ВЕНЧУР. Риск ради добычи

Антон выдает заготовленный ответ:

— Ваш Ми-26 и наш «Тайфун» создавались для десанта. Скажете, что я уговорил вас в нерабочее время провести тестовые испытания. Загрузили, полетели, но подвис чип матплаты навигатора, поэтому ночью залетели немного южнее. В общем, свалите все на меня!

— Звучит заманчиво… — задумывается командир. — Перед такой наградой трудно устоять, но и неприятностей в случае чего не оберешься. Даже если все сложится, работы лишимся.

— Если мы не просто разделим деньги, а купим вертолет, для меня выбор очевиден, — высказывает свое мнение пилот. — Организуем авиакомпанию и наконец-то будем работать на себя, а не на чужого дядю.

— Согласен, — кивает штурман. — Упускать возможность купить вертолет однозначно нельзя!

— Да-а, с такими сотрудниками трудно побороть искушение. Выбора вы нам не оставили, — обреченно резюмирует командир. — Если провернете это дело без нас, а мы останемся без собственного вертолета, будем до конца дней локти кусать.

— Насколько опасно потерять наш вентилятор? — пытается взвесить риски пилот.

— Непосредственно в операции вы участвовать не будете, — заверяет Саид. — Вертушка будет стоять за холмами.

— Оружие дадите?

— Попрошу у полковника.

— Как видите, мы почти готовы согласиться… — задумчиво произносит командир и выдвигает свое условие: — Но для полета с таким грузом нужны полные баки, а это двенадцать тонн керосина. Он обойдется в десять тысяч долларов. У нас таких денег нет.

— А если достанем топливо или деньги, подвезете? — улыбается обрадованный Антон.

Командир смотрит на коллег — те кивают.

— Что ж, была не была! Рискнем! — решается он.

— Если что, звоните по ватсап, пишите в телеграме, — говорит Саид.

Шестеро вдохновленных перспективным прожектом сообщников заканчивают деловой обед, прощаются и расходятся. Ми-26 с рокотом возносится в небо, а «Тигр», басовито урча, отправляется в обратный путь.

Антон задумчиво рассматривает проплывающие за окном пейзажи:

— Операция может состояться, если полковник подсобит с топливом и боеприпасами.

— Снарядами полковник заниматься не будет, подставляться он вряд ли захочет, — предполагает Булат и, подумав, добавляет: — Ему есть что терять.

— Если нам придется стрелять, я смогу отчитаться о потраченном боекомплекте, — говорит Саид. — Но достать ленту со снарядами для вашей пушки у меня не получится.

«Тигр» въезжает на территорию отряда, где будничная армейская жизнь идет своим чередом. Офицеры проводят занятия с солдатами, несколько пограничников с немецкими овчарками бегают по полосе препятствий, экипажи броневиков возятся со своими машинами.

Руслан поджидает заговорщиков у «Тайфуна» вместе с молодым лейтенантом. Сообщники садятся в круг, используя в качестве сидений что придется.

— Тимур — лучший стрелок части, — представляет лейтенанта Руслан. — У него есть дружок на полигоне.

— Ну так, однокашник, — поправляет Тимур. — Мы с ним вместе в стрелковом училище начинали. Потом его отчислили за пьянство. Говорят, он иногда приторговывает бракованными и сэкономленными боеприпасами. Но учтите, парень он ушлый и задешево ничего не отдаст.

— В общем, все как обычно — чтобы заработать деньги, нужны деньги, — иронизирует Антон. — Без полковника не обойтись. Ты с ним договорился о встрече?

— Да, встречаемся сразу после работы, — отвечает Руслан.

***

Вечереет. В кабинете полковника уже горит свет. Саид, Антон, Булат, Тимур, Руслан и Абдул сидят перед Бахромом, который внимательно слушает инициативную группу захвата Джафара аль-Катари — главаря джихадистов, влиятельного наркобарона и возможного спонсора теракта.

— Мы проверили, — говорит Саид, — на сайте ФСБ до сих пор висит сообщение о вознаграждении в пятьдесят миллионов долларов.

— И я выяснил кое-что новое про этого араба, — докладывает Руслан. — Лидер халифата ИГ Абу Бакр аль-Багдади, за которого американцы дают двадцать пять миллионов, назначил Джафара главарем исламистов провинции Кундуз в декабре пятнадцатого, то есть сразу после теракта в Египте. Это подтверждает слова Абдула о том, что именно аль-Катари спонсировал тот теракт.

