора, не зная о предмете разговора.
– Как прошла встреча с директором Саливаном? – спросила Келли, вглядываясь в лицо парня и явно оценивая его настроение.
– Великолепно! – рявкнул Браен и скорчил гримасу, которая должна была означать улыбку.
– Не сошлись во мнении? – Келли быстро проанализировала его мимику и пришла к правильному выводу. Удивительная проекция!
– Да. Мы впервые не согласны друг с другом.
Браен пошел по коридору, но еще долго чувствовал на себе неотрывный взгляд Келли. Лишь в своем кабинете он позволил себе выплеснуть эмоции. Одним махом смел со стола все, что там лежало, и швырнул кресло в окно с непробиваемым стеклом.
Почувствовав опустошение, но тяжело дыша, он уселся на пол. Проклятый Саливан! Решил отдать отходы китайцам. А как же 2Н? Из чего делать наркотики? С новым договором отходы ждет строгий контроль. Больше не получится незаметно вывозить то количество, которое требуется при нынешних оборотах. Если Грегор такой быстрый, наверное, уже прикрыл отходный цех…
Компаньону Браена придется услышать неприятную новость…
За четыре года им удалось наладить бизнес, приносящий фантастический доход. Браену, как поставщику необходимого сырья, доставалось сорок процентов. Он откладывал их на покупку дома в Сан-сити, не сомневаясь, что скоро туда переедет.
Он имел все для осуществления мечты: солидный доход, гарантирующий к моменту заселения, полную оплату, а так же доступ к покупке, ведь возможность поселиться в Сан-сити предлагалась не каждому.
И вот сегодня Саливан разрушил его планы, не подозревая, что натворил. Уничтожил его великолепно поставленный бизнес. Рик взбесится, когда узнает, что поставки отходов прекратятся.
Глава 3
Джек пришел в раздевалку за пятнадцать минут до начала смены. Пять лет работы приучили его не торопиться и не опаздывать. Он был ответственным работником, но знал, что завод без него не остановится.
На личном шкафчике Джека красовалась надпись «Жизнь!» Он сделал ее сам, когда наивным пацаном устроился на завод. Тогда ему казалось, что он делает нечто важное, способное изменить мир и гордился тем, чем занимается. Сейчас он понимал, как сильно заблуждался.
– Привет, старик! – раздался рядом оптимистичный голос.
Джек обернулся и увидел Коэна, достающего спецодежду из шкафчика. Выглядел тот бодро, хотя Джек знал, что это его третья смена.
Двадцатилетний Коэн был здоровяком, каких не найти во всем мире. Наверное, он сам не знал, как получился таким щедро одаренным физически. Ему доставалась самая трудная работа, самые высокие премии и все местные красотки. Он мог в одиночку загрузить дневную норму сырья в котел для томления. А потом всю ночь пить пиво с друзьями и под утро уйти с сексуальной незнакомкой.
Все завидовали Коэну, и Джек тоже. Ходили слухи, что со своим могучим здоровьем он доживет до старости. Кое-кто делал ставки. Сам Коэн уверял, что продержится до сорока семи лет, а потом у него пропадет интерес к жизни.
В одних трусах и майке Коэн напяливал оранжевый рабочий комбинезон. По технике безопасности его полагалось надевать на голое тело. Допускалось наличие сменного белья, в котором запрещалось покидать завод – необходимые меры предосторожности, чтобы не перенести в город вредные химические вещества.
– Слышал новости? – Коэн застегнул «молнию» на комбинезоне. – Скоро очередная медпроверка.
Он сообщил об этом просто, словно рассказывал о том, что съел на завтрак. Его отношение не удивляло Джека. Наверное, Коэн был единственным работником, которого не страшили никакие проверки. Каждый раз ему говорили обнадеживающее: «Все в порядке. Работай дальше».
А вот Джек сомневался, что снова услышит привычную фразу. Силы покидали его, и после рабочего дня он уставал так, будто неделю отработал без передышки. Временами он задыхался от спазма, сковывающего легкие. Он знал, что это значит и, чтобы заглушить пожирающий страх, сосредотачивался на стремлении заработать для Сибил.
– Проверка… – вслух сказал Джек. Еще год назад для него это слово ничего не значило. Когда он заметил ухудшение самочувствия, его отношение к ней изменилось. – Надоело уже. Как будто нас не дезинфицируют каждый день.
