Всё

А потом всё-таки пришло сообщение о карантине в Архангельске, вроде как город оцепили. Вяло ползли слухи — мол, диверсия, что-то психотропное. С давних пор научившийся вдумчиво читать любую желтуху в поисках нечаянной правды, Ян сделал для себя вывод, что теперь всё и вправду совсем плохо.

Не было ни одного слива видео из города. Вообще, даже текста — ни строчки. Зная, что везде найдутся "люди", способные снимать на мобилу даже то, как заживо горит сосед, хотя бы кто-то из окружающих должен был соблазниться. Ноль. Пара вялых попыток комментаторов под всякими официальными постами задать вопрос "как так?" вообще не встретила интереса, в том числе со стороны модераторов.

***

Тем вечером Ян пошёл закупать тушёнку, соль, спички и далее по списку. Причём вышел из дома уже на чистом упрямстве.

Потому что почти перед выходом не удержался, позвонил Лёхе.

Тот был всегда трезв умом и ситуативен. Даже вдрызг пьяный — просто становился агрессивным, но при этом чётко понимал, кому и за что начищает рыло. И эта "трезвость" чаще всего становилась проблемой в их с Яном общении, ещё тогда, на прежней работе — Лёха никогда не делал лишних вещей. Минимум вежливости, максимум выгоды. Простой звонок такому "приятелю" практически всегда означал финансовые или иные потери. Ненавязчиво и дружелюбно, пока надо. Причём потерпевший осознавал свою "натянутость" отнюдь не сразу — лишь по прошествии безопасного для "приятельских" отношений времени, когда вроде уже и обижаться стыдно, да и сам как-то сглупил что ли…

— Лёха, привет.

— И.

— Как всегда, рад меня слышать?

— Ага. Быстрее рожай.

— М… Хотел у тебя спросить… только ты решишь, что я свихнулся…

— Я бы даже не заметил.

— Может, пересечёмся?.. Тут одну тему обсудить надо. Очень.

— Занят, давай так. У тебя минута.

— Э… что ты думаешь про Архангельск? В смысле, не заметил, что там вообще всё не так? — выпалил Ян, сам неприятно удивляясь киношной бредовости сказанного.

— Я бы даже не заметил.

— Лёха!

— Пятьдесят секунд.

— Лёха, очнись! Вокруг зомбари ходят, нормальные обосрались и затихли! Ты-то уж, скотина хитрожопая, должен был всё просечь!!! — Ян сорвался на визг.

— Мой тебе совет. Не тяни, звони в ноль три. Хотя нет, сначала отнеси Пашке мой принтер. Можешь прямо на его адрес вызвать.

— Урод.

— … Кх…

— Лёха?

Странные звуки на том конце усилились до треска. Внезапно появился голос, будто бы другого человека, придушенный, истеричный.

— Ян! Всё, кранты!! Проваливаюсь… Чёрт! — Звук глухого удара, сопение.

— Лёха, держись, я сейчас! — Рывок с телефоном в руке к платяному шкафу, судорожные попытки пропихнуть занятую руку через рукав…

— Не надо, ты меня уже не застанешь. Меня. — Голос слегка поплыл и расслабился. — И не беги за спичками, и так возьмёшь без проблем… тут без нас обойдутся… даже интересно, сколько ты продержишься… не ожидал от тебя, заморыша…

— Я уже еду! Лёха!!

— … Кх… Ты чё разорался, придурок. Нах не упал ты мне тут, ехай лечись. Скажи Пашке, чтобы Ленке перезвонил, там должок один есть. Всё, отбой, кучерявый. — Картонный голос запустил стаю мурашек по спине Яна.

Руки трясутся нехило. Надо тяпнуть.

Уже не спеша одевшись, Ян встал перед зеркалом у порога. Н-да, кучерявый… Копна почти белых волос, что раньше так сводила с ума падких на смазливых блондинов девчонок, теперь смотрелась явно неуместно на осунувшемся и резко постаревшем лице, стальные глаза взирали из-под опухших век терпеливо-обречённо. Как это, стальные?!

Ян с силой проморгался, глянул на освещавшую коридор желтоватую лампу. Может, освещение… Да нет, вчера же лампа была та же. И радужка — ярко-голубая, с нуля лет.

С такой знакомой и, казалось бы, хорошо забытой тоской Ян вскинул подбородок, проверяя вблизи от зеркальной поверхности наличие разреза от уха до уха. Почему-то именно это он больше всего боялся увидеть однажды, и так-то себя не особо живым ощущал последнюю неделю…

В подъезде, перед лифтом, Яна опять замутило, пришлось даже схватиться за стену — пол перед глазами начал предательски сворачивать влево. На этот раз отпускало дольше, в голове словно что-то онемело и не оттаивало, начало слегка подташнивать. Подумав полминуты, Ян всё же решил идти дальше, добавив в план похода аптеку. Там уж что-нибудь спросит. Хотя тут явно к врачу нужно, или… или как Лёха.

По пути к супермаркету прихватило сердце. Раньше, конечно, после попоек или серьёзных нагрузок такое бывало, но теперь — что-то не то, словно защемило и не вдохнуть. Ян вспомнил, что советовали прокашляться… вроде, слегка помогло. Интересно, что дальше отвалится?..

Грязноватый супермаркет встретил его полнейшей обыденностью. Одна из помятых дам у кассы окинула его тем неприязненным взглядом, какого интеллигентствующие особы обычно удостаивают начинающих алкашей. Ян лениво вернул презрение источнику, пошёл к полкам с консервами, чувствуя спиной что-то вроде «и кто сомневался?» Весь список набирать не стал. Действительно, зачем. Всё как положено, люди работают, жизнь идёт своим чередом, ажиотажа нет и на горизонте. "Жизнь"… Ян всё-таки свернул в бакалею за канистрой воды, ёмкость в хозяйстве не помешает.

И тут здание тряхнуло. Так, немного. Пара девчонок у стоек с пивом взвизгнула. Празднично закачались подвесные лампы над кассами, как бы давая всем понять, что это не секундный глюк. Запоздало рухнул ящик водки рядом с застывшим грузчиком. Звон стекла послужил спусковым механизмом — немногочисленные покупатели ломанулись к выходу. Пара дородных тёток тут же отличилась, сбив с ног пацанёнка и какого-то дедулю. Портовый мат из лужёных глоток. Хорошо ещё хоть входную дверь не вынесли.

Ян спокойно подошёл, помог подняться дедку, по-рыбьи глотающему воздух обтянутым жёлтой кожей ртом. От того пахнуло чем-то старчески-прокисшим. На полпути к выходу часть начавшей паниковать толпы притормозила и притихла, словно вправду устыдясь своего животного порыва, и уже под организаторские выкрики кассиров оперативно покидала магазин.

На улице тоже стоял гомон, но какой-то скорее радостно-возбуждённый. Все живы. В последний раз небольшое землетрясение в этих краях было где-то лет восемьдесят назад, да и то явно слабее. Под тёмным небом мелькали вспышки мобильников, народ явно собрался праздновать, хотя кое-где раздавалось приглушённое "форшок, форшок...". На соседнем перекрёстке пару раз тявкнула ДПС-ка, как бы призывая веселиться в меру. И на пару минут Яну даже показалось, что всё это действительно бред — все эти зомби, календари, Лёхи, и всё вокруг нормально, съехал действительно только он один.

Впрочем, в том, что он съехал и надёжно, Ян наглядно убедился уже через десяток минут, на этаже перед квартирой.

4.