— Косвенно… — замечает полковник.

— Вертолетчики согласились, — сообщает Антон. — Ми-26 создавался как раз для доставки броневиков и десантников, поэтому он легко добросит нас к месту засады.

— Как они могли согласиться? — недоумевает полковник. — Их же уволят и накажут!

— Они мечтают взять в лизинг небольшой вертолет, чтобы возить любителей экстремального туризма по труднодоступным местам Памира, — поясняет Булат. — А тут есть возможность всего за один день заработать деньги на покупку своего вертолета. Поэтому готовы рискнуть. Ночью надо будет пролететь от границы меньше ста километров — это всего двадцать минут полета. Если вертолет заметят, мы сразу вернемся, а если не заметят, летчики просто подождут нас. «Тайфун» один справится с несколькими машинами боевиков, даже если они будут с пулеметами. Тачки мы остановим, если надо — постреляем по колесам. Всех заставим без оружия выйти из машин. Джафару предложим переговоры о поставках его героина в Россию. А когда он подойдет к броневику, мы его упакуем, машины расстреляем, людей не тронем, заедем в вертушку и улетим.

Бывалый полковник настроен скептически, он переводит испытующий взгляд с Булата на Антона:

— Может, вы не в курсе… Исламистам позволено вводить неверных в заблуждение. Объясняю для непонятливых… Контрабандист запросто мог придумать легенду про дочь и распечатать статью про награду в качестве алиби. А вы, купившись на неслыханную сумму, готовы верить в «поле чудес в стране дураков». Пуштуну просто надо заманить вас в Афган, а там смыться. Попадетесь его соплеменникам — они церемониться не станут, завалят вас или возьмут в заложники! И неизвестно, что лучше…

Дослушав перевод Руслана на пушту, Абдул объясняет на английском:

— Э-э… Я первый раз пересек границу с героином и, если бы продал его, отдавать деньги Джафару не собирался. Хотел помочь русским захватить террориста, получить за него награду и переправить семью в Россию. Если я вернусь без денег, Джафар меня убьет. К тому же он понимает, что пока я жив, дочь без ее согласия я ему не отдам. Прятаться с семьей в Афгане мы долго не сможем — талибы тоже преследуют меня за то, что я работал в Баграме на американцев. Мне никак нельзя возвращаться!

Руслан решительно выступает на стороне Абдула:

— Мой отец говорит, что доминирующая сила в сознании таджиков — это семья. В сознании узбеков — созидание. У русских — примат справедливости. У китайцев главное — Поднебесная. У американцев — прибыль. У немцев — рациональность. У евреев — накопление. А у пуштунов — свод древних законов Пуштунвалай.

— Следуя кодексу чести Пуштунвалая, я должен соблюдать Намус — обязанность защищать честь женщины. — Благодарно кивнув Руслану, Абдул заискивающе смотрит на полковника. — Гульали не хочет выходить замуж за старого араба. Этот педофил унизил мою семью тем, что втайне от меня подарил дочери роман «Лолита». И теперь я обязан отомстить за оскорбление!

— Такие подробности на ходу не придумать, — задумчиво произносит полковник. — Я начинаю тебе верить… У меня самого две дочери. Денисов, если у русских превыше всего справедливость, скажи нам, что это значит?

— Думаю, справедливость — это сочетание равноправия, учета интересов других людей при принятии решений и соразмерность наказания и вознаграждения. Шансов захватить Джафара у нас немного, но, учитывая сумму награды, риск оправдан.

— То есть вы готовы пойти на большой риск ради добычи?

— Ради большой добычи, — поправляет Антон. — Ситуацию оценим на месте. Если риски окажутся слишком высокими, просто не станем вылезать из укрытия.

— Оценивать ситуацию на месте, вероятно, будет поздно, — возражает полковник. — Действовать надо предусмотрительно, а не опрометчиво!

— Все дело в том, что долго раздумывать и планировать не получается, — продолжает убеждать Антон. — Послезавтра — это единственный шанс. Но, в любом случае, поймаем Джафара или нет, сразу вылетим назад.

— Так легко не получится, — качает головой Бахром. — Джафар — дерзкий, коварный и жестокий гад. Много людей подсадил на свое зелье ради наживы. И он не только погубил их этой отравой, но и сделал несчастными их близких. Свирепым наркобаронам должен противостоять жесткий спецназ. Интеллигентам тут не место!

— Кто-то же должен наказать его! — продолжает настаивать Саид. — А мы знаем, как это сделать.

— Не надо играть в благородство, капитан! Хотя арестовать Джафара дорогого стоит… Американцы за террориста номер один — Усаму бен Ладена — обещали заплатить двадцать пять миллионов, а искали его десять лет. В штурме его дома на западе Пакистана участвовали два вертолета и двадцать четыре отборных «морских котика». На организацию операции «Копье Нептуна» было потрачено шестьдесят миллионов долларов!

— Так мы еще сэкономим для ФСБ десять миллионов! — улыбаясь, вставляет Булат.

— Обещанную награду американцы так никому и не выплатили, посчитав, что аналитики ЦРУ, которые вычислили бен Ладена, и так получали неплохое жалованье.

— Поэтому и надо обойтись своими силами, — заявляет Саид. — Чтобы ФСБ не смогла открутиться…

— Против арабов сил-то у вас маловато… Вы должны все хорошенько продумать и предусмотреть, — уже без твердой уверенности в безнадежности засады произносит полковник. — Не спешите, вспомните русскую пословицу: «Семь раз отмерь — один раз отрежь».

— А я знаю нерусскую, — парирует Руслан. — Пока семь раз отмеришь, другие уже отрежут.

— В операции будет участвовать человек десять, — говорит Саид. — Каждому — по пять миллионов.

— Я служу на границе не из-за денег! — хмурится Бахром. — Сам попросился в отряд, потому что мой сын умер от передоза. Я с детства поощрял в нем любознательность… Вот он и захотел попробовать героин один раз, но тот оказался слишком крепким… Раньше кристаллизацией белого для Европы занимались турки. Но арабские джихадисты притащили эту технологию на север Афганистана, прямо к нашей границе. После похорон сына я передал пакетик из-под белого в лабораторию. Оказалось, для большего эффекта Джафар в героин подмешивал фентанил, который в сотни раз сильнее…

— Мы можем хотя бы попытаться наказать его, — продолжает наступать Антон. — Если грубо прикинуть, прогноз вероятности такой: возвращаемся пустыми — сорок процентов, привозим трофей — двадцать, остаемся навечно в Афгане — процентов десять. Остальные тридцать — неопределенность. Исходя из суммы вознаграждения, есть смысл рискнуть.

— И как же ты вычислил этот смысл?

— Умножил сумму награды на вероятность ее добыть — получилось десять миллионов долларов. Такое матожидание в работе или бизнесе мне невозможно получить.

— Ну-ну, — качает головой Бахром. — А теперь умножь цену твоей жизни на вероятность смерти.

— Сегодня цена моей жизни несколько изменилась… — не без грусти отвечает Антон. — Такой риск стал для меня приемлем.

— А для твоих близких? Самое большое горе для родителей, когда ребенок умирает раньше них. Я это пережил… Не желаю другим такого испытать.

— Пока такие упыри, как Джафар, живут, ни в чем не повинные люди будут погибать.

— Ладно, — уступает полковник. — Я участвовать не буду, но мешать не стану, и от справедливой доли не откажусь.

Авантюристы приободряются, Руслан предлагает:

— Операцию можно назвать «Капкан».

— Необходимо добыть топливо для полета, — обращается к полковнику Антон.

— Бензин смог бы достать, а керосин не могу.

— Летчики подсчитали, что полная заправка обойдется в десять тысяч долларов, — говорит Булат.

— Небольшие венчурные инвестиции… — улыбается Антон. — Которых нет.

За неимением таких средств все замолкают, только Руслан переводит последние фразы на пушту.

— Э-э! — оживляется Абдул и восклицает на английском: — Деньги есть! Завтра в Сурхобе меня будут ждать купцы. Они обещали за сотню изумрудов заплатить сто пятьдесят тысяч долларов!

Шесть пар глаз с надеждой смотрят на полковника, который задумчиво барабанит по столу пальцами:

— И ваши жизни подвергать опасности нельзя, и наказать гада надо… Штаты воевали с упертыми афганцами восемнадцать лет. За это время маковые поля разрослись многократно. Производство опиатов увеличилось в десятки раз, до десяти тысяч тонн в год. Пока за рекой будут делать героин, его распространение невозможно остановить. Это как метастазы.

