Василек. Часть вторая. «ОНО»

– Думаешь, мы – лохи? Есть перспектива, а мы её не дорабатываем? – начал обижаться начальник розыска.

– Нет. Не думаю. Просто у вас много текучки, а когда происходит наслоение одного на другое, а потом ещё и ещё, первое обычно отходит на второй план. Вот я и приехал заниматься вторым, третьим и более древними перспективами.

– Ты, я вижу, «палку» хочешь тут у нас на халяву срубить? Опера мои корячились, чуток там не дожали где-то, а ты тут героем хвать – и медаль на грудь? Нету у меня таких дел. Мы, если есть возможность, поднимаем все дела. Ничего мы не бросаем.

– Андрюха, ты чего?! Чего завёлся? Я не собираюсь твои палки забирать. Даже если б и хотел, не забрал бы. Ты же знаешь, дело ка́пнет в твою копилку.

– Я не завёлся. Вот только не надо мне рассказывать о благости своего приезда и желании помочь с «темняками». Звучит как-то неубедительно. У тебя палок не хватает? Так в открытую и скажи. Я пойму. Вон на столе пачка дел лежит. Возьми пачку, спустись в прокуратуру и свози следака в суд. У меня машин сегодня нет, а ему надо. Свозишь – я тебя в справочку впишу и в карточке отмечу. Всё ж понимаю. Вам кормиться тоже надо, иначе разгонят к чертям.

– Да не нужна мне палка, – уже с грустью сказал Варяг. – Да и машины у меня нет и не было. И служебной в отделении нет. А на спине – не потащу. Не приучен. Ладно. Я тебя понял. Спасибо за кофе. Бывай.

– Бывай.

После обеда обстановка в отделении стала более работоспособной. Митяев молчал. Парни разъехались по территориям.

– Как съездил?! – Иваныч встретил подчинённого вопросом.

– Никак. Не получилось разговора.

– С кем общался? Почему не получилось?

– С начальником розыска. А не получилось, потому что он думает, что я хочу «палку» у них отжать.

– Какую «палку»-то?

– Полусветлую какую-нибудь. Типа, где ничего делать не надо, так, подсуетиться чуток и карточку заполнить.

– Даже если и так, «палка»-то в статистику его же отдела упадёт!

– Ну, за что купил, за то и продаю. Не дал ничего. Сказал – говори конкретное дело, выдам, и будешь знакомиться.

– И что ты думаешь?

– А как ты считаешь, там есть что копать? В этом районе?

– Да. Вне сомнений!

– Тогда запрос сейчас подготовлю в информационный центр. Сделаю выборку по нераскрытым преступлениям, потом поеду знакомиться.

– Потом – не поедешь. Потом мы все на «Динамо» пойдём. Зачёты сдавать.

– Какие?

– Сегодня – стрельба.

– Ненавижу зачёты. Ни бег, ни силовые, ни стрельбу.

– Зачем тогда спросил, про какие именно зачёты, если ты их все ненавидишь?

– Чтоб понимать, к чему готовиться сегодня.

– Поздно готовиться. Сдавать будем. А стрельба-то тебе чего не нравится?

– Не знаю. Не буду валить на табельный ствол 1977 года выпуска. Просто плохо у меня получается. Выше оценки «три» никогда не получаю.

– Чем плоха тройка? Главное – сдать. Ты чего, на классность метишь?

– Нет, конечно. Ты прав. Главное – сдать. Но всё равно не люблю стрелять. Никогда за свою службу не стрелял и не буду.

– Ой, вот тут не зарекайся.

– А я вот возьму и зарекусь!

– Ладно. Время рассудит. Что запрашивать в информационном центре будешь?

– «Насилки», наверно.

– Логично. Шлепай, да поедем.

«Грёбаная палочная система! Когда уже ты сама себя сожрешь?! Зачем находить преступника, привлекать к ответственности, праздновать торжество справедливости, когда этого не требуют руководители системы, а требуют просто «палку»?!» «Ещё зачёты эти грёбаные!» Опера дружненько шли на «Динамо».

Глава 3. Дом с привидениями

Приведений так и не было. И мёртвых монахов тоже. Даша, пробравшись через заросли крапивы, осмотрела все развалины. Вот где сапоги-то пригодились! Ловко перескакивая с кирпича на кирпич, прошла по остаткам строений. «Может, монахи приходят ночью? Или в какие-то определенные дни? Надо рассказать ребятам». Со стороны дороги послышался звук проезжающего автомобиля. Потом опять наступила тишина, дополняемая пением птиц и жужжанием насекомых. «Так ведь не поверят, что была на монастыре! Нужно доказательство!»

Даша отломала кусочек от стены заборного столба. Красный обломок с характерной серой штукатуркой отломился легко. «Теперь точно поверят! Это же с самого монастыря!» Всё исследование заняло минут пятнадцать-двадцать с учётом победы над крапивой и поеданием ягод дикой малины. Даша обратным путём выбралась на дорогу.

Велосипед лежал на своём месте. Несмотря на дневное время и отсутствие привидений, находиться здесь было жутковато, хотелось поскорее уехать. Даша подняла своего «механического друга» и села в седло. Только тут она увидела легковую автомашину тёмного тона, которая стояла на обочине в нескольких метрах. Тень от высоких, нависших над дорогой деревьев создала ей естественный камуфляж. Машина была не заведенная. Рядом никого не было. Интерес к машине пропал. Мало ли? «Стоп. А вдруг ребята не поверят даже этому куску кирпича? Вдруг скажут, что я его нашла на дороге? Нет. Нужно какое-то более весомое доказательство».

Даша бросила своего «металлического друга» и побежала опять через кусты крапивы к монастырю, на ходу доставая нож и раскрывая его. Нужно оставить знак на арке, написать ножом, тогда те, кто придёт проверить её слова, убедятся в её правдивости! Даша спустилась к арке. Взявшись за лезвие, начала тщательно выцарапывать своё имя на штукатурке. Вдруг она краем глаза заметила какую-то тень, мелькнувшую в кустах со стороны дороги. «Монахи? Появляющиеся и исчезающие сами по себе?» Девочка присела в траву. Жуть пошла от кончиков волос в пятки.

ОНО в посёлке появилось и случайно, и нет. Командировка была выписана в соседний город. Отработана. Осталось свободное время. Автомашина поехала в областную столицу, но руки повернули на дорогу, ведущую в соседний населённый пункт. Никакой логики не было. Просто поворот руля – и тёмная машина припарковалась недалеко от магазина. Время близилось к полудню. Заходить в магазин было нецелесообразно. ОНО сидело в салоне и смотрело на залитую солнцем дорогу, деревянные дома, кур и редких прохожих.

В поле зрения оказался мальчик, отъезжающий от магазина на велосипеде. Транспорт был явно больше положенного по возрасту ребёнка и не новый. Вот он проехал мимо в сторону домов, но неожиданно остановился. Ему навстречу со стороны реки ехала девочка на красном велосипеде. Вот она приблизилась и остановилась. Начался разговор. Умилительная картина, обычная девочка. На вид около десяти лет, худощавая. Пожалуй, слишком короткие волосы напоминали мальчишечью стрижку, но нисколько не портили её образ. Красный спортивный костюм, красный велик. ОНО смотрело через тонированное стекло. Кондиционер обеспечил комфорт ожидания. Вот мальчик протянул собеседнице пакет, видимо, с продуктами, затем крутанул колесо, приподняв механический аппарат, потом достал ключ из седельной сумочки и начал подтягивать крепёжные гайки. Девочка стояла с пакетом. «Красивая. Волосы, правда, короткие, зато светлые, и сама – в красном! Обожаю красный цвет! Сегодня определённо мой день».

