Коллега

В левом кармане я все еще держал камень, зажатый в кулаке. Во мне вспыхнула ревность. Он не имеет права с ней гулять, думать о ней, смотреть в ее сторону и не имеет право выпускать из своей поганой глотки комплименты к ней.

Я достал руку с зажатым в кулаке камнем. Слегка ослабил хватку, чтобы камень лег в руке в более удобное положение. Сделав глубокий вдох, я почувствовал, как адреналин впрыснул в мою кровь. Я напряг руку, словно тетиву и дал ей волю. Моя рука совершила быстрое и точное движение. Камень ударил в затылок. Парень свалился на землю. Я ударил еще несколько раз. Тело лежало без сознания. Что я наделал? Я хотел прокричать это вслух, но не смог. Свидетелем моих страданий стали только вытекающие из глаз слезы. Неподалеку я заметил люк. Я сходил посмотреть на него. Приложив силу, я снял крышку люка. Она была очень тяжелая. На вес примерно сорок килограмм.

Мне было необходимо срочно спрятать тело того неудавшегося любовника. Весил он куда тяжелее, чем выглядел на вид. Я насилу дотянул эту дохлую тушу до люка. Свесил ему ноги вниз, а потом толкнул тело вперед. Парень провалился в люк. Мои мышцы забились от нагрузки. Я не смог вернуть люк на место. Да и черт с этим люком! Мне нужно было срочно уходить подальше, пока меня не увидел кто-нибудь.

Вернувшись домой, обо всем случившемся я записал в дневник. Мне было сложно писать из-за нервной тряски по всему телу. Я испытал самое сильное и самое невозможное ощущение. Ощущение, что я смог убить человека.

Самое главное теперь – это ждать. Ждать, что все наладится. Ждать и верить, что я нигде не наследил, надеяться, что я не погорю на какой-нибудь глупой мелочи, способной сломать мне жизнь. Никто не должен знать о том, что именно я поздно вечером убил своего коллегу из ревности и сбросил его труп в водосток.

12 ГЛАВА

Увидев коллегу, я думал, что сошел с ума. На работу неожиданно для меня объявился Федоров. Но это невозможно! Я точно помню, что убил его 19 числа прошлого месяца. Я помню это точно. Дневник и Господь – мои свидетели. Он каким-то образом сумел выжить. Как ему удалось спастись? Я нанес ему такие чудовищные увечья в тот проклятый вечер.

Собравшись с духом, я решил подойти к нему и пообщаться. Мне необходимо было выяснить, как он себя чувствует и что помнит.

Вел себя Федоров спокойно, словно месяц назад между нами ничего не случилось. Меня это настораживало. Почему он так спокоен?

– Ты где пропадал, дорогой? Давно тебя не было, – сказал я.

– Заболел, – ответил он.

– Оставьте его, – сказала женщина, пришедшая вместе с ним.

Из кабинета вышел начальник. Он подошел к этой женщине и Федорову. Передал женщине бумагу.

– Мне очень жаль. Хороший работник был. Работал недолго, но явно очень талантливый.

– Все в прошлом. Он теперь уже всё. Инвалид. У парня жизни нет, – сказала женщина. На лице у нее наворачивались слезы.

– Мне очень жаль, – сказал начальник еще раз.

– Благодарю за поддержку. Всего хорошего.

Женщина взяла Федорова под руку и повела к выходу. Федорова пришлось уволить из-за травмы головы.

– Это моя вина, – пробормотал я про себя.

Внутри меня заиграла симфония из голосов. Голос совести и голос паранойи перекрикивали друг друга.

Голос совести судил меня за то, что я совершил в прошлом месяце. Голос паранойи возбуждал тревогу в моей душе. Это все действительно происходит? Опасен ли для меня этот чудом спасшийся Федоров. Ума не приложу, как он мог спастись. Его отшибленная память настоящая или, быть может, он блефует? Следят ли за мной правоохранительные органы? Видел ли меня кто-нибудь тем вечером? Чего ждать мне от судьбы теперь? Как же иногда трудно жить в этом мире.

Ночью мне снова приснился тот ужасный вечер. Я словно смотрел на себя с третьего лица. Я наблюдал за тем, как я наношу этот удар камнем по Федорову, потом скидываю его тушу в люк. Меня сковывает от чувства паранойи, что я наследил и меня кто-то застукал за этим делом.

Я принял решение касательно Софии и моей жены. Пока что, я не буду разводиться с Катей, потому что она мне дорога. Я просто привык к ней. От Софии я пока не готов избавиться, мне не позволит моя глубокая и нежная привязанность к ней. Я хочу совершить классическую измену и не попасться жене. Нельзя, чтобы она узнала о моем маленьком секрете. Я хочу договориться с самим собой, что я поиграю с Софией, наслажусь ей, а потом наберусь сил и избавлюсь от нее и вернусь в свою настоящую семью. Хорошая измена укрепляет брак, как говорится. В глубине души я возможно понимаю, что эта сделка с самим собой глупость. София так прекрасна. Как можно найти в себе силу избавиться от этой прекрасной девушки?

Я совсем запутался.

