ВЕНЧУР. Риск ради добычи

— Сколько сейчас народу под Джафаром? — открыв на ноутбуке один из файлов Exсel, спрашивает полковник.

— Больше двухсот исламистов из разных стран, — с готовностью отвечает Абдул. — Почти все состоят в ИГ1.

— Машин?

— Практически у каждого. Джафар производит много героина и хорошо платит своим головорезам.

— Сколько из них «тачанок»?

— Пикапов с пулеметами? Думаю, больше двадцати… Среди них появилось несколько Ford Ranger и Humvee, из тех, что американцы поставляют афганской армии и полиции.

Слушая ответы, полковник заносит данные в таблицу.

— Все в одном кишлаке?

— Нет, половина в соседних.

— Что еще есть?

— Ну, вроде больше ничего важного…

— Почему про танк молчишь?

— Так он же старый да ржавый, то едет, то нет. Еще советский…

— Как ты пересек реку и кому вез изумруды?

— На лодке… ночью. Когда ваши зеленые шапки погнались за мной, я оторвался от них и спрятался. А утром убедился, что меня не ищут, и поехал дальше. Потом сами знаете… А с купцами должен был встретиться в Сурхобе. Моей семье деньги нужны, нам жизнь заново начинать надо. Я хотел просить в России политического убежища для нас…

— А чем тебе таджикское убежище не подходит? — наигранно возмущается полковник. — Мы тебе обеспечим all-inclusive лет на двадцать, даже свидания с семьей будут.

Руслан протягивает полковнику лист бумаги:

— Мы нашли у него эту распечатку из интернета.

Полковник читает вслух заголовок:

— «ФСБ России за содействие в задержании преступников, взорвавших самолет, выплатит пятьдесят миллионов долларов». Ну, и зачем это?

Бахром сверлит взглядом Абдула, и тот, поколебавшись, рассказывает дальше:

— Джафар аль-Катари начинал еще в «Аль-Каиде»2. После теракта в Нью-Йорке он скрывался с Усамой бин Ладеном на востоке Афганистана в пещерах Тора-Бора. Потом с ним же прятался в Пакистане, пока того не ликвидировали американские морские котики. Четыре года назад Джафар передал миллион долларов Абу Бакр аль-Багдади. Я тогда вез на своем минивэне в Левант трех курьеров, которые тащили эти деньги… После этого Абу Бакр и поднял Джафара до главаря. Два года назад они вдвоем купили турецкое оборудование. И теперь вообще не занимаются опием-сырцом, а только скупают грязный героин и перерабатывают его в особо чистый. А недавно один из бегунов, который тащил со мной тот миллион в Сирию, под кайфом похвастался, что деньги пошли на подрыв самолета в Египте. Когда Джафару доложили об этом, он лично пристрелил хвастуна.

Бахром жестом останавливает рассказ, уточняет у Руслана непонятую английскую фразу и спрашивает у курьера:

— Зачем наркобарону тратить миллион на теракт?

— По слухам, Джафар стремился стать местным главарем ИГ, думаю, поэтому не скупился. Кроме того, он боялся русских и надеялся, что подрыв самолета в Египте отвлечет их спецназ от Среднего Востока в сторону Ближнего.

— Ну, может быть, это и резонно, — кивает полковник, разрешая Абдулу продолжать.

— А теперь еще моя старшая подросла, и старый козел намерен взять ее четвертой женой… Моей дочурке, Гульали, всего-то тринадцать… Я обещал ей не допустить позорной свадьбы. Тогда мой отец и вспомнил о награде ФСБ. Он уверял, что русские выловят спонсора теракта, а заодно и внучку освободят от престарелого жениха. Вчера жена и дети уехали из Кундуза, но без меня они не смогут скрываться долго.

— На обороте распечатки есть шестнадцать цифр, — говорит Саид. — Но Абдул сказал, что объяснит только вам.

Бахром переворачивает лист и видит написанные авторучкой цифры и слово «Сино».

— Это улица в Душанбе, рядом с двести первой российской базой, — предполагает полковник. — А цифры, видимо, это геолокация места встречи с солдатиком, который потащит эти изумруды в Россию. Так?

— Да, «Сино» — это база, на которой я планировал сдаться русским, — соглашается Абдул. — Хотел рассказать генералу, кто оплатил взрыв самолета. А цифры — это координаты дороги, по которой через два дня проедет Джафар с грузом белой пыли для Штатов.