Вот мальчик выпрямился и убрал ключ в сумочку. Девочка вернула пакет. Ещё чуть-чуть постояли, видимо, обменялись чем-то (сначала девочка протянула что-то в руке мальчику, потом наоборот). Оба сели на велосипеды. «Интересно, куда поедут?» Девочка поехала по дороге мимо припаркованного автомобиля в сторону выезда из посёлка, а мальчик? Мальчик постоял и поехал в противоположном направлении. «Это очень хорошо! Всё очень хорошо!»

Машина тронулась с места и покатила по грунтовке за девочкой. Ехать пришлось недолго. Девочка повернула в сторону леса, проехала ещё немного, остановилась, слезла с аппарата, который оставила тут же на дороге, и начала пробираться через кусты вглубь лесного массива. «Идеально». Теперь не было смысла находиться на расстоянии. ОНО припарковало машину на обочине и село в кустах, в нескольких метрах от того места, где Даша заходила в крапиву. «Интересно, что она там делает? Может, ягоды собирает? Так вроде в руках ничего не было!»

Прошло несколько минут. Девочка выскочила из кустов неожиданно и сразу, подняв своего «металлического друга», села в седло. Ей оставалось только ударить по педалям, и она была бы уже недосягаема. Девчонка ездила шустро. ОНО уже решило, что поедет вслед за ребёнком и подожмет её машиной к обочине, заставив остановиться. Ничего из задуманного делать не пришлось. Школьница вдруг соскочила с велика, бросила его на дороге и опять начала пробираться через кусты в лес. Другого шанса не будет. ОНО сдвинулось на несколько метров к тропе, ведущей через крапиву. В руках находилась заранее приготовленная и вынутая из банки тряпка с медицинским веществом.

Монахи не появлялись. Даша уже начала успокаиваться. Она медленно встала, готовая моментально бежать в любом направлении, и двинулась тихим шагом по тропе в сторону оставленного велосипеда. Нож был зажат в правой руке. Вон уже и дорога, осталась какая-то пара метров. Красный костюм кинулся из кустов, но что-то более быстрое и чёрное метнулось наперерез и схватило Дашу за плечи, сжав в клещи, не давая даже нормально вдохнуть. Кусок материи был прижат к лицу, хватка ослабла, и ребёнок сделал глубокий вдох, пытаясь насытить лёгкие кислородом, но получил порцию чего-то пахнущего больницей, от которого закружилась голова. Даша пыталась закричать и вырваться, ногами пинала и попадала в какие-то препятствия, но кто-то держал её крепко, позволяя дышать только через тряпку. Одновременно девочка ткнула куда-то ножом и, по всей видимости, попала, так как хватка ослабла, и ей удалось вырваться. Нож, к сожалению, выпал из руки.

Даша выскочила на дорогу и побежала в сторону посёлка. Она не оборачивалась, всем телом ощущая страх. Толчок в спину повалил ребёнка в пыль. Сверху что-то навалилось, придавив маленькое тельце своим весом. Чья-то рука подняла голову и прислонила к лицу всё ту же тряпку с неприятным запахом. Сил уже не осталось, в голове закружилась карусель. Зеленая листва, чёрная одежда, всё смешалось, и её сознание стало падать на дно глубокого колодца. Колодец всё не заканчивался, тело было лёгким, мелькали цвета, запахи… Наконец всё закончилось. Она потеряла сознание.

Теперь действовать нужно было быстро. ОНО достало приготовленную верёвку и моток скотча. Его трясло. Трясло от ситуации и скорости действий, от нервного возбуждения, а ещё от травмы. Эта мелкая чем-то порвала джинсы и повредила правую ногу. Не критично, но кровь моментально пропитала материю. ОНО перемотало обездвиженное тело верёвкой, дополнительно заклеив рот скотчем. Открыло багажник автомашины, предусмотрительно проложенный изнутри одеялами для изоляции, но обеспечивающий приток воздуха через салон, и положило девочку внутрь. Велосипед был аккуратно взят перчатками и заброшен в кусты.

