Читать книгу Последний день апреля (Иван Крузенштерн) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Последний день апреля
Последний день апреля
Оценить:

5

Полная версия:

Последний день апреля

Он поднял взгляд.

Перед ним стояла женщина лет тридцати в прямом тёмно-синем плаще до колен. Тёмные волосы собраны на затылке в тугой узел, но несколько прядей у висков выбились и потемнели от дождя. У неё не было ни зонта, ни большой сумки, а только узкий кожаный ремешок через плечо. Лицо у неё было бледное, скулы резкие, под глазами виднелись серые тени, какие бывают после долгого перелёта.

Она не спросила, свободно ли. Молча взялась за спинку стула напротив, отодвинула его и села. Положила обе руки на стол, сцепив пальцы в замок. Костяшки пальцев побелели.

— Меня зовут Лиза, — сказала она.

Голос был низким, чуть севшим. Русские слова она произносила чисто, правильно выстраивая падежи, но мягкие шипящие выходили у неё слишком твёрдо, а ударения стояли ровно, как по учебнику.

Игнат медленно убрал телефон со стола в карман джинсов. Левой рукой нащупал кожаную папку на соседнем стуле.

— Вы ошиблись столиком, — сказал он. — Я никого не жду.

— Я не ошиблась, Игнат, — она посмотрела на его остывшую чашку, потом перевела взгляд ему в глаза. Тёмные зрачки были расширены так, что почти сливались с радужкой. — Меня прислал Антон Григорьевич из «Наследия». Вы были у него полтора часа назад. Приносили интересную вещицу…

В груди у Игната стало тесно. Воздух в полуподвале сразу сделался густым и вонючим, пахло каким-то пережаренным маслом.

Значит, старик не оговорился тогда с именем. И не просто знал, кто к нему пришёл, а вёл его. Или передал по цепочке прямо от дверей салона, тем, кто сидел в сером седане с работающими дворниками.

Игнат посмотрел в сторону выхода. До двери было метров восемь. За стойкой бармен натирал бокалы, спиной к залу.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — Игнат начал подниматься, подтягивая к себе пальто. — Передайте Антону Григорьевичу, что я ничего не продаю. Вопрос уже закрыт.

— Сядьте, пожалуйста, — она не повысила голоса и даже не расцепила рук на столе, но в том, как она это произнесла, не было просьбы. Она подалась вперёд, через стол, так близко, что Игнат почувствовал запах её древесных духов. — Если вы сейчас выйдете из этой двери, до дома вы не дойдёте. Он меня не присылал, я сказала это, чтобы вы сразу не ушли.

Игнат замер, полувстав со стула, опираясь кулаком о край столешницы.

— Кто вы такая? Вы из полиции? Из конторы?

— Да сядьте вы уже, — тихо повторила она. — На нас смотрит бармен.

Игнат скосил глаза. Бармен действительно перестал тереть стекло и смотрел в их угол. Игнат медленно опустился обратно на деревянный стул. Но пальто с руки не выпустил.

Женщина облизнула пересохшие губы. Быстро посмотрела в низкое окно у них над головами, туда, где по мокрому тротуару шли редкие прохожие, и снова повернулась к Игнату.

— Я знаю, что вы нашли в бумагах на прошлой неделе, — сказала она почти шёпотом, так что ему пришлось напрячь слух сквозь гул голосов за соседним столом. — Партийный билет, мюнхенский выпуск, тридцать девятый год. И я знаю, что там вклеена фотография вашего деда.

Игнат перестал дышать. Секунду он просто смотрел на её лицо, конкретно на маленькую родинку у левого уголка рта, на то, как под тонкой кожей на шее быстро-быстро бьётся жилка.

О том, что человек на снимке похож на старшего лейтенанта Верещагина, пропавшего без вести под Кёнигсбергом, не знал никто в мире. Даже Вениаминов в архиве не видел самой карточки, Игнат спрашивал его только про бланки и типографии в общих чертах. Он никому не показывал семейный альбом. Он сам достал этот снимок с антресолей три ночи назад, положил под настольную лампу рядом с немецким билетом и сидел до утра, сверяя линию левой брови через увеличительное стекло.

— Уходите, — глухо сказал Игнат. Его пальцы на папке онемели. — Встаньте и уходите отсюда. Сейчас же!

