Переход

– Подожди, переговорю. Он подошел к сидевшему за столом человеку.

– Он поможет, – Женя оглянулась на меня и тронула за руку.

– Поехали! – крикнул через пару минут Женин отец и показал рукой на припаркованную недалеко машину.

По дороге мы забрали инструменты и запчасти у них в доме. Ремонт машины занял немного времени, и в два часа дня я уже двигался в обратном направлении – к дому моих родителей.

Глава 4

В очередной раз за неделю подъезжаю к нашему дому. Называя его нашим домом, я представляю, что мама и папа живы и находятся там. Вот сейчас откроется входная дверь, из неё покажется мама, вытирая руки полотенцем, со словами: «Какой сюрприз! Сын решил нас навестить! Что сидишь в машине? Выходи, устал же с дороги». А следом выйдет отец: «Привет, сын! Неожиданно. Что-то случилось? Пойдём в дом, расскажешь». Мама добавит: «Чего ты пристал к нему, он с дороги, пусть сначала поест, отдохнет. Я сегодня приготовила котлетки с гороховым пюре на масле, с лучком». Мы усядемся за обеденный стол в центре гостиной, мать суетливо начнёт накладывать еду. Отец дальше продолжит расспрашивать: «Ну, как ты? Девушка есть? – и, не дождавшись моего ответа, продолжит, – Ты вовремя приехал, поможешь мне стены в доме подремонтировать».

В родительской комнате я бросил матрас и подушку на их кровать, прихватив из съёмного домика, установил раскладной столик, разложил еду и питьё, налил себе чашку кофе. По дороге сюда, уже по обыкновению заскочил к Сергею и выяснил, что Катя и её отец уехали в лес за грибами, добыть дичь и наловить свежей рыбы. Вернутся послезавтра, это будет воскресенье. После всего, что было сегодня, я воспринял эту новость как хорошую, и уехал, мне это и надо было, на сегодня уже хватило разговоров.

Неторопливым шагом, с чашкой кофе в руках я прогуливался по нашему участку. Опираясь на ствол дуба, смотрел вверх, как листочки, шевелясь на ветру, создают свои звуки. Мне слышится в нём лёгкая мелодия, услада для души, колыбель стихии ветра. Поймав этот ритм, я вернулся и прилёг на кровать. Настал момент, погрузиться в себя и уснуть.

***

– Да он совсем охренел! Перестал нам платить вовремя, да ещё требует дальше работать. Нет! Я ему так и сказала: «Не будем, пока ты не заплатишь то, что мы заработали».

По комнате быстро передвигалась женская фигура с сигаретой между указательным и средним пальцами, встряхивая пепел на пол. Ещё одна девушка в короткой ночной сорочке стояла у распахнутого круглого окна и выдыхала сигаретный дым на улицу. В комнате в разных углах находились три металлические кровати на пружинах, с тонкими матрасами. Рядом с каждой фанерные столики, белая краска на них от времени облупилась. Ещё раковина на половину ржавая, зеркало на стене, закопченная угольная печка для приготовления еды, стол с кувшином и тремя стаканами на подносе. За этим столом сидел я. Мы находились на чердаке, это я понял по скошенному потолку.

– А он схватил меня за шею и начал душить: «Ты чего здесь раскудахталась, я сдам тебя и твою подружку немцам как партизанок, они только обрадуются очередным пойманным шпионкам». Вот, гляди след на шее. Сука! Так сильно сдавил, что еле дышала. А когда отпустил, кашляла и хватала воздух, как подыхающая рыбёшка. Я переспросила, когда деньги? А он: «Будут, пока работай и радуйся, что живы». Короче, Женька, нам надо сваливать отсюда. Он нас точно так или иначе сдаст этим фашистам, или выкинет на улицу, а деньги оставит себе. Найдёт других баб, или уже нашел, и думает, как от нас избавится. Что думаешь, Женька?