— И ты хотел, чтобы русские военные попытались выловить Джафара? — полковник сдвигает густые брови. — Чтобы они организовали операцию на территории Афганистана?

— Русские хотят поймать тех, кто организовал теракт. Путин обещал вознаграждение. Я могу и вам помочь захватить спонсора теракта и получить награду.

— Если хотел помочь, почему пытался скрыться?

— Думал сначала получить деньги за изумруды… Но я не собирался отдавать их Джафару, — признается Абдул. — Они нужны нам для новой жизни в России.

— Вон оно как! Вы, пуштуны, ушлые ребята: чего только не придумаете, чтобы избежать наказания. Но я ваши уловки знаю! Хочешь затянуть нас в Афган и надеешься там сбежать? Хитер бобер! — Полковник поворачивается к Саиду: — Контрабандиста — в камеру, вещдоки — в конфискат на хранение. Исполняйте!

Захватив мешочек с изумрудами и револьвер, капитан и рядовой выводят удрученного Абдула из штаба. По дороге в изолятор пуштун, не теряя надежды, советует конвоирам:

— Э-э… Поставка героина — через два дня. Там будет тот, кого ищут русские. Он ездит на белом джипе. Свяжитесь с ФСБ, расскажите о спонсоре. Я готов быть проводником. Вы получите свои миллионы, а я избавлю Гульали от старика!

После перевода Руслана Саид в сомнении качает головой:

— Он контрабандист. Ни ему, ни нам никто не поверит, ни полковники, ни генералы…

Руслан переводит ответ на пушту. Скупые мужские слезы застилают глаза Абдула и катятся по обветренным щекам. Конвоиры передают арестанта охранникам изолятора, а те отводят его в одиночную камеру.

Сдав вещдоки на склад, Саид и Руслан идут в штаб.

Рядовой, возбужденный информацией о баснословной награде, спрашивает у капитана:

— А что, если про Джафара — правда? Может, провернем без Бахрома?

— Позвони в Москву, вдруг получится кого-нибудь заинтересовать. А лучше спроси у Антона, вдруг у него есть знакомые в ФСБ. Только награда тогда достанется контрабандисту и полковнику.

— Я первый заметил байкера! — возмущается Руслан. — Мне тоже положено!

— Чтобы и тебе перепало, сначала привези Джафара сюда! — смеется Саид.

— За такое лавэ я бы рискнул! Как думаешь, кто еще мог бы подписаться захватить гада?

— Согласятся многие, но я знаю только двоих, которые вместе смогли бы организовать такой захват.

— Колись! — Руслан за рукав останавливает Саида.

— Полковник и Денисов.

— Без Бахрома тут не обойтись, это понятно. А что Антон? С виду — обычный мужик.

— С одной разницей… Пока другие говорят, он думает.

— Было бы еще чем думать… — постучав по голове, усмехается Руслан.

— Антон — кандидат технических наук. За два месяца нашего почти ежедневного общения он не сделал ни одной глупости и ни разу не соврал.

— А что Булат?

Саид отвечает, не сбавляя шага:

— Они с Антоном имеют патенты на изобретение, связанное с электродвигателем. Булат — спец по моторам и автогонщик. Участвовал в тестовом ралли-рейде, хотел победить, пошел на неоправданный риск и разбил спортивный КамАЗ. Из-за этого его из команды исключили…

— А если бы Бахром и русские согласились, ты бы поучаствовал?

— Может быть… Но ты ведь понимаешь — чтобы захватить Джафара живым, надо иметь несколько броневиков с пулеметами.

— Окей. Я поговорю с русскими. Они не военные, полковник им не указ, за такое лавэ могут и решиться… Потом, может, вместе с ними уговорим и Бахрома.

— Если Антон согласится, твои шансы заметно вырастут, — потихоньку подначивает Саид.

В штабе Руслан делает копию с распечатки курьера, в интернете ищет информацию о Джафаре аль-Катари, его боевиках и их лагере.

***

В кабине запыленного «Тайфуна» Антон в джинсах, изрядно заляпанных масляными пятнами, заносит данные в приложение на планшете и, быстро получив просчитанные программой результаты, кричит Булату:

— Падение мощности около пятнадцати процентов!

— Значит, осталось где-то триста кобыл… — выбравшись из-под броневика, разочарованно заключает гонщик. — Маловато для двенадцати тонн…

— Разбирай фильтр!

Открутив крышку воздушного фильтра, Булат фиксирует на камеру смартфона скопившиеся в нем песок и пыль.