Ян любил животных. Искреннее, чем многие, кто кричит об этом налево и направо, чем те, которые обожают няшно сюсюкать с котиками, щеночками и так далее. Разумеется, на самом деле это всего лишь поверхностное умиление — о том, что они тоннами пожирают пожизненно-зверски мучимых кур, коров, не говоря уже о вполне-таки разумных свиньях, о том, что их прелестные норковые шубки содраны живьём — такие умудряются виртуозно не думать.

Любил, но тоже ел. Только честно. И потому голодным уличным псам и котам ничего не давал, ибо "мы в ответе за тех, кого приручили". С Яна довольно было нескольких собственных детских, но очень взросло прочувствованных трагедий в этой области.

Решил подниматься пешком — и раньше надсадно кряхтящий доходяга-лифт не казался достаточно надёжным. Теперь, до проверки службой и парой десятков жильцов, он туда точно не полезет — вон, какая трещина в стене… Интересно, а в квартире повреждения есть?

Да... совсем запустил себя: уже к третьему этажу явно обозначилась одышка, в ногах лёгкое подрагивание. Очередной раз пообещав себе начать с… завтрашнего утра делать зарядку, Ян доковылял до шестого этажа.

— Мяу.

И зачем вспоминал только что… Накаркал, так сказать. Опять какая-то тварь выкинула, наигравшись. Бедный котёнок, пригрелся, наверно, там у батареи, в тени.

Запнувшись, Ян всё же пошёл дальше, решив-таки ночью выставить к мусоропроводу мисочку сметаны. Всё равно они потом куда-то пропадают, может, уборщицы их там душат…

— Хм. Миау!

Теперь Ян встал как вкопанный. Медленно, боясь обернуться, поставил пакеты на пол.

Но ведь оборачиваться придётся. Потратив пару секунд на то, чтобы попробовать перестроить себя на тот самый полусумасшедший пофигизм, который научился вызывать в себе после определённых событий, Ян, отступив ещё на шаг вперёд, обернулся.

У батареи сидело оно, нечто крайне замызганное. С непропорционально большой головой, в идеальной кошачьей позе. Из-под клоков длинной шерсти на голове торчал белый… кажется… нос. Человеческий.

— Обычно ждут белочку, — флегматично проговорил Ян.

Тоненький, но твёрдый голосок.

— Кушать хочется, очень.

Яна начало колотить. Но срыва не произошло. Включился какой-то, скорее всего, отцовский инстинкт. Мысли повернули в сторону недавних покупок. Ян почувствовал себя совершенным идиотом, но всё же спросил:

— Тушёнку будешь?

— И попить бы.

— … а то переночевать негде, — буркнул Ян, осторожно подшагивая к пакетам.

— Тебе лучше забрать меня к себе. — В голоске не было ни капли наглости, скорее, какая-то едва наметившаяся забота и… кокетство!

Уже слегка пришедший в себя Ян, минуя пакеты, начал медленно подходить к существу, стараясь не делать резких движений.

— Да ладно, не бойся, — сказало нечто, откинув волосы со лба чисто женским движением головы.

Это произвело обратный эффект. Ян шарахнулся назад. Невероятная, абсолютно нездоровая комбинация кошачьего тела и почти кукольной человеческой головы кричала, просто вопила о том, что этого не может быть. Он сдвинулся, полностью. Девичья головка поникла, нахмурившись.

— Я такая страшная, да?

— Да нет, что ты!… — вяло и чисто на автомате начал оправдываться Ян, в то же время плавно садясь прямо на пол.

Глаза чуть привыкли к полумраку. Измазанное личико с парой ссадин на лбу было… изумительно! Совершенные пропорции просто магически привлекали взгляд, несмотря на обрамление из грязной пакли длинных чёрных волос.

Обычно не склонный к большим сантиментам, Ян умудрился мгновенно растрогаться.

— Ты... очень милая.

Яну почудилось легчайшее мурлыканье, слегка смущённое.

