Переход

Иван Картузов

Переход

Глава 1

Приоткрыв входную дверь, я заглянул в заброшенный дом и ощутил душный, несвежий воздух, затрудняющий дыхание. От громкого чиха резко закружилась голова. Прокатилось эхо, нарушившее долгую тишину этого дома.

Всё внутри было покрыто толстым слоем пыли. Солнечный свет почти не проникал через окна. Ухватившись за дверные ручки и сжав их покрепче, я потянул двери на себя – треск древесины и скрип заржавевших петель указывали на то, что дверями давно не пользовались, – и полностью распахнул их. По полу пробежала дорожка солнечного света и остановилась в центре комнаты. По ней я прошел в дом, оставляя на слое пыли следы от ботинок. Каждый раз, когда моя нога наступала на пол, пыль приподнималась вверх, разлетаясь в разные стороны. Я остановился посреди комнаты, чтобы оглядеться и дать летающей пыли немного осесть. Мой взгляд медленно ощупывал помещение.

Стены дома были обиты деревянной рейкой. За долгое время дом не проветривался, и дерево стало рассыхаться, на нём появились трещины, и образовалась выразительная текстура пепельно-чёрного оттенка. Расколотые и лопнувшие доски на полу кое-где торчали вверх. А вот крыша была целая, поэтому осадки не попадали в дом, и это позволило ему довольно хорошо сохраниться. В помещении тут и там были разбросаны стулья, в углу стоял стол в ожидании непрошеных гостей.

«Хочется больше света», – подумал я и направился к большому окну, медленно поднимая ноги и аккуратно опуская их, чтобы не дать пыли снова разлетаться в стороны, а ногам – провалиться вниз, ступив случайно на гнилую доску. Подойдя к окну, я достал из кармана носовой платок и начал не спеша двигать рукой осторожными круговыми движениями, но прилипшая к стеклу грязь не поддавалась. Я нажал посильнее – грязь и пыль посыпались со стекла, а мелкие частички разлетелись вокруг, проникший свет резко ослепил глаза. Поднял голову вверх и задержал дыхание, чтобы не вдохнуть пылинки. Но поздно – я снова громко и резко чихнул. После этого оглушительного звука понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я приблизил лицо к стеклу, всматриваясь вперёд сквозь образовавшийся очищенный участок.

Пространство вокруг дома покрывало дикое разнотравье. В нём просматривалась утоптанная когда-то тропинка, которая вела к стоявшей напротив окна высокой яблоне, усыпанной зрелыми красновато-желтыми плодами. Взгляд шарил по яблоне, а воображение придавало раздвоенному стволу и причудливо изогнутым ветвям какое-то магическое значение. Постепенно во рту стала образовываться слюна с привкусом яблока – яблока именно с этого дерева. Но то был не просто вкус кисло-сладкого яблока, он был приправлен детскими воспоминаниями. Мысли наполнились картинками из прошлого, пространство задвигалось, и, будто кто-то включил камеру, предметы стали удаляться, подобно оптическому эффекту в кино. В голове запустились образы на дальнем плане, мысленно, за доли секунды, я воспроизвел недостающие деревья. Справа от яблони росли большие дубы и тополя, слева – плакучая ива и высокий кустарник, его название я не знал. За ними, подальше от дома, была заросшая высокой травой поляна. Тут я резко вернул взгляд на яблоню, и воспоминания, как на экране, стали воспроизводиться в памяти.

У меня на животе был рубец – шрам длиной сантиметров десять, который я однажды схлопотал, взбираясь высоко на дерево. Поставив ногу на сухую ветку и перенеся на нее вес тела, чтобы подтянуться вверх повыше, обхватив ствол руками. Ветка, неожиданно для меня – но не для неё – треснула, и я, обнявши ствол, пополз вниз, обдирая кожу о небольшие торчащие отростки.

Воспоминание сменилось новым кадром, и вот уже мы с друзьями сидим под яблоней, выкапываем ямки в земле и заливаем туда свинец, чтобы получилась битка. Так у нас называлась круглая лепёшка для игры, название которой я не смог вспомнить. А свинец для неё мы добывали, разбирая старые автомобильные аккумуляторы.