— Снова песок после гонок по целине, — вздыхает он. — Если главный увидит столько грязи, заставит еще месяц мотаться здесь меж холмов, тестируя другие фильтры. Может быть, покажем фото, когда вернемся?

— Потом все равно придется ехать сюда с новыми фильтрами, — возражает Антон. — Надо щас показывать…

— А как же твое свадебное путешествие?

— Как всегда… Отложим. Объясню Ленке, что мы с тобой сами перенесли завершение испытаний, чтобы не мотаться сюда по новой… Надеюсь, поймет.

— То есть деньги по контракту мы пока не получим, проценты за кредит опять не заплатим, а банк начнет нас банкротить, — уныло констатирует Булат. — И наш инновационный стартап благополучно накроется медным тазом. Деньжат не хватило… или мозгов?

Антон пожимает сутуловатыми плечами:

— Против статистики интеллект бессилен. Ты же знаешь — из десяти венчурных компаний, основанных ради реализации изобретения, выживают всего две, а приличную прибыль получает только одна. Мы оказались за бортом, потому что переоценили идею и не рассчитали силы. Не стоило со своими скудными ресурсами лезть в рискованный бизнес. Были бы осторожнее, не потратили бы время и не влезли бы в долги.

— Ладно, отрицательный результат — тоже результат. В следующий раз будем умнее и подключим инвестора. Главное, чтобы банк не отнял патенты.

— Они оформлены не на компанию, которая брала кредит, — напоминает Антон, — а на нас как на индивидуальных предпринимателей.

— А учредители компании — мы, и банку это известно.

— Банкротство предприятия — длинная история. Пока суд да дело, мы сумеем продать патенты и рассчитаемся по всем долгам. Только вот жаль времени… Потеряли целых три года и кучу денег…

— Стало ясно, что в России наши патенты мы не пристроим, — соглашается гонщик. — Надо предлагать их заводам, где уже производят электрокары. А пока я напишу главному, пусть не изобретают велосипед, а попросят у «КАМАЗ-мастер» воздушные фильтры, которые выдерживают трассы «Дакара». На заводе сделают небольшую доработку крепления, и выйдет то, что нужно для местного пейзажа.

Булат на смартфоне набирает текст, прикрепляет к нему видео и снимки забитого пылью воздушного фильтра и отправляет письмо главному конструктору завода.

К броневику с дружелюбной улыбкой вразвалочку приближается Руслан.

— Привет защитникам природы!

— Привет браконьерам! — усмехается Булат.

— Есть тема для разговора, — понижает голос рядовой.

Испытатели садятся на походные раскладные стулья.

Руслан устраивается на подножке бронемашины и непринужденно начинает издалека:

— Антон, Саид говорит, что ты кандидат наук. Так что мы с тобой родственные души — я тоже диссертацию пописываю… С темой «Переводы известных пословиц народов мира на таджикский язык». Я лингвист, изучаю пять языков. После университета все обязаны год отслужить, поэтому мне пришлось преобразиться из мажора в шофера, и теперь вынужден скучать на заставе. А вас-то какая нелегкая сюда занесла?

— У нас контракт с заводом бронетехники «Ремдизель», филиалом КамАЗа, — неохотно отвечает Булат.

— Да, знаю, ваши грузовики на «Дакаре» всегда впереди! — хвалится своими познаниями Руслан.

— Точно, — кивает Булат, — команда «КАМАЗ-мастер» побеждала шестнадцать раз.

— Саид сказал, что ты разбил машину команды. Я тоже разбил отцовскую «Ауди» в хлам.

— Хвастать нам тут нечем…

— После аварии отец психанул и отправил меня сюда, к своему приятелю на перевоспитание. Теперь маюсь здесь от скуки. Саид сказал, что вы ребята путевые, и «Тайфун» ваш — крутой.

— Опытный образец, — поясняет Булат. — Ваше Минобороны собирается закупить большую партию, но сначала хочет испытать бронемашину в условиях горной местности. Этот броневик с несущим корпусом — лучший в России. А может быть, и во всем мире.

— Я был в Москве три года назад. Город большой, современный. Я кайфовал там несколько дней.

— Душанбе тоже красивый, весь в зелени, ухоженный такой… — делится недавним впечатлением Антон.

— Мне тоже там понравилось, — поддерживает Булат. — Такого роскошного рынка, как у вас, я нигде не видел!

