Маршрут 2043—1995—1917

– А ты, новенький, почему не бежишь за всеми? Твое времечко уходит, – сказал старик, когда Герой подошел. – С какого уровня к нам спустился? Со второго?

– Второго? – спросил он, нутром почувствовав, что старик может оказаться более ценной находкой, чем кажется.

– Ну да, где успешные должники живут, подальше и поглубже от радиации.

– Я не знаю, как сюда попал, – Герой засомневался в своем предчувствии насчет старика и опять стал открыто поглядывать на одну из арок, ведь время утекало со скоростью горной реки. – Не помню, как здесь очутился.

– Так говорят все, когда сюда попадают.

– Куда – сюда?

– На дно долговой ямы, – старик закашлялся и выплюнул кровь на железный пол. – На четвертый уровень неконтролируемого падения. Добро пожаловать в клуб абсолютных банкротов.

– Повторюсь, что я ничего не помню, – Герой уже встал в пол-оборота, прямо намекая, что ему нужно уходить.

– И не вспомнишь. Твоя память перезаложена. Сначала Единая микрофинансовая организация накладывает санкции на самое ценное, что у тебя есть. Знаю, о чем говорю. Когда-то я упал сюда с первого уровня, – старик усмехнулся, обнажив беззубые десны. – Ирония, да? Ты платишь за свое существование тем, что перестаешь понимать, зачем существуешь.

– Что это за организация? – Герой снова повернулся к старику, но не мог полностью отогнать мысль об утекающем времени.

– Единая микрофинансовая организация «Капитал для всех». Сатира в том, что сейчас им должны все: от элиты на первом уровне до черни на третьем. Но здесь, на третьем уровне, местные хоть чем-то могут платить. Работой, услугами, телом. А мы… – он махнул рукой с длинными костлявыми пальцами. – Мы отдали все. Наши счета ушли в минус, из которого нельзя выбраться. Тела с четвертого уровня тоже не котируются. Слишком близко там к радиации. Чтобы тело обитателя четвертого уровня оценили хотя бы в сильно поношенные ботинки, оно должно быть идеальным и молодым. Личико тоже обязано излучать одну сплошную красоту. Тогда найдутся одурманенные и шальные, которые забудут про безопасность, расходясь в своей похоти. Поэтому теперь стоимость многих из нас складывается лишь из способности быть расходным материалом. И эта стоимость всегда минимальная. Мы выходим наверх, в этот страшный мир, который постепенно напирает, и собираем топливо, чтобы этот бункер существовал. Мы всего лишь…

– Спасибо, – Герой уже не мог ждать. – Правда, спасибо вам за эту информацию. Переварю на ходу… Но нужно бежать… Я здесь пока ничего не знаю… Ничего. Времени нет.

– Спешка часто не приносит ничего дороже сбитых ног и мыслей. Даже если бы ты знал это место, как егерь-старожил свои угодья, это не помогло бы. Посмотри на себя. Что ты им сможешь предложить?

Тут он понял, что старик действительно прав. За все время нахождения здесь в его голове не появилось ни одной стоящей мысли, не говоря уже о каком-то плане. Герой чувствовал, что раньше был из тех, кто тщательно и на несколько ходов вперед обдумывает каждый шаг.

– Может, вы мне совет дадите?

– Совет? – старик с трудом сдержал очередной приступ кашля.

– Что я должен делать? Куда идти? Что могу предложить? Как мне выжить там наверху?

– Выжить там наверху. Выжить – это первое, что тебе нужно сделать. Потом… начни молча задавать себе страшные вопросы. Будет там и самый главный вопрос. Как бы ты ни искал, ответ на него придет сам и только сам. Научись принимать сложные решения, особенно в ситуации, когда каждый вариант несет боль и страдания тебе и окружающим. Ты находишься в реальности, где все очень сложно, несмотря на кажущуюся простоту. И сложно только для тебя, потому что все остальные уже приспособились. Человек – удивительная тварь, он может подстроиться под все процессы и явления, даже под радиацию, – после этих слов старик закашлялся и с минуту не мог остановиться. – Но сначала тебе нужно экипироваться. Без этого не продержаться и часа наверху. Там… там не осталось ничего привычного нам. Там всё представляет переменные, значения которых нам, людишкам, неизвестны.

– Но вы же сами сказали, что мне нечего предложить. У меня ничего нет.

– У тебя есть ноги. Иди на Базар…

– А как туда попасть?

– Не перебивай! – в этой фразе слышалась властность, которая жила в старике. – Туда можно попасть через любую из арок, но это не главное, что сейчас тебе нужно знать.

– Извините… Но у меня ведь ничего нет, – Герой еще раз осмотрел свой жалкий вид.

– Всегда есть что предложить, – подмигнул старик. – Тем более, что я тебе помогу. Найди Гавра. Скажи, что от Игоря Моисеевича…

– Может, Матвеевича? – у него возникли сомнения, что старик в здравом уме, раз путает свое отчество.

– Моисеевича, – закашлялся собеседник и сплюнул. – Там я был Моисеевич. А на первом уровне – Фитц-Эппл-Фитцджеральд. Там такое любили.

