Апгрейд Феникса

В начале февраля мы вышли из порта Санта‑Крус‑де‑Тенерифе, взяв курс к островам Зелёного Мыса. Через неделю зашли на остров Сал в Кабо‑Верде: пополнили запасы свежих овощей, фруктов и воды, а затем легли на западный курс, используя Северо‑Экваториальное течение и устойчивый попутный ветер.

Впереди оставалось примерно 3300 миль. При благоприятной погоде мы планировали достичь цели через две недели. Но примерно через десять дней, опасаясь попасть в шторм, сменили курс и ушли на юг.

Ещё через неделю мы находились в 20 милях от берега — на траверсе границы Бразилии и Венесуэлы. Двигаясь в нейтральных водах, параллельно берегу, взяли направление на северо‑запад.

Я не могу вспомнить, какого числа это произошло. Ночью, когда я отдыхал после вахты, на яхту напали. Эту историю я не стану подробно повторять — вы её уже знаете.

Четверть часа, ушедшую на этот рассказ, инспектор слушал внимательно, не перебивая. Он периодически что‑то записывал в блокнот, изредка поднимая взгляд на Алехандро. Наконец, почесав свой лысеющий затылок, начал задавать вопросы:

— Расскажите мне об Элен: возраст, место проживания, где она родилась. Мне нужна исчерпывающая информация о пропавшей женщине и её родственниках.

— Элен Гусефф — родилась, как она рассказывала, в Советском Союзе в 1963 году. Её первый муж был физиком‑ядерщиком, и вместе с ним в 90‑х она эмигрировала в США. Они жили, где‑то рядом с Чикаго, кажется, в Авроре. Муж работал в исследовательском центре Фермилаб, а она, не имея тогда рабочей визы, воспитывала дочь и была домохозяйкой.

— Простите, вы сказали — 1963‑го года рождения? То есть ей 57, а вам 33? — Джей Гупта вопросительно посмотрел на Алехандро.

Тот улыбнулся, попросил у испектора смартфон, полистал немного и показал инспектору фото: на снимке мужчина обнимал красивую стройную блондинку лет тридцати пяти.

— Это мы с ней в Париже. Цифры в паспорте — это всего лишь цифры…

— Сохраните мне её фотографии — без головных уборов и очков, — попросил инспектор. — Продолжайте.

— Не могу сказать точно, в каком году и в чём была истинная причина, но в конце 90‑х Элен развелась с первым мужем, объяснив это тем, что любовь прошла. К тому времени она уже получила американское гражданство и довольно быстро вышла замуж за Майкла Хальбватера — успешного бизнесмена, занимавшегося международной торговлей металлами. С ним она официально рассталась лет семь назад, с крайним нежеланием вспоминая эти абьюзивные отношения. Три года назад мы познакомились в Канкуне — я уже об этом рассказывал.

— Перечислите, пожалуйста, чем владела миссис Гусефф. Постарайтесь вспомнить все её активы подробнее. Мы это выясним сами, но на это уйдёт время, а это, сами понимаете, важно.

— На её счетах примерно 100 миллионов долларов — часть в акциях, что-то в биткоинах, часть на депозитах и в других ценных бумагах. Дата центр, рыбоводный завод по производству осетровой икры. Есть дом в Иллинойсе, пентхаус в Чикаго и вилла в Майами, несколько автомобилей.

— Вы говорили, что оказывали ей помощь в бизнесе. В чём она заключалась?

— Я возил её на машине, сопровождал на переговорах…

— Понятно, — с улыбкой, в которой сквозила едва заметная издёвка, прервал инспектор.

— Каких её родственников вы знаете? Были ли у неё враги? Кто знал, что богатая леди на яхте пересекает океан?

— У неё нет родственников в Америке. Была взрослая дочь, но она погибла при неизвестных мне обстоятельствах до нашего знакомства — ходили разговоры о том, что она попала под случайную пулю в Детройте. О врагах я никогда ничего не слышал: Элен была очень добродушным человеком. О нашем путешествии знала её подруга Натали — они периодически созванивались.

— У вас был заключён брачный контракт?

— Да, у нас заключён брачный контракт, по которому я не являюсь наследником. И мне не нравятся подобные вопросы — они заставляют думать, что вы меня в чём‑то подозреваете, — с возмущением произнёс Алехандро.