— Не уйду, — она покачала головой. Прядь мокрых волос упала ей на щёку, но она не убрала её. — Мне некуда уходить и вам тоже. Вы единственный, кто сейчас может это остановить.

— Остановить что? — он наклонился к ней, чувствуя, как начинает дрожать веко правого глаза. — Перепродажу краденого архива? Вы из тех, у кого выкупили эту коробку в Бразилии? Хотите вернуть бумаги без аукциона? Забирайте, они в хранилище на Покровке, я завтра же оформлю возврат!

— То, ради чего вас вытащили на свет, — тихо сказала она. — У нас осталась ровно неделя. До тридцатого апреля.

Игнат осёкся. Несколько секунд он молчал, глядя на неё, а потом из его горла вырвался короткий, сухой смешок. Совершенно дурацкий, лающий звук. За дальним столом один из айтишников обернулся.

Игнат провёл ладонью по лицу, стирая липкий пот со лба, и снова рассмеялся, но уже тише.

— Понятно, — сказал он, качая головой. — Весна… Обострение... Слушайте, Лиза, или как вас там... Я не знаю, кто вам слил мои данные и откуда вы взяли про деда. Может, вы копались в моём телефоне или взломали облако, куда я грузил сканы. Но в эти игрушки я не играю и не хочу.

Он перестал улыбаться, потому что она не шевельнулась. Она смотрела на его смех с терпением. В пабе вдруг стало очень тихо, в телевизоре под потолком закончился тайм футбольного матча, а компания в углу разом замолчала, уткнувшись в телефоны. Было слышно только, как за окном по жестяному отливу стучит вода.

— Билет, который лежит у вас в папке… он настоящий, — продолжала она тем же быстрым, сухим шёпотом, глядя ему в переносицу. — Бумага тридцать девятого года, мастика настоящая, фотография вашего деда тоже настоящая. Только собрали этот документ не восемьдесят лет назад, его сделали три месяца назад. На оригинальном чистом бланке и теми же чернилами. Специально под вашу коробку.

Игнат смотрел на её сцепившиеся пальцы. Улыбка окончательно сползла с его лица.

— Зачем? — спросил он против собственной воли. — Кому я нужен? Я ведь простой рядовой архивист в частном фонде.

— Затем, чтобы вы пошли искать, — сказала она. — Они знали ваш профиль и знали, к какому эксперту в Москве вы пойдёте проверять бумагу. Вы сами принесли наживку человеку, который должен был посмотреть вам в глаза и убедиться, что вы заглотили крючок. И зовут этого человека совсем не Антон Григорьевич.

У Игната пересохло в горле. Он потянулся к стакану с водой, который принесли вместе с кофе, и выпил половину залпом. Вода была тёплой и отдавала хлоркой. Стакан стукнул о зубы.

Он вспомнил сухие пальцы старика с пигментными пятнами. То, как тот четыре минуты вытирал руки вафельным полотенцем. Семь остановленных часов на стене. И глухой стук в голове от созвучия фамилий: Штерн... Штернберг. Карл фон Штернберг, куратор спецфондов Кёнигсберга, бесследно исчезнувший в сорок пятом.

«Бред, — пронеслось в голове. — Этого не может быть. Даже если бы ему в сорок пятом было двадцать пять, сейчас ему должно быть за сто. Или это сын? Тёзка? Должность, переданная по наследству вместе с фамилией?»

— И кто же он по-вашему?... и вообще… Откуда у вас эти сведения? Докажите, — хрипло сказал Игнат и поставил стакан на стол. — В нынешнем мире слова - это воздух. Ну представьте себя на моём месте: я вижу как незнакомая женщина приходит с улицы, лезет в мою семью и рассказывает про какой-то таймер до тридцатого апреля. Докажите хоть одно ваше слово!

Лиза наконец расцепила пальцы. Правая рука у неё мелко дрожала, она быстро убрала её под стол, на колени, чтобы Игнат этого не видел.

— Завтра, — сказала она. — В шесть вечера, здесь же, за этим столом. Не ходите к нему в салон в пять, как он просил, прошу вас. Если зайдёте внутрь, то вы больше не выйдете. Завтра в шесть я принесу вам документы, маршрутные листы, счета его московских прокладок и списки тех, кому он передавал такие же папки за последний год.

— Но… почему не сейчас?