Прикоснувшись к детским воспоминаниям, я ощутил давно забытое чувство лёгкости и безмятежности, душа наполнилась теплотой, улыбка растянулась на губах. Захотелось острее прочувствовать этот момент, и я закрыл глаза. «Чика – вот как игра называлась», – вспыхнуло в голове. Чики получались из крышек от стеклянных бутылок из-под лимонадов «Буратино» и «Тархун», и ещё «Пепси-колы». Мы укладывали их в длину на большом камне и тяжелой кувалдой со всего размаха били по ним, зубчатые края заворачивались внутрь крышки и сплющивались – выходила аккуратная плоская «чика». Остановив воспоминания, я вдруг понял, что нахожусь у окна уже долгое время. Медленно оглядывая дерево, я почувствовал, как затекла шея, стало трудней шевелить головой, она поворачивалась с некоторым замедлением. Я положил правую кисть на шею, что бы пальцами размять отекший участок, как все вокруг пропало, и лёгкий ветерок обдул мое лицо.

«Иван!» – кто-то в темноте произнес моё имя, «Иван, сдвинь трусики». Снова подул ветер, я ощутил вечернюю прохладу, волосы упали мне на глаза и скулы, слегка щекоча кожу. В шестнадцать лет я носил длинные волосы. «Что это?!» – в мыслях, вопрос испуганно пролетел со скоростью света, и удалился прочь. В это время чьи-то руки обняли мою спину. «Не торопись», – прозвучал тихо девичий голос, и тело, как по приказу, начало двигаться. Хочу открыть глаза, но делаю паузу, чтобы прийти в себя, собраться. Дыхание учащается, становится шумным, моя рука опускается вниз под женские бедра, отрывает их немного от земли, прижимая к себе так сильно, что тело замирает. Перед финалом веки приподнимаются, голова немного отклоняется вверх, я вижу девушку, лежащую на траве. На несколько мгновений я перестаю дышать, тело судорожно сжимается, и на мощном выдохе опускается вниз. Опираясь уже двумя руками о землю, рассматриваю её лицо. Она лежит подо мной на траве, вокруг нас, как ширма, заросли кустарников и деревьев. И темнота. Она обхватывает руками мою голову и произносит тихим голосом: «Всё, пойдём в дом, мне холодно». Поднявшись, мы отряхнули и расправили руками одежду. Она выпрямила спину подошла ко мне, взяла меня за руку, и мы вышли из нашего временного укрытия. Впереди дом. Окна в нём распахнуты, горит свет, на подоконниках сидят люди, громко разговаривают и жестикулируют руками, голоса едва слышны из-за громких битов группы «Indeep».

Мы дошли до освещенного места перед домом и сели на скамейку. «Так, что происходит?..» – задал я себе вопрос, пытаясь растормошить мысли и найти ответ. Я сижу на скамейке. Это момент из моего прошлого, который я уже прожил когда-то. Дом, в котором я вырос, лужайка, где я выгуливал свою собаку по кличке Набат, рядом со мной сидит Наташа – девушка, с которой мы встречались около двух месяцев. А познакомились при странных событиях во время летних каникул на базе отдыха «Голубой залив». Она было старше меня лет так на десять, кажется. Наташа всё это время о чём-то говорила. Я повернулся к ней и последней фразой, что я услышал, была «Ты мне нравишься». Выдержав некоторую паузу, я ответил: «Ты мне тоже». Но произнёс это как-то нечётко. Что-то со мной не так? Попробовал повторить снова: «Ты мне нравишься!» Получилось немного лучше, хотя это было не так, она мне не нравилась, я это помнил. Произошёл резкий прилив энергии, и тело приобрело какую-то лёгкую гибкость – да я же чертовски пьян! Убедился я в этом, когда мы встали, чтобы зайти в дом – она ухватила меня за руку и крепко сжала, дабы не дать мне упасть.

Обнявшись, мы завалились в дом, толпа гостей увидела нас и прокричала:

– Они вернулись!

– С днём рождения, Иван!!!

Сигаретный дым окутывал плотным облаком всё пространство комнаты, заиграла танцевальная композиция группы «KC & the Sunshine Band», люди спрыгнули с подоконников, подскочили со своих мест и, размахивая руками под ритмы, собрались в центре комнаты. Мы пробрались через танцующую толпу к столу и упали на стоящий за ним диван. Но тут же кто-то влез между нами, не давая передохнуть, с наполненными рюмками и тостом за мой день рождения. И свет погас.