Существо начало медленно вставать, вытянуло спину колесом, потом отклонилось назад, зажмурилось, выпустив немаленькие когти на бетонный пол в элегантном потягивании… И мгновенно дёрнуло в тень, скрипнув когтями по бетону — на верхнем пролёте, громко щёлкнув, начала открываться соседская дверь. Шлёпнули тапки — кто-то явно идёт выбрасывать мусор.

Решение пришло спонтанно и мгновенно. Ян, оставив пакеты, быстро подошёл к батарее, не давая себе опомниться, почти аккуратно подобрал… кошку, оказавшуюся довольно тяжёлой, запахнул бортом куртки, оставив на обозрение только спину. И трусцой припустил мимо удивлённого соседа в квартиру, судорожно нашаривая свободной рукой ключ.

Не особо деликатно спустив ношу на пол прихожей, Ян рванул назад за пакетами, ещё раз пересекаясь с разжиревшим соседом, теперь уже откровенно разглядывающим его в психиатрическом контексте. А, не привыкать!

Захлопнув дверь, Ян позволил себе, наконец, выдохнуть… Включил свет, устало стянул куртку и ботинки, пошатываясь, прошёл в большую комнату, где царил полумрак, развеиваемый мягким зеленоватым светом аквариума. Но гостьи тут явно не было. Секундное замешательство... Ян хлопнул себя по лбу — ну как же можно было забыть? И пошёл на кухню, тихонько улыбаясь, прихватив по пути приобретённое продовольствие. Щелкнул тугим выключателем.

Не ошибся. Она сидела у окна на его стуле (ну, естественно!), слегка нахохлившись и опустив голову. Вроде как комплексовала.

— Ты это… располагайся, что ли. — Ян поймал себя на том, что чуть было не дёрнулся подойти и почесать за ушком.

Реплика была почти проигнорирована — только лёгкий удар хвостом по стулу.

Выпотрошив целую банку тушёнки в глубокую тарелку, Ян опять застыл.

— Положи, пожалуйста, на пол пока что. — Тон стал чуть более уверенным, чем раньше, с едва заметными нотками аристократизма.

Кошка с классической грацией проследовала со стула к оставленной тарелке, села рядом, взглянула на Яна исподлобья.

— Ой, — сказал Ян и смущённо удалился в зал.

Спустя пару минут сидения в кресле и попыток хоть как-то упорядочить в голове произошедшее, когда с кухни донеслось журчание воды из-под крана, Ян решил всё же зайти глянуть — что к чему. Существо теперь чинно сидело на столешнице рядом с раковиной и взирало на появившегося хозяина квартиры ясными изумрудными глазами с вертикальными зрачками. Кран был закрыт, по миниатюрному человеческому подбородку стекала пара капель чистой воды. Гостья плавно и укоризненно перевела взгляд с Яна на грязные следы своих лап по белой поверхности столешницы и изрекла:

— Теперь надо решить, как мне помыться.

Что-то неуловимо-знакомое сразу зацепило внимание Яна, что-то в самой интонации сказанного. Пожалуй, и в смысле тоже. В поведении…

Вот он, тот самый нужный момент, который Ян упускал всю жизнь! Да уж, жена его хорошо пообтесала… Ян демонстративно спокойно и уверенно сел на стул рядом с дверью и, обретя устойчивую позу, уставился на свою находку.

— Так. Кто ты такая?

Голос почти не дрогнул, хотя до булатной стали рубленых реплик бывшей жены ему было как до Марса.

Существо молча перевело взгляд в глаза Яна. Узкие чёрные зрачки расширились, блеснув багровым на дне.

— Интересно, что мне мешает убить тебя прямо сейчас? — невинно поинтересовалось животное, с ленцой распустив из мягкой лапы веер когтей у себя перед лицом. Желтоватые когти раза в полтора превышали по величине нормальные кошачьи.