На наших банковских счетах лежит полно денег. Мы копили на квартиру. Я в тайне снял все деньги с одного из вкладов, потому что мне очень нужны деньги на организацию моей красивой авантюры. Я тайно снял еще одну квартиру. Эта квартира предназначена исключительно для свиданий. Пусть София думает, что я живу в этой квартире. В свой дом чужую женщину не поведешь. Это очень опасно. Я завел себе новый номер телефона. Мой основной номер телефона София, к большому счастью, не знала. Главное правило конспирации соблюдено: безопасный секс – это когда любовница не знает твоего номера телефона и домашнего адреса. Удивительно для самого себя, каким словом я назвал Софию. Любовница. София моя тайная страсть, которой я хочу насладиться. Я должен просто поиграть с ней и не влюбляться в нее больше, чем есть, а ту влюбленность, что горит в сердце следует безжалостно убить.

Я обязан буду вовремя закончить эту авантюру и не потратить на похождения с Софией все деньги, иначе я никак не смогу объяснить пропажу целого банковского вклада в полмиллиона рублей.

Я пригласил Софию в гости к «себе» домой. Она согласилась. К этой встрече я подготовился основательно. Надел свежий костюм, помылся, побрился, купил две бутылки хорошего вина, купил букет хризантем в прозрачной слюде, перевязанной розовой лентой. Перед встречей я сильно волновался. Меня будоражила мысль остаться с Софией наедине. Я переживал, что она вовсе откажется от встречи. София говорит сама про себя, что она недоверчивый человек. Почему она тогда согласилась прийти на эту встречу? Может быть, она ко мне тоже что-то чувствует и поэтому сделала исключение. Особенное исключение для особенного человека. Дверь тихо щёлкнула, и София осторожно вошла в квартиру. Она остановилась на пороге, снимая шарф, огляделась. Я заметил, как её плечи чуть расслабились.

– Проходи, – сказал я. – Стол уже накрыт.

– Я сегодня настолько голодная, что могла бы съесть что угодно.

Мы прошли на кухню. На столе стояли две тарелки с пастой и чайник. София. Сев за стол напротив меня, аккуратно заправила волосы за ухо.

– Пахнет вкусно, – сказала она.

– Стараюсь, – ответил я.

Она кивнула и начала есть.

– У тебя очень тихо дома, – сказала она.

– Телевизор только шумит. А тишина помогает думать.

– А я, наоборот, люблю фоновый шум. Мне нужна музыка или радио.

Я усмехнулся.

– Тогда ты точно не сойдешь с ума в нашей редакции. У нас один только шум.

– Уже заметила.

Мы обсуждали редакционные заголовки, рабочие впечатления, странный характер нашей кофемашины. Разговор тек легко, словно мы знакомы много лет.

София подняла глаза:

– Честно говоря, я думала, что будет неловко прийти к тебе домой. Я не очень доверчивый человек. Я не пожалела.

– Я рад. Наслаждайся ужином. Сидим, как культурные люди.

– Получилось всё очень удачно, – сказала она. – Спасибо, что пригласил.

Мы продолжили ужинать. София, попробовав пасту, удивлённо подняла брови.

– Это невероятно вкусно!

– Ну, понимаешь, – начал я серьёзным тоном, – у меня вообще-то разнообразная кухня. Ты бы это узнала, если бы чаще со мной ужинала.

София засмеялась.

– Потрясающе, – сказала она. – Ты мог бы открыть кулинарную программу.

– Мог бы, – кивнул я. – Но кто тогда будет писать заголовки о всяких сенсациях?

Она покачала головой, все еще улыбаясь.

– Это приятный ужин. Пожалуй, я даже немного впечатлена.

Я поднял брови.

– Такое меня не устраивает. Для пасты – это смертный приговор.

Она засмеялась:

– Хорошо-хорошо, буду говорить точнее. Паста – превосходная. Доволен?

– Теперь да.

– Честно, Степа, мне с тобой легко. Я думала, буду здесь напряжённая, как на собеседовании.

– А я думал, что ты посмотришь на мою кухню и решишь, что я веду двойную жизнь: днём редактор, ночью – усталый мужчина, который выращивает базилик на подоконнике.

– Ты выращиваешь базилик? – хитро спросила она.

Я замер.

– Конечно нет.

Мы доели остатки пасты, и София положила вилку на тарелку.

– Спасибо за ужин.

Я сжал пальцами бокал, чтобы занять руки.

– Будем считать, что эксперимент прошёл успешно.

– Какой ещё эксперимент?

– Я проверял, не сбежишь ли ты с первого ужина.

Она изумленно посмотрела на меня.

– Значит, в следующий раз планируешь ужесточить условия?

– Возможно, – ответил я с самым невинным видом.

София мягко улыбнулась.

– Надеюсь, я справлюсь со всеми твоими испытаниями, – сказала она.

Она подняла взгляд. В нем показалась тень доверия. Я сделал пару глотков вина. Я подумал, что настало время сюрприза.

– Ты куда? – спросила она.

– Один момент, – сказал я с поднятым вверх указательным пальцем.

Я вернулся, держа руки за спиной. София насторожено посмотрела на меня.

– Что ты придумал?

– Ничего страшного, – сказал я. – Всего лишь часть моего фирменного гостеприимства.

– У тебя точно есть какая-то памятка с этими правилами. Ну и интриган!

– Ты угадала. Такая памятка у меня есть. И пункт номер четыре гласит: если моя прекрасная гостья выдержала ужин, ей положен букет.