… Веки поднимаются, как будто на них что-то давит, как плотные шторы на окнах раздвигаются с тяжелым усилием. Глаза с трудом открываются, взгляд шарит внизу, по деревянному красно-коричневому крашеному полу и узорчатому ковру на нём. Утренний свет освещает комнату. Чуть левее под кроватью лежат Лёшка с Максом. Кровать стояла на высоких ножках, и расстояние между полом и сеткой кровати было достаточным, чтобы человек мог уместиться там. Под головами у них подушка. «Значит, сами забрались» – проползла нетрезвая мысль в моём ещё не проснувшемся сознании и вызвала ироничную улыбку. Взгляд направился вверх и добрался до основания кровати. На ней две незнакомые мне девчонки и парень. Кровать не расправлена. Все одетые, в том числе и я, лежавший на соседней кровати один, как мне думалось, пока кто-то не ткнул меня ногой. Это был Вадик. Мы с ним дружили с четвертого класса и по сей день, спустя тридцать шесть лет. Это открытие спровоцировало панику и заставило меня спрыгнуть с кровати. Стою, рассматриваю свои руки и свою детскую комнату. И понимаю, что я в собственном прошлом. Вчера мне исполнилось шестнадцать лет, и вот-вот должны вернуться родители. Раздался звон стеклянных бутылок, столкнувшихся между собой и катившихся по полу в гостиной – это родители!.. А пнул эти бутылки, неожиданно для себя, отец, когда зашел в дом вместе с мамой. Услышав этот характерный звук, все подскочили со своих случайных спальных мест, а тех, кто не успел проснуться, торопливо тормошили, стараясь незаметно для родителей разбудить шёпотом: «Вставай! Родители пришли!» Проходя в гостиную, я догадывался, что сейчас увижу: толпу знакомых и незнакомых людей. Вчера вечером они тянулись в дом бесконечным потоком – те, кого я знал, приводили своих друзей, а те – своих, и так продолжалось всю ночь. Как они все добирались до моего дома, я не знал. Многих из них я не запомнил, и мы больше никогда не виделись, хотя население города, где мы жили, составляло всего тысяч триста. В течение нескольких минут все прощались со мной и приветствовали родителей на выходе. Произошла срочная эвакуация, как с тонущего корабля, обнажив хаос – результат прошедшей вечеринки: заветренная еда, сигаретные бычки, пустые бутылки, разбросанные какие-то тряпки и пропитавший весь дом запах смеси алкоголя, дыма и пота.

– Привет, родители! – произнес я.

***

Словно пролетев со скоростью света сквозь Чёрную дыру, я очнулся у окна, где оставался всё это неопределённое. Сознание металось в разные стороны, брови нахмурились, глаза двигались в неконтролируемом движении от того, что произошло, как если бы через меня пропустили мощный электрический разряд, на время парализовавший всё тело. Солнечный день уже сменился закатом, за окном шёл слабый дождик, в некоторых местах солнечные лучи смогли пробиться сквозь облака. Обратная дорога домой составит часа четыре, значит, пора выдвигаться. Я закрыл старый дом, сел в машину, привычно обшарил несколько раз карманы, нашел, наконец, ключ, завёл машину и поехал. Я находился в каком-то блуждающем, доселе незнакомом состоянии. Захотелось проехать весь путь в тишине, не включая радио. Меня как бы частично выключили от действительности, я находился в растерянности. Доехать до парковки у моего дома помогли отработанные за долгие годы до автоматизма движения рук и ног. Припарковав автомобиль, я направился в сторону бара. По пути кто-то несколько раз окликнул меня, на что я молча отмахнулся рукой и зашёл в «Проходную».

– Привет, Артём.

– Привет, Иван!

– Налей мне горькой настойки, две по пятьдесят.

– Хорошо, садись, расскажешь, как съездил в родительский дом.

Артём всегда подавал настойки в холодных рюмках. Я выпил одну за другой.

– Давай повторим.

– Конечно! Держи ещё два пирожка и вяленое мясо, поешь немного.

– Ты будто прочитал мои мысли.

– Это было не трудно, у тебя усталый вид.

Я выпил ещё две рюмки, перекусил тем, что он принёс, и направился к выходу.

– Пока, Артём.

– Погоди! А как же рассказ о твоей поездке?

– Нечего рассказывать.

– Ладно, после расскажешь.