Ян и не ждал ничего хорошего от мистической кошки-мутантки, найденной в сдвинутом мире, в подъезде, вскоре после землетрясения. И всё же его проняло: киса улыбнулась. Хотя это был скорее оскал — за идеальными губками показались клыки-иглы.

— Думаю, какая-то выгода, — медленно проговорил Ян, лихорадочно ища боковым зрением тяжёлые предметы в пределах досягаемости.

Момент начала подготовки Ян даже не заметил. Кошка уже находилась в положении для прыжка, в полной тишине. Замерла.

— Ха!!

Ян свалился со стула вправо, пытаясь уйти с предполагаемой линии атаки, перекатился боком за пределы кухни, умудрившись даже не задеть тумбочку. Уже в коридоре неловко вскочил, порываясь захлопнуть за собой дверь, но его никто не преследовал…

Раздался звук воды из крана по пустой раковине, периодически чем-то прерываемый.

Может, свалить отсюда, пока жив? От адреналина трясло крупной дрожью.

Ян всё же тихонько снял с вешалки здоровенную ложку для обуви, больше метра длиной и довольно тяжёлую. Вцепился в неё двумя руками, вернулся, начал медленно заглядывать за дверь на кухню.

Хищница сидела перед вновь открытым краном и с явным интересом играла лапкой со струей.

— Ты в три раза медленнее меня, никогда толком не сражался. Просто останешься без глаз и быстро истечёшь кровью, — буднично сообщила совершенно спокойная кошка.

Ян медленно сполз спиной по стене, бессильно уронив "оружие" на пол.

— Кстати, поступил правильно. Только больше права не качай, останемся цивилизованными… личностями. — В голосе появились мягкие примирительные тона. — И спасибо за угощение.

***

Монотонно бубнил телевизор голосом диктора новостей, Ян сидел в уютном кресле, пил горячий чай, завернувшись в плед. Старался изо всех сил — не пялиться на гостью каждую минуту.

Она сидела вблизи, на подлокотнике дивана, обвившись хвостом, и просто излучала домашний уют. И в то же время была сама как вызов нормальной реальности, вызов потрясающе изящный и страшный одновременно. Нежная буро-вишнёвая шерсть, довольно короткая, скрывала под собой гибкое поджарое тело размеров мейн-куна или чуть больше. Момент перехода в человеческую голову у самой шеи был совершенно гармоничным: спереди мех постепенно укорачивался, уступая место открытой нежной коже, сзади головы же, наоборот, удлинялся, переходя в миниатюрную, но роскошную волну тёмных человеческих волос. Благородный овал лица… Если полюбоваться подольше, ощущение неправильности пропадает вовсе, скорее наоборот, словно совершенство найдено — в сравнении с ней все обычные кошки начинают казаться какими-то излишне… животными. Но удивительней всего — изумрудный взгляд. Гипнотически глубокий, спокойный, как космос, внимательный, как время, непостижимый в своей невыразимой печали...

— Говорят, у меня мамины глаза, — задумчиво произнесла она, теперь разглядывая рыбок в аквариуме. — Так что смотри не утони.

Ян действительно уже почти впал в некое подобие транса к этому времени.

— А кто твоя мама? — невпопад спросил он, растирая руками занемевшее лицо.

— Бастет… но ты всё равно её не знаешь.

Ещё немного посидели молча. Отчего-то в этот момент спрашивать, как зовут её саму показалось Яну верхом бестактности. Кошка глянула ему в глаза и одобрила тактично задавленное любопытство полукивком.

— Тут хорошо, пока что. Наслаждайся, дитя.

Ян опять чуть не ляпнул лишнего, теперь уже про возраст. В щёки дало предательским жаром. Гостья тихонечко рассмеялась…

И такой музыки Ян не слышал от рождения! Только сейчас он вполне осознал значение слова "изумление"… Где-то на краю сознания появилась уверенность, что он для этого создания готов на многое, очень на многое, за её… совершенство!

Кошка по-доброму и как-то грустно улыбнулась Яну, медленно отвернулась к телевизору.