– Виталик, что ты думаешь, ты с нами? – подала голос Женя, обращаясь ко мне.

– Конечно, я с вами, надо в лес уходить, там труднее всего будет найти нас.

– Какой лес?! Как мы там жить будем? Я нечего про это не знаю.

– Нет!! Он прав, уходить нужно в лес и передвигаться по нему, на дороге нас быстро схватят.

– Светка, а деньги? Я не хочу дарить ему наши деньги, они, тем более, нам понадобятся.

– Женя, какие деньги? Как мы их заберём? Шкуру спасать надо.

– Тоже верно.

– Светка, пусть Виталик завтра собирает вещи в дорогу, и сразу после последнего номера свалим.

– А как мы выберемся из города? Комендантский час же, и везде посты.

– Нас же возят с тобой на машине, никто не останавливает.

– Потому что все знают машину этого козла. Вот если бы её угнать…

– Да если Борис обнаружит пропажу, то нас быстренько схватят. Поймают – не выкрутимся.

– Я украду машину, – неожиданно проговорил я-Виталик. – А его свяжу или убью, как пойдёт. До утра точно не обнаружат.

– Ну, и как ты это сделаешь?

– Он меня не знает, и искать меня уже перестали. Приду под предлогом купить вас. У вас есть отложенные деньги?

– Зачем тебе? Потеряешь ещё.

– Показать ему. Ваши услуги оплатить ведь надо. Он позовёт меня в свой кабинет, там с ним и разберусь.

– А охранник?

– Он стоит обычно за дверью, когда мы у него в комнате, – сообразила Женя.

– Да, он нас знает, а Виталика – нет.

– Вы знаете имя кого-нибудь из их офицеров, которого завтра не будет?

– Зачем тебе?

– Прикинусь, что вчера приехал к нему, что я его родственник, что у меня к нему деликатное дело. Вроде как я – девственник, и поэтому мне нужна умелая девушка. Уверен, что это сработает. Эта часть будет чистой правдой.

– Да, неплохо. Вот все деньги. Больше, чем стоят наши услуги. Он жадный, будет рад и не так насторожен.

– Слушайте, если не выйдет, то нас будут пытать. В плену пытают жестоко, что женщин, что мужчин. Они будут уверены, что мы заодно с партизанами, и повесят.

– Мы и так недолго проживём. Окажемся или на улице, или в плену. Он просто выберет способ, как от нас избавиться. Надо рисковать! Он думает, что мы на это не способны, поэтому момент отличный.

– Хорошо.

– Да, согласен.

– Тогда всё, решили! Идёмте спать. Виталик, давай сегодня с нами. Кто знает, что будет завтра, негоже тебе оставаться мальчиком при таких обстоятельствах, – Женя взяла его за руку и подвела к постели.

Он смотрел на неё, не отрываясь. По телу пробежала судорожная дрожь. Легким прикосновением она рикусила ушные мочки, а он старательно не закрывал глаза, испытывая новые ощущения. Во время поцелуя он вдруг перестал дрожать и полностью отдался происходящему. А мне будто открывались его сохранившиеся на плёнке воспоминания. Память перематывается назад и останавливается, я оказываюсь в зрительном зале, загорается экран, и на нём – этот сюжет в замедлении.

Они живут вместе уже три месяца. Девушки подобрали Виталика на улице, когда он, голодный и обессиленный, лежал около их двери. Они схватили его за руки и занесли в квартиру. Очнувшись, он сказал, что сбежал из плена, и скрывается вот уже три дня, передвигаясь только поздней ночью, а днём прячется. Они оставили его у себя, днем он не выходил из квартиры. Прогуливался он только ночью, по неосвещённым местам. За ним была закреплена уборка, приготовление еды, стирка белья. Они же приходили под утро уставшие, спали до трех часов дня. В пять часов вечера снова отправлялись обратно. Выходной у них был один в неделю, тогда они спали, пили и ели, не вставая с постели. Иногда он видел их обнаженными. Как подростка, это его возбуждало, и приводить себя в порядок приходилось в ванной. Если они замечали, что он становился рассеянным, разговаривает бессвязными предложениями и отворачивается, они помогали ему руками сбросить напряжение. В остальном приходилось погружаться в работу по хозяйству, читать книги на немецком языке, и слушать, как за окном солдаты разговаривают по-немецки.