— Мы попытаемся остановить хотя бы одного наркобарона! — выражает общую решимость Булат.

— Ладно, так и быть, контрабандиста и изумруды берите.

— Может, и с боекомплектом поможете? — с надеждой спрашивает Саид.

— Патроны для пулемета получите, — обещает полковник и поспешно добавляет: — Но никто не должен знать, что я в курсе вашей затеи.

— Нужны еще три «калаша», — вопросительно смотрит на полковника Антон.

— Табельное оружие выдать не могу. Руслан — фантазер и ботаник! А его папа — доктор исторических наук Сафаров, профессор университета. Если он узнает о ваших помыслах, немедля донесет министру.

— Фантазер, ботан… — обиженно повторяет Руслан, — Я, когда надо, делаю все, что надо!

— У вас есть броненосец, только на него надежда. При любых раскладах постарайтесь избежать перестрелок. Вы должны понимать: если операция сорвется, вас отсюда попрут навсегда, а меня разжалуют в рядовые!

— А если все получится, станете генералом, — улыбаясь, Антон похлопывает себя по плечу.

— Разговор окончен. Все свободны!

Полковник, которому не до смеха, указывает на дверь. Сообщники молча выходят из кабинета, а бывалый вояка, поставив локти на стол, обхватывает голову руками и еще долго сидит в плену воспоминаний…

3-й день. Лихой

С утра в номере гостиницы «Фортуна» угрюмый Антон сидит за ноутбуком и сочиняет ответное письмо:

«Привет, Лена.

Прости за напрасно потраченные на меня свои лучшие годы. Мне жаль, что ты поставила не на ту лошадь и потеряла пять лет своей бесценной жизни. Хотя я считаю, что и на этот раз недостоин твоего гнева. Да, я материалист и, в отличие от тебя, у меня нет возможности замолить грехи, поэтому стараюсь их не совершать. Я ни разу не согрешил в отношении тебя и уж тем более не изменял. В общении с людьми следую основному принципу этики — не делаю другому того, чего не желаю себе. Живу по правде, совести и справедливости.

Да, я ошибся в прогнозах по поводу своих доходов. Пока не продал ни одного патента, хотя очень надеялся на это. Ты прекрасно знаешь, что я уже четыре года отдаю четверть заработанного за ипотеку. Нам с Булатом приходилось содержать компанию и одновременно поддерживать в разных странах наши патенты, покупая для этого валюту. Эти траты и подорвали семейный бюджет. Ты права — вместо того, чтобы заработать, я оказался в долгах. Да еще и завышенные требования военных к броневику затянули сроки выполнения нашего контракта с заводом.

Раньше ты мне ставила диагноз — синдром самозванца, а теперь — синдром сверхценной идеи. Но я не обижаюсь, а благодарю судьбу за пять лет нашей любви. У нас с тобой были и счастливые дни, и бурные ночи, и яркие эмоции, и общие мечты. Надеюсь, что когда-нибудь я буду с нежностью вспоминать и тебя, и это время.

Мою долю квартиры я передам тебе, но оставшиеся ипотечные платежи будешь вносить сама. Взамен твоя супружеская доля в патентах станет моей, если их удастся куда-нибудь пристроить, конечно. Но это уже будет мой риск. БМВ тоже оставляю тебе, а гараж нужен мне — там наша с Булатом мастерская, оборудование и приборы. Если помнишь, все эти инструменты и механизмы были у меня на съемной холостяцкой квартире, куда я привел тебя в первый раз. Когда мы поженились, я перетащил все в гараж. Мои вещи и одежду можешь перевезти туда же. С нашими долгами разберусь сам.

Прости, что не оправдал твоих надежд. Прощай и не поминай лихом. Кто знает, может, больше не увидимся».

Дописав письмо, Антон вздыхает и отправляет его.

— От супружеских оков я освободился, — говорит он Булату, который лежит на кровати с планшетом. — Можно в путь.

— Дело прошлое, но ее подруга как-то проговорилась мне, будто Лена считала, что ты женился удачней, чем она вышла замуж.

***

Антон и Булат заходят в здание рядом со штабом и проходят в помещение, где проводился допрос Абдула.

Поджидающий их Тимур объясняет:

— У моего знакомого сержанта с полигона было в заначке только двадцать пулеметных патронов. Зато он согласился дать их в долг. То, что потратим, потом оплатим.