– Ха! – радостно выдохнул Коэн. Он взял с полки защитную маску и спросил: – Ты еще веришь в дезинфекцию? Сколько ты работаешь? Семь лет?
– Почти пять, – поправил Джек, уязвленный насмешкой.
– И ты видел себя в зеркало, – добродушный Коэн не заметил его обиды. – Выглядишь на тридцать пять, не меньше. Учитывая то, что тебе всего восемнадцать, не сложно сделать простой вывод: их хваленая дезинфекция не помогает.
Джек не хотел слушать чужие размышления, ему хватало собственных. Хотя его удивило неожиданное откровение Коэна. Обычно он болтал о девушках, с которыми ходил на свидание или о тех, кто ему приглянулся. Джек подумал, что такое не свойственное Коэну словесное излишество вызвано тем, что и он боится проверки.
Коэн закончил сборы и надел маску, полностью скрыв свое лицо. Стандартный бесформенный комбинезон не скрывал атлетического сложения его могучей фигуры. Даже в нем Коэн выглядел удивительно мужественно.
– Поторапливайся, напарник, – воодушевленно попросил он и вышел из раздевалки.
Джек задержался на пару минут. Непослушными пальцами он застегивал «молнию» на комбинезоне и слышал, как переговариваются рабочие, закончившие смену. Он не прислушивался к их пустой болтовне, сосредоточенный на гадостной мысли о предстоящей проверке. Она постоянно витала в сознании и свербела мозг, увеличивая тревогу.
***
Цех, где соединенные ингредиенты смеси НН заливали для томления, пестрел от ярких оранжевых комбинезонов рабочих. Здесь каждый человек занимался своим делом.
Подвозящие водили автоматизированные платформы, на которые устанавливались баллоны со смесью. Они подкатывали платформу к томильным котлам, – стальным емкостям по три тысячи кубов, стараясь не всколыхнуть смесь, которая из-за тряски взрывалась.
Дальше баллоны принимали поднимающие. Они обхватывали баллон механической рукой и поднимали на верхнюю площадку, где его ждали заливатели. Из баллонов они выливали смесь в котел. Внизу смотритель разжигал огонь сильнее и следил за поддержанием постоянной температуры.
Учитывая осторожность, которую рабочим приходилось соблюдать, выгрузка одной партии баллонов занимала минут сорок-шестьдесят. Все двадцать восемь подразделений на заводе работали безостановочно, и за один день каждое подразделение наполняло один из ста двенадцати котлов.
Джек работал заливателем. Всю смену он стоял перед двенадцатиметровым котлом и выливал в него один баллон за другим. Жар котла, подогревающегося круглосуточно, обжигал сквозь маску. Поэтому у Джека, как и других заливателей, кожа лица отличалась грубостью, ее прорезали редкие, но глубокие морщины.
Род занятий любого работника легко угадывался по внешнему виду. Те, чья кожа потемнела и покрылась морщинами, как рубцами – эти из отходного цеха. У кого кожа неестественно светлая и тонкая – из химического. Из баллонного те, кто с синеватыми кругами под глазами и расширенными зрачками, так сказывалась нехватка кислорода и избыток грутена. В томильном цехе у всех были глубокие морщины и мутный отсутствующий взгляд.
Разогретые котлы гудели. В одних смесь уже дошла до кондиции НН, в других только начинался длительный процесс. Несколько котлов чистили от остатков слитой НН. Жара стояла такая, что по спине ручьями стекал пот. Хваленая влаговпитывающая ткань комбинезона ничего не впитывала. Наверное, оттого, что на самом деле состояла из обычного синтетического волокна, разработанного еще в прошлом веке. Хорошо еще, что защитная маска справлялась со своими функциями и отфильтровывала воздух, делая его сносным.
– Картер!
К Джеку подбежал тяжело дышащий начальник смены Крэг Боил – невысокий плотный мужчина, который постоянно нервничал и суетился. По характеру мелочный и мстительный, он беспощадно относился к рабочим, постоянно выискивая причины для наказания.
Приблизившись к Джеку, из-за разницы в росте Боил вынужденно приподнял голову. Его встревоженные глаза тускло блестели из-под маски.
– Какого чёрта, Картер? Смена началась минуту назад, а ты еще не на месте. Если хочешь отдыхать, я «подрежу» рабочие дни.