Решение о побеге придало сексу какой-то дополнительный азарт от понимания, что это, вероятнее всего, в последний раз. Сдерживать себя в желаниях не было смысла. Они старались доставить друг другу как можно больше удовольствия и испытывали радость от судорожных движений партнёра. Восстанавливались в паузах на сигареты, питьё и перекус. Я был участником этой близости без права принятий решений и действий. Глаза жадно разглядывали женские тела под вздохи и крики, на языке растворялся солоноватый вкус капель пота с их кожи, на своей коже ощущал двойную ласку губ и нежное поглаживание четырех рук. Хвала безумному движению тел…

Ранним утром, протирая глаза от уже наступившего дня, столь важного для них, они были опустошены и выжаты. Они хотели жить, но были готовы к смерти.

Проговорив снова и снова детали плана, Женя и Света ушли на работу. Виталик принялся приводить себя в подобающий вид для предстоящей роли. Для этого нужно было тщательно вымыться, с помощью воды с сахаром гладко зачесать волосы назад, погладить костюм и побрызгать приличным одеколоном, потренироваться перед зеркалом.

В пять часов вечера с наглым выражением на лице он стоял у входа в здание администрации.

– Тебе чего, пацан? – спросил часовой.

– Я не пацан, а племянник штандартенфюрера Шлоссера. И мне необходимо поговорить с твоим начальником. Немедленно проводи меня к нему!

Мы зашли в здание через служебный вход, у которого стояла машина. Поднявшись по ступенькам на второй этаж, наткнулись на ещё одного часового у двери в кабинет.

– Это племянник Шлоссера, просит личной встречи с Борисом, – сказал мой провожатый.

– Подождите, спрошу, – он вошёл в дверь, обитую черной кожей с заклёпками, в виде каретной стяжки.

– Заходите, – охранник распахнул дверь изнутри комнаты, а когда я вошёл, он закрыл её и остался с нами.

– Ich freue mich, Sie zu sehen! Hallo, lieber …1

– Roland. Es freut mich auch, Sie kennenzulernen,2 – ответил я на отличном немецком. Из его, Виталика, памяти я узнал, что в плену он разговаривал на немецком языке.

– Womit kann ich nützlich sein?3

– Ich habe ein heikles Ding… Es macht mir große Sorgen. Da, sehen Sie, die Hände zittern ein wenig. Ich… bin… eine Jungfrau,4 – это было произнесено быстро, c волнением и неуверенностью.

– Я не так хорошо знаю немецкий, давайте перейдем на русский, если Вас не затруднит.

– Не затруднит, я хорошо говорю по-русски.

– Какая же у Вас просьба ко мне, герр Роланд?

– Мне… я… Извините… У меня деликатная просьба. Могли бы мы остаться одни, на минутку? – я стал ходить небольшими шагами по комнате, стараясь изобразить нервозность, опустил голову и заламывал руки.

– Мне очень трудно сказать об этом, особенно вот при нём… Мой дядя не пошёл со мной, и я должен научиться говорить всё сам, – сказал я.

– Постой за дверью, – отдал Борис распоряжение, а тем временем я попытался осмотреть, что находится в комнате, и как этим можно воспользоваться.

– Спасибо Вам! Вот деньги, – я положил на стол пачку. Борис подошёл поближе и встал напротив меня.

– Деньги? За что же?! Вы не сказали, в чем Ваша просьба. Да не волнуйтесь так. Хотите немного шнапса?