— Простите, у меня такая работа, — спокойно ответил Гупта.

Инспектор задал ещё несколько уточняющих вопросов: телефоны, адреса, имена людей из окружения жены, которые могли быть известны Мендесу. Затем попытался выяснить что‑то о капитане Жероме, но Алехандро не смог дать никакой информации — он просто ничего о нем не знал.

Примерно через час полицейский закрыл записную книжку, ещё раз пристально посмотрел на молодого мужчину и, кивнув, покинул палату.

Сразу после его ухода появилась медсестра с капельницей. Измерив давление, она сказала, что нельзя так сильно волноваться. Подключив трубку к катетеру и отрегулировав скорость поступления лекарства, медсестра продолжила что‑то болтать о необходимости проинформировать доктора и исключить подобные посещения, волнующие пациента.

Глава 4. Воспоминания Алехандро.

(март 2020 / июль 2003)

Алехандро почти не слушал медсестру. В другой ситуации он бы с удовольствием пофлиртовал с молодой сестричкой в коротком халатике, верхняя пуговка которого совершенно случайно расстегнулась. Но сейчас он был погружён в размышления о прошедшей беседе. Память, растревоженная инспектором, всколыхнула целый рой воспоминаний, которые, словно в калейдоскопе, рисовали разные картины в его голове…

Ему было шестнадцать. Наступили летние каникулы. Отец полетел по делам на неделю в Мехико и взял его с собой. Но через два дня случилась глупая ссора — и юноша вечерним самолётом был отправлен обратно в Монтеррей.

Алехандро подъехал на такси к дому. Там никого не было. Мать, вероятно, на дежурстве — звонить он не стал. Открыл дверь своим ключом и сразу прошёл в спальню на втором этаже. Он хотел заснуть, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг ссоры с отцом, обиды жгли изнутри.

Через несколько минут он услышал, как к дому подъехала машина. Затем — мамин смех и какой‑то незнакомый мужской голос.

Алехандро лежал на кровати. Первая мысль — спуститься и посмотреть, кто у них в гостях. Но что‑то его остановило. Его охватила тревога, под ложечкой засосало. Что это? Страх? Обида? Мама с чужим мужчиной?

«Нет, похоже, ты становишься свидетелем какого‑то преступления», — пронеслось в голове. Внутренняя дрожь охватила всё тело. Он замер и стал прислушиваться к звукам снизу, из столовой.

Включился телевизор — звучала какая‑то развлекательная программа. Периодически сквозь музыку доносились бархатный женский и низкий мужской смех.

«Сейчас я выйду и напугаю их своим появлением, сейчас, сейчас…» — мысленно твердил он, сжимая кулаки.

«Tal vez será…» — пел в телевизоре Рики Мартин о грустной любовной истории. Слова песни странным образом перекликались с чувствами Алехандро: «Tal vez llegué tarde, ya no hay nada que hacer…» («Возможно, я опоздал — уже ничего не исправить…»).

Он тихо открыл дверь спальни и твёрдым шагом быстро спустился на первый этаж.

В гостиной на столе стояли две открытые бутылки — с вином и текилой, бокалы, фрукты, закуска. По комнате витал запах алкоголя и чего‑то сладкого, незнакомого.

Алехандро даже не понял, как в его руке оказался нож. Он крепко сжал рукоятку, левой рукой схватил бутылку с текилой и сделал несколько больших глотков из горлышка. Напиток обжёг горло. Отбросив бутылку, он направился к гостевой спальне рядом с прихожей. Путь туда указывала разбросанная по полу женская и мужская одежда.

Перед самой дверью он остановился на мгновение. В этот момент телевизор выключился, и в полной тишине он услышал за дверью мамины стоны.

Что‑то в его голове переключилось. Днём он поссорился с отцом — улетая, упрекал его за жадность, отсутствие любви и проклинал на чём свет стоит. А здесь, за дверью, — его мама. Та самая, что до двенадцати лет водила его по воскресеньям в Монтеррейский собор. Он вспомнил ажурные колокольни, которыми любовался в детстве и её слова о том, как важно соблюдать божьи заповеди: не лгать, не воровать, не убивать, не прелюбодействовать.

Юноша простоял ещё несколько минут. Звуки за дверью утихли. Голова кружилась — то ли от выпитого алкоголя (до этого он пробовал только пиво и вино), то ли от всех этих странных событий.

Отбросив нож, он медленно, словно побитая собака, побрел наверх в свою спальню. Там рухнул на кровать. Перед глазами возник отец, когда‑то обсуждавший с кем‑то из друзей аспекты семейных проблем с медицинской или биологической точки зрения:

— Ревность активирует в мозге ключевые системы, отвечающие за стресс, привязанность и вознаграждение. Кортизол[13] приводит к чувству тревоги и даже паники — мы чувствуем, как учащается пульс, повышается давление. Выброс адреналина даёт прилив энергии, дрожь, напряжение в мышцах, нацеливает наше внимание на угрозу, на страх потери… И вот вам новый Отелло.

Эти слова, случайно услышанные, когда‑то, всплыли в сознании, но многое из них оставалось непонятным для затуманенного мозга Алехандро. Через несколько секунд он полностью отключился.

Утром позвонила мать. Её голос звучал взволнованно:

— Почему и когда ты улетел из Мехико?

— Прилетел сегодня утром, — коротко ответил Алехандро. — Поссорился с отцом.

Мать помолчала, затем, уже более спокойным тоном, сказала:

— Сегодня ночью я буду дежурить в клинике.

Алехандро принял эту информацию с полным безразличием. Он положил трубку и, помедлив, спустился в столовую. Там уже был наведён идеальный порядок. Завтракать не хотелось.

Он достал телефон и набрал номер своего старшего друга. Карлос ответил в привычной для него манере:

— Какого чёрта?

— Выпить хочешь? — предложил Алехандро.

— О, малыш взрослеет! — рассмеялся Карлос. — Может, травки захватить?

— Ползи ко мне, дома никого, — усмехнулся Алехандро.

Через полчаса Карлос уже входил в дом. Оглядевшись, он присвистнул — он был здесь впервые.

— Сеньор Мендес неплохо настриг бабла, ковыряясь в письках местных лохов, — хмыкнул он. — Зря ты отказываешься от идеи учиться на доктора.

— Не моё это, — пожал плечами Алехандро.

— Лично я не хотел бы заглядывать в глотки и ковыряться в чужих задницах, — продолжил Карлос, — разве что гинекологом с узкой специализацией по дефлорации богатеньких дочек, — мерзко заржал он.

Парни выпили по банке пива, выкурили косяк. Лёгкая эйфория расслабила мышцы, разморила сознание — и вскоре оба уснули, сидя у телевизора на диване.

Проснулись они через пару часов, почувствовав голод. Решив, что пора подкрепиться, друзья отправились в ближайший «Такос Ориноко». Там они заказали по буррито и запили их колой, оживлённо обсуждая планы на вечер.

Насытившись, парни решили выбраться в город в поисках развлечений. Карлос остановился у ворот гаража и вопросительно посмотрел на Алехандро:

— А тебе папаша тачку не купил в честь окончания десятого класса?

— Нет, — загадочно улыбаясь, покачал головой Алехандро. — Сказал, после двенадцатого, если поступлю в универ.

С этими словами он нажал на кнопки кодового замка. Гаражная дверь с гулким шумом уползла под потолок. Внутри, рядом с серебристым отцовским «Лексусом», стоял чёрный мотоцикл «Сузуки Бандит 250» — компактный, мощный, с блестящим хромированным рулем и агрессивной посадкой. Карлос окинул его жадным взглядом.

— Вау! Он купил тебе байк?! Мне бы такого папашу… А то мой слинял, оставив мамку с тремя пацанами, прихватив последние бабки и все свои шмотки. Дашь прокатиться? — с завистью в голосе воскликнул Карлос.

— Да ты даже на велосипеде толком не научился, — с чувством редкого превосходства ответил Алехандро, протягивая ему второй шлем.

Они оседлали «железного коня», и под восторженные крики Карлоса помчались навстречу приключениям. Ветер свистел в ушах, фары встречных машин мелькали вдалеке, а город раскинулся перед ними, полный вечерних огней и обещаний.

Было около девяти вечера. Жара спала, и можно было в полной мере насладиться вечерней прохладой. Друзья бесцельно мотались по улицам, пока не добрались до Пасео‑Санта‑Люсия. Оставив байк на стоянке, они продолжили прогулку пешком.

— Слушай, амиго, — начал Карлос, засовывая руки в карманы. — Я собрался линять из Нуэво‑Леона. Мне бы достать двадцать штук песо — и я хоть завтра уезжаю в Тихуану. Там есть знакомый чел, который подкинул идею, как зарабатывать столько же каждый месяц. Сто процентов дохода от инвестиций в месяц, представляешь?!

Алехандро не сильно вникал в экономические расчёты друга — он догадывался, какой бизнес‑план ему предложили. Мысли юноши были заняты другим: он хотел было рассказать Карлосу о вчерашнем вечере, но передумал, представив его реакцию и едкие комментарии.

Они присели на скамейку в парке. Карлос пару раз безрезультатно попытался подкатить к гуляющим девушкам, затем закурил сигарету.

— Надо бы заглянуть в «Джентльмен‑клуб», — мечтательно произнёс он. — Навести шороху среди местных стриптизёрш…

Он бросил взгляд на Алехандро и тут же скривился:

— Хотя с таким молокососом меня туда не пустят. — Карлос сплюнул на тротуар, щелчком отправил окурок в сторону проходящего бездомного старика и начал что‑то напевать себе под нос.

— Ну что, амиго, — хлопнул он друга по плечу, — едем на дискотеку? Сегодня суббота — может, снимем пару девчонок, повеселимся.

— Едем, — кивнул Алехандро. Он достал из кармана несколько купюр, пересчитал. — Должно хватить на два билета и небольшую выпивку.

Ровно в 23:00 они подъехали к недорогому клубу, где обычно тусовалась молодёжь. Фейсконтроль преодолели с небольшими сложностями — охранник долго разглядывал их, но всё же пропустил. Сдав шлемы на хранение, друзья расположились за небольшим столиком вместе с приятелями Карлоса.

Музыка представляла собой смесь мировых поп‑хитов и зажигательных латиноамериканских мелодий. Клуб располагался в старом ресторане, построенном в стиле колониальной архитектуры. Танцпол находился во внутреннем дворике под открытым небом, освещённом цветомузыкальными стробоскопами, лазерами с многолучевыми эффектами и прочими атрибутами ночной жизни.

Несмотря на ослепляющую технику и шумную атмосферу, Алехандро сразу заметил за соседним столиком трёх своих одноклассниц. Среди них была она — Миранда, мечта его грёз. Она пришла в их школу в девятом классе и сразу влюбила в себя почти всех парней. Он хорошо помнил тот день: её улыбка, лёгкий смех, уверенность в каждом движении — всё это будто магнитом притягивало взгляды.

Сердце Алехандро забилось чаще. Он замер на мгновение, не зная, что делать — подойти или остаться на месте. Карлос, заметив его замешательство, толкнул локтем в бок:

— Чего застыл? Пошли поздороваемся!

- Давай чуть позже!..

Алехандро отвлёкся от своих мыслей, когда медсестра пришла снимать капельницу. Она принесла обед — он всё съел, хотя сначала казалось, что аппетита нет. После обеда он уснул: капельница и еда сделали своё дело.

Проснулся с чувством, что ему нужно вспомнить что‑то важное. Но вместо важного в памяти снова всплыли события семнадцатилетней давности…

…На дискотеке гремела музыка, сверкали разноцветные прожекторы и стробоскопы. Через час после начала танцпол ожил: девушки, словно сошедшие с рекламы бразильского карнавала, двигались в такт ритму — смелые, яркие, большинство в коротких шортах или юбочках и разноцветных топиках. На юношах одежды было чуть больше, но разнообразия тоже хватало: кто‑то нарядился в костюм марьячи, другие изображали техасских ковбоев, но большинство всё‑таки выбрали цивильное — брюки с рубашкой или, на худой конец, джинсы с футболкой.

Алехандро больше не пил — опасался потерять права на байк. Он наблюдал за Мирандой: она потягивала через соломинку маргариту, что‑то оживлённо обсуждала с подругами, звонко смеялась, а услышав понравившуюся мелодию, в общей стайке спутниц срывалась из‑за стола на танцпол.

Девушка, подхваченная ритмом, двигалась стремительно, порывисто, с каждым движением отдаваясь музыке без остатка. На ней были серебристые блестящие шорты и тёмно‑синий топик — в мигании софитов одежда сияла, превращая её в неземное существо. Изумительно красивое лицо, озаренное широкой улыбкой, ликовало: она не просто танцевала — она праздновала мгновение, заряжая энергией всех вокруг.

Её танец — коктейль из страсти и грации. Плавные движения плеч создавали волну, которая перетекала к груди, бёдрам, коленям. Затем — стремительный поворот, заканчивающийся изящным наклоном. Ступни чётко отбивали ритм, колени слегка сгибались в импровизированных «пружинках», а руки то обвивали тело, то распахивались, как крылья. Она использовала тесное пространство вокруг неё: скользила по полу, делая не широкие шаги, иногда присаживалась, чтобы в следующий момент взметнуться вверх извиваясь как змея.

Парни, привлечённые этой мощной харизмой, пытались приблизиться к ней, чтобы составить пару. Но тут появлялся высокий, широкоплечий громила с квадратным лицом и фигурой, будто он только что сошёл с поля после матча по американскому футболу, не сняв защитную экипировку. Одним своим грозным видом он быстро освобождал пространство вокруг танцующей красотки. Он пытался взять её за талию, но она одаривала его улыбкой и убегала к своему столику. «Футболист» иногда подходил к ней и что‑то с жаром шептал на ухо — она лишь крутила головой, не поддаваясь на уговоры.

Алехандро снова вспомнил, как отец говорил с друзьями о женской избирательности:

— В юном возрасте, когда девушки только входят в фертильный период, их привлекают альфа‑самцы: сильные, агрессивные, брутальные. Часто по ошибке им нравится развязность и наглость. С возрастом альфу они наделяют умом, богатством. А когда фертильность угасает, их начинает привлекать молодость, ум и нежность. Конечно, все женщины разные, но когда они поддаются не разуму, а порыву…

Размышления юноши были прерваны — он почувствовал, как кто‑то тянет его за руку. Это был Карлос. Друг вывел его из клуба и представил двум девушкам.

— Эти крошки берут нас с собой, — с энтузиазмом объявил Карлито. — Я обещал угостить их травкой. Сара на машине, — он указал на старенький «Фольксваген Жук». — Я еду с ними, а ты на байке следуй за нами.

— Прости, амиго, мне нужно задержаться, — покачал головой Алехандро.

— Ну смотри, как знаешь, — усмехнулся Карлос. — Если через полчаса не позвонишь, то пролетел. Я и один с ними справлюсь, — не скрывая бахвальства, добавил он

Алехандро собрался вернуться к танцполу, но на входе в клуб чуть не столкнулся с Мирандой.

— Привет, Мира! — улыбнулся он.

— Привет. Закурить есть? — коротко бросила она, скользнув по нему взглядом.

— Сейчас посмотрю, — отозвался Алехандро и направился к мотоциклу. Он открыл бокс для шлема и достал начатую пачку сигарет.

— Это твой? — с любопытством спросила девушка, переводя взгляд с мотоцикла на Лехо. Не дожидаясь ответа, добавила: — Не ожидала!

Она помнила, как примерно год назад этот смазливый ботаник неловко подкатывал к ней и был отшит без объяснений. Теперь же перед ней стоял уверенный парень на мощном байке — и это вызывало интерес.

Они выкурили по сигарете, перебросившись парой ничего не значащих фраз. В воздухе повисло едва уловимое напряжение — смесь воспоминаний, любопытства и чего‑то ещё, пока неясного.

— Прокатимся? — осмелился предложить Алехандро, стараясь скрыть волнение.

— Давай, только схожу за вещами и предупрежу подруг, — после короткой паузы согласилась Миранда.

Юноша забрал шлемы и через пару минут увидел Миранду — она лёгкой походкой спешила к нему. На ней была короткая куртка под цвет шорт, синяя сумочка на ремешке перекинута через плечо. Алехандро, протянув ей шлем, быстро уселся на байк. Девушка устроилась позади, обхватив его руками за талию.

В это время из клуба выбежал квадратный парень, озираясь вокруг, но Лехо уже крутанул ручку газа — и Сузуки сорвался с места.

Они мчались по городу среди моря огней. Мотоцикл рвался вперёд, рассекая ночной воздух. Алехандро на перекрёстке резко нажал на тормоз — Миранда вжалась грудью в его спину. Он почувствовал её тесное объятие, упругую грудь — и его словно электрическими разрядами пробило до самых пяток.

Город летел навстречу: огни витрин, светофоры, рекламные щиты сливались в калейдоскоп разноцветных пятен. Резкий поворот — и вот уже узкая улица с арками и коваными балконами. Фары выхватывали из темноты детали — резные перила, цветочные горшки на подоконниках, — которые тут же исчезали за спиной.

Разгон на широком проспекте — асфальт под колёсами гудел от скорости, ветер свистел в ушах. Они промчались мимо парка Фундидора[14]. Доменные печи бывшего металлургического завода, подсвеченные ночью, превращались в фантастические памятники индустриальной истории Мексики — словно застывшие гиганты из другого мира.

Лёгкий наклон в вираже, ещё один поворот — и снова прямая, где можно дать полный газ. Огни города остались за деревьями, и они въехали в Сан‑Педро. Миранда постучала рукой по плечу парня. Он остановился и повернул голову.

— Мне нужна… м‑м‑м… дамская комната, — смущённо произнесла она.

— А‑а, окей, — кивнул Алехандро.

Через три минуты они въехали во двор двухэтажного дома. Алехандро ещё раз нажал на пульт, открыл гаражные ворота, и они заехали внутрь.

Миранда вышла из туалета и с любопытством оглядела гостиную. Высокие потолки, массивная дубовая мебель, старинные фотографии на стенах — всё говорило о достатке и традициях.

— Ты здесь живёшь? — удивлённо спросила она. — А почему ты учишься в обычной школе?

— Это принципиальная позиция отца, — пояснил Алехандро, прислонившись к стене. — В молодости он был социалистом и считает, что только рядом с простым народом можно получить настоящую закалку для будущей жизни. Хочешь выпить?

Миранда окинула комнату ещё одним взглядом, затем повернулась к нему:

— Нет, спасибо. «Мне пора домой», —тихо сказала Миранда, делая шаг к двери.

— Побудь ещё немного, — попросил Лехо, включая акустическую установку с цветомузыкой. Разноцветные огни заиграли на стенах, создавая иллюзию праздника.

«Pero qué me quedes tú…» — зазвучал голос Шакиры, наполняя комнату тёплыми латинскими ритмами.

— Ты очень красиво танцуешь, — тихо произнёс Алехандро, наливая текилу в бокал и стопку. Миранде он приготовил маргариту, себе налил чистую.

Они стояли у барной стойки. Лехо переключил мелодию — «Bésame, bésame mucho…» песня в современной аранжировке заполнила помещение, обволакивая их мягким, гипнотическим ритмом.

Алехандро подождал, пока Миранда сделает глоток и отставит фужер, затем подошёл к ней и мягко потянул за руку, вовлекая в танец. Тело девушки, подчиняясь звукам музыки, плавно покачивалось в такт мелодии. Они почти не двигались с места — лишь покачивались, словно в невесомости.

Лехо бережно держал девушку за талию. Его руки чуть дрожали от волнения — он чувствовал, как бешено колотится сердце. Миранда заметила это и, желая успокоить, чуть ближе приникла к его телу.

Парень расценил это как сигнал к действию. Он крепче обнял её и наклонился, чтобы поцеловать. Но Миранда резко оттолкнула его:

— У меня есть парень, не надо этого делать.

— Это тот тип, что пас тебя весь вечер? — голос Алехандро невольно зазвучал резче.

— Какая тебе разница?!

— Ты спишь с ним?!

— А это вообще не твоё дело!

Романтический вечер мгновенно превратился в жёсткие разборки. Напряжение повисло в воздухе, словно грозовая туча. Алехандро бросил взгляд на дверь гостевой спальни. В его воспалённом мозгу вспыхнула картина прошлой ночи. Схватив девушку за руку, он потащил её туда.

Миранда сопротивлялась, извиваясь всем телом, но его хватка была железной. Тогда она резко откинулась назад, всем весом потянув его за собой. Они налетели на столик у стены и рухнули на пол. Мягкий ковролин смягчил удар, но Миранда головой ударилась о край кровати — в глазах её потемнело, на мгновение мир поплыл перед глазами.

Она продолжала бороться, чувствуя, как ещё мгновение назад казавшийся приятным молодой человек теперь грубо срывает с неё одежду. Миранда попыталась поджать колени к животу и отвернуться, но это только раззадорило его.