Саид и Руслан приводят Абдула, снимают с него наручники и сажают на стул напротив остальных.

Саид кладет на стол смартфон и обращается к Абдулу:

— Я правильно понимаю, что ты должен позвонить дилерам именно со своего телефона?

Руслан переводит Абдулу вопрос.

— Правильно, — отвечает тот и добавляет: — Я назову время встречи. Место они назначили раньше.

Булат поворачивается к Руслану:

— А если по телефону начнется длинный разговор, ты уверен, что абсолютно все поймешь?

— Конечно! — заверяет Руслан. — Язык пуштунов относится к индоевропейской семье, как и наш с вами.

— Таджики и впрямь что-то среднее между индийцами и европейцами, — улыбается Булат.

— Именно таджики, используя для перемещения товаров первые в мире повозки, были связующим звеном между китайцами, индусами и европейцами, — поясняет сын историка. — Благодаря такому обмену товарами древний язык ариев распространился на половину Евразии.

— Самые древние повозки на колесах со спицами обнаружили в курганах скифов на моем родном Нижнем Урале, — со знанием дела уточняет гонщик. — И вообще именно скифы первыми придумали колесницы пять тысяч лет назад. В свои лучшие времена они занимали всю Великую степь от Дуная до Китая.

— Скифы — это потомки ариев и предки русских и таджиков. В детстве папа брал меня в Куляб на раскопки, он там и познакомился с подполковником Бахромом, а я подружился с его сыном. Археологи тогда установили, что арии поселились там четыре тысячи лет назад.

— Абдул, имей в виду, — глядя на пуштуна, говорит на английском Антон, — в броневике полный боекомплект. Если что-то пойдет не так, перестреляем всех твоих дилеров вместе с тобой, понял?

— Понимаю, — невесело произносит пуштун, берет телефон, включает громкую связь и набирает номер.

Отвечает грубый мужской голос, Абдул напоминает о себе и произносит в трубку:

— Могу в час дня.

— Давай, — соглашается мужчина и отключается.

***

К чайхане на окраине небольшого поселка Сурхоб подъезжают два черных джипа с тонированными стеклами. Из них выходят трое мужчин в темной одежде с небритыми черными подбородками. Оставшиеся в джипах водители внимательно следят «за поляной».

Вальяжной походкой поднявшись на террасу чайханы, брутальные мужики усаживаются на диван для почетных гостей. Старший достает смартфон, поглядывает на фото Абдула и обшаривает цепким взглядом присутствующих. В углу Руслан в тюбетейке и выцветшем ватном халате ест ароматный таджикский плов. В другом углу неприметный Абдул смакует чай. Небритый доминантный самец с надменным видом подходит к нему, пуштун молча кивает на стоящий неподалеку мотоцикл.

Небритый идет к «Дукати», из боковой мотосумки достает кожаный мешочек, садится в джип и взвешивает кристаллы. Вместе с водителем пересчитывает изумруды. Убедившись, что все соответствует обещанному, берет из джипа кошелку и несет ее на террасу.

— Можем брать по столько каждый месяц, — коверкая слова, говорит на пушту небритый «ювелир».

— Звоните, — отхлебнув чай, произносит Абдул. — Если не передумаете…

Он открывает кошелку и, обнаружив среди фисташек связку из пятнадцати пачек долларов, кивает «ювелиру». Увидев кивок Абдула, Руслан незаметно включает айфон и отправляет сообщение.

Трое довольных «ювелиров» возвращаются в свои джипы, и те трогаются с места. Неожиданно у выезда на шоссе путь им преграждает «Тайфун». За рулем — Булат, рядом, на месте командира машины — Антон, в десантном отделении — Саид. У пульта боевого модуля Тимур смотрит на экран и наводит стволы пушки и пулемета на джипы. Машины контрабандистов резко тормозят и пытаются развернуться. Трещат две короткие пулеметные очереди, пули разносят радиаторы джипов, из них льется кипяток.

Из установленного на броневике громкоговорителя раздается приказ капитана: «Операция погранслужбы! Всем выйти из машин с поднятыми руками!»

«Ювелиры», приподняв руки, угрюмо вылезают из машин. Саид с пистолетом и фотоаппаратом, поднявшись над кормовой дверью «Тайфуна», снимает контрабандистов. С подножки броневика спрыгивает Антон, подходит к джипу, находит в нем мешочек с изумрудами и несет его мимо опешивших «ювелиров».