– Только немного, мне еще рано.

– Не бойтесь, я никому не скажу. Я прекрасно знаю Вашего дядюшку, он очень строг со всеми. Вот, возьмите это Вам поможет. Когда Вы приехали? Он был у нас вчера и о Вашем приезде не упоминал.

– Я приехал сегодня утром. И в нашем разговоре он вспомнил о том, что мне исполнилось шестнадцать лет, и что я ещё девственник.

– Не продолжайте, я понял Вашу просьбу! Дайте подумать… Вы, немцы, очень разборчивы в дамах. Какую он посоветовал?

– Он посоветовал, чтобы я выбрал из двух, вот, – я вынул из кармана записку с именами. – Вот, Sveta, Zhenya, – и произнёс их на немецкий манер, протянув ему клочок бумаги.

– О! Это прекрасные и опрятные девушки, Вам будет с ними очень хорошо! Позвать их сюда?

– Да, если Вас не затруднит.

– Эй! Вася! – зашёл охранник.

– Сходи и приведи Свету и Женю.

– Вася! Какое смешное имя, мне кажется, у Вас так часто называют котов.

– Называют, и людей, и кошек. Хотите ещё чуть-чуть шнапса? И давайте перейдем на ты? После таких дел мы станем, как бы, приятелями. Для меня честь, оказать Вам такого рода услугу.

– Gut.5

– У меня два вопроса к тебе: ты к нам надолго? И как у тебя получается так хорошо говорить и знать наш язык?

Виталик заволновался, в голове всё заметалось в поисках ответа. Я понимаю, что он вот-вот запаникует. Надо помочь. Выдавая себя за его мысли, мой голос стал звучать в его ушах: «Не нервничай!» И я стал чётко проговаривать:

– У меня были репетиторы, по наставлению дяди. Он утверждал, что я должен выучить язык будущего врага, чтобы помогать ему в великой миссии. Вот я и приехал помочь, – Борис поднёс ещё одну рюмку шнапса.

«Не пей! – думал я. – Поставь рюмку на стол, нужна свежая голова». На самом деле, мама Виталика была учителем немецкого языка, и с трёх лет она обучала сына, а в плену он усовершенствовал выговор, поправил акцент и увеличил словарный запас.

– О! Это очень умное решение, я очень уважаю Вашего дядюшку. Надеюсь, и он меня.

В комнату вошли Света и Женя.

– Вот они, наши лучшие красавицы! Выбор за тобой, Роланд.

Я рассматривал девушек и поглядывал на охранника, который остался в комнате и стоял позади них, не зная, как поступить.

– Неужели не нравятся?! Или сложно выбрать?

– Нравятся обе. Не знаю, кого выбрать. Посоветуйте, пожалуйста.

– Посоветовать? Нет, лучше выбери по своему вкусу, они обе отличные девушки.

Я продолжаю делать паузы, нужно дать время обдумать следующие действия и себе, и им. Борис сидел в кожаном кресле напротив меня, дожидаясь моего ответа. Я могу встать, зайти за его спину, схватить подсвечник и ударить его по голове. Но охранник! Что делать с ним? К тому же, он вооружен.

«Сейчас действовать не надо, выбери одну из девушек, а когда охранник выйдет с ними из комнаты, найди предлог задержаться», – прозвучала в голове подсказка.

– Не можешь выбрать? – он наклонился ко мне.

– Да, не могу.

– Позволь мне сделать тебе приятный сюрприз.

– Какой?

– У тебя сегодня будет две девушки. Это мой подарок, и денег я за это не возьму, – говоря это, он передвинул пачку купюр на ближний ко мне край стола.

– Ну, что Вы! Мне неловко.

– Не отказывайся, позволь сделать тебе приятный подарок.

