Варяг Союза Фронтеры

— Да мало ли что это. Перевалочная база рудокопов, например, — пробормотал он.

— Я его только что лидаром светанула, он мне таким чистеньким титанитом ответил, — почти пропела зараженная энтузиазмом Анжела. — Это корабль, ми амадо! Это гражданский борт без антилидарного покрытия!

— Попробуй связаться, — осторожно попросила Кира.

— Пробовала, не отвечают. В режиме радиомаскировки только пилоты могут вызов принять. Если только...

— Если только что? — уточнила она.

— Если только пилоты там все еще живые, — закончил мысль супруги Алексей.

— Так, Леха, завязывай со своим пессимизмом! Лика, проложи ребятам маршрут!

— Си, амига, даю коридор. Я синхронизирую орбиту и подвешу нас прямо над ним. Предупреждаю, орбита низкая, а повиснем мы еще ниже...

Негромко пробасив маневровыми, «Спартанец» начал торможение. Темный диск планетоида с тонким просветом ярко освещенной кромки уже заслонил в перископах почти все звезды, и теперь напоминал огромную вогнутую тарелку с едва заметным желтоватым ореолом вокруг. Максиму уже казалось, что сквозь тонкую атмосферу он может разглядеть отдельные горные хребты на поверхности, а навком все неумолимо рисовал траекторию сближения. Наконец, компьютер отдал команду отключить двигатели. Корабль еще немного погудел маневровыми и замер на стационарной орбите — месте, где центробежная сила уравновешивает слабую гравитацию планетоида, позволяя объекту висеть неподвижно. Кортес вывела на центральный экран увеличенное изображение с поверхности, но кроме темных остроконечных теней на черном фоне разглядеть что-то было категорически невозможно.

— Лика, дай описание поверхности, — Кира всем телом подалась вперед в своей излюбленной выжидающей позе.

— Каменистая пустошь, как ни странно, — с легким сарказмом ответила Анжела. — Если я не ошибаюсь... А я редко ошибаюсь, наш потеряшка лежит посреди этого каменного плато рядом с очень высокой горной грядой. Карту высот составить пока не могу, атмосфера мешает лидару.

— Подожди-подожди, — отозвался Максим. — Ну, мы нашли корабль. На связь он не выходит. На вызов не отвечает. Что дальше? Вы же не собираетесь...

— Максим, — жестом остановила его Кира. — Мы нашли корабль. Но на борту не знают, кто их нашел, молчат, соблюдают маскировку. Поэтому...

— Нет, мы не будем садиться! — он энергично затряс головой. — Кира, это безумие!

— Мы — не будем. Ты высадишь нас с Лехой на поверхность, мы эвакуируем экипаж и пассажиров. Затем подберешь обратно. Проще простого, — обезоруживающе улыбнулась девушка.

— Зачем «нас»? — вставил Алексей. — Давай, я один! Эвакуация — это работа осназа. Ты-то мне там зачем?

— Затем, что ты тюркского не знаешь! А с твоим белорусским прононсом ты их вообще до смерти напугаешь, — ухмыльнулась Кира. — Еще за серба примут и стрелять начнут. Лика, сколько человек в экипаже «Ифсанэ»?

— Капитан, два пилота, две стюардессы, восемь пассажиров, — с готовностью бросила испанка.

— Тринадцать...

— Да подождите вы! — взорвался Климов. — Вы соображаете, о чем говорите? Вы предлагаете посадить огромный крупнотоннажный космический корабль на планету чуть больше астероида? На каменные гряды? На зыбкий грунт? Случись что, мы здесь навсегда останемся! Рядом с этим сияющим борделем!

— Не пыли, Максыч, — Леха перегнулся через подлокотник и примирительно похлопал его по плечу. — У нас «Птаха» есть. Ваш с Киркой любимый хреналет. На нем нас высадишь, повисишь чутка, затем подберешь. Кира дело говорит.

— И ты туда же, братишка? А на борту кто останется? Друзья, это космос! Анжела, ты корабль пилотировать умеешь? В случае чего, сможешь за помощью слетать?

— Я — нет. Я ее попрошу, она слетает, — спокойно парировала испанка и махнула рукой в сторону консоли «Андромеды». — Не переживай, мы с ней справимся.

— А знаете, вашу мать... Я думал, моя женщина сумасшедшая. А нет, вы тут все ненормальные. И я вместе с вами, — выдохнул Макс, выбираясь из пилотского кресла. — Анжела, судно на автопилоте. Следи за высотой, не дай просесть. Пойду-ка я отсюда. «Птаху» подготовлю.

— Лика, состав атмосферы? — проводив его долгим взглядом, спросила Кира.

— В основном азот, метан, углеводород и водяной пар. Плотность определить не получается. Так скажем, не вакуум, но ветра не будет.

— Так «Ратник» или скафандр?

— И то, и другое можно. Лучше скафандр. Вы же стрелять не собираетесь?

— Лучше «Ратник». Сама же сказала, вдруг они меня за серба примут, — буднично рассудил Бабич, нехотя отпустил консоли и тоже поднялся. — Пойду снарягу готовить. Любимка, «Спартанец» на тебе, смотри не урони.

— Принято, сеньор сержант! — испанка хотела игриво взять под козырек, но вспомнила, что без фуражки, и просто проводила мужа глазами.

— Ах да, амига, а когда ты успела тюркский выучить? — спросила она, когда они с Кирой остались вдвоем в рубке.

— Да не знаю я тюркского, — отмахнулась девушка. — Так, общие фразы — «мерхаба», «гюле-гюле», «тешекюр эдерим», «бакшиш давай».

— Эстас лока? А как ты при Лехе будешь с ними общаться?

— Думаешь, остался хоть один человек в космосе, который не знает русского или английского? — вздохнула она. — Ладно, подруга, держи штурвал... или что там у тебя. Тоже пойду собираться.

Глава 4

Путь с низкой орбиты до поверхности занял чуть менее десяти минут. Вывалившись из носового трюма «Спартанца», крошечный десантно-транспортный кораблик пару раз пыхнул дюзами и просто упал вниз, время от времени притормаживая маневровыми. У самой поверхности Максим выровнял «Птаху» относительно горизонта, снизился до пяти метров, затем предельно осторожно коснулся посадочными опорами грунта.

Откинув аппарель, Кира вслед за Алексеем не спеша спустилась на черную, состоящую из каменного крошева, осыпающуюся поверхность планетоида. Их окружила кромешная тьма, рассеянный атмосферой тусклый свет многочисленных звезд почти не освещал территорию небольшого горного плато. Зато висящий высоко над головой пояс астероидов, перечеркнув небосвод яркой сияющей полосой, заставлял высокие пики вершин отбрасывать длинные причудливые тени. Девушка включила внешний микрофон — в уши ворвался тонкий, протяжный, будто далекий отзвук металлического удара, звон. Она даже не сразу поняла, что слушает дыхание жиденькой атмосферы планетоида. Каждый звук, каждый хруст камней под рубчатой подошвой ботинка звучал очень отдаленно и сильно запаздывал. Кира никак не могла отделаться от ранее незнакомого приятного чувства. Она ощущала себя одновременно Юрием Гагариным, открывшим людям дорогу в космос, и Нилом Армстронгом, оставившим первый след в реголите другой планеты. Девушке захотелось поделиться этим с Максимом, но в этот момент корабль закрыл аппарель, включил фары, ненадолго вспоров ярким лучом почти кромешную темноту, и торопливо взмыл на безопасную высоту барража.