Боил смотрел на Джека с вызовом, будто ждал от него любого неверного слова. Ему явно не терпелось на нем отыграться. Джек стиснул зубы и ничего не ответил. Если он скажет хоть слово, начальник сократит ему исполнит угрозу. Количество смен уменьшится, а следом за ними и количество талонов. Так что спорить с Боилом опасно и бесполезно. Ну как ему доказать, что он пришел в положенное время и просто вовремя не попался на глаза?
– Получаешь третий выговор. Быстрей наверх! Котел номер семь, – отдал указание Боил.
Джек коротко кивнул и пошел к указанному рабочему месту.
– Опять Боил придирается? – к нему присоединился шустрый невысокий Билли, работающий поднимающим. – Постоянно воняет, как будто из-за проклятой минуты завод остановится, – он нервно хохотнул.
– Тоже выговор получил? – догадался Джек.
– Четвертый на этой неделе, – подтвердил Билли, вмиг растеряв неестественное веселье. – Еще один и урежут талоны на новую одежду.
– Сволочи, – буркнул Джек.
До ужаса хотелось плюнуть, но ради того, чтобы таким образом выразить отношение к начальнику, он бы не поднял маску. Воздух в Томильном цехе настолько насыщался испарениями НН, что пять вдохов убивали человека.
– А куда нам деваться? – хмыкнул Билли. – Мы и за еду согласимся работать.
Билли оставил Джека и побежал к механической руке, гордо возвышающейся над котлами. Она напоминала бесполезные фонарные столбы старого мира, которые в избытке громоздились по всей столице.
К седьмому котлу подвозящие уже катили первую партию баллонов. Джек поднялся на платформу, отгоняя навязчивые мысли о выговоре и грозящем штрафе. Коэн уже его ждал. Он стоял на платформе у «пробоины» – месте, которое не ограждали хлипкие поручни, и бесстрашно глядел вниз.
Заметив Джека, Коэн развернулся спиной к краю платформы. У Джека внутренности холодели от его показной безрассудности. В отличие от напарника он не любил высоту и, когда приходилось стоять «первым», старался держаться поближе к ограждениям.
– Ребята внизу поддали жару, – сообщил Коэн, глядя на Джека через крошечные оконца защитной маски. – Кто сегодня начинает?
Сегодня Джек не отказался бы встать в начале цепочки, чтобы отдохнуть от невыносимой жары. Но Коэн вчера отстоял смену у края, поэтому не мог снова там встать. И все из-за испарений от готовящейся НН. Они пробивались сквозь защитную маску, от них к концу смены кружилась голова и в глазах темнело. Несколько несчастных случаев вынудили начальство запретить заливателям работать у края два дня подряд.
– Я, – сказал Джек и занял свое место у жерла. Там, где только тонкие перила отделяли его от бурлящей ядовитой смеси.
Во время работы Джек и Коэн отмалчивались. Как и другие рабочие они экономили кислород и старались снизить количество вдыхаемых испарений готовящейся НН, которые содержали частицы грутена.
Разговаривать во время работы не получалось и из-за постоянного движения. Баллоны, которые поднимали снизу, следовало осторожно выливать в котел. Едва Джек справлялся с одним, Коэн подносил второй. Как только Коэн возвращался к своей зоне, поднимающие уже ожидали его с третьим. И так целый день.
Джек осторожно наклонил очередной баллон, выливая смесь. Лицо обдало жаром, нагревающим маску, проникающим сквозь нее и опаляющим кожу. Смесь потекла вниз – малая капля, среди пустоты, которую им придется заполнить.
Он держал баллон до тех пор, пока из него не вылилось все содержимое. Минуты, словно в аду, тянулись мучительно медленно. Когда он, наконец, выпрямился, Коэн подал следующий баллон.
За несколько часов от однообразных и тяжелых действий, ныли мышцы спины и рук. Говорили, будто до «Большого кризиса» работалось проще. Да и зарплату люди получали достойную. Но без грутена станки и многофункциональные роботы превратились в кучу бесполезного металлолома.
Корпорация заявила, что нет смысла адаптировать их для современного использования. Ходил слух, что так они сэкономили огромные деньги, а рабочих не интересовала истинная причина. Им оставалось радоваться тому, что директор не решился заменить людей техникой, иначе они стали бы бесполезными.
Джек считал, что изобретатели в корпорации имели возможность облегчить условия труда. Сделать так, чтобы старая техника заработала от НН. Конечно, сложно и затратно менять способ питания у старых роботов, но их внедрение сократило бы смертность среди рабочих.
Однако Неприкасаемых не волновало, сколько людей гибнет на заводе. Они не замечали, что рабочие гробят себя, выполняя действия, предназначенные для машины. Инвесторы отказывались вкладывать деньги туда, где и так все налажено, пусть и самым несправедливым образом. Их не беспокоило то, что жадность и желание сэкономить убивает людей.
Покинув цех, Джек с облегчением стянул защитную маску. Протер рукой потное лицо одним широким движением и глубоко вдохнул. В начале смены воздух в коридоре казался ему тяжелым, от него во рту появлялся гадкий привкус ржавого железа. Теперь, после четырех часов работы в маске, он настолько посвежел, что его хотелось вдыхать без остановки.
Те, кто выходили из цеха, полминуты наслаждались свободным дыханием. Потом воздух терял первоначальное очарование. Захмелевшее сознание подсказывало, что он все так же наполнен смертельными частицами отходов и лучше поскорее уйти.
Вместе с толпой Джек пошел в раздевалку, держась рядом с Коэном. Напарник рассказывал о предстоящем свидании с красоткой, подающей пиво в местном баре. В основном, его болтовня сводилась к описательной внешности. Увлекшись, он не заметил, что никто не комментирует его восторги.
Отстав от Коэна, Джек привалился к стене. Он задыхался, его руки дрожали, по лицу стекал пот, словно он склонился над котлом. У него не осталось сил даже двинуться с места. Он отработал три смены подряд, и четвертая больше напоминала пытку.
Еще год назад он неделями работал без выходных, но в последнее время смены давались слишком тяжело. Плохой знак. Джек слишком хорошо понимал его значение и не хотел думать о будущем. От мысли, что смерть уже сделала на нем пометку, горло, будто стягивало тугой веревкой.
– Ты в порядке? – рядом остановился Озри, с которым он жил по соседству. Простоватый мужчина лет под сорок, с мудрым взглядом на жизнь. Он растил двух дочек подростков и мечтал однажды вернуться с ними в столицу. Говорил, когда наркоманов вылечат, жить там будет намного лучше. А в Рейдже порядочным девушкам нечего делать.
Стиснув кулаки, словно это движение придавало ему сил, Джек посмотрел на Озри воспаленными глазами и коротко ответил:
– Да.
– Это из-за смены воздуха, – подсказал сосед. – После дезинфекции полегчает.
Сколько работал, Джек о таком не слышал, и потому не особо поверил. Чем ему поможет дезинфекция, если она даже со своими функциями не справляется?
Постояв пару минут, Джек заставил себя дойти до раздевалки. Переоделся и прошел дезинфекцию, от которой глаза слезились минут пять. Но тряска и слабость действительно исчезли.
***
Столовая гудела от прибывающих рабочих. На обед и короткий отдых им выделяли всего пятнадцать минут. Лет сорок назад, когда мир был иным, такие ограничения не допускались. Профсоюзы отстаивали интересы рабочих и добивались увеличения перерыва.
Но к 2097 году не осталось профсоюзов, и рабочие утратили персональные права. Им разрешалось только работать, прерываясь на короткий отдых и получать талоны на еду, жилье и одежду.
Кухонная панель из пяти секций располагалась в дальнем конце зала. Она поддерживала постоянную температуру, оставляя еду подогретой. На боковине каждой секции светилась неоновая надпись, подсказывающая, что находится внутри: каша, суп, салат или мясо. Рабочие брали поднос с тремя вместительными углублениями. С ним они подходили к кухонной секции, нажимали кнопки подачи и получали порции желаемых блюд.
Разумеется, вся пища была дешевой подделкой. Весь ассортимент готовили из «Насытителя» – питательной смеси на основе искусственно выращенных волокон пшеницы, химического аналога молочного порошка, и различных витаминизированных и общеукрепляющих добавок.
Никто не понимал насколько хорошо «Насытитель» имитирует реальные блюда. Большинство жителей не знали вкуса настоящего мяса и овощей. Иногда старики, пожившие до «Большого кризиса» ворчали, что раньше еда была вкуснее. На самом деле они не помнили вкуса прежней еды. Впрочем, после изматывающих рабочих часов, не имело значения, что запихивать в глотку. Лишь бы это легко жевалось и придавало сил.
Джек сидел за столиком, постепенно приходил в себя, и без интереса таращился в окно. Он не чувствовал вкуса еды и ни о чем не думал. Просто смотрел на безрадостный пейзаж, состоящий из заводских труб на фоне бурого неба, и не отводил от него взгляд.