– Но я хотел попросить Вас об одном одолжении, а теперь, после этого…

– Роланд, сегодня твой день, проси, что захочешь! – довольный собственным благородством, Борис встал с кресла. Я приподнялся вслед за ним. Он был выше меня и смотрел свысока.

– Я не хочу это делать у Вас. Мне сняли небольшую квартиру, можно ли отвезти нас туда?

– Прекрасно тебя понимаю. Какой адрес?

– Я ещё не выучил название улиц, но могу показать дорогу.

– Вася, ты слышал? Отвезёшь их, куда тебе покажут, и останешься ждать, пока они не освободятся.

– Спасибо Вам, герр Борис! – мы попрощались с ним, пожав руки. Первым вышел охранник, за ним Женя и Света. Я уже был на пороге кабинета, как услышал фразу.

– Роланд, где сейчас господин Шлоссер, на работе или дома? Он должен знать, о чём мы с тобой договорились, – он стоял ко мне спиной и держал телефонную трубку в руке.

«Действуй быстро».

– Подождите меня в машине, – быстро проговорил Виталик остальным и захлопнул дверь кабинета. Подбежал к Борису со спины, схватил канделябр и со всего маху ударил по бритой голове. Тот выронил трубку и беззвучно свалился на пол. Парень зажал в левой руке ворот у толстой шеи, взмахнул правой вверх и повторил удар, для верности. Потом второпях обшарил его карманы, вынул оттуда ключи и свернутые купюры, схватил деньги и нож для вскрытия конвертов со стола и вышел, аккуратно прикрыл дверь снаружи. Ноги скоро донесли до выхода. В машине он сел на переднее сиденье.

– Сначала нужно ехать прямо, через один квартал направо, а там покажу куда, – в машине он держал руки сжатыми в кулаки, им овладел страх и жгучее желание убежать, спрятаться, выбраться из этой ситуации. Пусть всё произойдет без его участия, пусть он проснётся от этого страшного кошмара. Возникло желание сходить в туалет. Он напрягал мочевой пузырь, чтобы удержать мочу. «Убить охранника нужно сейчас. Убийство во спасение – это оправданное убийство», – твердил он себе. Показывая дорогу до дома, думал что, там, между домами не было освещения, это место было подходящим.

– Вот сюда поверните и остановитесь. Да, всё, стойте.

– Эй! Да это ваш дом, – сказал здоровяк, обращаясь к девчонкам.

– Держите его!!! – крикнул он им и ударил его ножом в области груди, они схватили его сзади за голову, Света закрыла рот ладошкой. Я нанёс ещё один удар и попал прямо в сердце, оставил нож в груди.

– Нужно спрятать труп в квартире.

Взяв втроём его за руки и за ноги, приподняли и поняли, что он слишком тяжелый.

– Надо затащить, его могут найти раньше времени, – прошептал тихий, растерянный голос Жени. Дом был двухэтажный, и соседей сегодня не было в квартирах, они ушли праздновать день пива на центральную площадь.

– Если надо, то подняли, чё стоим? – прошипела Светка и схватила за ноги.

Затаскивали его кое-как, с остановками, чтобы отдышаться и набраться сил. По моим прикидкам, он весил около ста двадцати килограммов.

– Я наблюдал за ним, как он заводит машину, надеюсь, получится.

– Давай, постарайся, или мы не выберемся, – говорили девушки.

– Дорогу показывайте.

– Где ты научился водить?

– Нигде, но знаю, как это делать.

На блок-постах нас легко пропускали. Виталик представлялся новым шофёром, а девушки игриво улыбались и заигрывали с постовыми. Так, постепенно, выбрались из города. Проехав как можно дальше в глубину лесного массива, мы остановились, уверенные, что никто не бросится в погоню.

– У нас получилось!

– Мы живы, ура!!!!

– Виталик, ты чего, что с тобой?

От неудержанной мочи у него намокли штаны. Он вышел из машины и спрятался в темноте. Там протёр штанины тряпкой, оттягивал ткань от кожи и растряхивал в стороны. Потом немного постоял, давая просушиться штанам, и вернулся обратно.