Лингвист снисходительно соглашается и объясняет:

— Жители Душанбе рынки особенно ценят, потому что наша столица зародилась от базара, который устраивали на перекрестке дорог один раз в неделю. На таджикском «душанбе» означает «понедельник». Кстати, мой отец увлекся ДНК-генеалогией, которая доказывает, что большинство таджиков и русских имели общего предка, жившего в Восточной Европе примерно шесть тысяч лет назад. Мутация одного из генов Y-хромосомы прослеживается у всех его потомков по мужской линии — у русских, которые обосновались на Русской равнине, и у тех, кто двинул дальше на юго-восток. Одни из них стали таджиками, а другие дошли до Индии.

— Так мы с тобой родня? — насмешливо щурится Антон.

— Далекая… — улыбается Руслан. — А теперь давайте по делу. У байкера, которого мы поймали, было ровно сто изумрудов. Я переводил допрос. Он пуштун.

— Тоже родственник, гаплогруппа R1a, как у нас.

— Верно! — Руслан с удивлением смотрит на Антона. — Ты читал статьи моего отца?

— Слушал на ютубе лекции о происхождении славян одного русского ученого, он сейчас живет в Америке.

— Алексея Клёсова, что ли? Отец с ним переписывался, обсуждал наших предков. У папы есть артефакты, которые указывают на то, что арии, кочевавшие по Великой степи, первыми приручили лошадь, придумали удила, седло и стремена. Верховая езда, железные мечи и тугие луки дали ариям мобильность и военное преимущество. Для цивилизации всадников лошади были важнее, чем письменность. — Руслан, довольный началом беседы, разворачивает лист со статьей из интернета и отдает Антону. — При обыске байкера я нашел вот эту распечатку. Он признался, что изумруды ему дал Джафар аль-Катари — главарь местной группировки ИГ и хозяин лабы по производству героина. Пуштун уверен, что это Джафар профинансировал теракт на российском самолете в Египте.

Дочитав распечатку, Антон передает ее Булату.

— Этот теракт совершен четыре года назад.

— Но пока преступников так и не поймали, — заверяет Руслан. — Абдул рассказал, где, когда и на чем поедет этот спонсор теракта через два дня. ФСБ платит за него пятьдесят лимонов долларов! Разве не интересно?

Из любопытства Антон достает из кармана смартфон:

— Окей, гугл… ФСБ… Награда… — На сайте солидной организации он ищет сообщение о вознаграждении.

— Вот что было написано в газете «МК.ру» в ноябре пятнадцатого года. — Булат, нашедший на планшете статью, читает вслух: — «Это самая крупная сумма в мировой истории за помощь в поимке преступников».

— Наивно ожидать, что за сомнительную инфу можно получить такие деньги, — скептически замечает Антон. Однако, увидев сообщение на сайте ФСБ, удивляется: — Ну надо же! Объявление все еще в силе.

— Нон-фикшн! — восклицает Руслан. — И не надо делиться инфой ни с кем, а нужно доставить террориста сюда. Тогда ФСБ точно не отвертится и будет вынуждена заплатить. У контрабандиста дочь тринадцати лет. А этот спонсор теракта, старый хрыч, хочет взять бедолагу четвертой женой. Абдул пообещал сделать все, чтобы не допустить позорной свадьбы. Он готов помочь выловить своего хозяина! Нужны два-три броневика и несколько человек.

— Чистая авантюра! — убежденно говорит Антон. — Возможно, история со спонсором вообще фейк.

— Полковник и Саид тоже не верят. И я не верил, пока своими глазами не увидел, как плакал этот суровый дядька, когда понял, что не сможет спасти дочь. Да я и сам понимаю, что операция опасная и шансов немного… Но награда-то серьезная!

— Жизнь, пожалуй, дороже.

— Ну, если не желаете развлечься, то хоть подскажите, а как бы вы спланировали засаду? — не отстает Руслан. — Плиз. Может, другие решатся…

Антон, переглянувшись с Булатом, неохотно соглашается:

— Ладно, если тебе интересны наши фантазии…

Руслан указывает пальцем на число в распечатке:

— Абдул записал координаты дороги, по которой через два дня проедет Джафар. Я посмотрел: это сто километров от границы, там сплошные холмы.

Антон берет у Булата планшет и в Google Maps набирает координаты. На экране появляется карта Афганистана с указателем геолокации.