Посидев так полминуты, деловым тоном разрешила:

— Спрашивай.

— Этот мир… что с ним?

— Как наивно. И, как ни странно, в точку. А ты надень свои очки и глянь на небо.

Когда до Яна дошло, что это не фигуральное выражение, он, чувствуя себя довольно глупо, поднялся к серванту за очками. Но в голосе гостьи не прозвучало и тени насмешки, так что Ян подошёл к окну и, аккуратно сдвинув занавеску, с тревогой вгляделся в ночное небо. Засветка неба городом была ещё та, но пять-шесть звёзд обычно можно было разглядеть, тем более в очках.

Из форточки шёл заметный поток свежего зимнего воздуха, отдававшего оттепелью и угольным чадом с ТЭЦ, в тёмном небе пронеслась пара голубей-полуночников. Звёзды мерцали и переливались. Дрожали.

Нет, они двигались! И переливались всеми цветами радуги. Смещаясь на доли градуса от своего обычного места, они резво играли как цветом, так и яркостью. Раньше что-то подобное Ян видел в очень морозные ночи, где-то в -37, у самого горизонта, только, конечно, не в таком масштабе.

Свет явно что-то сильно преломляло.

— Там в стратосфере абсолютный ноль, что ли?

— Разумная версия, но неверная. Хотя ты прав по поводу проблем с миром, — интригующе заявила кошка.

Ян немного постоял в раздумьях, прикрыл форточку, вгляделся в уныло бредущие фигуры прохожих на улице.

— Ну, раз со всем миром, то спешить некуда, как я понимаю…

— Верно. Я обеспечу вокруг тебя островок стабильности до нужного момента.

"Дитя" встрепенулся:

— А как же ты, когда тут всё… ну, того?..

— Мне так приятна твоя чистая забота. Как же редко я её видела последнее время...

Гостья вновь отвернулась, однако Ян почувствовал, что теперь как-то иначе — словно бы желая скрыть внезапную душевную слабость.

— Так же, как и ты, во многом — умру.

Ян опять ощутил то самое яростное отрицание внутри. Решившись, твёрдым шагом обошёл создание, сидящее у него на диване, затем как-то неловко встал напротив.

— Тогда зачем ты собираешься меня защищать? — спросил он с несколько неожиданным для себя напором.

— Ты ещё не понял. Сядь, это разговор минут на пять.

Он сел прямо на ковёр перед диваном, оказавшись чуть ниже кошки. Какой ракурс…

И тут до него дошло — да это же Сфинкс! В расширившихся глазах мелькнуло столь явное понимание, что гостья вновь мелодично хихикнула.

— Я не он. Не тот, кто сидит в песках без носа. Но направление мысли верно.

Помолчала, как бы давая время погадать над новым ребусом.

— Давненько я не общалась с людьми. Довольно сложно это делать на столь быстро меняющемся переломанном языке. Итак. У вас это называется осознанное сновидение. Уже пробовал?

— Хм. Да, даже с успехами. Некоторыми. Сначала само пару раз вышло, потом заинтересовался, почитал литературку...

— Пробовал оперировать с "реальностью"?

— Конечно, это интересно… и было одной из целей.

— Как ощущения?

— Да трудновато как-то, всё норовит рассыпаться, расплыться. А то и сам разваливаюсь — то проснусь совсем, то провалюсь в неуправляемый сон, а там уже без осознания... Думаю, тут бы надо что-то натренировать, типа воли.

— Примерно. Поздравляю, ты едва вкусил божественного творения. Разумеется, только прикоснулся. На готовом, простеньком материале и "в бреду". Готовый материал — это твои нейронные сети, программы в них, резонансы с окружающим — пространственные и темпоральные. Ну, это всё тебе явно рано… А теперь про звёзды за окном. В местных научных кругах сейчас полная паника, все вояки на взводе, в меру оставшихся у них "душ". В лабораториях вообще печаль. Но я — серьёзная мысль, продержусь подольше всяких ваших "констант".