До меня эта фраза донеслась на выходе из бара. Добравшись до кровати, я лёг и стал пристально смотреть в потолок, на котором, освещенные луной, играли тени качавшихся веток. За окном лил дождь. Крупные тяжелые капли стучали по асфальтированной дороге и покрытым травой газонам, бились об оконное стекло и металлический отлив, создавая шумную музыку проливного дождя…

Я не задернул вечером шторы, и солнечный свет, попав на лицо, разбудил меня раньше будильника. Отлично! Принюхался к запаху тела – вчера вечером я так не добрался до душа, так что теперь отправился именно туда, захватив заодно промокшую, грязную одежду в стирку. Уже бодрый, через полчаса я приготовил на завтрак бутерброд с сыром и шпинатом и салат из пекинской капусты с оливками, черри и мягким сыром, с заправкой из оливкового масла с лимонным соком, и съел всё это с аппетитом, запив зеленым чаем с имбирём. После развесил постиранную одежду, растряхнув её как можно лучше, чтобы было легче разгладить утюгом. Или совсем не гладить, как, например, джинсы.

Пятнадцать лет назад я с товарищем открыл мастерскую деревянной мебели, или столярку, кому как удобно. Мастерская была хоть и маленькая, но известная в городе. В основном мы работали вдвоём, а когда появлялись крупные заказы, то нанимали временно людей, и после расставались с ними до следующих заказов.

Приехав в мастерскую, я позвонил своему двоюродному брату, который когда-то жил с нами в том доме, после гибели его родителей. Он был старше меня на три года, и мог знать то, что я не знал о событиях того времени. Первый мой вопрос был о яблоне за окном – она вывала у меня самый жгучий интерес.

– Андрей, привет! Мои родители говорили тебе, когда они посадили яблоню около дома?

– Нет. Когда я жил у вас, она уже была высокой.

– А почему ты спрашиваешь? И как там дом? В каком состоянии?

– Большая часть участка сильно заросла, а вот вокруг яблони трава молодая, как будто недавно взошла, и тропинка протоптана, но без свежих следов. Дом вначале показался прогнившим, хотя, на самом деле, доски усохли, но не сгнили, только древесина уплотнилась. На ремонт потребуется меньше денег, чем мы думали.

– Считаешь, без больших вложений получится отремонтировать?

– Да. Я хочу ещё раз съездить туда на пару дней, внимательнее осмотреть. Закончим на этой неделе срочные заказы, а остальные перенесу на пару дней.

– Может, мне с тобой съездить? Смогу прилететь на выходные.

– Нет, сейчас не надо. Сначала осмотрю крышу, подвал, стены, вскрою полы кое-где, чтобы была полная ясность, и прикину стоимость ремонта.

– Делай, как знаешь! Тогда жду от тебя звонка.

На этом мы и попрощались.

Покончив с работой, перед уходом из мастерской я сложил в сумку инструменты для осмотра дома и масло, чтобы смазать дверные петли и замок.

Впереди было два выходных дня, которые я часто проводил с Машей. Мы созвонились с ней и договорились встретиться сегодня вечером в восемь часов у меня дома. До её прихода у меня в запасе оставалось два часа, этого времени было достаточно, чтобы зайти в магазин и купить продукты для ужина. Надо было приготовить что-то на скорую руку, и мой выбор остановился на французском рататуе и паре стейков. Если она решит остаться на ночь, то на завтрак в холодильнике найдётся зелень, сыр, оливки, рыба и кислое молоко, из которого можно приготовить блины или оладьи. Из алкоголя для себя я взял крепкий напиток, и для нее бутылку красного вина.

Маша пришла чуть раньше, открыв дверь своим ключом. Повернувшись к ней, я раздвинул запачканные руки в стороны, получил от неё поцелуй и продолжил готовить. Рассказывая о свежих новостях на работе, она занялась сервировкой стола, при этом не стесняясь в выражениях. Местами она прерывалась и спрашивала меня: «Помнишь, я тебе рассказывала в прошлый раз?» Я убедительно говорил, что да, и для подержания беседы вставлял фразы «Согласен», «Они не правы», понимая, что ей нужно было выговориться, но вот запоминал я далеко не всё.

Мне было приятно наблюдать за её грациозными и легкими движениями. Она увлечённо расставляла тарелки и бокалы, раскладывала салфетки и приборы, иногда отвлекаясь, чтобы то поправить юбку, или причёску, откинув волосы за уши, то засучить рукава белой блузки и через минуту расправить их обратно. В сравнении с моделями из мира моды её фигура была слегка за пределами модных стандартов, однако, как по мне, модели были слишком худы. Твердый взгляд придавал её виду уверенность, но скрывал лёгкую и воздушную натуру, которая проявлялась, когда мы были вместе.