— Если Джафар главарь, с ним непременно будут и боевики, — Антон переключает карту на фотографии со спутника и масштабирует его. — Машины нужно зажать с двух сторон и всех выдавить из них. Без трех броневиков с пулеметами тут не обойтись… Но даже если ты найдешь с десяток отчаянных дураков, как вы пересечете Пяндж?

— Только не дураков, а смельчаков! — поправляет лингвист.

— От смелости до глупости один шаг, — говорит Булат. — Иногда смельчака трудно отличить от дурака с инициативой.

— Ну, если убедить полковника поучаствовать… — вслух раздумывает Руслан, — то он сможет договориться с афганскими погранцами о проведении антигероиновой операции. Попросит их пропустить броневики через границу всего на один день.

— Вот и уговаривай полковника, — разводит руками Антон. — Все равно без его приказа ни один «Тигр» не сдвинется с места, а тебе нужно целых три!

— Я дружил с сыном полковника… Он умер от передоза два года назад. Бахром еще тогда пообещал отомстить Джафару, сделавшему тот героин. И я знаю, что Бахром строит охотничий домик где-то в горах и ему нужны деньги. Думаю, у него возникнет соблазн покарать убийцу и получить долю от награды… Но я должен прийти к нему уже с готовым планом.

— Я спрятал бы два «Тигра» у дороги за вершинами холмов на расстоянии километра друг от друга… — размышляет Булат. — Когда твои «смельчаки» с первого броневика увидят Джафара, они передадут тем, кто во втором, выезжать наперерез. Первые перекроют отступление, а вторые заставят боевиков сложить оружие в одну из их машин. Дальше надо будет вызвать предводителя на разборку, предъявив, например, претензии к качеству героина. Затем в подходящий момент затащить его в броневик, подорвать машину с оружием и смыться.

Согласившись с коллегой, Антон добавляет:

— Детали продумаешь со «смельчаками», которые согласятся на эту шальную авантюру. Только не забудьте про овраги.

— В смысле?

— Догадайся сам, раз занимаешься пословицами.

— А, понял! — заулыбался Руслан. — Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Если я все-таки уговорю Бахрома поучаствовать, вы тогда подумаете?

— Нет, не стану! — отрезает Антон. — Потому что здесь вся сложность не в наступлении, а в отступлении. В Афган во все века было легко зайти, да трудно выйти. Если боевики перекроют дороги, вырваться будет нереально.

— Вход — рубль, — Булат поднимает большой палец. — Выход — два! — выпрямляет указательный и средний, просовывает между ними большой, сооружает фигу и показывает ее Руслану. — А на бонус пословица для твоей диссертации, которую втолковывал мне отец: «Прежде чем войти, подумай, как выйти».

— А если Бахром договорится с афганскими военными, чтобы они сопровождали нас?

— Вот тогда и решим, впрягаться или нет, — пожимает плечами Антон.

— Но сначала поделишься планом полковника, — поддерживает коллегу Булат.

— Мне пора в штаб! Конец рабочего дня, надо отвозить Бахрома домой. Он, кстати, грозился допросить жену и дочерей — хочет понять, кто проболтался про охоту.

Солнце медленно опускается за горы, и они накрывают своей тенью погранотряд. Антон с Булатом вытаскивают из броневика электросамокаты и едут на них к КПП. Оставив позади ворота, они сворачивают на тихую улицу приграничного городка. Вдоль одной стороны улочки тянутся к солнцу еще зеленые тополя и чинары с выбеленными известью стволами, на другой стороне стоят деревянные столбы с электропроводкой.

Испытатели проезжают несколько кварталов и подкатывают к невзрачной двухэтажной гостинице «Фортуна». По негласному рейтингу проживающих здесь гостей она тянет примерно на половину звезды. Под вывеской с многообещающим названием висит щит с рекламой: «Лучшие цены в Евразии». Рядом с заведением — въезд во вместительный железный гараж с машинами и велосипедами, куда напарники ставят самокаты на подзарядку.

У стола-стойки сидит немолодая таджичка «пять в одном»: она швейцар, портье, администратор, кассир и охранник. Перед женщиной стоит монитор, на экране которого четыре сектора с картинками видеокамер: вход в гостиницу, въезд в гараж и коридоры двух этажей. Друзья заходят в буфет и берут по порции ароматного лагмана, горячие лепешки и холодный компот.