— Потому что они не со мной. Хранить их при себе это самоубийство. И ещё одно, — она подняла на него глаза. В них больше не было жёсткости, — Не приходите завтра один. Приведите кого-нибудь, кому вы верите. У вас есть такой человек? В полиции, в министерстве, в архиве, неважно. Тот, кто не продаст вас за пять минут и сможет вытащить информацию наружу, если со мной что-то случится по дороге.

— Почему это делаете вы? — спросил Игнат. — Кто вы вообще такая и какое вам дело до меня и до этого старика?

Она посмотрела в окно. По стеклу снаружи стекали мутные ручьи от проехавшей поливальной машины.

— Коробка с бумагами пришла в Москву из фонда моей семьи, — тихо сказала она, не поворачивая головы. — Больше вам сегодня знать не нужно, иначе завтра вы не дойдёте даже до этого кафе. Остальное я расскажу в шесть вечера, если вы придёте.

Она замолчала на секунду, сглотнула. Мышцы на её скулах напряглись.

— Я выросла среди этих бумаг, Игнат. Я спала в комнатах, где на стенах висели фотографии льдов, и двадцать лет думала, что мы занимаемся наукой. Я предаю свою семью первый раз в жизни. И мне так страшно, что я сегодня три раза выходила из вагона метро, потому что мне казалось, что меня сейчас стошнит прямо на платформу.

Она не плакала. Её глаза оставались сухими. Она просто констатировала физиологический факт так же сухо, как минуту назад.

Лиза сунула левую руку за отворот своего тёмно-синего плаща, достала оттуда небольшой плотный квадрат серого картона и положила его на стол, прямо рядом с остывшей чашкой Игната. Рубашкой вверх.

Потом резко встала. Стул под ней скрипнул по каменному полу.

— Завтра в шесть, — бросила она, уже поворачиваясь к выходу. — И проверьте свою папку, когда будете выходить. Они любят ставить метки в корешки.

Она пошла к двери быстро, не оглядываясь на бармена, толкнула тяжёлую створку и исчезла на лестнице. Хлопнул доводчик.

Игнат сидел не двигаясь.

Бармен за стойкой снова переключил канал на телевизоре, оттуда донёсся бодрый голос диктора новостей. В углу кто-то громко засмеялся и уронил вилку на тарелку.

Игнат протянул руку и перевернул квадрат серого картона.

Это была старая фотокарточка с фигурными, обрезанными под зубчик краями, отпечатанная на матовой бумаге. Никаких печатей не было.

На снимке стояли шестеро мужчин в тяжёлых овчинных тулупах поверх морских кителей и в вязаных свитерах с высоким горлом. За их спинами не было ни деревьев, ни домов а только бесконечная, уходящая в белое пустое небо стена изломанного льда и чёрная рубка подводной лодки, вмёрзшей в шугу у берега. На лицах у всех шестерых были круглые защитные очки-консервы от снежной слепоты, сдвинутые на лоб.

Второй слева, стоявший чуть вполоборота к объективу и державший в руке тяжёлый брезентовый ящик с металлическими углами, щурил правый глаз от яркого солнца. Через его левую бровь, наискосок к виску, шла белая полоска шрама.

Игнат перевернул карточку обратно. В нижнем углу простым карандашом, твёрдым нажимом, стояли только цифры: «IV. 1945».

Он посмотрел на входную дверь паба. Ручка была неподвижной. За низким окном в свете фонарей летел мелкий косой дождь, и никого в синем плаще на тротуаре уже не было.

«Приведите кого-нибудь, кому вы верите».

Игнат достал из кармана телефон. Экран загорелся, осветив его лицо холодным голубым светом. На заставке стояло время: 20:14.

Он открыл список контактов.

Большой палец завис над стеклом. Игнат медленно пролистнул экран вверх, потом вниз.

Вениаминов (архив). Человек, который вчера в курилке сам отправил его на Патриаршие к Штерну. «Сходи, у него глаз чистый». Случайно ли он курил у окна именно тогда, когда Игнат вышел из хранилища с коробкой бразильских бумаг?

Сергей (директор фонда). Который лично подписывал платёжки на закупку этого лота через аукционный дом в Буэнос-Айресе и сам поручил Игнату разбирать именно этот ящик, хотя Игнат занимался Восточной Пруссией, а не Южной Америкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner