Психология мошенничества и обмана. Как думают и действуют мошенники и как мы можем их распознать

Путь исцеления от последствий травмы и связанных с ней искажений убеждений – это сложный, многослойный процесс, требующий терпения, смелости и часто профессиональной поддержки. Однако он возможен и начинается с фундаментального шага – осознания. Человеку необходимо признать сам факт наличия травматического опыта и его влияния на текущую жизнь, не занимаясь самообвинением или отрицанием.

Глава 4

Компенсаторные стратегии и их последствия

Мы уже говорили, что травма фундаментально меняет систему убеждений человека, заставляя его воспринимать мир через призму угрозы и несправедливости. Вы наверняка можете представить, как сложно человеку жить, если он видит мир в таких красках. Это приводит к попыткам убежать от негативного опыта. Психика, стремясь компенсировать пережитые боль, унижение и беспомощность, запускает мощные защитные механизмы. Это не просто психоаналитические измышления, а вполне реальный физиологический процесс, лежащий в основе травмы.

Возьмем в пример человека, который пережил внезапное увольнение после 20 лет работы в компании. Сначала он активно ищет новую работу, но после нескольких отказов у него формируется убеждение: «Я никому не нужен, мой опыт ничего не стоит». Это убеждение начинает управлять его поведением: он перестает рассылать резюме, избегает встреч с бывшими коллегами, отказывается от предложений пройти курсы повышения квалификации.

Его травма отвержения создает самоисполняющееся пророчество: чем меньше он действует, тем реальнее становится его убеждение в собственной ненужности.

При этом любые попытки близких поддержать его воспринимаются как «жалость», что только усиливает изоляцию.

До этого мы с вами уже обсудили, что травма устроена по принципу условного рефлекса: если мы попадаем в обстоятельства, схожие с теми, что были в ситуации травмы, то наш мозг активирует ту же самую реакцию. Вспомним ребенка с ругающимися за стеной родителями. Он слушал их ссоры, когда лежал у себя в кровати в темноте, и испытывал невообразимый страх перед тем, что с его мамой может случиться что-то ужасное. Когда он повзрослел, у него появилась фобия темноты. Как вы думаете, что он будет делать каждый раз, оказавшись в помещении без света? Конечно, пытаться его включить или пойти туда, где светло, то есть он будет избегать пугающей его ситуации.

Ровно так формируются и любые другие механизмы нашей психики. Например, человек, поссорившись с кем-то, может проецировать агрессивные тенденции на другого. Делает он это лишь для того, чтобы избежать ущемления собственной самооценки. Ведь, признав себя инициатором ссоры, он вынужден будет признать и то, что не такой уж он хороший человек, как о себе думает.

Кроме того, мы можем интроецировать, то есть копировать манеру поведения других людей. Мы делаем это для того, чтобы избежать ответственности за самостоятельные решения. Также мы можем сдерживать собственные импульсы, бояться обращаться к кому-то или высказывать свое мнение – потому что боимся быть обесцененными. Из-за этого страха мы заблаговременно отказываемся проявлять себя. Получается, даже агрессивные нападки могут быть механизмом избегания. Ведь избегание проявляется не в бегстве от ситуации, а в бегстве от собственных чувств.

Вот история «аферистки поневоле»: девушка, выросшая в нищете, с детства слышала, что «честным трудом не разбогатеешь». Став взрослой, она создает в соцсетях образ успешной бизнес-леди, снимая фото на чужих яхтах и в чужих особняках. Ее мошенничество (продажа несуществующих франшиз) – это не просто способ наживы. Каждый денежный перевод от очередной жертвы для нее – символический акт мести миру богатых, доказательство, что она «играет в их лиге» и к тому же умнее их. Ее компенсация – не деньги, а ощущение, что она наконец-то перестала быть униженной девочкой из бедной семьи, обманула тех, кто смотрел на нее свысока. Ее стратегия – это побег от стыда за свое происхождение через создание фальшивой, но величественной идентичности.

Необходимость компенсации возникает как бессознательное стремление восстановить утраченное чувство собственного достоинства, контроля и безопасности. Но так как исходная травма часто связана с нарушением базового доверия к миру, эта компенсация принимает искаженную, гипертрофированную форму.