Было время, когда мы решили устроить эксперимент в наших отношениях – пожить вместе, но в свободном стиле. И придумали инструкцию по независимости. В неё входили такие пункты:

Работа важна, не мешаем друг другу, задерживаться после работы это нормально, не надоедаем звонками.

Не нужно звонить на работу и просить что-то купить, покупай сама/сам.

Готовим по желанию. Если желания у обоих нет, то едим не дома.

Гладит одежду каждым сам себе.

В квартире у каждого свой участок, убираться можно в удобное время или по настроению, главное, чтобы было чисто. Убираем одежду в шкаф.

Уважаем интересы друг друга, не навязывая свое мнение.

Поначалу так и было, принятые решения соблюдались, но через несколько месяцев мы благополучно стали нарушать их. Началось всё с претензий и перекладывания взятых на себя обязательств. Нарушались все пункты. Следующий этап – распланированный график на неделю – срабатывал лучше, но, тем не менее, с осечками. Нужно задержаться по делам – придётся позвонить и переиграть планы. Мы стали тратить на это массу времени, что обоим не нравилось. У обоих был опыт семейной жизни, и мы были уверены, что сможем это контролировать, избежать, но увы! У нас не вышло, и мы выбрали вариант разъехаться и встречаться по мере надобности. Спросить меня – ты любишь ее? Да, люблю. Спросить меня – готов ли ты на ней жениться или жить вместе? Нет, не готов, а почему – не знаю. Разбираться в себе не было желания, ведь нас это устраивало, думал я.

– Иван, ты же хотел поехать в дом родителей.

– Да, собирался.

– Ну, как, съездил?

– Да, съездил.

– И как? – напряжение в голосе возросло.

– Нормально, – ответил я.

Она остановилась и посмотрела на меня пронзающим взглядом.

– Если ты не хочешь разговаривать на эту тему, так и скажи, что я из тебя вытягиваю ответы.

– Маша, извини, я отвлёкся мыслями, да и рассказывать нечего, дом стоит. Давай поужинаем?

– Стол накрыт, не пора тебе уже налить вина? – прилетел в мою сторону «намёк» с легким сарказмом.

За ужином она выпила пару бокалов вина, я – пару порций виски. Покончив с едой, мы расслабленно откинулись на стульях. Маша стала сама доливать себе вина, распустила волосы, отодвинула свой стул от стола и слегка откинулась назад, скрестив ноги.

– Спасибо за ужин, было вкусно. Но это – не рататуй!

– Точно, не он! Времени оставалось мало, вот и решил приготовить овощное рагу. Нарезал всё крупно и поставил тушиться на медленном огне. Сэкономил время, чтобы прибраться.

– Давай поедем за город, ненадолго, на пару дней? Отдохнём.

Я сделал паузу и думал о совпадении моей поездки и её желания отдохнуть. Стоит ли их совместить?

– А когда ты хотела бы поехать?

– Да хоть завтра! – восторженно ответила она, и стало понятно, что этот вопрос она восприняла как «да».

– Побудем вдвоём, – продолжала она. – Я немного заскучала по тому времени, когда мы жили вместе. А ты?

– Это в прошлом, о том времени я не думаю. А о тебе – часто.

– В каком образе?

– В зависимости от ситуации.

– Какой-то неоднозначный ответ, прям так и хочется немножко обидеться.

Это окончательно убедило меня сказать ей:

– В понедельник я решил поехать в дом родителей на три дня, если хочешь, – поехали вместе.

– Ты этого, правда, хочешь, или? А то я соглашусь!

– Да, хочу.

– Договорились. Ты выбрал, где хотел бы остановиться?

– Нет, решил завтра этим заняться.

– Тогда предлагаю так: я сегодня остаюсь у тебя. Да я и так этого хотела, – с хитрой улыбкой радостным голосом произнесла она, – а утром буду искать, где нам остановиться. Напиши адрес дома. Завтра вечером буду думать, какие наряды взять с собой.

В этот момент она встала из-за стола, лёгкой походкой подошла ко мне, присела на колени и сказала, заигрывая:

– А в понедельник утром заедешь за мной.