В дорожной сумке были домашние штаны для хождения в гостинице. ОНО переоделось. Порез был небольшой. «Чем это она меня?!» ОНО огляделось, провело ногой по пыли и направилось в сторону кустов, где была борьба. Чёрный предмет нашёлся не сразу. «Ого, ножик! Интересно, откуда он у неё?» Лезвие было в крови. «Вот маленькая пакость, воспользовалась». Оставлять предмет было нельзя. Нож, свернувшись в походное положение, лёг в карман. В это время из-за поворота выехал мотоцикл с мужчиной за рулём. ОНО вернулось к машине и село в салон. Мотоциклист проехал мимо. Больше находиться в этом месте было не безопасно. Автомашина тронулась, выехала на проселочную дорогу и, набрав скорость, помчалась в сторону областного центра.

Глава 4. Болото бывшего отдела

Список, подготовленный информационным центром ГУВД по области, оказался большим. На несколько листов. Изучение статистики нераскрытых изнасилований по району за десять последних лет заняло оставшиеся дни недели. Дальше началась кропотливая работа в отделе района. На свежую карту были нанесены места совершения преступлений. Варяг ездил в Заводской отдел каждый рабочий день. С начальником розыска договорились не мешать друг другу. Последний обеспечил кабинетом, стареньким компьютером, чайником и делами оперативного учёта. Опер, предусмотрительно затарившись растворимым кофе и сахаром, изучал материалы, периодически наполняя кружку и выкуривая сигарету. В делах в основном была ненужная макулатура, но кое-что несло нужную информацию. Копии осмотров мест происшествий, допросов свидетелей и экспертизы оставляли желать лучшего. Приходилось напрягать зрение для разбора текста. Оригиналы справок участковых и оперов имелись в избытке, но также отнимали больше времени из-за разбора почерков исполнителей. Полученные данные тщательно заносились в компьютер и формировались в виде таблицы. Фиксировалась только нужная информация, касающаяся даты, времени, точного места преступления, способа, установочных данных потерпевших, а также приметы преступника(ков), похищенное имущество (если таковое имелось), изъятое с ОМП2 , результаты экспертиз и статус самих дел, которые в основной своей массе были приостановлены за неустановлением лица, причастного к преступлению.

Обработка информации заняла много времени, но её было недостаточно для полной картины. Не везде в делах имелись нужные сведения, поэтому пришлось идти к прокурору района. Прокурор оказался мужиком вменяемым и не отказал в просьбе. Предложил создать официальную рабочую группу, куда вошли сотрудники прокуратуры, опера районного ОВД и Главка, эксперт и руководство. Совместный приказ был оформлен надлежащим образом. Фактически аналитическую работу продолжил Опер Главка. Выпросив ключ от архива прокуратуры, он перебирал пачки дел, связанные верёвками и хаотично разбросанные по полкам. Дела читал у оперов, выписывал и заносил в таблицу нужные сведения и возвращал материалы в пачки и пыльную комнату. Процесс шёл. Не быстро, но шёл.

– Как дела?

– Да всё хорошо. Читаются и возвращаются на полки в архив, – отвечал Варяг на вопрос начальника отделения.

– Когда покажешь результат?

– Скоро. Не торопи меня. Там их кучи, а спешить не нужно. Вдруг что-то упущу?

Трамвай вёз по запланированному маршруту. Зазвонил мобильный телефон.

– Да? – ответил Опер.

– Это я, – сказал Иваныч. – Ты в Заводской едешь?

– Да.

– Высаживайся. Возвращайся на Московское шоссе. Стой на остановке. Тебя подберёт машина.

– Что-то случилось?

– Да. Труп. Криминал. В твоем бывшем районе.

