Феномен саморазвития

Стив Джобс — это уже супер-комбо. С одной стороны, в его основе лежал мощнейший внутренний запрос на то, чтобы вещи работали красиво и совершенно. С другой — он обладал звериным чутьём к внешней среде. Но он не просто подстраивался под рынок, как Гейтс, а буквально диктовал ему, куда идти. Джобс выпускал продукты, которые среда ещё не успела запросить, потому что не знала, что такое вообще бывает. Никакая фокус-группа не просила iPhone. Но Джобс, опираясь на своё внутреннее видение, создал вещь, которая мгновенно пересобрала саму среду. И рынок, к собственному изумлению, понял, что жить по-старому больше нельзя. Это активная адаптация такой мощности, что она сама начинает формировать внешний запрос под себя.

Конечно, реальная история бизнеса гораздо сложнее, и в каждом из этих людей было понемногу от каждой стратегии. Но как наглядные модели они работают безупречно.

Это не строгая иерархия, где один подход лучше другого. Это разные стратегии взаимодействия с реальностью. Можно делать вещь просто потому, что не можешь её не делать, — и мир потом обнаружит, что она ему жизненно необходима. Можно чутко слушать мир и создавать то, что среда уже почти готова попросить. А можно не слушать, а уверенно заявлять миру, что именно понадобится ему завтра, — и мир покорно согласится. Все три стратегии работают. Просто фокус внимания направлен в разные стороны: внутрь задачи, на существующий спрос или на спрос потенциальный.

Практически все большие технологические скачки начинались как чьё-то внутреннее любопытство. Люди изучали электричество задолго до появления первых электростанций. Исследовали свойства полупроводников задолго до изобретения смартфонов. Разбирались в квантовой механике, даже близко не представляя, что через несколько десятилетий эти странные уравнения окажутся в основе каждого компьютера.

Этот список можно продолжать бесконечно. Никто на рынке не просил изобретать колесо. Никто не просил писать симфонии. Никто не отправлял запрос на дифференциальное исчисление. Никто не заказывал интернет. И уж точно никто не просил открывать пенициллин.

Значительная часть человеческой культуры возникла не как ответ на внешний заказ. Она возникла как ответ на внутренний вопрос.

Поэтому развитие по внутреннему запросу — это не противоположность развитию по внешнему. Оно не отменяет давление среды. Оно делает нечто большее: создаёт запас возможностей ещё до того, как среда успела их потребовать. В этом и заключается суть активной адаптации. Именно поэтому в моменте она часто выглядит абсолютно бессмысленной для стороннего наблюдателя. Пока внезапно не оказывается единственным спасением.

Глава 5. Оптимизация как обратная сторона развития

Любое развитие есть адаптация, но не любая адаптация есть развитие.

Привычка думать о развитии как о движении вверх, о наращивании возможностей очень устойчива. Мы говорим «развиваться» и подразумеваем «становиться больше, сложнее, способнее». Но адаптация устроена симметрично. Ровно так же, как создаются новые функции, старые могут быть утрачены за ненадобностью.

Эта утрата — не сбой и не регресс в уничижительном смысле. Это нормальная работа системы по перераспределению ресурсов. Зачем кормить и обслуживать то, что больше не используется? В живой природе это называется оптимизацией и происходит постоянно: мышцы атрофируются за несколько недель бездействия, а органы, утратившие функцию в масштабах эволюции (аппендикс, копчик, зубы мудрости), съёживаются до рудиментов. Направление всегда одно: невостребованное отмирает.

Но вот что важно: в природе никто не принимает волевого решения об отключении функций. Здесь оптимизацией управляет сама реальность. Дерево сбрасывает листья не по приказу, а потому что фотосинтез при минусовой температуре перестаёт быть рентабельным. Времена года сменяются не потому, что Персефона ушла к Аиду, а потом вернулась на полгода к маме. Нет никакого менеджера, который смотрит на орган и говорит: «Так, этот отдел сокращаем». Есть прямое, безжалостное давление обстоятельств и ответ на него.