Дом заметно тряхнуло.

— ?

— Он засыпает тут. Ты же ведь не отсюда. Сколько раз ты осознанно продолжился?

— То есть?.. Э… два.

— Силён твой владелец, силён. И очень настойчив. — Как-то чуть игриво прищурилась кошка.

— Владелец — это тот пацан в синей ветровке?

Опять тишина. Глубоко задумавшись, царственная гостья начала машинально намывать левую лапу нежно-розовым язычком. Заметив обалдело-весёлый взгляд Яна, гостья резко смутилась и раздражённо перешла на другой край дивана, по пути лупя хвостом по подушкам.

— Ну прости. Ты так мила, что я сам растерялся, — старательно придавая лицу выражение раскаяния, сказал Ян.

— Проехали. Так. Значит, он вывел только ландшафтного болванчика… Это объясняет экономию энергии, но не полностью. Как ты умер в последний раз?

— А… так это была смерть?! — Ян почувствовал, казалось бы, давно забытое сжатие пониже спины. Зачесалась шея.

Кошка глянула с плохо сдерживаемым раздражением.

— Нет, задрых с бодуна просто! Не тупи. Ещё раз — как это было?

Гордость в хозяине квартиры вновь дала ощутимый подзатыльник разумению, но удалось сдержаться.

— Я был стариком, колдуном… то есть был в нём, но его переварил… чёрт, хрен объяснишь!

— Говори как можешь, главное — смысл.

— Ладно, по порядку. На меня напали какие-то дикари в лесу, в моём родном мире. Догнали. Главный меня прирезал и как-то выпил мою душу через глаза. Потом я был в нём… едой, что ли, ну, что-то типа того, он хотел меня переварить. Во сне. А один из рабов ему подлянку устроил, дал заснуть глубоко. Тут я и прорвался наружу. Там, в нём, в мозгах или где там ещё… нас, съеденных, уже столько было!.. Только те уже были, как бы сказать… дебилы, что ли, или вроде того. В общем, я их как-то отпустил, а потом пытался выгнать и колдуна, но почему-то не смог — устал и заснул в его теле. Очнулся в дыре какой-то, просто полудохлый! Мне… телу то есть колдуна того, было дофига лет. Кожа да кости, немощь полная, море боли. Ох. Ты бы знала, каково это! А меня тут пацан незнакомый в чувство приводит, начинает гнать взашей, да стебёт ещё... Наглый садист. Выпинал в лес. Потом там в лесу кто-то опять прибить меня хотел, да я на него того пацана натравил, не понимаю, как сил хватило… Ну а сам окончательно потом скис. Только тот пацан был вообще как глюк, честное слово. Там, в том пещерном мире, он гулял в джинсе потёртой, представляешь?

— Это аватар.

— А, ну это всё объясняет, — попытался съязвить Ян.

Во дворе разом завыли все сигнализации, послышались крики людей.

— Меня интересует момент перехода. Хотя до него тоже кое-что полезно. Постарайся излагать суть.

Ян из принципа выдержал паузу, прислушался к нарастающей панике за окном.

— Когда я там выспался, прямо на кочках, и проснулся — меня уже доедала мошка. Да и вообще, я явно не жилец был. Пацан решил меня добить.

Кошка заметно напряглась.

— Каким образом?

— Камнем. Видимо, хотел башку мне размозжить.

— Он тебя провоцировал. И проверял. Аватар и пылинки не сдвинет.

— Как это? Он пинал меня в зад до того — будь здоров!

— Только в твоём восприятии. Дальше!

— Э… Он как-то контролировал мою боль — а тело явно сдыхало. Я ему сказал, что буду биться за жизнь, и попытался даже на него напасть. Куда там, я бы и на ноги не встал… Короче, он мне врубил