— Этот мешочек, кошелку с баксами и видео заберете у полковника Бахрома, — любезно сообщает инженер. — Он будет рад с вами поболтать. Прием по будням с семнадцати до восемнадцати.

Антон неспешно садится в броневик. Обескураженные «ювелиры» опускают руки. Чем дальше «Тайфун» отъезжает от Сурхоба, тем заметнее на их лицах бессильная злоба.

По современному шоссе на «Дукати» гонит воспрянувший духом Абдул. Сзади него — Руслан, одной рукой он обхватил пуштуна, а в другой держит никелированный револьвер. Проехав десяток километров, Абдул сворачивает на грунтовку и подруливает к «Хонде» командира вертолета. Через пару минут к ним подъезжает «Тайфун». Абдул достает из кофра мотоцикла кошелку и с гордостью открывает ее. Фартовые аферисты молча любуются на пятнадцать пачек по десять тысяч долларов каждая.

Одну пачку деловитый Антон отдает Руслану:

— Я скину тебе список необходимых вещей. Провиант — на твое усмотрение.

— Закуплюсь на три дня.

Две пачки переходят в руки командира вертолета:

— Петрович, не жмись, купи все, что считаешь нужным.

— Насчет топлива мы уже договорились — заберем сегодня. Осталось обработать диспетчера полетов, — сообщает командир. — Но мы придумали легенду насчет секретных ночных учений, чтобы он мог в случае чего оправдаться перед начальством.

— Теперь все зависит от вас. Пожалуйста, не тяните, — просит вертолетчика Руслан. — Надо ковать железо, пока горячо!

— С таким молотом и ковать легче, — командир взвешивает рукой доллары.

— Надо бы раздать всем по пачке на всякий случай, — советует Абдул. — Если в Афгане кто-то из вас потеряется, деньги пригодятся для обратной дороги.

— Разумно, — кивает Антон. — Подумаю.

Обсудив предстоящие вылет и посадку, решительно настроенные сообщники разъезжаются в разные стороны.

Пока «Тайфун» едет на полигон, Тимур созванивается со знакомым сержантом. Свернув с шоссе, Булат проезжает еще несколько километров и останавливает броневик у КПП, откуда выходит сержант с одутловатым лицом. Антон, Саид и Тимур подходят и пожимают ему руку.

Лейтенант просит бывшего однокурсника помочь с боеприпасами:

— Будем брать одного наркодилера из крутых. Там не дом, а крепость — гора оружия. Готовимся втихаря на случай, если кроты инфу сливают. Но автоматных патронов не хватит, надо кое-что посерьезней.

Сержант оценивающе рассматривает невиданный еще им «Тайфун» и набивает цену:

— Боекомплект можно поискать, но найти тяжело…

Тимур достает из карманов две пачки долларов:

— Двадцати хватит?

— Оставьте предоплату и приезжайте через неделю.

— Нам надо сегодня, — хмыкает Тимур и добавляет третью пачку.

— Придется обращаться к командиру.

— И какие шансы, что сегодня получится?

— Ну… Чего нельзя купить за лавэ, можно купить за много лавэ, — без улыбки отвечает сержант.

— Только давай по-шустрому, времени нет!

— Ну тогда поехали прямо сейчас, раз торопитесь.

***

Вечером в кабинете полковника семеро авантюристов обсуждают план предстоящей операции. На столе перед Бахромом лежит мешочек с изумрудами. Руслан сидит рядом с Абдулом и быстрым шепотом переводит с русского на пушту.

— Вознаграждение достойное, спору нет, — продолжает полковник. — Но вы все готовите наспех. Да и сил у вас маловато… И нет уверенности в достоверности полученных данных. А я по своему военному опыту знаю: лучше никакой информации, чем дезинформация… Давайте еще раз взвесим, стоит ли оно такого риска?

— Если бы я имел довольствие полковника, — усмехается капитан, — я, возможно, был бы осторожнее.

— Ну как вы не понимаете! — Руслан вскакивает со стула. — Завтра будет первая и последняя возможность добраться до шайтана. Такой шанс упускать нельзя!

Полковник пристально, как питон Каа на бандерлога, смотрит на рядового. Тот, осекшись, медленно оседает на место. Бахром окидывает взглядом присутствующих и делает неожиданное предложение: