Разведка особого назначения. Человек, которого не было

Столь же важным было и решение создать специальный отдел по обработке всей информации о позициях и перемещениях вражеских подводных лодок. После того как Германия стала на сто процентов главным противником, их теперь называли «U-боут» – будь они немецкими, итальянскими или японскими.

В поисках главы нового отдела Годфри вторично обратился к прошлому «Комнаты 40», выбрав офицера, который исполнял эту должность в 1917 г. Офицеру финансовой службы кептену флота Трингу было за шестьдесят, но он располагал достаточными знаниями, чтобы поставить воскресший отдел на правильные рельсы. Обладая весьма скептическим аналитическим умом и неподкупной честностью, он не боялся запугивания адмиралтейского начальства и наигранного оптимизма молодых флотских офицеров. Одним из отобранных гражданских лиц на роль помощника Тринга был преуспевающий адвокат Роджер Уинн, которому суждено будет перенять у своего начальника искусство обнаружения подводных лодок противника и последующего слежения за ними и превратить его в нечто такое, о чем «Комната 40» не могла и мечтать.

Деннинг видел необходимость дальнейшей специализации. Большая нужда возникала в улучшении сбора информации о возможном использовании вооруженных торговых судов в войне на море. Она понадобится не только флоту, чтобы организовать блокаду, которую наверняка придется вести, как только разразится война, но с помощью этой информации можно будет также заранее обнаруживать признаки возникновения критической ситуации. Внезапный отзыв крупных торговых судов с обычных маршрутов следования и из портов потенциально враждебных держав может оказаться первым признаком обострения напряженности, ведущей к войне. Деннинг знал, как это происходило, когда японцы захватывали Шанхай, но во время мюнхенского кризиса он больше всего полагался на услуги одного сотрудника Министерства торговли и на информацию Ллойда. Они работали достаточно хорошо, но ОРЦ нужны были, конечно, свои наблюдения и их обработка. Между мартом и июнем 1939 г. был создан отдел торгового судоходства, установивший прямую телефонную связь с Ллойдом и тесные контакты с биржей, занимавшейся районом Балтийского моря, и Министерством торговли. К сентябрю созданный пост нанесения обстановки ежедневно сообщал позиции и перемещения всех германских, итальянских и японских торговых судов грузовместимостью свыше 100 брутто-регистровых тонн. С началом войны такая информация полностью оправдала свою полезность.

Не была забыта и воздушная обстановка. Для связи с управлением разведки Министерства авиации был создан отдел, который снабжал флот наилучшей из всей имеющейся информации о размещении и действиях самолетов германских военно-воздушных сил. Бесспорно, флот еще не сумел тогда понять все последствия возросшего потенциала самолета и недооценивал роль авиационного могущества в предстоящей войне, но вину за это не следует искать в «пренебрежении авиацией» (в 1939 г. Англия больше заложила авианосцев, чем любая другая держава); это относится как к ОРЦ, так и ко всем военно-морским силам.

Надо упомянуть о последнем изменении. В соответствии с планами эвакуации различных правительственных учреждений из Лондона в случае войны ПШШиД в начале сентября переместилась в просторный загородный дом в Блечли-Парк (Бэкингемшир), который все называли «по секрету» БП – по его начальным буквам. Столь длительно занимавшая мысли Деннинга необходимость усиления ОРЦ путем придания ему военно-морской секции ПШШиД становилась менее настоятельной благодаря притоку новых кадров в ОРЦ, но зато усложнилась проблема поддержания контактов между ОРЦ и ПШШиД, когда последняя окончательно переселилась в Блечли-Парк. На какое-то время эти контакты удалось сохранить благодаря тому, что частица военно-морского отдела во главе с капитан-лейтенантом Саундерсом оставалась в ОРЦ на положении связующего звена.

Поэтому в августе 1939 г., когда ОРЦ был отмобилизован, – предлогом послужили крупные «учения по береговой обороне», – в его штате насчитывалось 36 мужчин и женщин. Во главе стоял контр-адмирал в отставке Клейтон, который числился на должности кептена ВМС. Его заместителем был коммандер Колпойз. Отдел состоял из четырех основных секций: итальянской и японской под началом Бэрроу-Грина, секции обработки данных РПС (нанесения их на планшеты обстановки) под началом Кемпа; секции поиска подводных лодок и слежения за ними во главе с Трингом и секции по наблюдению за немецкими надводными кораблями с рядом подсекций во главе с Деннингом. Благодаря ранее проделанной работе и накопленному опыту последний считался третьим лицом в руководстве разведкой ВМС, что автоматически возлагало на него ответственность за связи со всеми внешними учреждениями, включая БП.

Насколько все это будет отвечать задачам, поставленным адмиралом Джеймсом два с половиной года назад? В какой мере признаются и преодолеваются слабости «Комнаты 40»? Какова готовность нового ОРЦ выдержать испытания войны?

ОРЦ входил составной частью в разведывательное управление. За его работу отвечал заместитель начальника управления. Он пользовался поддержкой первого морского лорда и заместителя начальника морского штаба. Он – признанный центр по сбору, координации и оценке всей информации о перемещениях и намерениях флотов противника; информации, исходившей как от специалистов по дешифрованию в БП и агентов секретной службы, так и от военных и торговых судов, находившихся в море, от самолетов королевских ВВС, облетавших эти корабли, а также от радиопеленгаторных станций, прослушивавших все излучения вражеских радиостанций. Он имеет право непосредственно сноситься с любым управлением Адмиралтейства, с командующими флотами и с кораблями в море. У него контакты с ВВС, армией и Министерством иностранных дел. Как только будут созданы новые министерства, – судоходства и экономической войны, – он вступит в контакты и с ними. Размещен он нормально, если не сказать превосходно, в подземном комплексе Адмиралтейства и имеет эффективную систему связи.

Все это крупные достижения за период в два с небольшим года. Если немцы, итальянцы и русские воспользовались войной в Испании, чтобы опробовать новые методы ведения войны на суше и в воздухе (хотя правильные выводы сделали, по-видимому, только немцы), то англичане, безусловно, извлекли, хотя и меньше заранее намеченных, выгоды в области разведки. Само существование ОРЦ и его быстрый рост являлись прямым результатом боевых действий, связанных с Испанией, – фактор в своем роде, возможно, столь же ценный для Англии, как испытания новых артсистем и танков легионом «Кондор» для немцев[20].

Отмеченные результаты во многом – заслуга Деннинга. Джеймс, Трауп, Годфри, Клейтон, Колпойз и Сендвит: все они внесли свой вклад, но в основном и главном ОРЦ являлся детищем Деннинга. Большинство его сотрудников имели незначительную подготовку и не обладали опытом – от этого никуда не уйдешь. Опыта оперативной разведки можно набраться, только когда заговорят пушки. В общем, укомплектованная кадрами организация уже существовала и была готова к тому, чтобы получать, анализировать, оценивать и рассылать различную информацию, откуда бы ни поступали исходные данные для нее. К сожалению, информации-то – этой уникальной продукции – и не будет хватать все ближайшие двенадцать месяцев, но не по вине ОРЦ. Источники, на которые ОРЦ рассчитывал, какое-то время еще не будут в состоянии поставлять разведданные. А ведь его дело – обрабатывать их.

Глава 2

Первые двенадцать месяцев. Время становления

Морская обстановка 3 сентября 1939 г. во многом напоминала ту, которая преобладала 4 августа 1914 г. Британский флот был меньше, чем двадцать пять лет назад, но он все же превосходил, и даже больше, чем тогда, силы, находившиеся в распоряжении адмирала Редера – командующего германскими ВМС. Поэтому немцы и думать не могли о том, чтобы бросить вызов блокаде, введенной Англией без промедления. Гитлер обещал Редеру, что войны с Англией до 1944 г. не будет. Выполни он это обещание, положение могло бы быть совсем иным. Редер разработал план «Z», который давал бы ему к тому времени поистине могущественный флот. Но при сложившихся обстоятельствах он мог делать только одно: защищать собственное побережье и вести боевые действия подводными лодками, надводными кораблями, торговыми судами-рейдерами и минами против английского судоходства в Северном море и Атлантике.

Некоторые факторы серьезно осложняли задачу королевских ВМС и существенно уменьшали степень их превосходства, казавшегося подавляющим. До войны начальники штабов вооруженных сил предупреждали правительство: с Францией в качестве союзника Англия будет иметь необходимую военно-морскую мощь, чтобы противостоять Германии; если же Италия присоединится к своему партнеру по оси, то ситуация станет намного труднее – Англия не сможет помериться силами одновременно и с Японией, и с двумя другими державами. Даже по отношению только к Германии многие английские корабли периода Первой мировой войны устарели. Ведь немцы заново перестроили весь свой флот до последнего корабля и, игнорируя установленные ранее договорные ограничения, далеко превзошли разрешенный тоннаж по кораблям основных классов, поэтому они во многих отношениях изобрели ряд преимуществ даже перед современными английскими кораблями тех же классов, не говоря уже о ветеранах двадцатилетней давности, таких как «могущественный» линейный крейсер «Худ».

Во-вторых, существование Англии в то время полностью зависело, как зависит и по сию пору, от ее способности поддерживать нормальный, бесперебойный ход заморской торговли. Почти ежедневно в 1939 г. в море одновременно находилось более 2500 английских судов, совершавших «правомерные функции», и, кроме них, несколько сотен иностранных кораблей, перевозивших грузы из портов и в порты Соединенного Королевства. Инициатива принадлежала противнику: стоило ему обойти английские патрульные суда и выйти в Атлантику, не будучи обнаруженным, как он приобретал возможность вести боевые действия на коммуникациях Англии в любом океане земного шара.

В межвоенные годы проблемам защиты коммерческих коммуникаций уделялось очень мало внимания. Безмерная вера в эффективность «Асдика»[21] в сочетании с отсутствием тщательного изучения уроков неограниченной подводной войны, которую вел имперский германский военно-морской флот, породила у английского штаба ВМС уверенность в том, что главная опасность для торговых судов будет исходить от надводных рейдеров. Эта угроза действительно материализовалась, но ее в конце концов оказалось легче преодолеть, чем удары подводных лодок, которые во второй раз за двадцать пять лет поставили Англию на самую что ни на есть грань катастрофы. У королевских ВМС было слишком мало эскадренных миноносцев и других кораблей с такой дальностью и продолжительностью действия, какие были необходимы для обеспечения хотя бы минимально надежной защиты наших океанских конвоев от подводных лодок.

Вторая серьезная слабость порождена длительной тяжбой с королевскими ВВС из-за того, в чьем ведении будет находиться военно-морская авиация. В результате этого двадцатилетнего спора ни одно из ведомств как следует не продумало роль и возможности самолета в действиях на море и не уделило достаточного внимания стратегическому и тактическому применению морской авиации, а также созданию нужных типов машин и наиболее действенного оружия для их оснащения. Понадобилось более двух лет войны, чтобы наверстать упущенное, что стоило жизни тысячам моряков и летчиков.

Но все это произойдет в будущем. В сентябре же 1939 г. Франция оставалась союзником. Ла-Манш был непроходим для немцев, и снова небольшая армейская группировка Англии была переброшена во Францию без каких-либо помех со стороны противника. У немцев имелось только два пути для входа в Атлантику и выхода из нее: один – между Шотландией и Исландией, второй – через Датский пролив между Исландией и Гренландией. Английский боевой флот или, как его стали называть, флот метрополии снова базировался в Скапа-Флоу. Еще раз была срочно создана северная патрульная служба из крейсеров и крупных вооруженных торговых судов для перехвата немецких судов, пытавшихся прорвать блокаду побережья, и для обнаружения любых попыток германских «карманных» линкоров, специально предназначенных для нарушения английского судоходства, прорваться в открытое море. Северная патрульная служба действовала исключительно успешно по поддержанию коммерческой блокады Германии, но английский командующий адмирал Форбз потребовал точной и срочной разведки, чтобы осуществить развертывание флота метрополии на позициях, обеспечивающих перехват крупных военных кораблей противника. Возникла точно такая же ситуация, как во времена Джеллико и Битти, только теперь позиция перехвата передвинулась значительно дальше на север.

Не сумев перед войной полностью оценить точный характер угрозы торговому судоходству Англии, которое имело тенденцию к расширению, флот, по крайней мере, не допустил ошибки в смысле недооценки полезности системы конвоев. В 1917 г. она неохотно была введена советом Адмиралтейства под давлением событий и под нажимом премьер-министра Ллойд Джорджа. В 1939 г. ее ввели в действие немедленно, но потребовалось несколько месяцев, чтобы все считавшиеся подходящими для этого суда могли включаться в конвой. В течение всей войны дело обстояло так, что корабли со скоростью свыше определенного предела (большую часть времени – пятнадцать узлов, а в какой-то период – всего тринадцать) не вводились в состав конвоев и совершали переходы самостоятельно. Из-за недостатка эскортных кораблей с необходимой дальностью действия придававшиеся конвоям корабли противолодочного эскорта могли следовать только до какой-то точки примерно в трехстах милях западнее Ирландии. Дальше конвои шли с одним океанским эскортным кораблем – обычно это было большое вооруженное торговое судно, которое называлось вспомогательным крейсером. В это время освободившийся противолодочный эскорт поджидал для сопровождения другой конвой – следовавший в Англию. Но вначале надо упомянуть о том, что сами подводные лодки противника не могли уходить далеко на запад, поэтому действовавшая тогда система конвоирования и не имела столь уж большого значения. Здесь тоже точная информация о местонахождении подводных лодок и их намечаемых передвижениях являлась жизненно важной.

Следует сразу же признать, что в первые двенадцать месяцев войны ОРЦ не мог похвастаться слишком большими успехами в получении разведданных, ради которых он и был создан. Главная причина этой неудачи не столько в недостатках самой организации ОРЦ, сколько в несовершенстве всех источников информации того времени, за которое ОРЦ – и это надо помнить – ответственности не несет. Из Блечли-Парка действительно ничего существенного не поступало, кроме самого предварительного анализа серии германских радиотелеграфных сообщений. Развертывание сети РПС было еще далеко от завершения, к тому же характер и размах ведения войны надводными кораблями и подводными лодками был таков, что радиосвязь осуществлялась ограниченно, давая мало материала даже при многочисленных перехватах. Скудными были и сообщения агентуры. Наилучшие донесения поступали от одного торговца чулками на черном рынке: он поддерживал контакт с почтовым отделением германских ВМС и временами мог сообщить почтовые адреса некоторых кораблей, фрагментарно давая тем самым ключ к разгадке их местонахождения. Очень трудно, а иногда просто невозможно было отличить преднамеренно распространяемые слухи от подлинной информации. Провал в Венлоо, где английские агенты Бест и Стефенс были схвачены гестапо, сильно подорвал сеть секретной службы в Голландии и Германии.

Положение могла спасти регулярная обширная и эффективная авиационная разведка. Но она тоже блистательно отсутствовала. Воздушная разведка – дело, конечно, не новое. В Первую мировую войну армия и флот, по существу, раньше всего стали использовать авиацию именно для этой цели. Разведка для флота остается главной задачей морской авиации и по сей день. В 1918 г. сотни самолетов занимались фоторазведкой на Западном фронте; искусство читать полученные снимки быстро развивалось. В межвоенные годы ВВС Англии, страдавшие от недостатка ассигнований, были поглощены мыслями о сохранении независимости от двух других родов войск.

Фоторазведка если и не была совсем заброшена, то почти полностью потеряла свой приоритет. В начале войны для нее применялся самолет «Бленхейм». Ни скорость, ни радиус действия его не позволяли проникать в глубь территории противника. Вскоре этим самолетам были нанесены тяжелые потери. Мало того, непригодными оказались применявшиеся фотоаппаратура и пленки, а современной техники, как и людей, натренированных на чтении снимков, которые удавалось получить, не хватало. Однако завидную прозорливость проявила секретная служба, которая незадолго до войны создала подпольную организацию во главе с выдающимся человеком – его звали Сидней Коттон. В задачу Коттона входило совершать челночные полеты в Германию и обратно на самолете «Локхид-12А», который фигурировал как частный. В самолет была вмонтирована скрытая фотокамера; подразделению Коттона удалось добыть много полезной информации, в том числе великолепные снимки германских кораблей в порту Вильгельмсхафен. Они были сделаны всего за два дня до объявления войны. Три недели спустя небольшое соединение Коттона влилось в ВВС, оставаясь строго засекреченным, что возбудило в некоторых отделах штаба ВВС зависть к нему и обструкцию, длившуюся месяцами. Коттон любил действовать в одиночку; он не выносил волокиты и обыденной, рутинной службы. Это был гений в своем роде, который быстро обнаружил, что ни его «Локхид», ни «Бленхеймы» ВВС не годились для фоторазведки в условиях войны. Тогда он решил, что единственный самолет из всех имевшихся разновидностей, способный при вести к цели, – это «Спитфайер», с которого будет снято вооружение. Их поступало, конечно, мало, так как каждая машина срочно требовалась командованию истребительной авиации. Однако после нескольких схваток с руководством ведомств Коттону удалось получить несколько самолетов этого типа. Наладилось дело и с фотоснимками, которые он добывал: их обработкой и прочтением стала заниматься «Эркрафт оперейтинг компани» в Уэмбли – небольшая частная фирма, до войны специализировавшаяся по фотоснимкам с воздуха, выполняя заказы торговых фирм. Лишь у нее одной имелось фотограмметрическое устройство для анализа и измерения деталей аэрофотоснимков местности.

Деннинг, знавший все без исключения о действиях Коттона, сразу понял: именно здесь становилась реальной надежда обеспечить фотосъемку портов противника. Он оказал этой небольшой организации личную поддержку и добился того, что к ней стал относиться с интересом и оказывать ей покровительство военно-морской штаб. К сожалению, успехи Коттона повысили и требования к его работе. Многое из его несоразмерно малых возможностей пришлось пожертвовать на удовлетворение столь же неотложных, как и потребности флота, нужд частей армии и ВВС, находившихся во Франции. Прошло немало времени, пока удалось добыть второй комплект снимков Вильгельмсхафенa, но самолетов, как и людей, способных расшифровать снимки, оказалось слишком мало. Главным экспертом в «Эркрафт оперейтинг компани» считался Майкл Спендер, брат поэта Стефана и художника Хемфри. Он приветствовал любую помощь в опознании немецких военно-морских кораблей, которую мог оказать ему Деннинг, и последний вскоре сам стал большим знатоком в этом новом деле. Интересный случай, когда потребовались опыт и умение в этой области, произошел в начале 1940 г. Специалисты по чтению фотоснимков при командовании бомбардировочной авиации обнаружили сосредоточение подводных лодок в порту Эмден. Требовалось обратиться к военному ведомству за разрешением атаковать эту цель; и хорошо, что перед тем, как оно было дано, первый морской лорд запросил мнение РУ ВМС, так как Эмден казался маловероятным местом для базирования подводных лодок. Деннингу в спешном порядке поручили изучить фотографии, и он без труда установил, что пред полагаемые подводные лодки были речными баржами, а то, что принималось за боевые рубки, – всего-навсего белье, вывешенное экипажами на просушку.

Здесь уместно заметить, что своим становлением и последующим превращением в один из наиболее действенных компонентов военной разведки небольшое формирование Коттона во многом обязано поддержке Адмиралтейства, которое вселяло в него уверенность. Вначале штаб ВВС очень неохотно признавал непригодность своих методов и несколько месяцев отказывался признавать существование «Эркрафт оперейтинг компани», как и ценность ее технических приемов. Окончательно фирма вошла в состав ВВС только после того, как по тревожному сигналу ОРЦ об угрозе краха «Эркрафт оперейтинг компани», если она не получит официального статуса, Черчилль пригрозил передать это предприятие Адмиралтейству. Затем наступила полоса улучшения, но недостатки и трудности, осаждавшие каждую организацию в начале войны, выросли в такую проблему, что только в первые месяцы 1941 г. потребности ВМС в регулярной широкой фоторазведке могли найти достаточное удовлетворение. Примером подобных затруднений может служить случай, который произошел в начале 1940 г. На одном из ранних снимков Вильгельмсхафена был запечатлен линейный крейсер «Шарнхорст» в доке. Деннинг тут же сообщил об обнаружении корабля командующему флотом метрополии сэру Чарльзу Форбзу, обеспокоенному отсутствием информации о местонахождении крупных немецких кораблей, но не сказал ему, что «Шарнхорст» находится в доке. Вскоре, сопровождая начальника РУ ВМС Годфри, Деннинг отправился в Скапа-Флоу на совещание с Форбзом по поводу мизерного количества поступавшей к адмиралу информации. В ходе совещания Деннинг продемонстрировал упомянутые фотографии и получил в ответ замечание от командующего в резкой форме за то, что перед этим не доложил, что «Шарнхорст» был в доке и, значит, вышел из строя. Деннинг сослался на наличие у него только одного комплекта снимков; на них можно разглядеть, что док заполнен водой, но нет никакой возможности установить, входит крейсер в данный момент в док или выходит из него.

Снимки другой главной базы германского флота – Киля – не удавалось получить до 7 апреля 1940 г. Показанная на них гавань была до отказа забита судами, а окружающие ее аэродромы кишели самолетами. Слов нет, снимки показывали приготовления немцев к вторжению в Данию и Норвегию, начатому спустя два дня, но при отсутствии более ранних фотографий, с которыми можно было бы сравнить это доказательство, специалисты не могли сказать, нормальная это ситуация или нет[22]. Забежим немного вперед. Фоторазведка восточной части Балтийского моря стала возможной только после июля 1941 г., когда подразделение фоторазведки (ПФР) получило свой первый самолет «Москито». Сделать вывод о том, что все крупные корабли находились в территориальных водах Германии, или один или несколько из них отсутствовали и потому должны были считаться действующими в открытом море, можно было лишь при достаточно подробных и неоднократных съемках каждого порта противника.

Но от нехватки пригодных для этого самолетов страдало не одно ПФР. Адмиралтейство с самого начала было встревожено тем, что германские «карманные» линкоры могут проскользнуть в Атлантику. В совместных довоенных планах Адмиралтейства и Берегового командования ВВС предусматривались меры по регулярному воздушному наблюдению за участком между Шотландией и Норвегией. Когда же разразилась война, радиус действия самолетов, предназначенных для выполнения этой задачи, не разрешал совершать полеты до норвежского побережья, и образовавшийся разрыв пришлось заполнить патрулированием подводных лодок. Но если бы даже и были самолеты дальнего действия, все равно вскоре выяснилось бы, что трудности обнаружения судов и даже просто полетов в плохую погоду осенью и зимой были явно недооценены.

Первыми двумя германскими военными кораблями, оказавшимися в Атлантике, были линкоры «Граф Шпее» и «Дейчланд». Им удалось провести эту операцию незаметно благодаря тому, что война еще не была объявлена, а Англия не была способна вести фоторазведку (или фактически разведку визуальную) их баз на территории Германии.

До 1 октября Адмиралтейство не знало о присутствии немцев на морских коммуникациях. Прошло еще три недели, прежде чем донесения с воплями отчаяния жертв этих линкоров и сообщения оставшихся в живых очевидцев с уверенностью могли убедить ОРЦ, что тут замешан не один рейдер, а два. Но до того, как этот факт стал известен ОРЦ, «Дейчланд» в действительности находился уже несколько недель в Германии. В случае с «Графом Шпее» у ОРЦ не было практической возможности содействовать его обнаружению и потоплению.

Радиопеленгаторных станций в Южной Атлантике и в Индийском океане еще не существовало. Сеть станций радиопеленгования не могла перехватить крайне редкие сигналы с этого корабля. Единственный признак для определения его местонахождения – это сигналы бедствия с атакованных им судов. Королевские ВМС на самом деле были отброшены к временам Нельсона, когда Адмиралтейству оставалось только одно: расположить поисковые группы своих кораблей в наиболее вероятных стратегических районах и предоставить командующему флотом или одному из командиров этих групп оценивать обстановку на месте и действовать исходя из нее. Эта система срабатывала неплохо: за сто сорок лет морские офицеры не утратили военно-морской интуиции. Коммандер Харвуд точно предугадывал направление движения корабля кептена Лангсдорфа, и, когда тот 13 декабря 1939 г. появился возле Ла-Платы, он поджидал его.