– Ну, ты как?

– Нормально. Давайте отдыхать. Дайте мое покрывало, ночуем в машине.

Он лежал с закрытыми глазами и вспоминал маму. Он думал о том единственном моменте с мамой, который он помнил. Думал о нём во время болезней, проблем или скверного настроения. Она была в драповом пальто в клетку с поднятым воротником и в шапке с маленькой петелькой на макушке, за которую можно потянуть вверх и снять шапку с головы. Сидя у неё на руках, он крепко обнимал её за шею, не желая отпускать. Она несла его по улице. Увидев продавца мороженого, подошла к тележке, поставила сына на ноги и купила одно на двоих. Потом они присели на свободную лавочку в парке и ели мороженое, облизывая его по очереди.

Поутру он сидел на бревне и наблюдал, как выбирались из машины проснувшиеся подруги, кряхтя от боли, выпрямляя свои спины, поднимая руки вверх и делая наклоны в стороны.

– В машине хорошо ездить, но е спать.

– Спала я мертвым сном, но неудобно.

– А я как кукла сломанная, затекла вся шея.

– Вот вода, умойтесь.

– О, спасибо, только я сначала отойду.

– Я с тобой.

Пока они ходили, я сварил на костре кофе, открыл банку с консервированной ветчиной и порезал ломтиками хлеб.

– Виталик, мы тут обсудили… Ты ведь вчера убил человека. Ты как теперь?

– Меня утром вырвало, – его не только вырвало, всё тело пробирал холодный озноб и покрывал холодный пот, как при высокой температуре. – Сейчас всё хорошо. Надеюсь, я убил не одного, а двоих.

– И Бориса тоже?

– Я два раза ударил его по затылку. Думаю, что да. И забрал деньги, те, что были у него в кармане, и со стола, а ещё ключи от сейфа…

– Ключи-то нам зачем?

– Второпях схватил. Денег, которые я взял, нам надолго хватит, смотрите, тут хорошая сумма.

– Это значит, мы свободны, а! Как думаете?

– Мне охота сказать да, но я бы немного подождал.

– Чего подождал?

– Когда выберемся из леса.

– А какой дальше у нас план? И есть ещё кофе?

– Нет, сейчас сварю. Вчера по дороге мне удалось купить карту в газетном ларьке, да ещё прихватил компас. Вот, посмотрите на карту, мы здесь. Нам нужно дойти сюда, в эту деревню.

– И сколько идти?

– Два дня пути строго на север. Провизии у нас хватает, и отправляться надо сейчас. Вот другая одежда, переоденетесь.

– Ты взял нам брюки и сапоги?

– Брюки, да, а то в платье можно ноги поцарапать.

– Шутишь? Мы всё понимаем.

– Тогда пять минут на переодевание, и топаем.

– Да ты смотри, мужиком стал!

– Светка! Хорош подкалывать. Он круче всех мужиков, которых я знавала. Виталик, расскажи нам, что ты делал в плену.

– Не сейчас. Потом, если настроение будет. Стоп!!! Слышите?

– Что слышим?

– Тихо!

– Нет, ничего. Что ты услышал?

– Да тихо же! Мне послышался лай собак и… Они! Надо бежать!!!

– Чего?

– Ничего, они далеко ещё, но быстро приближаются. Быстрее берите вещи и бежим.

– Зачем бежать? А если это простой охотник или грибник?

– Нам незачем рисковать и попадаться на глаза. Забираем вещи и уходим.

Лай становился слышнее и уже не прерывался.

– Бежим быстрее!

Собака не одна – лай стал чередоваться разными отголосками.

– Как думаешь, они далеко?

– Не знаю.

Пустившись бегом, мы змейкой огибали встречающийся на пути препятствия, стараясь не сбрасывать набранный темп, пока тропа не начала подниматься вверх, увеличивающимся наклоном всё круче отнимая у нас силы. Мы стали задыхаться и, наконец, поднялись на вершину невысокой горы. Перед нами внизу простиралась чащоба, густо заросший лес с поваленными стволами и высокой травой.

– Стойте, стойте я не могу, мне нужен перерыв, – Света стояла, нет, она не стояла, а опиралась на крепкий ствол, который не давал ей упасть, грудь вздымалась и втягивалась обратно, как воздушный шарик от сильного вдоха. Мы присоединились к ней, громко дыша, присели там, где стояли.

– Я пока не слышу лай, можно отдохнуть.

– Это хорошо.

– Мы же не пойдем в этот бурелом?

– Пойдем, еще как пойдем, нам некуда больше деваться. Там мы спрячемся, также я думаю, они не полезут на этот склон. И вот еще что. Если этот сутенёр вдруг остался жив, то они могли начать поиски. Машину они легко отследили по следам колес. Мы успели переодеться, и по запаху собакам будет трудно искать. Кто я такой, им будет сложно выяснить, но может, и смогут, только не быстро. Так что мы в безопасности. Надеюсь, ты права, Света, и там были охотники.

– Куда нам?

– Двигаемся, скоро начнем искать место для ночлега.

Массивный и лысый, без коры, ствол дерева в диаметре около полуметра метра. Выступающие из земли толстые корни гнулись волнами в разные стороны. Сухое, мертвое дерево вызывало удивление. Мы остановились около него, чтобы подробнее рассмотреть исполина и, заодно, перевести дух.

– Что могло с ним случиться? От него остался высокий пень, смотрите, верхнюю часть как бы вырвало. Когда ломаешь ветку, получается вот такая сломанная часть.

– Вероятнее всего, удар молнии вызвал возгорание, иначе, куда делась верхняя часть?

– Похоже, ты прав…

– Виталик, Женя! Идите скорей сюда, я думаю, тут вход куда-то.

– Точно! – прорубая топором проход, он продвигался вперёд, пока не наткнулся на пещеру.

– Женя достань самозарядный фонарик в моем мешке.

– Держи.

– Разрядился уже.

– Ой! Какой противный звук от этого рычага! Мне страшно! Идите без меня.

– Это очень древняя землянка. Гляди, стены и крыша сделаны из огромных камней.

– Откуда тут такие здоровые камни?

– Почём мне знать?

– Тут ещё есть, выходите.

– Что там ещё? Пойдем, посмотрим. Долго ты ещё крутить эту ручку будешь? Раздражает!

– Ты зачем так громко кричишь?

– Не громче твоей тарахтелки!

– Смотрите вокруг. Видите? Одна-две-три. И ещё две! И они стоят по кругу.

На каменных крышах лежал толстый слой земли, покрытый густым зеленым мхом. Лес уже почти полностью спрятал землянки своим покровом.

– Думаешь, сколько им лет?

– М-м… Двести? Триста? Почём мне знать?

– Ну, хватит рассматривать, пора отдохнуть.

– Давайте заночуем в этой землянке. Я видел в ней что-то похожее на камин, и если развести огонь, то ночью не замёрзнем. Насобирайте мелких веток и листву, чтобы спать было мягче, и спина не промерзла.

Когда прогорели большие дрова, отверстие в камине, из которого выходил дым, закрыли и, обнявшись друг с другом, они лежали втроём и смотрели на яркие красно-чёрные угольки, согревающие их временное укрытие. Никто ещё не заснул, и, находясь вместе с ними, я стал вспоминать своё участие в произошедшем. Не знаю, что это за люди, и почему я находился там, с ними. Но я проживал их испытания, как наяву, содрогался вмести с ними от страха. Виталик для меня стал словно близким человеком, я почувствовал к нему какое-то щемящее сопереживание и словно читал его мысли.