Пока Антон ест, Булат прикидывает:

— За небольшую долю от такой награды я мог бы купить раллийный КамАЗ и создать свою личную команду. Ты уговаривал меня продать права на наши патенты, чтобы раздать долги и купить приборы с оборудованием для мастерской. Но без прав на изобретение наша компания бесполезна. А если поймаем этого спонсора теракта, нам хватит на все, и патенты продавать не придется.

— Замануха, конечно, мощная…

— Давай оценим профит, прежде чем отказываться.

— Да и так понятно… Это критически опасно, поэтому нецелесообразно. Вот ты свою жизнь дорого ценишь?

— Я — гонщик.

— То есть не очень дорого?

— Кто-то кайфует от героина, а я от адреналина, — говорит Булат, налегая на лагман. — А ты от чего?

— Я — от жизни… Пытаюсь, во всяком случае.

— После того, как мы начали свое дело и залезли в долги, жизнь нашу не назовешь сладкой.

— Стараюсь радоваться бытию, какое есть.

— Да… Решительности в тебе, Антоха, поубавилось… Такая возможность подвернулась, чтобы жизнь наладить, а ты в кусты…

— Надеюсь, в школе ты проходил «Пиковую даму» Пушкина? Если так, должен помнить слова военного инженера Германна о том, что не резон жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.

— Да за такие деньжищи ты смог бы создать полноценное конструкторское бюро! Разве это излишнее?

— А какую реальную инфу мы имеем? — парирует Антон. — Слова контрабандиста? Геопозицию дороги? Будем ставить свою судьбу на географическую карту?

— А если не поставим, так и будем прозябать, — насупился Булат, ковыряя ложкой в тарелке. — Какой смысл в такой паршивой жизни, если не пытаться ее изменить?

— Любая жизнь — это результат сочетания многих случайностей. Но вот если бросить монету, какой смысл в выпадении орла? Лично я сомневаюсь, что у случайности бывает смысл, — пускается в рассуждения Антон с ложкой в руке. — Вот наша первозданная планета случайно оказалась на таком расстоянии от Солнца, при котором температура на поверхности Земли держит воду в жидком состоянии. Вода растворила химические вещества, они стали взаимодействовать между собой и с воздухом. В каждой луже при грозовых разрядах могли возникнуть органические молекулы, которые усложнялись, стабильные блоки сохранялись и множились. Устойчивые углеводы и аминокислоты случайно сочетались, начался синтез биополимеров. Через миллиард лет такой комбинаторики появился нуклеотид, способный копировать сам себя. Жизнь зародилась в форме РНК, которая синтезировалась независимо от чьего-то желания — так вышло благодаря химическим реакциям. Копии быстро плодились, началась эволюция.

— По-твоему, нам просто повезло с химическими законами?

— Вот именно! А когда бактерии наполнили атмосферу кислородом, появились первые животные.

— Ты уж совсем упростил появление жизни.

— А что есть жизнь? — Антон задает каверзный вопрос жующему другу и сам же отвечает: — Жизнь — это способ существования нуклеиновых кислот, склонных к воспроизводству. Когда-то в недрах Земли образовалось твердое внутреннее ядро из раскаленного железа и никеля, которое поддерживало во внешнем ядре циркуляцию потоков жидкого металла, создающих магнитное поле. Сочетание поля, защитившего планету от солнечной радиации, и озонового слоя в атмосфере, не пропускающего губительный ультрафиолет, и позволило организмам не только выжить, но и размножиться. В появлении жизни не было умысла, значит, не было и смысла.

— Это как зависать в интернете, что ли? И смысла нет, и уходить не хочется…

— А цель у всех организмов одна — сохранить свой род.

— А как же «быть или не быть»? — доедая лагман, усмехается Булат. — И в чем тогда наше предназначение?

— «Ищите, и обрящете; стучите, и отворят вам…» Но, по-моему, для любой планеты жизнь — как мох для камня.

— Ну а смерть? Зачем тогда природа придумала ее?

— Для эволюции, — отвечает Антон. — Благодаря мутациям и естественному отбору потомки в новых поколениях становились совершеннее предков. Мутации способствовали и зарождению новых видов животных.

— Получается, что Земля — планета мутантов?

— Выживших… Земле около пяти миллиардов лет, а скелетные формы биоты появились всего полмиллиарда лет назад. Тогда эволюция ускорилась и возникли тысячи новых видов. У некоторых из них развился начальный разум, как самый эффективный механизм выживания. Вот так, вследствие череды случайных совпадений, и началась эволюция человека. А теперь его деятельность способна спровоцировать на Земле очередное массовое вымирание.