Служба ликвидации

— Любого! Любого! — ухмыльнулся Пилат, всовывая пистолет в облегченную кобуру. — Хоть кого с копыт собьет.

Дальний свет вырвал из туманящейся темноты уходящую в лес бетонку, а на обочине вспыхнула красная окантовка «кирпича».

— Сворачиваем тут. Почти приехали, — произнес Пилат.

Подержанный «VW Transporter» воровато свернул с трассы федерального значения и, отстукивая резиной неровности стыков, уверенно покатился по плитам, с двух сторон обрамленных плотным частоколом сосен, елей и берез.

— Чего там за контора? — на всякий случай уточнил Баркас. — Склады?

— Военная часть одна, — отмахнулся Пилат. — Скоро сам увидишь.

Метров через сто возник другой «кирпич» и транспарант с предупреждением о начале запретной зоны. Рядом — пустующая будка КПП со сломанным шлагбаумом. Когда-то здесь находился «предварительный» пост, но теперь финансирование урезали, часть ужалась, пост сократили, оставив прилегавшую территорию без присмотра.

Баркас сбросил газ и перестук колес стал реже. «Военные реквизиты» посеяли в его серой душе тревогу и нехорошее предчувствие. Связываться с военными не хотелось, но отступать поздно: он уже в деле и за обещанные деньги готов испытать некоторые моральные затруднения.

— Здесь влево и на тропинку, — скомандовал Пилат, едва заметив в растительности узкий прогал.

Фургон осторожно съехал с бетонки и забурился в лес. Нащупывая колесами густо поросшую травой грунтовку, он медленно пополз внутрь. Заброшенная дорога, границы которой в свете фар лишь смутно определялись по разнородной растительности, затекала под днище, как вода в реке и шевелилась, словно живая субстанция. Путь преградил толстый ствол поваленного дерева.

Пришлось остановиться.

— Вот черт! — выругался Пилат. — Наверное ветер. Может его тросом зацепить и оттащить? А?

— Ты что! Земля сырая — провозимся до утра и сами по брюхо увязнем, — не согласился Баркас, глядя на вывороченные из земли корни.

— Тогда разворачивайся и подъезжай задом, — приказал старший. — Будем работать отсюда.

В несколько приемов Баркас развернул фургон. Маневрируя среди деревьев он максимально приблизил корму «Фольца» к преграде и остановился. Пилат спрыгнул на мокрую траву.

— Доставай вещички и потихоньку трави тельфер.

— Чего травить? — уточнил водила.

— Лебедку!

Баркас сноровисто юркнул в раскрытый проем фургона. Перешагнув через электролебёдку, прочно прикрепленную к полу, он подал Пилату сложенный трипод — конструкцию из трех алюминиевых опор, наподобие фотографической треноги, с роликовым блоком посередине. Вслед за тем вытащил небольшой металлический чемоданчик и, кофр на ремне.

Баркас взял пульт и включил «задний ход» лебедки. С ровным гудением отмоталось несколько метров блестящий троса, который водила бросил на траву.

— Осторожней, не запутай! — хмуро предупредил Пилат. Он поднял массивный крюк с фиксатором и прицепил к специальному поясу. — Трави помалу, а я пойду к месту.

Баркас врубил лебедку. С тихим жужжанием завращался барабан, разматывая серебристую струну троса.

Пилат медленно шагал по мокрой земле, пробивая темноту светом мощного фонаря и растворяясь в глубине леса. Под ногами хрустели сучья, шуршала прошлогодняя трава. На лицо лил дождь, затекая под воротник. Мокрые деревья казались черными. Где-то в чаще подала голос испуганная ночная птица, а хозяйка неба Изида бросала настороженные взгляды на крадущегося в деревьях человека на привязи.

Что ищет он в этом странном месте?

Выплыл заржавевший плакат с надпись черным по белому:

«Внимание! Запретная зона. Огонь без предупреждения».

Он не вызвал у Пилата опасливого трепета. Всё давно пришло в негодность и не может стрелять. Да и время изменилось, скинув железный занавес не только со страны, но и с военных объектов.

Метров через десять, дорога уперлась в маленькую опушку и взору открылся возвышавшийся над землей бетонный нарост с металлическим ограждением.

Это то, что Пилат искал.

— Стоп, — коротко бросил он в миниатюрную рацию, настроенную на волну милиции. Возле военного объекта нельзя выходить на связь на запрещенных частотах и тем более говорить длинно. Лучше сесть на чужой канал и, на малой мощности, использовать короткие сообщения. Эти игры старшой знал.

Трос натянулся и, остановился. Пилат подошел к ограждению и положил вещи на траву. Он открыл чемоданчик, извлек из него защитные очки и, мечту взломщиков, портативный газовый резак. Нажатие кнопки электроподжига, щелчок… искра… и на конце сдвоенной изогнутой трубочки вспыхнуло ослепительное, бело-голубое пламя. Пилат лишь отрегулировал подачу газа, добившись ровного свечения.

Замок на калитке оказался наш, родной, из «сырой» стали, а потому не выдержал даже короткого контакта с раскаленным пламенем. Мгновенно нагревшись, дужка вспыхнула бенгальским огнем и, развалилась надвое. Куски оплавленного металла упали на мокрую землю, издавая громкое затухающее шипение.

С противным скрипом калитка открылась.

Пилат вошел в огороженное, как братская могила пространство и, присел перед массивным люком. Электрический фонарь подтвердил данные предварительной разведки: люк заварен куском арматуры — это минус, но нога «человека мыслящего» не ступала сюда уже давно и это явный плюс.

Слепящее и тонкое, как скальпель хирурга пламя, въелось в стальной прут, разогревая и плавя его, словно восковую свечу. Лес осветился термитным заревом сверкающих искр, будто в этом глухом месте приземлялся НЛО. Стальной фиксатор растаял и потек, освободив люк.

Огонек резака погас. Разогретый докрасна металл продолжал светиться в темноте и шипеть от капавшей сверху воды. Запорное устройство, сработанное на совесть и долгие годы пребывавшее в состоянии анабиоза, с усилием повернулось. Люк поддался, открыв доступ в бездонный колодец. Из-под земли потащило холодным, застоявшимся воздухом и пылью. Давно, когда страна еще называлась СССР, при открывании коммуникационного люка на пульте оперативного дежурного вспыхивала лампочка и раздавался зуммер тревоги, потому что посторонние туда проникнуть не могли. В этом случае в мигавшую на плане спецсооружения точку немедленно выдвигалась вооруженная, готовая к бою группа охраны. Всеобщий развал привел к сокращению финансирования обороны и, как следствие, запущению многих инженерных объектов. На пользу обороне это явно не пошло. Луч сигнализации сломался. Люк заварили и успокоились. А потом часть ужалась и люк остался за ее пределами.

Пилат ухмыльнулся и направил свет фонаря вниз, на уходящую под землю гладкую бетонную трубу без ступеней.

— Не хило! Но нормальные герои всегда идут в обход, — процитировал он детскую песенку из Айболита—69.

Крепость цепи определяется надежностью самого слабого её звена. Единственный неохраняемый колодец оказался этим звеном. Часовые на вышках, дежурный на КПП, контрразведывательное сопровождение секретного объекта… — все псу под хвост. Все не в счет. Сложная многоуровневая система охраны пала перед обыкновенным российским разгильдяйством, обеспечив проникновение злоумышленника в кабельное хозяйство и информационным артериям объекта.

Пилат раскрыл трипод и поставил над колодцем. Трос перекинул через блок, кофр повесил на плечо, а крюком зацепил себя за «шиворот» — специальный подвес. Еще раз посветив вниз, он повис над черной бездной и, как Гагарин, коротко бросил в рацию:

— Поехали.

Лебедка привычно зажужжала, фургон качнулся, трос пришел в движение, край бетонной трубы начал медленно подниматься над головой…

Опустившись на самое дно, Пилат почувствовал под ногами твердь и подал команду в трансмиттер:

— Стоп, приехали.

Баркас остановил лебедку и, коротая время, закурил. Пилат отцепил трос и осмотрелся. Он очутился в небольшом тоннеле с десятками аккуратно проложенных по стенам кабелей. Специалисту ориентироваться в них просто: силовые магистрали легко отличить от слаботочных, городские телефонные линии от бронированных защищенных каналов правительственной связи и шин системы безопасности. Оставшиеся со времен социализма бирочки на жгутах, несли дополнительные подсказки желающим.

Освещение не работало, но воды не видно, что являлось признаком хорошей гидроизоляции. Только в середине и в самом конце тоннеля, будто в фотолаборатории, едва светились лампочки красного цвета. Откуда они тут…

Шаги резонировали и отражались от бетонных стен, многократно повторяясь. Необычно густая, непроницаемая тишина давила на уши и затекала под одежду неприятными колючками. Холод, как в погребе. Тишина, как в могиле.

Обнаружив коммуникационный щит, Пилат открыл кофр с аппаратурой и принялся за работу. Зачем пытаться проникнуть к защищаемым ресурсам через защитные средства, когда их можно обойти. Тихо запищал портативный компьютер, запустилась программа анализа защищенности Sekret Scanner. Черное тело бесконтактного съемника легло на информационную шину системы безопасности объекта. Почувствовав сигнал, как ток крови в аорте, заморгал зеленой точкой готовности.

Мастер взял первый аккорд.

Длинные тонкие пальцы заплясали на клавиатуре, исполняя канкан и выбивая из окошек и рамочек экрана колонки цифр. Страшные, остекленевшие глаза оператора завороженно всматривались в монитор, отражая призрачное голубое свечение. Пространство расширилось до виртуально-бесконечного. Казалось, что темнота отступила и Пилат шагнул в четвертое измерение пространства. В интерьере бетонного тоннеля, освещенного лучом фонаря, да светом компьютерного монитора, его глаза казались безумными.

— Та-ак… — пробурчал взломщик. — Что у нас с межсетевым экраном… Так… Разрешен 25-й и 80-й порты…

С тонких губ слетела снисходительная ухмылка.

— Тоннели используются не только в метро. Будем работать в рамках разрешенного протокола…

Странная манера говорить в пустом помещении.

Танец пальцев закончился. Компьютер притих, перейдя в режим ожидания. Пилат взглянул на светящийся циферблат часов и тихо выругался. Проверка системы безопасности и смена суточных кодов должна была начаться минуту назад, но что-то не начиналась.

— Какого черта! Неужели они изменили график? — опасливо проговорил он.

Прошло минут десять, когда компьютер призывно пискнул и заскучавший экран ожил. Началась работа, пошла информация. Огонек на чувствительном датчике стал красным. С центрального компьютера по шине шел опрос контроллеров допуска. Короткие кодовые посылки летели по проводам в разные концы охраняемой территории, устанавливая новые суточные пароли. В этот момент, длившийся всего несколько минут, а может быть секунд, локальная сеть была беззащитна и уязвима для проникновения. И, Пилат грубо вторгся в её виртуальное пространство, словно насиловал… Он испытывал ни с чем не сравнимый кайф, потому что схлестнулся с одной из самых защищенных сетей в мире. Целые научные институты ФАПСИ с тысячами сотрудников работали над тем, чтобы систему было невозможно вскрыть и, теперь, он, Пилат, специалист высшего класса, перед которым пасовали сети многих учреждений и лучших банков, покажет всем на что он способен…

Секунды, сыпались словно капли дождя, собираясь в минуты. Напряжение на максимуме. Быстродействующий процессор ноутбука нещадно грелся и, только человеческий мозг по-прежнему оставался самым совершенным процессором, способным контролировать работу натовского Супер Пентиума.

Как только коды были благополучно сняты, Пилат вбил в память сервера сети реквизиты несуществующих карточек-пропусков и, вышел из игры, словно комар вытащил из кожи жертвы острый хоботок.

Зацепившись за трос, подобно альпинисту или мойщику окон, Пилат отправился в обратный путь. Серое, окаменелое нутро бетонного колодца неторопливо опускалось в черноту. Над головой едва различалось прикрытое ночным небом отверстие с песчинками редких звезд. Лунный свет отражался в натянутом, как живая струна, стальном тросе.

Вдруг, движение замедлилось и… прекратилось. Пилат повис над многометровой преисподней, между жизнью и смертью. Пять метров вверх и неизвестно сколько вниз. Гладкая труба и никаких скоб или лестниц.

Трос въелся в поваленное дерево и, достигнув сучка, заклинился. Лебедка натужно напряглась и потащила фургон. Баркас запаниковал.

— Чего у тебя? — голосом Пилата угрожающе выплюнула его рация.

— Трос заело! — испугался Баркас. — Уже смотрю… Щас…

Он подбежал к дереву и осветил врезавшуюся в ствол натянутую сталь. Выяснив причину, Баркас метнулся к машине и вернулся с топором. Сантиметр за сантиметром он вырубал древесину, освобождая трос.

Вдруг, топор соскользнул и ударил по блестящему фалу. Пилат почувствовал толчок.

— Что у тебя? — прошипел он, заподозрив подельника в измене.

С громким звоном топор отскочил от каленого троса. Отточенное лезвие чернело свежей зазубриной.

— Все в порядке, — заверил Баркас. — Сейчас поедем.

Он вскочил в распахнутое нутро фургона и вдавил кнопку. Лебедка отозвалась ровным размеренным жужжанием. Подъемник заработал.

Баркас перевел дух.

— Стоп, — торопливо скомандовал Пилат, едва не стукнувшись о блок.

— Ну что? — спросил помощник, когда старший вернулся к машине.

— Нет проблем. Была такая передача, «Снято» называлась. А у тебя что было? — поинтересовался Пилат, так посмотрев на подельника, что у того мороз по коже побежал.

— Фигня — трос деревом заело, — как можно спокойнее ответил Баркас.

— А—а… — многозначительно протянул Пилат и с серьезным выражением лица предупредил: — Если еще раз у тебя что-нибудь заест, я тебя убью. Понял?

Баркас кивнул. Он и сам был не из робкого десятка, лохов на гопник брал, срок мотал, за себя постоять умел, но почувствовав исходившую от Пилата могильную угрозу, поверил ему на слово, не решившись возразить. Баркаса нанял Пилат, а деньги нужно отрабатывать. Все по понятиям и справедливости.

Убрав оборудование, Пилат устроился в машине и, снова запустил компьютер. Чистая пластиковая карта с микрочипом легла в щель программатора. Электронный мозг «зашил» в неё сворованный код персонального доступа и, готовый «круглосуточный» пропуск лег в карман Пилата.

Половина дела сделана.

Фургон тронулся, но размокшая земля не хотела его выпускать. Колесо провалилось в яму и забуксовало. Протектор срывал скользкую траву, гудел, кидал жирную глину, все глубже зарываясь в землю. Машину пришлось толкать. Пилат навалился сзади, а вспотевший от напряжения Баркас работал педалями, раскачивая фургон взад—вперед.

Минут через десять им удалось выбраться и вернуться на бетонку.

Въехав на освещенную прожектором плешь перед КПП, фургон уперся в автоматические ворота и остановился. Из кирпичной будки выплыл зевающий солдат со штык—ножом на отвисшем ремне и заинтересованно уставился на «Transporter».

Лет десять назад этот секретный объект стоял на особом контроле, а постороннему человеку даже приблизиться к «запретке» было невозможно. Несколько рубежей инженерной охраны являлись непреодолимым препятствием для заблудившихся грибников и иностранных шпионов, а автоматические пулеметные установки ставили крест на самой мысли о проникновении на секретный объект. Однако, чаще всего под пулями автоматов гибли никакие не шпионы, а дикие животные, по незнанию забредавшие в «гиблую зону».

С перестройкой, запомнившейся всем сдачей высшими политиками государственных секретов американцам, и ельцинской эпохой накопления (читай разграбления), доведшей военных до полного обнищания и падения к подножию социальной лестницы, на затерянную в подмосковных лесах станцию управления орбитальной группировкой предупреждения о ракетном нападении по ночам начали наведываться «темные» личности. То начинающие сутенеры дешевых девочек «дедам» подвезут, так сказать, на развлечение после отбоя. То кавказцы травку подгонят. То местные девчонки кадриться придут, а то бабки из окрестных деревень водку или самогон солдатам продадут… Все они доставляли офицерам и охране массу хлопот, но ничего поделать с этим злом было невозможно. Однажды часовой проявил бдительность, положил наркоторговцев на бетон и продержал так до приезда наряда, однако через несколько дней был вызван на КПП и жестоко избит неизвестными…

Офицерам тоже искать неприятностей не хотелось, поэтому режим секретности, как-то постепенно притупился и до былого уровня уже не дотягивал, как и повалившийся кое-где забор. Все изменилось и так называемая демократия обернулась не торжеством закона, а беспорядком и всеобщей разрухой. Так что неурочному приезду незнакомой машины дежурный по КПП рядовой Архипкин не очень-то удивился: многие тут по ночам шляются. Архипкин у начальства давно на заметке — выпить не дурак, а сегодня у него законный повод — день рождения. И как на зло в наряд поставили. Водку вечером кто-то прямо к КПП привез. Чего ж не выпить, когда впереди еще целая ночь. Командир новый, говорят полный дурак. Только ходит чистоту проверяет и все красить заставляет. Но по ночам не шастает, так что бояться некого.

— Сиди спокойно и не дергайся, — велел напарнику Пилат и, небрежно просунул руку в окно. — Мы из Главка, Ремонтники, — улыбнулся он и, предвосхищая неуместное любопытство солдата, вставил пластиковую карточку в щель контроллера. Над воротами вспыхнул зеленый сигнал, а створки начали неторопливо сдвигаться, освобождая проезд. — Чего там у вас «в яме» — опять «мозги» накрылись?

Рядовой Архипкин, разумеется, не мог знать, что и где у них накрылось, но понял, что приехали «свои» — ремонтники. В «яму» часто кто-нибудь приезжает, то проектировщики из института, то чины из Генштаба, то компьютерщики из Москвы. С введением в действие системы допуска действия дежурного по КПП сводились лишь к простому наблюдению за срабатыванием датчика. Для исключения человеческого фактора все остальное делал компьютер. У всех «своих» имелись пластиковые карточки, а «чужие» заказывали пропуска заранее или въезжали по указанию начальства. Бдительность рядового Архипкина была усыплена не только водкой, скорым дембелем и наличием у незнакомцев в черной форме «включенной» идентификационной карточки, но и знанием последними местного жаргона, по которому «ямой» называли подземный бункер с системой управления, то есть, с «мозгами», поэтому солдат лишь махнул:

— Проезжай…

О прибывшей машине он не стал сообщить дежурному по части, чтобы тот не заявился на проверку и не учуял запах. Этим Архипкин нарушил еще один пункт Устава, подтвердив версию о том, что всеобщее разгильдяйство растет не только сверху вниз, но и в обратном направлении.

Синий фургон тронулся и уверенно покатился по слабо освещенной территории части — всем желающим лампочек не хватало.

Часовой на вышке видел проехавший от ворот КПП автомобиль, но, полностью положившись на Архипкина и электронику, лишь индифферентно наблюдал за двигавшимися по стенам построек световыми пятнами фар. Он думал о скором дембеле и своей девушке Вале, которая самоотверженно ждала его в далеком Саратове, почти сохраняя верность.

Полководческое мастерство Пилата заключалось в том, что задуманная им операция должна была пройти не только без единого выстрела со стороны охраны, но даже без тени подозрения.

Идеальный план испортил Баркас.

Миновав столовую и котельную, машина притормозила около входа в подземный бункер. Подельники одели маски с прорезями для глаз, тонкие матерчатые перчатки и выдвинулись вперед. Бронированная дверь бункера, выдерживающего прямое попадание авиационной бомбы или, даже, ядерный взрыв, слегка задрожала и начала открываться. Искусно сработанная карточка доступа открыла дверь с той же легкостью, с какой подогнанный ключ отпирает хорошо смазанный замок. Вот для чего понадобилось мастерство Пилата. Вскрыть бронированные двери «насильно» просто невозможно, а изнутри их не откроют хоть министру обороны, не согласовав вопрос со штабом полка или, даже дивизии с Генштабом. После герметичного шлюза со второй дверью с уплотнителем, они вышли на площадку и по гулкой винтовой лестнице, опустились под землю. Баркас напряженно отсчитывал шаги, пока не сбился на второй сотне.

Ему показалось, что они дошли до центра земли.

Отдышавшись, налетчики ворвались в главный операционный зал с длинными пультами и огромным цветным экраном в полстены с изображением Земли в окружении тонких колец — орбит космических объектов. В шкафах и стойках с аппаратурой жужжали вентиляторы, сливаясь в общий гул, компьютерные мониторы светились разными цветами, выдавая таблицы данных и что-то еще. Офицеры сидели за столами, негромко переговаривались и смотрели на мерное мелькание экранов.

Дежурная смена несла боевое дежурство.

— Всем внимание! — громко крикнул Пилат, подняв над головой оружие. — Мы из ФСБ! Всем поднять руки и сидеть на местах! При любом неподчинении стреляем сходу!

Капитан, сидевший у заставленного телефонами стола, удивленно уставился на возбужденных незнакомцев в масках, вооруженных пистолетами с глушителями и, пытался сообразить, что происходит. Ход рассуждений был прост: раз эти двое прошли на особо охраняемую территорию и попали в укрепленный бункер, значит, у них есть все пропуска и допуски. Нестандартное оружие специального назначения так же косвенно подтверждает принадлежность парней к спецслужбе. Но почему они здесь и что все это значит? Переворот, смена руководства, предательство?..

Ответа не находилось.

— Предъявите документы, — требовательно произнес капитан.

— У тебя что — со слухом плохо! — скривился в ухмылке Баркас.

— Я должен доложить дежурному, — равнодушно ответил капитан, действуя по внутриведомственной инструкции и, чисто механически потянулся к аппарату с латунным гербом.

В два прыжка Пилат подскочил к нему и, с поворотом выбросив ногу вперед, врезал рифленым ботинком офицеру в живот. Нелепо вскинув руки, оглушенный острой болью капитан опрокинулся. Перевернувшись через голову, он свалил со стола аппарат и, согнулся на полу.

— Вяжи его! — сухо приказал Пилат, держа под прицелом четверых офицеров дежурной смены.

Коренастый Баркас навалился на капитана и, заломив ему руки за спину, сноровисто перехватил запястья упаковочным скотчем.

— Всем выйти из-за столов и сесть на пол! — снова подал голос Пилат, недвусмысленно потрясая пистолетом. — Быстро, я сказал!!!

Офицеры недоуменно вращали глазами, ища совета друг у друга. Ничего не понимая, они подчинились силе оружия: подняв руки, они послушно вылезали из-за пульта. Только никто из них не желал опускаться на колени. Чувство собственного достоинства не позволяло.

— На пол!!! Козлы!!! Не ясно, что ли!!! — страшным голосом заорал Пилат и, внезапно, ударил ближайшего к нему офицера по голове рукояткой пистолета. Тот обвалился, как подкошенный. Ломаная красная струйка разрезала щеку надвое.

Непослушных больше не наблюдалось. Военные попадали на пол, а Баркас методично связал их скотчем.

Часовой на вышке, многочисленная охрана объекта и обманутая электроника даже не догадывались, что сердце и мозг системы оповещения страны о ядерном нападении, так надежно упрятанной под многометровой толщей земли оказались в руках террористов.

— Вы догадались что мне от вас нужно? — громко произнёс Пилат, обращаясь к плененным военным. Те лишь недоуменно жали плечами. — Мне нужны координаты орбит спутников, протоколы обмена системы, рабочая программа и транскодер. Короче — все!

Только теперь военные запоздало поняли, что налетчики никакие не фээсбэшники, а… Даже не понятно кто. Бандиты? Да. Но разве могут интересовать бандитов сверхсекретные протоколы обмена и коды спутниковых каналов? Хотя нынешние бандиты, кажется уже интересуются всем: от ларьков до банков, от рынков до военных заводов, от золотых приисков до атомных бомб…

Страна криминала. Пагода прогнивших «крыш».

Но кто эти люди? Вражеские диверсанты? Вряд ли. Диверсанты — это когда война. Внешней войны Россия не ведет, а при нынешнем положении дел, совсем не обязательно проникать в секретный бункер станции управления спутниками. Много других незащищенных объектов, тонны хлора у «водопроводчиков» и аммиака у «мороженщиков». Если их взорвать — Москва задохнется, и никакая гражданская оборона или МЧС не помогут.

Террористы? Из той же оперы. Только при совершении теракта «нормальные» террористы руководствуются максимальным количеством жертв и политическим резонансом, а тут всего четыре офицера военно-космических сил. Ни то, ни сё.

Иностранные разведчики? Но режимные объекты охраняются настолько плохо, а их сотрудники получают такие смешные жалования, что охотникам за чужими секретами не составит большого труда заагентурить кого-то из персонала и вытянуть из него все что нужно. Причем это не обойдется им слишком дорого. Кроме того, нравы граждан теперь не те, патриотизм в шкале ценностей стоит на последнем месте, и многие согласны на добровольное сотрудничество хоть с чертом, лишь бы на хорошей коммерческой основе. «Инициативников1[1]» хоть пруд пруди.