Человек не просто стремится стать «нормальным» или «уверенным» – он хочет быть неуязвимым, всемогущим или настолько доминирующим, чтобы никогда больше не оказаться в позиции жертвы. Такая манера поведения становится ригидной и повторяется постоянно из ситуации в ситуацию.

Давайте рассмотрим формирование компенсаторной стратегии у мошенника или манипулятора. Как мы упоминали ранее, часто его исходная травма – это опыт унижения, беспомощности и несправедливости. Всю свою жизнь человек будет стремиться убежать от этого опыта и сделать все, чтобы он не повторился. В итоге он формирует искаженное убеждение: «Мир – это война, где или ты ешь других, или едят тебя». Его компенсаторная стратегия будет направлена на то, чтобы всегда находиться в позиции «хищника». Мошенничество и манипуляция для него – не просто способ наживы. Это инструмент восстановления справедливости и способ подтверждения своего могущества и превосходства. Обманывая другого, он не чувствует вину; он чувствует торжество и временное облегчение от того, что смог перехитрить мир, который когда-то причинил ему боль. Его стратегия – это постоянная игра, где все окружающие воспринимаются либо ресурсами, либо угрозами, но никогда – равными партнерами. Именно поэтому глупо ожидать от мошенника эмпатии или сочувствия. Надо понимать, что мошенник в принципе не рассматривает мир в подобных категориях, ему не интересны причитания и слезы жертвы, когда та уже перевела ему определенную сумму на счет. Ему интересно лишь «торжество справедливости», но «справедливости» его личной.

Вы знаете историю Берни Мэдоффа? Он известен как организатор крупнейшей в истории финансовой пирамиды. Его афера была не только способом обогащения. Будучи выходцем из скромной семьи, он компенсировал глубинное чувство социальной неполноценности, создав образ гуру с Уолл-стрит, вхожего в самые закрытые клубы. Его жертвы – богатые и знаменитые – были для него не просто клиентами, а символами мира, в который он стремился войти. Обманывая их, он не просто крал деньги – он утверждал свое мнимое превосходство над элитой, доказывая, что он умнее и хитрее всех их вместе взятых. Его мошенничество было актом компенсации, где деньги стали оружием в борьбе с призраками прошлого.

Примеры манипуляций как следствия компенсаторных стратегий в социуме многочисленны, но не всегда очевидны. Руководитель, который унижает подчиненных, компенсируя таким образом собственный опыт унижения в детстве. Партнер в отношениях, который постоянно ревнует и контролирует, пытаясь компенсировать травму прошлого предательства. «Святая» мать, манипулирующая чувством вины детей, чтобы компенсировать собственную нереализованность («Да, я всю жизнь на них положила!»). Во всех этих случаях человек не осознает истинных мотивов своего поведения, искренне веря в свою правоту и оправдывая его внешними причинами: «я требую слишком многого, потому что хочу как лучше», «я ревную, потому что люблю».

Эти стратегии эксплуатируют «баги» человеческого мышления.

Манипуляторы, сами того не зная, виртуозно используют когнитивные искажения своих жертв. Они эксплуатируют наше стремление к когнитивному консонансу, заставляя нас оправдывать их плохое поведение: «Это не мошенник сволочь, а я дурак, раз попался на его развод».

Они используют эффект вложений: «Если уже отдал сто тысяч, то придется высылать деньги и дальше», и эффект Даннинга – Крюгера: чем меньше у человека знаний, тем более компетентным он себя считает. Они играют на доверии менее осведомленных людей: «Как я мог оказаться таким глупым, я же столько слышал про мошенников». Все это – типичные когнитивные искажения нашего мышления, которые характерны для любого из нас. И если мошенник искажает реальность под влиянием своих травм и нарушенной психики, то обычный человек просто становится жертвой обстоятельств и недостатка вычислительных мощностей человеческого мозга.

Продолжая говорить о мошенниках, нужно заметить: если травма была особенно тяжелой, повторяющейся или произошла в раннем детстве, когда личность только формировалась, компенсаторный процесс может зайти очень далеко. В таких случаях речь может идти о формировании психопатизма и тяжелых расстройств личности. Безусловно, психопатические черты могут формироваться еще при рождении, да и просто быть генетическим наследством, которое человек получает от своих предков. Однако травмы играют достаточно большую роль в актуализации таких черт и в степени их проявления.