– Вы ведь уже никуда не пойдете? – Герой начал окончательно убеждаться в намерениях этого человека остаться в ангаре.

– Почему? – улыбнулся старик. – Здесь в трехстах метрах есть паршивый и малоприметный трактир. Собираюсь там испустить дух.

– Вас довести?

– Себя доведи! – попытался рассмеяться старик и снова зашелся страшным грудным кашлем. – Теперь, когда у тебя есть заветное имя, времени остается мало. Иди.

– А как найти этого Гавра?

– Его там любой знает. Просто спроси у первого встречного торговца. И ничему не удивляйся, просто спрашивай. Когда окажешься у Гавра, то сразу назови мое имя, скажи, что от его лучшего друга Моисеевича. Если будет сомневаться, то отдай это, – старик протянул ткань, в которую была завернута последняя капсула. Саму капсулу же он закинул в рот и закрыл глаза.

– Прощайте, – Герой нагнулся, взял ткань, засунул ее в боковой карман брюк комбинезона и пожал вялую старческую руку.

– С Богом, – еле слышно ответил старик. – Я тут немного помечтаю, а потом силы придут. Ракетой долечу в трактир.

Он постоял еще мгновение, глядя на сморщенное лицо незнакомца, который решил подарить ему надежду, потом развернулся и побежал к аркам.

Восемь. 2043. «Неликвид»

От каждой арки в полумрак уходили отдельные тоннели, которые представляли собой улочки нового мира. Все эти капилляры человеческого муравейника рано или поздно выводили на Базар – центр третьего уровня.

Герой остановился перед раскрытой пастью одной из арок и оглянулся назад. У ковчегов уже никого не осталось. Обреченные убежали в поисках вещей и орудий, которые помогут им выжить. Или просто помчались в поиске самообмана, если их карманы и тела не могли предложить ничего для обмена.

Пасть арки выдохнула на него немного спертого и влажного воздуха. Экран устройства на руке показал, что он уже потерял 27 минут. Пора ускориться.

Герой зашел под свод и ощутил непривычную тишину. Звуки здесь, конечно, жили, но они казались намного тише нескончаемого гула в ковчеге – той махины, которая доставила их с четвертого уровня.

В общем зале, куда приземлился транспорт, тоже было намного громче из-за шума работающих систем. А здесь вся эта суета механизмов и оборудования сильно приглушалась. Поначалу стало очень непривычно и даже с какой-то стороны одиноко. Он затосковал не по людям, а по своей памяти, хранившей смысл и миссию, которые у него отняли. Но инстинкт самосохранения возобладал над этим чувством. Нужно было спешить.

Тоннель за аркой извивался, как черная змея на щеке Дарко, или как гигантский червь, который готов сожрать надежды всякого входящего. Стены состояли из ржавого металла и всего того, что на нем уже успело нарасти. Тоннель во время пути постоянно сужался и расширялся. Под ногами чувствовалось что-то влажное и мягкое. Тряпье на стопах становилось все тяжелее и совершенно не защищало от разлившейся повсюду сырости.

Редкий свет исходил лоскутами от загоравшихся с потолка ламп. Он реагировал на движение и появлялся с приближением идущих, но лишь на несколько секунд, отбрасывая на стену уродливые тени несчастных, а потом исчезал.

Относительная тишина, которая удивила его в самом начале пути, продлилась недолго. Сзади послышались быстрые шаги, которые становились все ближе. Герой обернулся и увидел несколько силуэтов, бегущих на него.

– С дороги, доходяга! – пронесся мимо первый здоровяк с железным ящиком на плечах.

Сразу за ним бежали еще три таких же атлета. Чтобы не быть сбитым с ног, он резко отскочил к стене, почувствовав липкую влажность и мерзкий холодок, поэтому быстро отстранился от железа немного вперед. К этому времени атлеты уже скрылись в полутьме. Но шум не стих, он нарастал. Опять откуда-то сзади. Шум надвигался на него. Это уже был не гул работающих механизмов, а звук настоящего и пугающего своей натуралистичностью чудовища, заточённого в спешащей куда-то толпе.

Вскоре показались первые силуэты, которые бежали в его сторону, разнополые и разновозрастные. За ними еще и еще. Плотность этого потока увеличивалась с каждой секундой. Вскоре Героя подхватило и понесло. Оставалось только бежать вместе со всеми, чтобы не упасть и не быть растоптанным. Он плыл в целой реке тел, чувствовал их руки, ноги, влажную от пота кожу и мокрые волосы. Вокруг воняло немытыми телами, мочой, гнилыми зубами и другими болезнями.

Чьи-то руки открыли замок его ящика и начали рыться в нем прямо на ходу. Герой дернулся в сторону, попытался развернуться, но толпа не позволила. Рядом с ним несся тощий, беззубый тип с лицом, на котором плясало нескрываемое безумие. С другого бока толпа несла двух женщин, которые успевали еще и драться между собой, царапая друг друга и шипя ругательствами. Его пихали, толкали, били. Коленями и локтями. Он тоже пихал и толкал в ответ.

Впереди показался желтый свет. Людская река вылилась из пасти тоннеля на широкую огороженную высоким железным забором площадку. Здесь не обнаружилось ничего, похожего на торговые ряды. Только железный настил и такой же железный забор. Река из людей разлилась по всей площадке. Тоннель изрыгал все новых и новых беглецов, грязных, злых, тощих, человекоподобных скелетов.

Герой поспешил выбрать себе место подальше от арки. Рядом лежал какой-то глистообразный бородатый мужик. Чуть поодаль сидел старик, состоящий из сплошных костей, обтянутых тонкой, как самая дешевая бумага, дряблой и морщинистой кожей. В метре от него стояла тощая женщина, которая тяжело дышала, опершись на забор. Лица у всех светились искаженными эмоциями, страхом и беспокойством. Всего тоннель выплюнул из себя человек сто пятьдесят или даже двести.

– Что там произошло? – он подошел к женщине, на лице которой уже упокоилась маска вековой усталости. – Откуда здесь все эти люди?

– С четвертого, – нехотя ответила она, брезгливо и с некоторой опаской разглядывая своего собеседника. – А ты делаешь вид, что не оттуда же? Вижу по сытому лицу, что попал к нам недавно.

– Мне сказали, что я тоже с четвертого уровня, – Герой снял ящик и поставил на пол, предложив ей присесть. Женщина так резко и демонстративно мотнула головой, что стало понятно – его предложение отвергнуто без шанса на дальнейшие уговоры. Тогда он сам сел на контейнер и похлопал по нему. – Почему у вас нет таких ящиков?

– Потому что нас уже не пустят наружу, – женщина вытерла грязной рукой потный лоб. – Нас уже никуда не пустят. Мы слишком слабые и бесполезные там.

– Но вы так быстро бежали сюда…

– Хватит трепаться! – зло проговорил лежащий на полу мужик.

– Заткнись ты! – осадила его женщина и снова повернулась к Герою. – Сегодня наш единственный шанс избежать утилизации. По закону мы можем в последний раз без пропуска попасть на третий уровень и найти того, кто закроет некоторые наши долги. Поэтому у многих появляются силы, которых раньше не было. Времени нам дают совсем мало… Понимаешь, совсем мало… Ничего не дают! Нужно найти того, кто сможет выкупить долг за месяц или хотя бы процент по долгу. И еще неизвестно, сколько здесь, в фильтрационной зоне продержат. Бывает, что по пять или шесть часов держат, а потом на два часа выпустят. Ищи себе спонсора…

– А если не найдете?

– Не если, а точно не найдем, – огрызнулась женщина. – Смотри на меня, на них смотри! Такие тела никому тут не нужны. Мы – мусор, которому гуманная программа микрокредитования дает последний шанс. Только эта подачка на самом деле не является никаким таким последним шансом. Они просто издеваются, соблюдая бессмысленные формальности.

– Так зачем вы тогда бежите сюда? – Герой посмотрел на экран устройства, отсчитывающего время. Оставалось меньше двух часов.

– Чтобы не сидеть в общей камере, ожидая утилизации, – женщина отошла от ограждения. – Ты-то чего здесь ошиваешься со своим коробом? Иди на Базар, самоубийца. Вон, у тебя уже меньше двух часов осталось.

– Я знаю, но не понимаю, как туда попасть? – он поднял короб и опять закинул его на плечи.

– Иди к любому черному прямоугольнику.

– Черному прямоугольнику… – не успел Герой закончить вопрос, как увидел недалеко от себя фигуру в виде прямоугольной двери, закрашенной черным, которая выделялась на фоне ржавой стены. – Теперь понял, спасибо!

– Постучи три раза и покажи свой браслет, – женщина ткнула грязным пальцем в секундомер на его руке, который не переставал отсчитывать время.

– Спасибо!

– Оставь спасибо для наивных, – сморщилась собеседница. – Есть чем реальным отблагодарить.

– У меня ничего нет, – он развел руками, давая женщине в этом убедиться.

– Вижу, что ничего нет, – на лице женщины появилась сатирическая улыбка. – Тебя, доходяга, скоро тоже утилизируют. В таком рванье, да еще без еды, оружия и допинга, тебе снаружи смерть, не меньше.

– Смерть?

– Иди уже к таможне! – крикнула женщина, указывая на черный прямоугольник. – Натуральный дурак!

– Спасибо! – Герой зашагал в указанную сторону.

Он постучал три раза в черное полотно. Открылось небольшое окошко, из которого показалась часть мясистого красного лица.

– Рано еще!

– Мне скоро наружу…

– Наружу… – удивилось мясистое лицо. – А чего ты тут трешься с неликвидом?

– Они меня нагнали в тоннеле…

– Конечно, потому что ты опоздал! – лицо исчезло, а потом снова появилось. – Секундомер на сканирование!

– Что?

– Ты в первый раз?

– Да…

– Секундомер, который у тебя на руке, суй в окошко. Просканируем.