Поцеловавшись, и не отрываясь друг от друга, мы отправились в комнату.

Открыв утром глаза, я взглянул на неё. Её руки прятались под подушкой, скомканная простынь отброшена на пол, обнаженное тело напомнило о вечернем сексе. Я посмотрел на будильник на прикроватном столике с её стороны – было 6:20 утра. Спать не хотелось. Я встал с кровати, повернулся, чтобы накрыть её, но, увидев плавные изгибы гибкой фигуры, остановился. Знатоки, разбирающиеся в живописи, рассматривают шедевры изобразительного искусства как-то по-особенному. Я же не разбирался и смотрел на неё как ученый, сделавший открытие, с воодушевлением, восторгом и подростковой влюблённостью. Если бы она проснулась в этот момент, то сказала бы: «Не смотри так – ослепнешь!» Я укрыл её покрывалом и отправился заниматься привычными утренними делами.

Мука, яйца, простокваша, сахар, соль, масло. Пора делать тесто для блинов и заварить травяной чай с имбирем. В процессе я вспоминал свое странное путешествие в прошлое. Возникшие вопросы «как?» и «почему?» не находили ответа. Предположение, что у меня рак, опухоль головного мозга, пугало, но до этого момента никаких симптомов не было. Видение неожиданно появилось, и также скоро исчезло, как включаешь и выключаешь телевизор. Кто или что управляло пультом – неизвестно, но точно не я. Так или иначе, то был я прошлый, но наблюдал за происходящим как я сегодняшний, зная наперёд, что будет происходить в тот или иной момент. Захватывающее переживание!

Так. Блины уже не выйдут, тесто от слишком большого количества муки стало плотнее, чем нужно. Оладьи – тоже хорошо, решил я. Подам к ним сметану, мёд, и малиновое варенье. Приготовил овощной салат и направился в комнату.

– Эй, красотка!

С этими словами я зашел в комнату, но, сударыня ещё не соизволила проснуться и, по завету Шекспира, переполненный гамлетовским терзанием – будить или не будить? – я стоял у кровати. Но вот одна её рука вытянулась из-под подушки, тело перевернулось на спину, следом появилась другая. Похоже, просыпается. Я подошёл к окну, чтобы слегка приоткрыть штору, впустить утренний свет и помочь Маше проснуться.

– Ты зачем так рано встал? Сегодня же выходной! Давай, ложись обратно, и задерни обратно шторы.

Точно, для выходного дня слишком бодрое утро. Это был один из тех моментов в жизни, маленьких радостей, которые хочется сберечь в памяти и положить на полку хороших воспоминаний.

В течение дня Маше удалось найти свободный домик в лесу, рядом с небольшим озером. Наш дом будет не единственным, на небольшом расстоянии от нас расположен ещё один, который арендовала молодая компания. До него два часа пути и от него ещё два до родительского дома, что было для меня преимуществом – она не сможет внезапно приехать ко мне. Вечером Маша вызвала такси и, прежде чем сесть в машину, передала мне листок бумаги со списком необходимых покупок. Для его реализации пришлось обойти несколько магазинов. Сейчас воскресный вечер, и в баре наверняка немноголюдно, можно вознаградить себя за труды. Это идея направила меня прямиком туда.

В «Проходной» бармен был один и, как все они в свободное время, натирал кружки и полировал чистую барную стойку.

– О, Иван, привет! Только что завезли свежее пиво, налить?

– Налей сразу две. Присяду за тот столик в углу.

– Хорошо, а что к пиву?

– Давай немного солёных фисташек.

Артём был и барменом, и хозяином этого заведения, терпеливым и спокойным – необходимые профессиональные качества для такой работы. Носил длинную бороду, за которой тщательно ухаживал, любовно поглаживал её освободившимися от дел руками, придавая своему взгляду задумчивый вид, как все бородачи. Она отлично шла Артёму и не позволяла точно определить его возраст, но выглядел он старше меня. Он не был женат и при этом носил чистую и выглаженную одежду, в основном, тёмные рубашки и чёрные джинсы – таков был его стиль.

– Артём, ты ведь, как и я, не женат? – задал я вопрос, когда он принёс пиво.

– Да, не женат.

– И как?

– Постирать и погладить мне не сложно. Завязывать отношения ради этого я не буду.

– Отличный вывод! А сколько тебе, если не секрет?

– Пятьдесят четыре.

– Выглядишь моложе.