«Волга» забрала пассажира на остановке. Шоссе плавно переходило в федеральную трассу, ведущую в столицу, но, проехав небольшой участок дороги от выезда из города, автомашина свернула вправо и двинулась по «двухполоске», соединяющей между собой несколько районов города. По скоплению машин на обочине в одном месте, среди которых были «скорая» и милиция, стало ясно, что приехали. Опера вышли. Сухая дорога, кюветные области по обеим сторонам, редкий лесной массив и болотистая почва. Группа людей в униформе находилась метрах в тридцати от дороги. Опера спустились в кювет и двинулись к собравшимся. Шли по траве, обходя кляксы воды болотистых глаз. В принципе, поверхность была устойчивой и не проваливалась под весом милиционеров. От группы навстречу операм приблизился старый знакомый в чине майора.

– Фарик, привет! – поздоровался Опер Главка.

– Привет Варяг, – пожал протянутую руку начальник отдела по раскрытию убийств территориального ОВД.

Они были знакомы давно. Когда-то Опер Главка работал в территориальном отделе вместе с Фаррухом. Так звали начальника «убойки». Для своих он был Фариком, для остальных – Фёдором Ивановичем. Отчество узбека, много лет проработавшего в милиции и ещё больше прожившего в России, было сложным для произношения и постоянно коверкалось собеседниками, поэтому – Фёдор Иванович. Прозвище Варяг прилипло к Оперу Главка, когда он перевёлся в эту область из уголовного розыска одного из далеких и климатически непростых мест. Раз пришлый – значит, будешь Варягом. На момент работы Варяга в отделе Фаррух был розыскником, работал по розыску преступников и устанавливал местонахождение без вести пропавших. Когда «убойный отдел», а по штатному расписанию – отделение, районного ОВД, распался, и опера разбежались кто куда, Фарика назначили начальником «убойки», дав в помощь пару стажёров.

– Познакомься. Это мой руководитель. Начальник отделения по раскрытию преступлений прошлых лет.

– Иваныч, – протянув руку, поздоровался оперативник. – Можно на «ты».

– И я почти Иваныч, поэтому сработаемся. Тоже можно не «выкать», – ответил Фаррух.

– Конечно, сработаетесь. Двое усатых Иванычей не могут иначе, – рассмеялся Опер Главка.

– Всё хохмишь?! – грозно нахмурив брови, ответил Фарик. – А мне вот чего-то не до шуток. Помимо этой банды, – он указал рукой на группу людей, стоявших у одной из болотных луж, – ещё приедут. Как минимум один, а то и два генерала.

– Ты чего? Генералов испугался?!

– Да хрен мне на генералов, и так натоптали, так совсем все возможные следы уничтожат. Генералы-то по одному не ездят, все со свитой, к которой как минимум человек по пять. Итак, к трупу не подойти.

– Что за труп? – уже серьёзно спросил Иваныч.

– Ребёнка. Криминал.

– Почему криминал?

– Пойдёмте. Сами увидите.

Опера пошли за проводником.

– Кто обнаружил? Когда?

– Сегодня утром. Позвонил мужчина. Случайный пассажир. Ехал по трассе. Остановился отлить. Обочина-то пустая, и интеллигент спустился через кювет в направлении ближайших деревьев. Он и обнаружил. Сначала подумал, что кукла, но, подойдя ближе, понял, что ошибся. В машине сидит. Его до сих пор трясёт.

В кучке товарищей, стоявших рядышком, Опер Главка определил эксперта-криминалиста из бывшего отдела, пару районных оперов в гражданке, ответственного от руководства с погонами подполковника, инспектора отдела по делам несовершеннолетних и кинолога с собакой.

– А «скорая» помощь здесь зачем? Плохо кому-то?

– Не знаю. На всякий случай. Кто уж вызвал – я не выяснял, но пусть побудут. Вдруг действительно кому-то понадобятся их услуги.

Травянистая почва огибала болотистую лужу метров десяти в диаметре. Поодаль стояло несколько редких сосенок и елей. Местные слегка разошлись, предоставив вновь прибывшим пространство для осмотра. В паре метров от края лужи из воды торчали части небольшого тела, которые изначально действительно можно было принять за фрагменты игрушки. Слишком реалистичные детали говорили о том, что это всё-таки труп ребёнка, перемешанного с болотными растениями. С этой точки обзора было трудно разобрать, мальчик это или девочка. На спине, как раз в лопаточной части, торчащей из воды, явно просматривалась колотая рана небольшой длины. Царапину от колотой раны опера отличить могли. Тело основной своей частью находилось в воде и лежало на левом боку. Все присутствующие молчали, некоторые курили.

– Бычки в радиусе пятидесяти метров не бросать. Либо не курите, либо забирайте в пачку и в карман. Не хватало ещё вашу биологию изъять! – сурово сказал Фаррух.

– Что с медиком и прокурорскими? – спросил Иваныч.

– Вызвал. Уже выехали.

– Убирай людей отсюда. Пусть к дороге идут. Нечего здесь топтаться.

– Все к дороге, и ждите указаний, – обозначил всем начальник «убойки».

Сотрудники задвигались в сторону проезжей части.

– Твоя территория? Что уже сделано?

– Моя. Тут фактически ничего нет. Граница. Через дорогу – уже не моя. Ближайшие жилые строения далеко. Опрашивать тут некого.

– Округу осмотрел? – строго спросил Иваныч.

– Осмотрел, конечно. Я первый приехал. Как действовать, знаю. Потом кинолога вызвал и остальных.

– И?

– Ничего. Местность болотистая, следов обуви нет. Предметов никаких нет. Кинолог прошёлся, собака занюхала и повела обратно к дороге. Дальше – встала. Может, и по моим следам вернулась. Я ж их на трассе встречал.

– В каком радиусе местность обошёл?

– Метров пятьдесят, не больше.

– Что думаешь делать?

– Дождёмся гостей, вытащим и осмотрим тело, прочешем территорию и вглубь, и в стороны.

– Согласен. «Потеряшка»?

– Не знаю. Мы тело не шевелили, но, по всей видимости, труп свежий. По нашему району пропавших нет. По другим – не проверял.

Иваныч шагнул к кромке воды, что-то высматривая. Опера остались на месте.

– Мальчик? Девочка? – спросил Варяг.

– Думаю, девочка, – ответил Фарик.

– Почему? Стрижка же вон мальчишеская!

– Больно кожа светловата и черты тонковаты, что ли. Не знаю. Сейчас уже приедет прокуратура с медиком, точно узнаем.

– Возраст?

– Лет четырнадцать, наверно.

– Одежды совсем не видать? Тело, походу, голое.

– Нет. Мусор на обочине, типа пластика, и всё. Больше никаких предметов. Не переживай. Обыщем местность хорошо.

Разговор прервал звук клаксона со стороны дороги.

– Ну наконец-то. Прокуратура приехала.

Из старенькой «Волги» неспешно вышли два человека и двинулись к операм.

– Неужели Старый?! Он ещё не ушёл на пенсию? – спросил Опер Главка у Фарруха.

– Нет. Сидит пока.

Мужчина в годах, с портфелем, в сопровождении другого мужчины приблизился к операм.

– Олег Иваныч? Какими судьбами?! – приветствовал сотрудника прокуратуры Варяг.

– И вам не хворать.

Все представились и познакомились. Вторым мужчиной оказался судебный медик.

– Ну? – устало спросил следователь. – Что тут у вас?

– Не у вас, а у нас, – поправил Фаррух. – Труп. Ребёнка. Криминал.

– Вот так сразу ты меня и пригвоздил. «Светлый» хоть? – с надеждой спросил Олег Иванович.

– Нет. «Темняк».

– Плохо, – вздохнул прокурорский. – Пойдём смотреть.

– Пойдём, пойдём. Давай пошустрее, а то королевской рати ещё не было. Сейчас скоро должны навалить. Осмотреть бы местность до их приезда.

До приезда большого руководства удалось провести осмотр местности, следователь строчил в протоколе, эксперт-криминалист щёлкал камерой, понятые, с трудом добытые в пустынной местности, стояли чуть в сторонке и наблюдали. Долго определялись с привязкой местности в системе координат. Наконец всё получилось. Опера и судебный медик молча наблюдали. Процесс прервала группа правоохранителей, одетая в форму синего и серого цветов с крупными звёздами на погонах. Фаруху пришлось докладывать по форме, в очередной раз повторяя все обстоятельства обнаружения трупа. Иваныч в стороне отдельно докладывал Сергею Николаевичу, начальнику отдела по раскрытию преступлений против личности областного ГУВД, прибывшему с очень высокими чинами.

Следующим этапом было извлечение тела из воды для тщательного осмотра и направления на вскрытие в МОРГ. Опера, найденными палками аккуратно подталкивая с нескольких сторон, подтянули тело к траве. Уже в резиновых перчатках извлекли объект из воды и положили на землю.

Самое плохое, что видел в жизни Варяг, – это детские трупы. Его часто спрашивали, узнав о профессии: привык ли он к трупам? Спрашивали и во время его работы, и уже после выхода на пенсию. Говорят, что человек привыкает, но, видимо, не каждый и, видимо, не ко всему. Опер не знал, что творится на душе у судебного медика, ежедневно вскрывающего тела. Друзей среди экспертов у него не было. Лицезрение каждого трупа давалось оперативнику тяжело. Даже не криминального. А наблюдать профессиональным взглядом за криминальным трупом маленького человечка было вообще шоком. Разум всё норовил представить мёртвого живым, создавая тем самым препятствия в работе. Если оперу отдела по раскрытию убийств представлялась возможность не осматривать труп ребёнка, он всегда ею пользовался. Это было непрофессионально, но к этому невозможно было привыкнуть. Перед каждым осмотром тела с признаками насильственной смерти Опер Главка на уровне подсознания мысленно ставил барьер между собой и объектом осмотра. Мозг называл тело предметом и заставлял отвечать на профессиональные вопросы, которые сам же и генерировал: о возможном времени смерти, механизме образования повреждений, орудии преступления и каких-то возможных качествах предполагаемого преступника. Это помогало, но неизгладимый след всё-таки оставался в памяти. Со временем стирались детали, но оставались картинка и негативные эмоции. Воспоминания о таких событиях иногда всплывали, но, слава Богу, они не мелькали слайдами, от которых можно было сойти с ума.

В этот раз улизнуть от осмотра не представлялось возможным. Тело лежало на траве. Это была девочка. Все повреждения тщательно зафиксированы в протоколе. Тельце накрыли какой-то тканью и вызвали труповозов. После отъезда руководства осмотр территории продолжили, охватив приличный радиус местности. Изъяли пластиковый мусор с обочины дороги и несколько окурков (все надеялись, что хабоны не выброшены сотрудниками милиции или иными официальными персонами).

Глава 5. Пост

Тёмная автомашина, проехав отрезок пути промежуточной дороги, ведущей из посёлка, свернула на федеральную трассу. Направление до областного центра не было перегружено транспортом, поэтому время на обратный путь слегка сократилось. Комфортная четырёхполоска, ровный асфальт, редкие большегрузы и приятная музыка в салоне с кондиционером, делали поездку приятной. Не давала покоя мысль о грузе в багажнике и возможных случайных встречах с людьми, но ОНО успокаивало себя, обещав вознаградить сполна в будущем. Риск контактов был минимален. Соседи не увидят, жена уехала на несколько дней. Вчера звонила. Вернётся через неделю. На работу только послезавтра. Командировка по бумагам ещё продолжается. Болела нога, повреждённая в ходе «охоты». Не сильно, но пульсировала и заставляла обращать на себя внимание, особенно при физических нагрузках. Придётся обратиться к врачу.